Солнце для всех
30 октября 2024 г., 20:24
Примечания:
Солнце, пляж и море с пятью вампирами, двумя волшебниками и одной ведьмой.
Лучше и быть не может.
— ...Так что да, примерно так мы играем в бейсбол, — закончил Эммет объяснять Рону, который внимательно слушал слова мускулистого вампира с искренним выражением одобрения.
— Блестяще! — воскликнул рыжий, улыбаясь. — А вы, ребята, часто играете?
— Не так часто, как хотелось бы... Нам нужно дождаться грозы с громом, — ответил Эммет, нахмурившись, словно ребенок.
— Почему? — с любопытством спросила Гермиона, попивая «Эрл Грей» из термокружки.
— Это из-за звука, который мы издаем, когда ударяем по мячу битой... Он слишком сильный, поэтому нам нужен звук грома, иначе мы привлекли бы внимание какого-нибудь человека, — сказал Джаспер.
— Вот почему наша Маленькая Элис носит гордый титул «предсказательница погоды», с дифференциалом она на сто процентов надежна. — Эмметт рассмеялся, заставив смеяться всех за столом, даже Розали. — Но в любом случае, стоит подождать, в конце концов, бейсбол — лучший вид спорта в мире после футбола.
Рон фыркнул.
— Нет, чувак... Лучший вид спорта в мире — квиддич! — заявил Рон и посмотрел на своего друга, который кивнул с легкой улыбкой. — Ты согласен, Гарри?
— Квидди-что? — спросил Эдвард.
— Это вид спорта волшебников... — объяснил Гарри с восторженным блеском в глазах, водя пальцами по столу, словно по клавиатуре. — Состоит из двух команд по семь игроков, четырех мячей разных типов, а также четырех разных позиций для игроков каждой команды...
Эммет нахмурился.
— Чувак, это звучит запутанно...
— Вы, ребята, лучше поймете, если посмотрите, как мы играем... Объяснять словами не имеет особого смысла... — Рон кивнул, размышляя.
— И вам нужна конкретная область? — спросил Эмметт.
— Да... Овальное поле с тремя приподнятыми кольцами на каждом конце, которые служат воротами, как в футболе, — объяснил Гарри.
— Это не кажется слишком сложным… — пробормотал Джаспер.
Рон снова фыркнул.
— Вы бы так не сказали, балансируя на высокоскоростной метле на высоте более двадцати метров от земли.
Вампиры молчали, словно не расслышали, что сказала рыжий.
— Ты сказал метла? — Джаспер недоверчиво моргнул золотистыми глазами.
— Да... Вот так мы играем в квиддич, — сказал Рон, доедая пачку чипсов.
— Вы... Вы летаете на метлах?! — в изумлении воскликнула Розали.
— Да… — тихо ответил Гарри, подъедая чипсы Рона. — Мы волшебники… Так что… Мы летаем на метлах.
Эдвард нахмурился, когда Гарри, как ни в чем не бывало произнес эти слова, словно тот только что сказал, что за пределами школьной столовой идет дождь.
Они летают на мётлах.
Все просто.
— Думаю, для вас это сюрприз, ребята… — хихикнула Гермиона.
— Это не то, что слышишь каждый день… — робко ответил Джаспер.
— Точно как вампиры, которые сияют на солнце? — прошептал Гарри.
Каллены рассмеялись.
— Справедливое замечание... — Эдвард покачал головой, глядя вниз.
— В тот ужин у нас дома, как вы исчезли? — спросила Элис. — Я думаю, вы вряд ли улетели ... Знаете... На своих метлах...
— Ну... Мы аппарировали. Это почти как телепортация, так сказать... — ответила Гермиона. — Есть несколько способов, которыми ведьма или волшебник могут путешествовать... На метлах, с помощью дымного порошка, аппарацией...
— О... С магией все становится так просто, не правда ли? — Элис завороженно моргнула. — Должно быть, чудесно быть ведьмой!
— Ну... насчет этого... — ответила Гермиона, взглянув на своих друзей.
— Как человек становится ведьмой или волшебником? — внезапно спросила Розали.
Гермиона глубоко вздохнула и прикусила внутреннюю часть щеки.
— Ну, ими не становится... Мы рождаемся такими. Это что-то вроде генетического, я полагаю... — сказала Гермиона, жестикулируя руками. — Это черта прошлого среди поколений людей в магических семьях.
— Так ваши семьи полностью волшебные? — спросил Джаспер.
— Да... Поттер, Грейнджер, Уизли... Мы одни из старейших и самых благородных домов в Британии... Черт возьми, Гарри, покупай себе чипсы сам! — ответил Рон, не давая Гарри закусить.
— Дома? — спросил Эдвард. — Как дома королевских семей?
Гарри повернулся к вампиру.
— Да, это почти та же логика... Знаешь, в королевских семьях все связаны между собой. По сути, Рон и Миона — мои кузены в какой-то степени... — ответил Гарри, почесывая подбородок. — Я думаю, что почти у каждого волшебника есть общий родственник в генеалогическом древе...
— Значит, ваши люди женятся на себе подобных? — спросил Джаспер.
— Да... Нас призывают сохранять чистоту крови... — объяснила Гермиона, расчесывая волосы пальцами.
— Извините, но... Это звучит почти как понятие «расизм, апартеид...» — неуверенно сказал Эдвард, глядя на свои руки.
Гарри нахмурился.
— К сожалению, ты совершенно прав. Я не буду лгать, говоря, что в нашем мире есть семьи, в которых проповедуют полное разделение двух общин... — задумчиво сказал Гарри.
— Особенно когда дело касается этого придурка по имени Малфой, — кисло сказал Рон.
— Рон! — запротестовала Гермиона.
— Прости, Миона, но мне все равно не нравится, что ты встречалась с этим хорьком-альбиносом, — ответил Рон.
— Это было десятилетия назад. Буквально. И я должна напомнить тебе, что это была твоя вина... — Ведьма возмущенно ответила парню, но перевела взгляд на вампира рядом с ней. — Но продолжая Эдвард, причина этого в том, чтобы защитить нашу тайну от магглов.
— Маглы? — в замешательстве спросил Эммет.
— Немагические люди... Смертные, — ответила Гермиона.
— Это было примерно в то же время, когда ваше сообщество решило жить в полной секретности? — спросил бронзоволосый вампир.
Глаза Гермионы сверкнули знаниями, продемонстрированными Эдвардом, и она быстро взглянула на Гарри, который кивнул, давая понять, что уже говорил с ним об этом раньше.
— Верно. — Она весело ответила и информация полилась из ее уст. — В течение столетий статут был неявным правилом, но в 1692 году он стал законом.
— И с тех пор вы не общаетесь с «магглами»? — спросил Джаспер.
— Мы взаимодействуем, но не смешиваемся... — осторожно объяснила Гермиона. — Взаимодействуем, чтобы не вызывать недоверия и иметь возможность жить в обществе, но не смешиваемся, чтобы не развращать тайну. В некотором смысле, это очень похожая ситуация на вашу.
Вампиры кивнули в ответ на это заявление.
Эдвард размышлял, думая, как необычно знать, что есть люди, которые, как и они, живут в похожих обстоятельствах, с теми же дилеммами и трудностями. В каком-то смысле, это осознание было немного облегченным, потому что они понимали положение волшебников и то, что они их понимают.
— Если позволите, у меня есть вопрос... — осторожно обратилась Розали к трем волшебникам. — Вы нам сказали, что... Ну, вы были подростками 55 лет, то есть, вы были такими с 60-х годов... Как?
Эдвард наблюдал, как ведьма и волшебники замолчали, глядя друг на друга в каком-то невербальном общении, вероятно, придумывая способ ответить, не упустив слишком много информации.
Еще секреты?
Гермиона выдохнула и заправила прядь волос за ухо.
— Ну... Когда ты рождаешься с магией, ты рождаешься с... Как бы это сказать... С обычными биологическими часами по маггловским меркам. — Объяснила она, привлекая внимание вампиров. — Мы растем, как любой нормальный ребенок, и проходим подростковый возраст, когда нам дают выбор.
— Какой выбор? — спросил Эдвард.
— Когда нам исполняется 17, нам дают выбор: отказаться от магии и жить как маглы или принять свои магические дары... — продолжила Гермиона. — Если мы принимаем, наши биологические часы замедляются. Рон и я не стареем, как обычные люди, но мы и не бессмертны, как вы, ребята. Мы стареем понемногу... 100 лет для нас равны примерно 5–10 годам старения маглов.
— Это потрясающе, — сказал Эммет, разинув рот.
— Итак, твоя семья... — предположил Джаспер.
— Маме в этом году будет 523, а папе уже 536... — сказал Рон с гордой улыбкой. — Моему старшему брату Биллу 282 года.
— Значит, у вас был выбор… — прошептала Розали, обращаясь скорее к себе, чем к волшебникам, а ее прекрасное лицо приняло меланхоличное выражение.
Эдвард посмотрел на сестру, и его разум был переполнен мыслями о ней.
«Если бы я только могла... Если бы только...»
Эдвард погрузился в ее старые мечты, которые она хранила в своей памяти, как сокровища: человеческая Розали, немного старше и беременная, рядом с таким же человеческим и повзрослевшим Эмметом, который гладил ее живот... Эти двое ведут своих детей на первый день занятий... Розали готовит праздничный торт для своих детей... Семейные фотографии с их выпуска, поступления в колледж, свадьбы каждого из них, первые внуки, первые седые волосы...
Мечты, которых она никогда не сможет осуществить, будучи навечно запертой в этом замороженном, каменном теле, которое никогда не прогрессирует.
Всегда в состоянии застоя.
Эдвард глубоко вздохнул, стараясь не поддаваться меланхолии, которую вызывали у него мысли сестры, не потому, что он был эгоистичным или даже бесчувственным, а потому, что ему самому приходилось справляться со своими печалями, большое спасибо.
— У нас у всех должно быть право выбора... — сказал Гарри с мягким выражением лица.
За столом повисла тишина, каждый был погружен в свои мысли.
— Знаете, мы не обсуждали наш пляжный день в Лос-Анджелесе, а он на следующей неделе... — Элис нарушила тишину, ее голос звучал как колокольчики. — Как именно мы туда доберёмся?
Волшебники улыбнулись перемене темы.
— Мы можем путешествовать через портключ... — сказала Гермиона, но быстро продолжила объяснение, увидев растерянные выражения лиц вампиров. — Это своего рода телепортация.
Каллены кивнули.
— Нам что-нибудь взять с собой? — спросил Эдвард.
— Конечно, вам лучше взять с собой купальники, а также сменную одежду. Что-нибудь простое, — ответила Гермиона.
— Где мы остановимся? — спросил Джаспер. — И во сколько мы вернемся?
— У родителей Гарри есть пляжный домик в Малибу, — объяснил Рон. — И мы можем вернуться обратно ночью, я думаю...
— Мне казалось, ты говорил, что никогда не был в Калифорнии... — спросил Эдвард у Гарри, вспомнив их прошлый разговор.
— И я никогда не был... — объяснил Гарри. — Я не думаю, что мои родители тоже были там, если честно... У них есть какие-то инвестиции в недвижимость в мире маглов, но они редко посещают эти места.
— О, понятно... — ответил Эдвард.
Это имело смысл.
Как и родители Гарри, Карлайл вложил свои деньги в бизнес в сфере недвижимости, а также в фондовую биржу, где за колебаниями акций следила Элис с помощью видений, что принесло огромную выгоду Калленам, сделав их неприлично богатыми.
Звонок возвестил об окончании перерыва. С коротким кивком на прощание трое волшебников поднялись из-за стола к выходу, но Гарри повернулся обратно к столу, неуверенно потирая затылок.
— Хм... Розали... Приглашение для тебя все еще в силе... — сказал Гарри с нежной улыбкой. — Я знаю, что мы начали не на той ноте, но было бы здорово, если бы ты была с нами... И ты тоже, Эмметт... Было бы здорово... Ну, я пойду... Увидимся позже...
Розали замерла с неопределенным выражением лица, все еще впитывая слова мальчика, пока он шел к выходу.
Эмметт одарил ее счастливой улыбкой, как озорной ребенок.
— Давай, детка... Пляж... Море и солнце... Ты в бикини разрушаешь самооценку девушек вокруг, которые смертельно завидуют тебе... — сладко поддразнил Эмметт свою жену, которая начала проявлять слабую улыбку на губах.
Эдвард опустил голову, улыбаясь про себя, думая о том, что его брат с его игривой манерой поведения всегда обладал даром к раскрытию более мягкой стороны Розали.
Взглянув на остальных вампиров, она выдохнула.
— Ну... — Светловолосая красавица выпрямилась на стуле, пытаясь говорить серьезно. — Если так много настойчивости в отношении этого Поттера, я пойду... Ради безопасности нашей семьи, конечно...
Эдвард закатил глаза, а остальные вампиры улыбнулись, обменявшись быстрыми заговорщицкими взглядами.
Розали предпочла бы обрить голову, чем поступиться собственной гордостью.
***
— Элис, детка, мне кажется, Гермиона сказала, что нужно взять с собой только необходимое... — Джаспер нахмурился, наблюдая, как его жена застегивает молнию небольшой коричневой сумки Louis Vuitton. — Джаз, это необходимое!» — Маленькая вампирша улыбнулась. — Это пляж... А не неделя моды в Париже, — усмехнулся Эдвард. — Это же отдых, а не похороны! — кисло возразила Элис своему брату, который был одет в черную футболку и шорты того же цвета. Эдвард нахмурился. Было субботнее утро, и Каллены, за исключением Эсме и Карлайла, готовились к своей короткой поездке в Малибу. Эдвард закатил глаза, увидев, что его братья и сестры больше похожи на стереотипную группу туристов, впервые посещающих солнечное место: солнцезащитные очки, соломенные шляпы, футболки и платья с принтами тропических цветов в противовес его черной одежде — черной летней одежде… Или так ему сказал продавец-консультант. — Эсме, Карлайл, вы уверены, что не хотите пойти с нами? — спросила Розали, завязывая свои светлые волосы в удобный хвост. — О нет, дорогая... Вы, молодые люди, заслуживаете веселья... И у нас тоже есть свои планы... — Эсме улыбнулась, глядя на Карлайла и склонив голову, немного смущенная. Эдвард бы покраснел, когда понял, что его приемные родители были очень рады пожить в доме несколько часов только в их распоряжении. — ... Но мы хотим фотографии. — Эсме продолжала указывать пальцем на своих детей. — И все подробности того, как прошел ваш день. Эмметт ухмыльнулся, указывая на свой смартфон, в то время как Джаспер поднял свой Canon последнего поколения, висевший у него на шее. Три стука в стеклянную дверь возвестили о прибытии волшебников. Элис быстро пошла к двери, чтобы поприветствовать их с оживлением в голосе, сопровождая новых друзей в гостиную. — Доброе утро всем! — поздоровалась Гермиона, войдя в комнату, держась за руки с Роном. На ней было бледно-желтое летнее платье и солнцезащитные очки поверх распущенных волос. Все в комнате поприветствовали ее в ответ. Рон был одет в шорты цвета мха, футболку рок-группы и рюкзак. Эдвард впервые увидел, что у рыжеволосого была любопытная — и несколько зловещая — татуировка черепа с черной змеей, которая контрастировала с бледной кожей его предплечья. — Привет... — Гарри появился последним вместе с Элис, которая обнимала его за талию. Он был одет в полосатую рубашку в морском стиле с белыми брюками, а в дополнение к рюкзаку он нес закрытый цветной зонтик. — Все готовы? — Больше, чем когда-либо, брат! — Эмметт хлопнул в ладоши и потер ладони от волнения. — Было бы хорошо, если бы вы, ребята, надели свои зачарованные браслеты и ожерелья, потому что когда мы прибудем туда, мы уже будем в зоне яркого солнечного света, — заявила Гермиона. — Куда именно мы будем «телепортированы»? — спросила Розали, забирая небольшой пластиковый пакет с зачарованным ожерельем, в то время как остальные вампиры надевали свои аксессуары. — В мою гостиную, — объяснил Гарри. — Вы уже можете носить браслеты и ожерелья. Но я должен напомнить, что вы не можете их снимать, иначе заклинание тоже распадется, и вы должны знать, что это временно. Через двенадцать часов эффект прекратится. — Как Золушка с ее волшебной тыквой? — пошутил Эммет. — Да, именно так! — рассмеялся Гарри, качая головой. Эдвард кивнул, следуя указаниям волшебника, посмотрел на кожаный браслет с эмблемой Калленов и, наконец, надел его на запястье. Мгновенно необъяснимое ощущение охватило его тело, как будто волна дрожи и приятное ощущение тепла исходили изнутри. Моргнув несколько раз, он не мог поверить, когда его глаза увидели, что его руки и ладони стали менее бледными. Обернувшись, он уставился в зеркало, увидев, как его белое как мел лицо постепенно приобретает более розовый, более здоровый оттенок, его щеки и губы вспыхнули, как будто под кожей текла кровь. Эдвард наконец взглянул на свою жидко-золотую радужку, которая была такой из-за рациона, состоящего из крови животных, приобрела бледно-зеленый оттенок, почти серый... Таким был цвет его глаз более 100 лет назад, как и цвет глаз его биологической матери. Медленно повернувшись, вампир увидел своих братьев и сестер такими, какими никогда прежде не мог их себе представить: с человеческим обликом. Больше не как сверхъестественные существа, больше не как прекрасные кровососущие, окаменевшие и бледные создания. Но как люди. В каждом из них была давно утраченная самоидентификация: у Эммета были светло-голубые глаза, а у Джаспера — сероватые. У Розали был красивый оттенок синего, как у Элизабет Тейлор, а у Элис — нежно-карие. — Невероятно... Просто невероятно... — Карлайл моргнул с удивленной полуулыбкой, глядя на своих приемных детей, вставая, приближаясь и осматривая молодых вампиров, смотрящих друг на друга со смесью эйфории и волнения. — Я не знаю, что сказать... На самом деле никто из них не знал наверняка, что сказать. Ощущение было сюрреалистичным. Эдвард на мгновение уставился на Гарри, не в силах сдержать улыбку. — Я думаю, это сработало хорошо... — с удовлетворением сказала Гермиона. — Ну что, пойдем? Гарри, который с недоумением смотрел на Эдварда, переключил свое внимание на настоящий момент и бросил закрытый зонтик в центр большой комнаты, который, вместо того чтобы упасть на пол, медленно завис вертикально. — Это портключ. Зачарованный предмет, который при прикосновении переносит нас в определенное место, — объяснила Гермиона, подходя к зонтику. — Когда прикоснетесь к нему, не отпускайте, пока я не скажу. — И вы, вероятно, почувствуете небольшой «дискомфорт» во время первого перемещения, — добавил Гарри. Рон подошел и взял зонтик одной рукой, за ним последовали Гермиона и Гарри. Один за другим вампиры потянулись к предмету, Джаспер и Розали с настороженным взглядом, в то время как Элис и Эмметт сияли чистой энергией. — Эдвард? — позвал Гарри парня. — Ты последний... Эдвард кивнул, стоя рядом с Гарри. Еще раз взглянув на зонтик, он коснулся его. Первое, что он заметил, было то, что они вращались в каком-то вихре с абсурдной скоростью, намного превосходящей ту, к которой они уже привыкли, заставляя их всех издавать возгласы дискомфорта, поскольку они испытывали нечто похожее на ощущение, словно находились в центре урагана, а также невероятную тошноту, которую Эдвард не знал, что может чувствовать. Окружающее пространство также, казалось, исказилось и превратилось в путаницу образов и звуков. — ОТПУСКАЙТЕ ЕГО СЕЙЧАС ЖЕ! — воскликнула Гермиона, отпуская свою руку, как Гарри и Рон. Один за другим вампиры последовали их примеру. Эдвард отпустил последним и внезапно почувствовал, что упал на землю, когда его протолкнули через этот портал. Он только успел обработать звук удара, а также возглас дискомфорта, исходящий от кого-то. Его братьев и сестер раскидало по случайным углам, а он казалось, приземлился на что-то мягкое. Быстро моргнув, вампир понял, что упал на Гарри. — Ой... — пожаловался Гарри, и его руки слегка коснулись рук Эдварда в знак протеста. — О, Боже, прости меня, Гарри... — Он запаниковал, быстро вставая и помог волшебнику подняться с пола, осматривая его с беспокойством на предмет травм. Несмотря на то, что он был волшебником, Гарри все еще был человеком, с маленьким и хрупким строением тела по сравнению с ростом Эдварда и его кожей с каменной плотностью — Это было непреднамеренно, я клянусь... Ты пострадал? Гарри отрицательно покачал головой и сделал круговые движения плечами. — Нет, ничего страшного... Такое случается. Путешествия с помощью Портала ужасны, я так и не привык к ним... — сказал он, на мгновение взглянув на Эдварда, и отвернулся. — С вами все в порядке? — спросила Гермиона Калленов, которые все еще выпрямлялись, вставая. — Если бы это было возможно, меня бы стошнило... — сказала Розали со страдальческим выражением лица. — И то, и другое... — согласилась Элис, поднимаясь. — Это было чертовски потрясающе... Я хочу сделать это снова! — сказал Эмметт, улыбаясь от уха до уха. Эдвард огляделся и увидел, что они находятся в большой, светлой, современной гостиной с огромными окнами и стеклянными дверями, ведущими к бассейну, а также к белому песчаному пляжу и синему морю, сияющему на солнце, — картина, резко отличающаяся от влажных лесов Форкса с его покрытыми мхом деревьями. Гарри подошел к французским стеклянным дверям, открыл их и позволил ветру заполнить комнату и заставить белые занавески трепетать. Эдвард закрыл глаза и сделал глубокий вдох, ощущая множество запахов: запах теплого песка, зеленых пальм, свежесть и соленость морской воды, запах солнцезащитного крема, все это ассоциировалось с летом. — Добро пожаловать в Малибу! — Гарри повернулся и улыбнулся вампирам. — Элис, Розали, пойдем переодеваться в гостевую комнату? — позвала Гермиона девочек, которые следовали за ней с сумочками наверх по лестнице. — Если хотите переодеться, в этом коридоре есть еще комната, по-моему, вторая дверь слева, — сообщил Гарри мальчикам. Эдвард остался наедине с Гарри, который все еще смотрел на солнечный пейзаж перед ним. Медленно направляясь к нему, они оба молчали, оценивая то, что увидели. — Полагаю, это не то место, в котором ты часто бываешь, не так ли? — наконец спросил Гарри, поворачиваясь к высокому мальчику. Вампир ухмыльнулся. — Прошло много времени... — ответил Эдвард, заложив руки за спину. На самом деле, действительно много времени. Вампир вспомнил островок в Бразилии, который Карлайл купил Эсме в качестве подарка в конце 1970-х, посетив это райское место лишь однажды. Ему нравился пляж, но это был не совсем тот вариант, который стоило рассматривать, когда они сияли на солнце, как гигантские бриллианты. Глядя на пляж, он увидел, как несколько человек занимаются спортом, загорают, смеются или танцуют под музыку, которая играет на заднем плане. В море серферы маневрируют на волнах на своих досках для серфинга, а на горизонте мирно плывут яхты. Сзади раздался женский смех, и Эдвард обернулся, увидев, как Элис, Розали и Гермиона спускаются по лестнице в бикини разных стилей и цветов, а за ними следуют их братья и Рон в шортах и без рубашек. Эдвард посмотрел, как Гарри, Рон и Гермиона выходят наружу, попадая на солнечный свет, в то время как он и его братья и сестры инстинктивно встали в тени гостинной. — Вам нечего бояться... — Гермиона улыбнулась, надевая солнцезащитные очки в форме кошачьих глаз. — Солнце для всех! — рассмеялся Рон, держа в руках мяч. Неуверенно взглянув на свою семью, Эдвард сделал глубокий вдох, делая первый шаг навстречу солнечному свету, чувствуя, как тепло и свет касаются его тела. Взглянув на свои руки, он увидел, что кожа осталась прежней, без единого блестка. Он улыбнулся. Эдвард медленно шел, наблюдая, как его братья и сестры со смехом бегут к пляжу. Эмметт внезапно схватил Розали за талию, которая искренне рассмеялась, когда мускулистый вампир повел их к морю; Элис держала Джаспера за руку, и они оба улыбались, чувствуя, как волны смачивают их ноги, и, наконец, ныряют вместе. Обернувшись, он увидел, как волшебники расстелили полотенца на песке, расставили зонтики возле пальм и разлеглись под ними. Гермиона лежала на животе и читала книгу, Рон пил ледяную колу, включив The Beach Boys на своем стерео, а Гарри... Ну, Гарри в коротких шортах и солнцезащитных очках наносил солнцезащитный крем на лицо, шею, плечи, руки и ноги... Эдвард сглотнул, подавляя некоторые мысли, и повернул магически покрасневшее от смущения лицо вверх, закрыв глаза и чувствуя, как жар омывает его лицо. Он снова улыбнулся сам себе. Рон все-таки был прав... Солнце светило всем, по крайней мере, ближайшие несколько часов.***
Щелчек Снова раздался звук камеры Джаспера, когда он фотографировал группу, собравшуюся у бассейна. — Давно мне не было так весело... — Элис выдохнула, падая на диван рядом с Розали, глядя на Гермиону, сидящую в кресле перед ней. — Спасибо! — Не за что благодарить... — Ведьма улыбнулась в ответ, а Рон обнял ее за талию. Все они уже были одеты после дня, проведенного на пляже, где они несколько раз ныряли в море, катались на гидроциклах, играли в волейбол и футбол, а также просто лениво лежали на песке, наслаждаясь теплом и светом, и все это запечатлел объектив камеры Джаспера в бесчисленных щелчках. — Мы могли бы делать это бесконечно, и я бы никогда не отказался повторить... — Эмметт улыбнулся, обнимая Розали за плечи. — Тебе было весело, детка? Розали повернулась, покраснев, и в ответ поцеловала мужа в подбородок. На маленьком журнальном столике стояли миниатюрные версии волшебного красного фруктового пирога для вампиров, а также фастфуд – еда для людей. В какой-то момент Рон наклоняется, чтобы взять гамбургер, вытягивая руку и демонстрируя татуировку, выгравированную на его коже. — Зловещая татуировка, братан — Эмметт дёрнул подбородком. Рон рассмеялся. — Это что-то значит? — спросил Джаспер, делая еще одну групповую фотографию с более удачного ракурса. — Ну... Да, именно благодаря этому я и вхожу в магическое сообщество... — сказал Рон, пережевав еду и отпив пива. — В каком плане? — спросил Эмметт. — Ну... — осторожно ответил Рон, указывая пальцем на татуировку, которая магическим образом начала двигаться по коже, привлекая внимание вампиров. — Череп — символ смертности, а Змей — знания, и то и другое — одни из идеалов, которые мы разделяем. Мы называем себя «Пожирателями смерти»... Но я всегда думал, что это звучит как плохое название панк-группы из 70-х. — То же самое, — рассмеялась Гермиона. — Ты тоже «Пожиратель смерти», Гермиона?» — с любопытством спросила Элис. — У тебя тоже есть татуировка? Ведьма прикусила нижнюю губу и улыбнулась. — Да... Но я спрятала свою, потому что не люблю оставлять следы на теле, — ведьма откинула волосы назад. — Я всегда хотел татуировку... — сказал Эмметт, нахмурившись. — Но на нашей коже это невозможно. Может быть, если вы, ребята... — Даже не смей просить у них волшебную татуировку Эммет Каллен! — Розали шлепнула вампира по твердой груди, заставив остальных рассмеяться. Дружеская атмосфера царила среди смеха, анекдотов и обсуждения курьёзных случаев, которые произошли между ними много лет назад. Небо начало показывать первые признаки заката, в то время как пляж постепенно пустел. Эдвард пошарил взглядом вокруг и заметил отсутствие тёмноволосого волшебника, поняв, что его не было с ними довольно продолжительное время. — Где Гарри? — спросил он как можно небрежнее, продолжая есть. Гермиона огляделась, словно только заметив отсутствие друга. — Он, должно быть, на пляже, — задумчиво сказала она. — Иногда он любит побыть один... — сказал Рон, беря пакет с едой. — Я отнесу ему это... — Оставь, Рональд! Я прекрасно знаю, что ты съешь это раньше, чем дойдёшь до Гарри. — Гермиона взяла пакет из рук своего парня, который нахмурился в знак протеста, заставив вампиров захихикать от этой сцены. — Клевета! — ответил Рон, словно обидевшись. — Я знаю тебя почти 70 лет и прекрасно понимаю, о чем говорю, — ответила Гермиона, поворачиваясь к другому парню. — Эдвард, ты можешь передать это Гарри? — Хм... Ладно... — неуверенно сказал Эдвард, принимая пакет. — Я пошел. Эдвард кивнул группе, которая снова о чем-то говорила, пока он поднимался по лестнице к песчаному пляжу. Оглядевшись, ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить волшебника, сидящего в одиночестве лицом к морю и наблюдающего за началом заката. Эдвард на мгновение оглянулся, думая дать Гермионе какое-нибудь оправдание, потому что он не хотел бы беспокоить мальчика в такой личный для него момент, но он решил пойти дальше. Подойдя ближе, он увидел, что Гарри обнимает колени, его зеленые глаза устремлены на движение волн, пока он курит сигарету и медленно выпускает дым. Эдвард прочистил горло, привлекая внимание волшебника. — Разве ты не знаешь, что курение — не самое полезное занятие? — неловко пробормотал вампир. Гарри задумчиво улыбнулся, глядя на сигарету в своих пальцах. — Я из 60-х, Эдвард... Мы вдыхали больше табака и лака для волос, чем воздуха. — Гарри пожал плечами с легкой ухмылкой. Эдвард рассмеялся, вспоминая те времена. — Но я не курю так часто, как раньше, но... мне нравится думать, что это как-то помогает... — Объяснил Гарри, спокойно произнося слова. Эдвард опустил глаза на пакет с едой и протянул его мальчику. — Гермиона сказала мне передать это тебе... Видимо, она не доверяет Рону в этом плане — Эдвард криво улыбнулся, вызвав смех у Гарри, который протянул руку и взял передачу. — Так что, полагаю, мне лучше пойти... Я не хочу тебя беспокоить. Вампир отступил на несколько шагов. — Эдвард... — сказал Гарри, глядя на него мгновение, а затем опустил голову. — Если ты хочешь остаться... — Я не хочу мешать... — Нет... Все в порядке... — Волшебник смущенно кивнул. Сделав глубокий вдох, Эдвард сел рядом с ним, зарыв пальцы в остывающий песок. Вампир наблюдал, как оранжевое солнце распространяло свои светящиеся лучи по морю, а небо окрашивалось в теплые цвета, от оранжевого до розового, прерываемые чайками, летавшими на горизонте. Красота этого зрелища захватывала дух. — Знаешь... — тихо сказал Эдвард, прерывая тишину. — Закат и сумерки всегда были для меня самым меланхоличным временем... — Почему? — Гарри закурил сигарету. — Потому что это, по сути, напоминание о том, что это самый безопасный час для меня и моей семьи, час, когда мы не можем бояться, что нас кто-то обнаружит... Мы — создания ночи. День не принадлежит нам, — сказал Эдвард, его серо-зеленые глаза смотрели на море. Гарри посмотрел на него мгновение. — Мне так жаль... — прошептал волшебник. — Хотел бы я иметь силу, чтобы заставить вас вечно ходить под солнечным светом... Эдвард повернулся к мальчику, посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Ты это сделал... Честно говоря, я уже много лет не видел всех такими счастливыми, как сегодня, даже Розали, — Эдвард улыбнулся, водя пальцем по песку. — Розали была счастлива? — спросил Гарри, с любопытством склонив голову. — Да! Я знаю, потому что она не придумала ни одного саркастического комментария за весь день. Рекорд, должен сказать... — ответил Эдвард, заставив Гарри рассмеяться в ответ. — Это было очень мило с твоей стороны пригласить ее... Знаешь... Гарри вздохнул, покачав головой. — Это было ничего... По правде говоря, я до недавнего времени не замечал, что у нас с ней есть что-то общее... — ответил Гарри, проводя рукой по голой ноге. — Я ее понимаю. — Ох... — в замешательстве сказал Эдвард. — Точно как она... — объяснил Гарри, его голос звучал отстраненно, а взгляд устремился вперед. — У меня на самом деле не было выбора... Быть волшебником — это не та жизнь, которую я хотел поначалу. Эдвард опустил глаза, осознав, что Гарри, как и он, прочитал мысли Розали за обедом. — С одной стороны, я ни о чем не жалею. — Он покачал головой в знак отрицания и замолчал. — Но когда сталкиваешься с последствиями принятых решений, начинаешь обо всем думать... — ... О том, какой могла бы быть твоя жизнь? — закончил Эдвард предложение мальчика. Гарри повернулся к Эдварду и пристально посмотрел на него. — Да... Я начинаю думать о жизни, которую я мог бы прожить, но не все же не смог... — прошептал Гарри. Эдвард кивнул. — Мы все тоже об этом думаем, Гарри, — ответил он горьким тоном. Некоторое время они молчали, наблюдая за пейзажем. — Гарри... — продолжал Эдвард. — Если позволишь, у меня есть вопрос... Волшебник кивнул ему, приглашая продолжать. — Когда Гермиона рассказала нам о том, что ее старение замедлилось, она упомянула только Рона и ее, но не тебя... — неуверенно сказал Эдвард. — Что заставляет меня предположить, что по какой-то неизвестной причине ты другой. Я прав? Гарри моргнул, открыв рот. — Ты улавливаешь всю скрытую информацию между строк, не так ли, Каллен? — удивленно спросил Гарри, прикусив нижнюю губу. — Я весьма наблюдателен... — Эдвард пожал плечами. Гарри провел рукой по волосам, положив пальцы на лоб. — Я бессмертен, — задумчиво произнес Гарри, поглаживая большим пальцем любопытный шрам в виде молнии, происхождение которого вампир хотел бы узнать, но пока не хватило смелости. — Я буду таким вечно. Парень с бронзовыми волосами наклонил голову, обдумывая слова. — Итак, добро пожаловать в клуб «Вечно 17!»... Я сам являюсь его членом уже столетие, — наконец сказал вампир, криво улыбнувшись мальчику. Гарри запрокинул голову и рассмеялся. Эдвард улыбнулся еще шире, когда посмотрел на него. В этой сцене было что-то поистине прекрасное: как легкий ветерок развевал его темные волосы и делал их еще более растрепанными, как солнечный свет отражался на его теле, как красивый розовый оттенок окрашивал его щеки, когда он смеялся... Когда Гарри открыл глаза и посмотрел на него в ответ, Эдвард невольно затаил дыхание, уставившись в эти изумрудно-зеленые глаза, которые светились, словно потрескивающий зеленый огонь, подпитываемый такими глубокими чувствами, что у вампира сжимался живот, совсем не так неприятно, как он чувствовал, путешествуя через портключ. По-другому он сказать не мог. На краткий миг Эдвард почувствовал себя в ловушке этих глаз, которые смотрели на него так, словно знали его давно, словно он заглянул глубоко в его душу - если она у него была. Ветер снова пронесся между ними, заставив отбросить локоны вампира на глаза. Эдвард чуть не отскочил назад, когда почувствовал мягкое прикосновение пальцев волшебника, откидывающих его волосы назад, и ощутил неописуемое ощущение, вызванное этим интимным, но невинным прикосновением. — Твои глаза были зелеными... — прошептал Гарри. — Они не идут ни в какое сравнение с твоими... — Эдвард был удивлен и смущен, услышав это от себя. Он чувствовал, как щеки его горят, и знал, что теперь краснеет он по-настоящему. Гарри ласково посмотрел на него, с теплой, восхищенной улыбкой, которая постепенно угасла и сменилась пустым, меланхоличным выражением. Часть разума вампира протестовала, умоляя волшебника снова так ему улыбнуться. Черноволосый мальчик опустил лицо и нахмурился. — О чем ты думаешь? — тихо спросил Эдвард. Гарри выдохнул, заставляя себя отреагировать. — В... Как природа жестоко находит мое самое слабое место... — Гарри горько рассмеялся над собой, отрицательно качая головой. Эдвард чувствовал солоноватый запах слез, начинающих формироваться в глазах Гарри, но он закрыл их прежде, чем слеза упала, сделав глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Вампир чувствовал себя потерянным, не зная, что делать или на что реагировать. Между ними снова воцарилась тишина. — Позже, когда мы вернемся в Форкс, я расскажу своим друзьям о решении, которое причинит им боль, как и другим людям... — прошептал Гарри, потирая лоб. Эдвард медленно моргнул. — Если ты знаешь, что это причинит им боль, почему ты собираешься это сделать? Должен быть другой способ... — пробормотал Эдвард, не совсем уверенный, что сказать, поскольку был совершенно слеп к тому, что имел в виду мальчик. — Это правильное решение, — волшебник посмотрел на него. Вампир молчал. — Это величайшая истина в мире, Эдвард... — сказал Гарри, глядя на солнце, которое в тот день посылало свои последние лучи. — Чаще всего правильные решения — самые трудные. Эдвард нахмурился, гладя пальцами маленькую ракушку, которую он нашел на песке, и на мгновение не зная, что сказать. — Я должен поблагодарить тебя... — наконец сказал Эдвард, меняя тему. — За что? — За сегодня... За все, — смиренно улыбнулся вампир. — Это было не так много... — фыркнул Гарри, пожав плечами. — Для меня было много, поверь мне, — сказал Эдвард. — Благодаря вам мы — вампиры, которые отправились в Малибу! Гарри рассмеялся. — Это похоже на очень плохую комедию! — Волшебник продолжал смеяться, и Эдвард был искренне рад, что заставил мальчика улыбнуться. — ЭЙ, ВЫ ДВОЕ Гарри и Эдвард обернулись и увидели приближающегося к ним Джаспера. — Остальные ребята зовут вас, мы развели костер, чтобы спеть песни... — Джаспер вежливо улыбнулся. Эдвард встал первым и протянул руку Гарри, чтобы помочь ему подняться с песка. Они пошли дальше, а Джаспер последовал за ними, сдержанно улыбаясь двоим, идущим впереди. Ни Эдвард, ни Гарри этого не заметили, но они шли, держась за руки.***
Следующим вечером вся семья Калленов собралась в гостиной. Подключившись к большому телевизору, который больше всего напоминал киноэкран, Джаспер показал Карлайлу и Эсме, а также остальным братьям и сестрам фотографии, которые он сделал накануне. У Джаспера было большое художественное чутье на фотографию, о чем свидетельствуют снимки, на которых был виден солнечный свет, пропущенный сквозь пальмы Малибу, впечатляющая синева моря и неба, смешивающегося на горизонте, серферы на волнах, модные позы Элис, щеголяющей в своих бикини после того, как она четыре раза переодевалась в течение дня в бесконечное множество образов, Эмметт, напрягающий мускулы, как бодибилдер 50-х годов, рядом с Розали, блондинкой, золотистой и удивительно красивой на пляже, вызывающей у окружающих ее девушек отблески зависти. Вампиры смеялись, увидев еще больше фотографий игр, в которые они играли на пляже с волшебниками, как они делились едой у бассейна, как развели костер на пляже, когда Эдвард играл на гитаре и пел песни под звездным небом. — Они были чудесны, Джаз... — Эсме улыбнулась своему светловолосому сыну. — Я никогда не устану говорить, какие у тебя хорошие фотографии... — У вас, судя по всему, был долгий и хороший день... — Карлайл мило улыбнулся своим детям, у которых после дня отдыха все еще были светлые и спокойные черты лица. — Все, дорогой? — спросила Элис, подходя к мужу. — Нет... Осталась еще одна. Моя особенно любимая, — Джаспер заговорщически улыбнулся, щелкая слайдером и переходя к последней фотографии, которая заливала гостиную золотисто-оранжевым светом. Эдвард в шоке моргнул. Это была фотография, на которой он и Гарри сидели на песке лицом к морю, глядя друг на друга, Гарри робко улыбался, положив щеку ему на плечо, а Эдвард смотрел на него с яркой, ослепительной улыбкой. Вампир не осознавал до этого момента, что он обнял Гарри, но все еще не прикасался к нему, наклоняясь к нему интимным образом. Солнце было между ними, купая их в золотисто-оранжевом свете, заставляя фотографию передавать всем ощущение тепла и легкости. Когда презентация закончилась, все смотрели на него с любопытством, с заговорщицкими улыбками и мыслями, полными инсинуаций. — Итак, Эдвард... — Элис моргнула. — Ни за что! — выпрямился Эдвард, пытаясь быть серьезным. — Я серьезно... Даже не начинай! Поднимаясь по лестнице, он все еще слышал некоторые комментарии на эту тему. Эдвард пытался разозлиться на свою семью, пытался смутиться из-за фотографии, пытался найти хоть какое-то оправдание, но не мог. Все, что он мог сделать, это улыбнуться самому себе, когда его пальцы скользнули в карман пальто и погладили маленькую ракушку, которую он нашел на пляже, когда был с Гарри Поттером.
