аксиома

— Люди всегда влюбляются в то, чего не могут иметь?

— Всегда, — ответила Кэрол и тоже улыбнулась.

«Цена соли», Патриция Хайсмит.

1989 г., Москва. В десятый класс Лэйн переходит не по своему желанию: мать ставит её перед выбором без выбора. Она говорит: «Или ты, как твой недалёкий отец, уходишь после девятого класса и всю жизнь работаешь на стройке, или после одиннадцатого ты получаешь высшее образование и становишься гордостью семьи и Советского Союза». Предсказуемо, что Лэйн выбирает второе. Не то чтобы ей важно, будет ли она гордостью семьи и — тем более — страны, но ей не очень хочется стать разочарованием в глазах единственного человека, который хоть немного любит её. Кто ж знал, что разочарованием Лэйн станет неминуемо. Это было предопределено с момента, когда Лэйн влюбилась в Анну. Их знакомство происходит в десятом классе, когда три параллели соединяют в одну. Лэйн с первого взгляда в глаза небесно-голубого цвета понимает, что её сердце не отпустит Анну. Любовь настигает Лэйн не так, как это бывает в книгах про любовь. Любовь приходит стихийно, затапливает Лэйн с головой, не давая вынырнуть, чтобы вдохнуть воздуха. Лэйн тонет и слышит только одно — имя Анны. Лэйн не думает о чувствах к Анне весь десятый класс, пытаясь убедить себя, что это дружеская, товарищеская любовь, а когда переходит в одиннадцатый, понимает, что не думать об Анне становится всё тяжелее и тяжелее, ведь Анна становится всё прекраснее и прекраснее. Не смотреть на неё становится испытанием, достойным только самого сильного воина — и Лэйн отнюдь не такая. Она всегда смотрит внимательно, запоминая каждую деталь: как лежат волосы Анны, как ровно она держит спину и как подвеска стягивает её тонкую шею. На скучных уроках Лэйн любила представлять будущее девушки: обязательно в дорогом кожаном кресле, с накрахмаленной рубашкой, в официальном костюме, привезённом из Европы, и с важными документами в руках. Анна станет гордостью семьи, школы, Советского Союза. Лэйн, если повезёт, станет хоть кем-то. Это была аксиома. Параллельные прямые никогда не пересекутся, косинус и синус никогда не будут больше единицы, Анна и Лэйн всегда будут несовместимы. Они были не на разных планетах — они были в разных вселенных. Но, как оказалось чуть позже, даже вселенные иногда пересекаются.

///

— Правее. Лэйн вздыхает, встаёт на носочки, двигая ватман так, как хочет Анна. Девушка вертится вокруг Лэйн, щурит сначала правый глаза, затем левый, оценивая, ровно ли висит плакат. — Я скоро упаду, если не поторопишься. — Мы оформляли стенгазету весь вечер не для того, чтобы ты упала вместе с ней. — Резонно. Как минимум из уважения к потраченным силам и времени, Лэйн держится. Они потратили на этот плакат как минимум пять часов. Лэйн каллиграфически писала текст к стенгазете, пока Анна аккуратно рисовала картинки, подходящие под тему «Скажи «нет”курению!» Впрочем, Лэйн осталась вполне удовлетворённой временем, проведённым наедине с Анной. — Ещё правее, Лэйн. Лэйн цокает языком. Пока она двигает плакат в сторону, Анна встаёт на стул, который стоял рядом, и достаёт из кармана юбки канцелярские кнопки. Она ловко прибивает стенгазету, и Лэйн, наконец, спускается на пол. — И-де-аль-но, — с гордостью заявляет Анна. — Мне нравится, какие красивые слова ты подобрала для стенгазеты. Читаешь — и сразу курить не хочется. — А ты прям часто куришь, да? — Лэйн ухмыляется, складывая кнопки в коробок из-под спичек. — Ты вообще держала в руках что-то серьёзнее учебника по физике? Сдержав улыбку, Анна слабо толкает Лэйн в плечо. — Не издевайся. Лучше помоги стулья до кабинета дотащить. Они доходят до кабинета в тишине. Отряхнувшись от пыли, Анна берёт в руку портфель и уже собирается пойти на урок, как Лэйн предлагает кое-что более интересно: прогулять урок на улице. Анна думает долго, сомневается и под напором Лэйн («Соврём, что я отравилась, а ты мне волосы в туалете держала») всё-таки сдаётся. — Ты уверена, что нас тут не увидят? Лэйн отвечает кивком. Они пробираются между гаражами на маленький пустырь. — Я тут три раза в неделю зависаю. Ни разу не ловили. Анна немного успокаивается. — А что ты тут вообще делаешь три раза в неделю?.. Ответом служит чиркающая спичка в руках Лэйн. — Ты!.. Лэйн, ты чего?! Зажав между губами сигарету, Лэйн на секунду поднимает взгляд на Анну и сразу же опускает его, пытаясь направить конец сигареты на пламя спички. — Потуши. — Нет. — Лэйн, нам влетит! Лэйн улыбается, делая долгую затяжку. Анна знала, что Лэйн курила — ещё в середине десятого класса увидела в её сумке упаковку сигарет, — но лично этот процесс никогда не наблюдала. До сегодняшнего дня. — Я быстро. Можешь помочь мне, если хочешь, — Лэйн стряхивает пепел и протягивает сигарету Анне. — Ты же никогда не пробовала, да? Анна смотрит испуганно, но с долей любопытства. — Не пробовала. Лэйн умиляет реакция Анны. Она — отличница, комсомолка и активистка — борется с дилеммой: попробовать покурить или нет? Лэйн интересно, сможет ли она рискнуть. — Ладно, — произносит Анна так, будто делает одолжение. Лэйн удивлённо вскидывает брови. Анна осторожно вставляет сигарету между средним и указательным пальцами и осматривает её, будто бы пытаясь понять механизм работы. — Встань так, чтобы дым на тебя не дул. А то одежда провоняет. Анна делает так, как было сказано. Прижимает конец сигареты губами и неуверенно вдыхает дым. Она сразу же начинает кашлять, чудом не роняя сигарету из рук. — Гадость! Как ты это куришь? — Не знаю. Привыкла. — Лэйн, ты пагубно на меня влияешь, — шуточно обвиняет Анна. Лэйн хмыкает, забирая у Анны сигарету. Почему-то обычная шутка заставляет Лэйн погрузиться в мысли.

///

— Это не моя прихоть, — спокойно объясняет Анна, что резко граничит с тем, как несколькими минутами ранее она чуть ли не кричала. — Твои поведение и успеваемость напрягают не только преподавателей, но и директора. Поговаривают о… — Анна откашливается и понижает голос до еле слышного шёпота. — Поговаривают о твоём отчислении. Лэйн могла бы оправдать резкое ухудшение успеваемости осенней хандрой или связать его с положением Юпитера и фазой Луны, но врать Анне она не хотела. Сказать правду она тоже не могла: Лэйн сама не понимала, что с ней не так. Единственное, что она знала: происходящее с ней было намного серьёзнее, чем обычная хандра. — Кто тебе об этом сказал? Реакция Анны красноречива. По выражению её лица заметно разочарование тем, что Лэйн пропустила все слова мимо ушей и зацепилась только за мелочь. — Никто, — при следующих словах кончики ушей Анны чуть краснеют, хоть она и сохраняет серьёзное выражение лица. — Я подслушала. Будто бы не желая смотреть Лэйн в глаза, Анна тянется руками к её комсомольскому значку и поправляет его. — И что я должна сделать? — отвернувшись, спрашивает Лэйн. — Со следующей недели начнутся волонтёрские мероприятия, в которых наш класс должен обязательно поучаствовать, — объясняет Анна. — Я могу записать тебя на одно из них. Покажешь, что ты ответственная и серьёзно относишься к общественной деятельности. Директору понравится. Анна мягко улыбается, но взгляд не поднимает, почему-то продолжая смотреть на значок Лэйн и держаться рукой за него. Лэйн становится неловко от внимания, поэтому она торопится заполнить паузу. — Я была бы не особо против, если бы меня отчислили, — шутит Лэйн. — Не говори так, — серьёзно произносит Анна, будто слова Лэйн её обижают. В коридоре надрывается звонок, и шум детских голосов вмиг стихает. Серьёзность Анны сменяется искренним беспокойством. Присев рядом с Лэйн на подоконник, она берёт её ладонь и укладывает их сцепленные руки на своё бедро. В этом касании искренность, нежность, неловкость. Лэйн знает, о чём Анна будет говорить. — Что-то в тебе изменилось за лето. И мне жаль, что в последний месяц лета мы виделись не так часто, как хотелось бы, и я не смогла заметить, что с тобой что-то не так. — Ага. Анна чуть сильнее сжимает их руки и сразу же разжимает, будто боясь, что Лэйн заметила её тревожность. — Но я больше не хочу делать вид, что меня не беспокоит твоё состояние. Лэйн, я твоя подруга. И я хочу понять, что с тобой случилось. Не потому что это моя обязанность как старосты, а потому что мне искренне хочется помочь тебе. Просто поговори со мной. Лэйн неловко пожимает плечами. Она чувствует, что Анна не отводит от неё взгляда и от этого становится ещё сложнее сказать что-то. — Со мной всё будет нормально. — Я хочу помочь. — Ты не поможешь. Даже я себе не помогу. — Расскажи. Позволь мне хотя бы попробовать. Я не могу сидеть сложа руки! Лэйн вздыхает. Анна не отстанет, пока не услышит правду. — Маму уволили со второй работы. Она теперь пьёт намного больше, чем обычно. Обвиняет меня в своём алкоголизме. А когда я прячу алкоголь, то становлюсь «неблагодарной дочерью» и «тварью». Лэйн не упоминает, что ненавидит школу, ненавидит вставать по утрам, ненавидит думать о будущем. Ей всё больше кажется, что она не чувствует ничего и счастливой в последний раз она была в начальной школе. Ей хочется скрыться от всего мира — желательно, в объятиях Анны. По лицу Анны понятно, что она ожидала услышать многое, но точно не это. — Видишь? Ты не поможешь. Анна не обижается на колкость. Она успокаивающе кладёт свою руку на спину Лэйн. Сжимает пиджак девушки в немом жесте сочувствия. Когда Лэйн кажется, что Анна больше ничего не скажет, девушка произносит: — Я тебя понимаю. Точнее… Нет, я тебя не понимаю, потому что никогда не переживала это. Но знаешь, у меня тоже непростые отношения с родителями. Раньше Анна никогда не говорила о своей семье. Каждый раз, когда Лэйн хоть немного затрагивала тему семьи, Анна торопилась перевести разговор в другое русло, будто упоминание семьи физически делало ей больно. И откровение, которое сейчас сделала Анна, интригует Лэйн настолько, что она даже на некоторое время забывает о том, что диалог был, вообще-то, о проблемах Лэйн. — Это не сравнить с твоей мамой, я знаю. Просто… иногда лучший выбор — это смириться со взрослыми. Это не твоя зона ответственности, понимаешь? Горько хмыкая, Лэйн думает: не такие уж они и разные. Они обе — травмированные дети травмированных родителей. Просто у Анны это вылилось в синдром отличника, а у Лэйн — в тотальную апатию ко всем аспектам жизни. — И как часто ты миришься с происходящим? Анна пустым взглядом смотрит на Лэйн. — Всю жизнь.

///

В окно громко тарабанит дождь. Ударяет молния — у нескольких машин начинает надрываться сигнализация. — Почему ты не сказала, что тебя собираются отчислять? — как бы невзначай интересуется мама, когда они вдвоём сидят на кухне. Лэйн — после школы. Мама — в рабочем перерыве. — А почему ты пошла на работу пьяная? — Лэйн всем своим видом показывает, что продолжать диалог не хочет. Откашлявшись, женщина повторяет свой вопрос более громко. Лэйн также громко отвечает: — Потому что меня не отчисляют. — Да что ты говоришь! Тогда почему твоя классная руководительница сказала мне, что ты хуже всех по успеваемости? Почему я узнаю это от неё, а не от своей дочери?! Женщина повышает голос до крика. Лэйн лениво размешивает вермишель в глубокой тарелке, стараясь держаться холодно и не подавать вида, что в следующую же секунду она готова расплакаться. — Может, потому что я ненавижу эту школу? — Лэйн не сдерживается, ударяет рукой по столу так сильно, что ладонь начинает неприятно гореть от боли. — Я столько раз говорила, что не хочу этого, не хочу идти в одиннадцатый, а ты всё равно заставила меня, оправдывая тем, что не хочешь, чтобы я стала как папа. А по итогу ты стала хуже него. По тому, как меняется взгляд матери с яростного на отсутствующий, Лэйн понимает, что сказала лишнего. Но пути назад нет. Лэйн никогда не умела извиняться. Особенно когда это касалось родителей. Ей легче сбежать, лишь бы не видеть и не слышать последствия своих поступков. Так она и делает. Снова и снова. День за днём. Всю жизнь. Когда Лэйн запирается в своей комнате, она слышит, как в гостиной плачет мама. Когда-нибудь Лэйн придётся перестать убегать. Но не сегодня.

///

Пятиэтажки тонут в ярко-оранжевом свете. Лэйн щурится, когда вглядывается в тонкую полосу горизонта, за которой прячется солнце. Сзади девушку подталкивает Кира, не позволяя слишком долго наблюдать за закатом. — Лэйн, ну быстрее! Последний дом — и мы свободны. Как Анна и обещала, она записала Лэйн на волонтёрское мероприятие. Казалось, всё будет легко, ведь нужно всего лишь помогать старикам по хозяйству. Но Лэйн не учла, что заниматься этим придётся с восьми утра до семи вечера. Пока Кира и Лэйн доходят до остальных ребят, те уже начинают общаться с владелицей дома. Только миновав забор, Лэйн узнает в женщине знакомые черты лица. Лишь спустя минуту понимает, что это её классная руководительница в младших классах, которая уволилась ещё несколько лет назад. — Лэйн, как ты повзрослела, — обнявшись с остальными, женщина подходит к Лэйн. — Здравствуй. Лэйн вежливо улыбается. — Здравствуйте. Приятно вас видеть, Елена Николаевна. Они не обнимаются, лишь обмениваются слабыми улыбками. Лэйн замечает, что во взгляде женщины что-то изменилось — не возраст, что-то другое. Он стал безжизненным, будто нечто прежнее умерло в ней и больше не вернулось. В дом Лэйн заходит последняя, сразу после Елены Николаевны. Сначала замечает большой мусорный пакет на входе, затем — фотографии дочери женщины на полке и свечка рядом с ними. Зайдя глубже в дом, Лэйн чувствует резкий запах алкоголя, от которого её сразу же передёргивает. На обеденном столе стояли пустые бутылки водки. Елену Николаевну это, кажется, совсем не беспокоит, и только теперь Лэйн понимает, что её так смущало во взгляде бывшей учительницы. Она была пьяна. Одноклассники замечают всё — и бутылки, и состояние женщины, и убранство дома, но ничего не говорят. Лишь Анна с беспокойством оглядывается по сторонам. В какой-то момент вылавливает растерянный взгляд Лэйн. Анна делает шаг к Лэйн. В эту же секунду Елена Николаевна кладёт руку на спину бывшей ученицы. — Не верится, что в первый класс я принимала тебя ещё совсем ма-а-аленькой. А теперь ты уже такая взрослая, заканчиваешь школу. Куда собираешься после окончания? Лэйн оборачивается, молча бегает взглядом по лицу женщины, но сказать ничего не может. Лэйн не знает, как назвать чувство, которое возникает в ней. Разочарование? Грусть? Лэйн вспоминает отца и его алкоголизм, из-за которого его лишили родительских прав, пьяную мать, и теперь, видя, как человек, которого она в детстве считала самым умным и светлым человеком, разрушает свою жизнь алкоголем, ей хочется расплакаться. Кажется, алкоголь намеренно разрушал всё, что было дорого Лэйн. — Лэйн?.. — неуверенно произносит женщина вслед Лэйн, стремительно выходящей из дома. Вытирая влажные щёки, Лэйн отворачивается от дома и упирается руками в забор. — Эй, — Анна подкрадывается бесшумно. Кладёт руку на спину там, где раньше покоилась ладонь Елены Николаевны. Жар кожи чувствуется даже через ткань рубашки. Лэйн тяжело вздыхает и в следующую же секунду обнимает Анну, пряча лицо в пространство между шеей и плечом. Анна обвивает девушку своими руками, позволяет выплакаться. Небольшая разница в росте даёт о себе знать, и Лэйн чувствует себя такой маленькой и беззащитной по сравнению с Анной. Хочется спрятаться в её объятиях навечно, пока не настанет конец света. — Если ты хочешь, мы можем уйти, — шепчет Анна около уха. — Не по-товарищески это получится, — Анна заметно расслабляется, видя, что Лэйн хватает сил шутить. — Они поймут. Я объясню им. Придумаю что-нибудь. Они возвращаются домой в тишине. Лэйн не знает, что Анна сказала их товарищам, но её это и не интересует. — Я тут подумала, — Анна подаёт голос, когда до дома Лэйн остаётся минут десять. — Я могла бы помочь тебе с уроками. Будем оставаться в школе или идти ко мне домой и разбираться с задачами и упражнениями, которые не понятны тебе. Анна не говорит напрямую, но девушка читает в её взгляде: «Я знаю, что тебе плохо дома. Проведи время со мной, подальше от дома, позволь сделать твою боль чуточку терпимее». — У меня нет денег оплатить такого хорошего репетитора, — шутит Лэйн. — Не глупи, я с тебя ни копейки не возьму, мы же подруги, — Анна мягко берёт Лэйн под руку. — Так что, договорились? Лэйн игнорирует, как внутри неприятно йокает сердце, когда Анна называет их подругами. — Договорились.

///

Заканчивается ноябрь, и первого декабря выпадает снег. Лэйн три раза в неделю приходит заниматься к Анне, и её дом становится всё роднее и роднее. За это время Лэйн видела родителей Анны только один раз. Всё остальное время, по словам девушки, они работают. Комната у Анны узкая, но вытянутая. Кровать идеально заправлена, полки забиты книжками и мягкими игрушками с логотипом одной и той же фирмы на лапе. Наверное, это подарки от отца. На рабочем столе ровно лежали тетрадки по разным предметам, а на стене висел лист с планами на месяц. Над столом была полка с грамотами. Пока Анна переодевается в ванной, Лэйн рассматривает награды. «Первое место в городской олимпиаде…», «Второе место в конкурсе…», «Первое место…», «Третье…», «Первое…» Лэйн удивлённо отходит от стола. Или Анна никогда не проигрывала, или она просто спрятала все награды, в которых у неё место меньше третьего. В любом случае, это похвально. Лэйн в очередной раз убеждается в том, какие же они всё-таки разные. Как у них вообще получилось найти общий язык?.. — Что рассматриваешь? Анна, чуть запыхавшаяся, заходит в комнату уже в домашней одежде: растянутой красной футболке со стёртым принтом, которая досталась ей, наверное, от брата, и в клетчатых чёрных штанах. Школьную одежду она бережно вешает в шкаф. — Твои грамоты. — И что же ты рассмотрела там? — Анна чуть напрягается, но выражение её лица остаётся таким же беспристрастным. — Мне кажется, я дружу с гением, — смеётся Лэйн, обводя пальцем наградную статуэтку за очередное первое место. — Я за всю свою жизнь получила грамоты только за окончание садика и четвёртого класса. — Я бы и не получила эти награды, если бы не родители, — Анна перекидывает свои волосы на правое плечо, осторожно их расчёсывая, пропуская через пальцы. — Они хотели, чтобы я была лучшей во всём, к чему притрагиваюсь. Анна замолкает и продолжает лишь через секунд десять: — А я всего лишь хотела их тепла. На минуту Анна отстраняется от реальности, задумываясь о чём-то своём. Лэйн нечего сказать, поэтому она молчит, задумчиво листая учебник. Атмосфера становится чуть напряжённой и неловкой. — Ладно, — Анна встаёт с кровати, присаживаясь рядом с Лэйн за стол. — Начнём? Они начинают с заданий по русскому языку. Лэйн заканчивает быстро, довольно улыбаясь и чуть толкая Анну в плечо. Когда они переходят к математике, довольно улыбаться начинает Анна. — Что именно тебе непонятно? — спустя полчаса попыток решить самый лёгкий номер из всех, Анна способна на убийство. Лэйн, впрочем, не против умереть от рук Анны. — Всё. Анна откидывается на спинку стула, снимая очки и потирая переносицу. Лэйн виновато чешет голову. — Хорошо. Давай ещё раз. Анна надевает очки и осторожно кладёт свою руку поверх чужой, и Лэйн не сразу понимает, что она хочет сделать. Но когда Анна кладёт указательный палец Лэйн на тригонометрический круг, всё медленно встаёт на свои места. — Отсчёт начинается отсюда, — объясняет Анна, прижав палец к правой части окружности. — Здесь ноль градусов. Если поднимем вверх, — палец скользит к верхней части, чуть смазывая грифель, — то тут будет девяносто градусов. Окружность и градусы уходят на второй план, когда Лэйн сосредотачивается на том, как Анна сжимает её руку. Девушка то напрягает, то расслабляет свои пальцы, иногда сильнее сжимает руку Лэйн и случайно задевает её ногтём. Кожа Анны тёплая, почти горячая. Лэйн хочет, чтобы Анна замолчала и не говорила о математике. Лэйн хочет, чтобы вместо этого Анна поцеловала её. — Ты поняла? — Анна отпускает чужую руку. Лэйн понимает, что всё прослушала. Она искусно врёт: — Ага. Анна ждёт, когда Лэйн вернётся к номерам, но девушка этого не делает. Она продолжает смотреть на Анну, будто бы пытаясь найти ответ на её лице. В какой-то момент Лэйн кажется, что Анна наклоняет голову, чтобы поцеловать её. Она даже снимает очки, чтобы они не мешали. Лэйн, вне себя от радости, не верит в произошедшее, но подчиняется ситуации. Когда она тянется к губам, то вдруг понимает, что Анна не собиралась целовать. Анна просто потянулась к пеналу, лежащему около Лэйн. Но для Лэйн уже нет дороги назад. Она резко сокращает расстояние между ними и целует Анну в чуть приоткрытые губы. В момент, когда их губы соприкасаются, сердце Лэйн норовит вылететь из грудной клетки. По лицу Анны сложно сказать, что она думает. Она держится спокойно, и лишь бегающий взгляд выдаёт её. — Зачем?.. — Просто, — Лэйн опускает взгляд на тетрадь, берёт ручку и с невозмутимым лицом продолжает решать номера. Делает вид, будто ничего не случилось. Будто бы это нормально — неожиданно целовать своих подруг. Анна старается игнорировать то, как дрожит рука Лэйн и как она пытается это скрыть. Они не говорят о случившемся.

///

Лэйн опять убегает от последствий своих поступков: она берёт больничный, потому что стыдно смотреть Анне в глаза после случившегося. Теперь Анна часто появляется во снах, и Лэйн просыпается то счастливая, то плачущая, то возбуждённая. Лэйн невыносимо думать обо всём, что хоть как-то связано с Анной. Она начинает вести дневник, куда записывает всё: чувства, эмоции, мысли. Лист бумаги становится другом, готовым выслушать. Боль уходит лишь на время, но Лэйн рада даже этому.

Без неё невыносимо. С ней будет ещё хуже. Я не переживу, если увижу ненависть в её взгляде.

Прости мне мою безрассудность. Я сделаю всё, что угодно, только пусть между нами всё будет так же, как было до поцелуя.

Не снись мне не снись мне не снись мне не снись мне не

— Дура, — Лэйн бьёт себя подушкой. — Дура! — Лэйн больно оттягивает волосы на голове. — Какая же я… — Лэйн не успевает договорить, как в дверь раздаётся звонок. Лэйн смотрит на часы над кроватью: мама должна вернуться с работы только через три часа. Она не говорила о гостях. Хотя, возможно, это просто одна из её подруг. Лэйн на всякий случай берёт в руку швабру — первое, что она замечает в коридоре. — Кто там? — Это я. Лэйн замирает. Глупо было думать, что Анна, как староста и подруга, просто проигнорирует, что Лэйн ушла на больничный. Глупо было надеяться, что они увидятся только тогда, когда Лэйн будет готова. Теперь поздно делать вид, что никого нет дома. Но открыть дверь кажется испытанием, которое Лэйн вряд ли выдержит. Вдох. Лэйн прокручивает ключи в замочной скважине. Выдох. — Ты одна дома? — первое, что спрашивает Анна, когда дверь перед ней с противным скрипом открывается. Лэйн от такого неожиданного вопроса не сразу отвечает. — Да. Анна заходит внутрь торопливо, закрывает за собой дверь, развязывает шарф, сжимающий горло и ставит небольшой пакет на пол. Лэйн недоумевает, смотря то на пакет, то на Анну. Девушка пялится в ответ, будто надеясь увидеть на лице нужный ей ответ. — Анна, что ты… Голос Лэйн стихает в поцелуе. В тишине квартиры звук соприкосновения их губ оглушает. Сердце Лэйн отбивает быстрый темп, набирая с десяток ударов в секунду. У Лэйн нешуточно начинает кружиться голова, и когда Анна отстраняется, девушка чудом не падает на пол. Не увидев сопротивления, Анна едва ощутимо берёт Лэйн за подбородок и на этот раз целует чуть дольше, чуть страстнее. Лэйн разжимает кулак — швабра падает на пол, заставляя Анну вздрогнуть. Лэйн сразу же успокаивает девушку, кладя ладони на заднюю сторону шеи и прижимая ближе. Анна целует напористо, чуть ли не кусая. Лэйн чуть отталкивает Анну, надеясь усмирить её пыл, но девушка не слышит её, кусая губу. Лэйн вздыхает в поцелуй — Анна вздыхает в ответ, когда её спина сталкивается со стеной. — Скажи, я сплю? — горячо выдыхает Лэйн. Анна, сильнее притягивая Лэйн к себе за шею, отрицательно машет головой. — Лучше бы это был сон, — Анна ведёт рукой по чужой щеке, обводит большим пальцем пухлые губы Лэйн. — Тогда всё было бы в разы легче.

///

Обыденностью становится дарить друг другу любовь. Это кажется таким же естественным, как чистить зубы по утрам или плотно завтракать перед школой. Лэйн, ни капли не гиперболизируя, делает в дневник короткую заметку.

Я никогда не была такой счастливой, как сейчас, рядом с Анной. Мне кажется, её любовь — это подарок свыше. Только за какие заслуги я получила такой драгоценный подарок? И не заберут ли его у меня в самый неожиданный момент?..

— Что ты там вечно пишешь? Анна приподнимается на локтях, стараясь с кровати увидеть, чем так увлечённо занята Лэйн. Когда ничего увидеть не получается, она встаёт, потягиваясь. Футболка приподнимается, оголяя живот Анны. Обтягивающие шорты спадают чуть ниже по талии. Лэйн жадным взглядом цепляется за оголённые участки кожи. — Про тебя. Про что же мне ещё писать? — Даже так? — Анна, хитро улыбаясь, подходит к столу и плавным движением притягивает дневник к себе. Она упирает локти в стол, наклоняется и выгибается в спине, принимаясь с интересом читать, что написала про неё Лэйн. Анна умудряется выглядеть идеально даже тогда, когда просто стоит. Лэйн хочется… много чего хочется, но она молчит. — «За какие заслуги я получила такой драгоценный подарок»? — Анна усмехается, но делает это по-доброму. — Не смейся, — Лэйн тянется к дневнику, чтобы забрать его. — Я правда не понимаю, чем я заслужила твою любовь. Я понимаю, почему полюбила тебя, — ты идеальная, прекрасная, красивая, интересная. Но почему ты полюбила меня, я совсем-совсем не понимаю. — Любовь не заслуживают, глупышка, — Анна улыбается, слабо стукая Лэйн по лбу. — Я люблю тебя просто потому что ты — это ты. Ты делаешь каждый день лучше одним своим присутствием, понимаешь? Не озвучивая вслух «не уверена, что меня можно любить просто так», Лэйн падает на кровать и закрывает глаза. Анна падает сверху спустя секунду, прижимая Лэйн к матрасу. В солнечном свете Анна выглядит как ангел. Её пушистые волосы лезут ей на лицо, и она осторожно их убирает. Лэйн обводит руками пухлые бёдра, стараясь не касаться голой кожи. Анна в одежде Лэйн выглядит очень привлекательно. — Не смотри так. — Ладно, — Лэйн сдержанно улыбается, закрывая глаза. Анна сразу же пользуется моментом и целует Лэйн в чуть приоткрытые губы. — У меня сегодня весь день в голове одна мысль, — шепчет Анна, выпрямляясь. — Какая же? Хитрый взгляд Анны вызывает слабую тревогу. — Всё увидишь. Анна снова целует губы Лэйн, потом плавно скользит к шее и улыбается, когда девушка начинает смеяться, ведь поцелуи щекочут её кожу. Но Анна не останавливается, спускается к пространству между ключицами и целует его. Оттягивает ворот футболки чуть ниже, оставляет поцелуй непозволительно близко к груди. Лэйн приподнимается на локтях и упирает ладонь в плечо Анны, как бы не давая продолжить. — Я могу остановиться на этом, — говорит Анна. И только теперь до Лэйн доходит, что за мысль была в голове у девушки. Лэйн кусает внутреннюю сторону щеки. Отрицательно машет головой, не доверяя своему голосу. — Если тебе будет некомфортно, пожалуйста, скажи. Кивок. Анна осторожно снимает футболку Лэйн, и это сравнимо с открытием новогоднего подарка в детстве. Анна задерживает дыхание. — Не стесняйся, — шепчет Лэйн. Анна смотрит на её грудь, скрытую бюстгальтером. — Я сниму? Приподнявшись, Лэйн самостоятельно разбирается с одеждой, скидывая с себя футболку и бюстгальтер. Она знает, что выглядит привлекательно, поэтому улыбается, следя за реакцией Анны. Сначала Анна неуверенно притрагивается пальцем к левой груди, прикладывая к ней ладонь. Осторожно касается соска, сразу же поднимая взгляд, чтобы увидеть реакцию: Лэйн кусает нижнюю губу, следя за действиями девушки. — Всё хорошо. Кивнув, Анна прижимается губами к груди. Лэйн вздыхает, вжимается в кровать и закидывает голову на подушку. Переставая сдерживать внутреннее желание, Анна приникает к груди Лэйн так, словно она — единственный источник воды в пустыне. В какой-то момент Анна прижимается к Лэйн ещё ближе, кладёт ногу между чужих бёдер и неосознанно жмётся ближе, не сразу понимая, какую реакцию это вызывает у Лэйн. — Анна, — томно вздыхает Лэйн, выгибаясь навстречу Анне. — Ещё. — Что «ещё»? — Прикоснись ко мне. Анна смущена. Несколько минут назад она была намного увереннее, чем сейчас, когда нужно перейти к чему-то большему, чем поцелуям. В их восемнадцать лет у них обеих не было опыта, но Лэйн всё-таки находит в себе силы. — Дай свою руку. Анна не перечит. Она позволяет Лэйн взять её руку, опустить под пояс штанов, миновать нижнее бельё и притронуться там, где наиболее влажно. Анна стонет, пряча горящее от смущения лицо в плече Лэйн. Девушка лишь обнимает Анну, прижимая её ближе. — Ты такая… — Из-за тебя, — Лэйн скулит, плавно двигая пальцы Анны то вверх, то вниз. — Продолжай. Анна начинает с медленных, ритмичных касаний. Со временем двигается всё быстрее и быстрее, в унисон вздохам Лэйн. Рука затекает, но Анна держится. Лэйн старается сдерживать стоны: стены в доме тонкие, а соседи любят распускать слухи. — Я… Лэйн не договаривает, вдруг содрогаясь всем телом. Анна останавливается, беспокойно заглядывает в глаза Лэйн. Вздохи стихают. Тишина квартиры оглушает. — Не думала, что в мои планы на сегодня войдёт первый раз с тобой, — чуть хриплым голосом отзывается Лэйн спустя минуту. — Умеешь же ты быть спонтанной. Анна смеётся, падая на кровать рядом с Лэйн. — Мне кажется, я научилась спонтанности от тебя, — Анна обнимает Лэйн за талию. — И не делай вид, будто бы ты против.

///

Анна учится от Лэйн не только спонтанности, но и неаккуратности. А Лэйн слишком влюблена, чтобы хоть как-то перечить Анне. Во время урока Анна шепчет на ухо Лэйн: «Давай выйдем?» Лэйн не дура, она знает, что Анна соскучилась по ней, хочет прикоснуться к ней, поцеловать. По-хорошему, Лэйн нужно отказаться, сказать, что им нужно быть аккуратными, особенно в стенах школы. Но Лэйн слишком слаба перед Анной. Они запираются в кабинке на втором этаже, смотрят друг на друга некоторое время. Учительница открывает дверь туалета в ту же секунду, когда Лэйн целует Анну. Женщина вытаскивает их обеих за шиворот и уверенно тащит к директору. Наверное, она думала поймать их за курением или алкоголем. По итогу — словила куш. Она оставляет их перед кабинетом директора, а сама уходит искать его по школе. Пока они ждут, Лэйн поворачивает голову, чтобы начать диалог, но, увидев Анну, все слова вмиг перестают иметь какое-то значение. Так разбито Анна не выглядела никогда. Лэйн нечего сказать, она хочет лишь обнять девушку, поцеловать её, спрятать от всего мира и не дать сделать ей больно, но сейчас она не имеет права даже смотреть на неё. Анне страшно. Как минимум, родители возненавидят её. Как максимум, её отчислят из школы вместе с Лэйн и все пути в хорошее будущее закроются в один миг. Лэйн на секунду берёт её за руку. Шепчет так тихо, как это возможно: — Не бойся. Всё будет хорошо. Анна смотрит на Лэйн беспокойно, понимая, что она что-то задумала. Когда директор приходит, он заводит всех в кабинет и закрывает дверь. Учительница сразу же начинает говорить, что именно она увидела, обвинять их во всех грехах и чуть ли не в том, что они предатели родины. Анна, опустив взгляд на колени, молчит. Лэйн резко встаёт, прерывая женщину на полуслове. — Я её заставила. Учительница хмурым взглядом смотрит на Лэйн. Директор, сняв очки, потирает переносицу. Анна смотрит на Лэйн взглядом, в котором читается ошеломление. Кажется, она была готова ко многому, но не к этому. Она открывает рот, желая что-то сказать, но Лэйн одним взглядом приказывает ей молчать. — Она сопротивлялась, не хотела, но я её заставила. — Анна, это правда? — директор держится спокойно. — Я… — Анна сглатывает вязкую слюну, поднимает взгляд на Лэйн и сразу же опускает. — Да, это правда, — Лэйн отвечает за Анну. — Я спрашивал не тебя, Лэйн. — Да, это правда, — повторяет Анна. Взяв себя в руки, она холодно уставилась на директора. И лишь Лэйн видит, как дрожали её ноги, спрятанные под столом. — Что ж, Лэйн, — директор встаёт, скрипя креслом. — Я ожидал от тебя многого, но точно не этого. Я думаю, нам стоит поговорить с твоей мамой. Анна, твои родители тоже должны знать, что случилось, и решить, что делать с этой… — директор с нескрываемой неприязнью смотрит на Лэйн, — девушкой. — Не стоит впутывать в это моих родителей, — последнее, что хотела Анна — чтобы родители узнали об этом. — Я думаю, мы сами сможем разобраться с этим. Директор постукивает по столу пухлыми пальцами. Конечно же он не будет перечить Анне, главной активистке и отличнице школы. В этом была их разница: даже если бы Лэйн сказала правду, что всё это произошло по инициативе Анны, ей бы не поверили. Потому что у Анны хорошая репутация, а у Лэйн — не очень. В любом случае всё закончилось бы одинаково — отчислением Лэйн. — Завтра вы с мамой, — директор делает паузу, шепча себе под нос «эх, бедная она женщина, бедная», — придёте с восьми до девяти в мой кабинет. Мы будем оформлять документы о твоём отчислении и вместе с тем обсуждать твоё поведение. Лэйн кратко кивает. Когда директор даёт разрешение уйти, Лэйн первой вылетает из кабинета, чудом не зацепив локтём горшок, стоящий на столе. Слёзы, так и норовящие выйти наружу, сдавливают горло. Анна ловит запястье Лэйн за секунд до того, как Лэйн вылетает из школы. — Что ты… Анна не находит слов. Смотрит на Лэйн пугливо, неуверенно, продолжая держать её за руку. Лэйн могла бы вырваться, но не делает этого. — Почему?.. — А ты бы хотела, чтобы нас обеих отчислили? — Лэйн не знает, откуда в её голосе такая злость. Это злость не к Анне, нет. К себе. К школе. Ко всему миру. Но точно не к Анне. — Это единственный выход. — Лэйн, — Анна подходит ближе, не переставая держать её руку. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Я прекрасно понимаю, Аня. И я делаю всё для твоего же блага. «Для твоего же блага, чтобы я исчезла из твоей жизни. Нет меня — нет проблем. Это нужно было сделать давно, когда я только-только начала замечать, что общение со мной отрицательно на тебя влияет. Не стоило доводить отношения до момента, когда от расставания будет больно не только мне, но и тебе. Я слишком поздно опомнилась — и теперь должна всё исправить». — Мы ведь ещё увидимся? — неуверенно спрашивает Анна, надеясь, что услышит в ответ «да» и Лэйн крепко обнимет её, целуя в висок. — Прости, любовь моя, — оглядевшись, Лэйн оставляет на руке Анны смазанный поцелуй — своеобразный способ сказать «прощай». Лэйн пытается убедить себя, что всё, что она сейчас делает, это и правда во благо. Что она поступает правильно, уходя из жизни Анны и тем самым не давая ей лишиться хорошего будущего. Но тоска и боль во взгляде Анны ранят острее ножа.