A Little Wicked

      — Что ты сделал?! — недоверчиво воскликнула Элис, глядя на Эдварда, они остались вдвоем на трибунах школьного спортзала.       Эдвард послал сообщение своей сестре с просьбой встретиться с ним там, потому что она была единственным человеком, которому он мог бы рассказать о разговоре с Гарри ранее этим утром. Элис, которая молчала все это время, только что открыла глаза и нахмурилась, выразившись скандально в конце.       — Говори тише! — выругался Эдвард, оглядываясь, чтобы убедиться, что они одни.       — Идиот! — строго ответила Элис. — «Я повторю это мысленно, чтобы ты услышал... ИДИОТ!»       — Я понял, спасибо... — Вампир нетерпеливо закатил глаза.       — Серьёзно, Эдвард... Как ты можешь быть таким глупым, чтобы делать поспешные выводы... — Элис сложила руки на груди в негодовании от услышанного.       — Я знаю... Я был неправ... Но, честно говоря, как бы ты отреагировал, если бы увидел в лесу то, что увидел я? — тихо ответил Эдвард.       — Ты спросил его, о том, что это было? — Девушка подняла бровь. — Ты уверен в том, что видел или думаешь, что видел?       — Нет, но на сайте в Интернете, который я читал, сказано... — Эдвард посмотрел на свои руки, заметив, как нелепо это звучало, когда сказал это вслух.       — Честно говоря, Эдвард... — прорычала Элис. — Ты никогда не слышал, что нельзя доверять всему, что читаешь в Интернете? Почему ты просто не подошел к нему и не спросил?       — Спросить как? — Эдвард нахмурился. — Эй, Гарри, как дела? Так вот, вчера я видел тебя в лесу, призывающим змей и, по-видимому, демона тоже...       — Не так... — резонно продолжила Элис. — Но более осторожно. Если бы ты спросил уважительно, то не было бы никаких проблем.       — Я знаю... — прошептал Эдвард, чувствуя себя побежденным.       Элис вздохнула.       — По крайней мере, скажи мне, что ты собираешься извиниться... — Элис коснулась его руки.       Эдвард повернул голову к ней.       — Конечно, — честно сказал он. — Мне жаль, что я так поступил... Это было несправедливо по отношению к нему.       Они молчали некоторое время, вампир время от времени улавливал мысли сестры, блуждающей вокруг темы волшебников и того, что можно сделать, чтобы облегчить ситуацию. Внезапно Элис начала смеяться своим характерным музыкальным смехом, заставив Эдварда нахмуриться.       — Что случилось?       — Он действительно дал тебе пощечину? — Вампирша прикрыла рот рукой, пытаясь взять себя в руки.       Эдвард закатил глаза.       — Да… Я был так удивлен, что у меня едва хватило времени подумать о боли… Я не думал, что это возможно… — сказал он, ощупывая твердую поверхность своего мраморного лица.       — Извини, но ты это заслужил... — Элис пожала плечами.       — Думаю, да... Я вел себя как придурок, — он тихонько рассмеялся, опуская голову.       — Полный придурок.       Эдвард продолжал смотреть вниз, между двумя вампирами воцарилась уютная тишина.       — Элис?       Девушка с короткой стрижкой обратила на него внимание.       — Да?       — Тебе не... не по себе от того, что ты ничего не можешь о них знать? — нерешительно сказал Эдвард. — От того, что ты не можешь видеть будущее, в котором они находятся, или предвидеть их действия?       Элис наклонила голову и задумалась, прокручивая в голове воспоминания о первом контакте с волшебниками и, наконец, ответив.       — Сначала да. На данный момент, если честно, не так уж и волнует... Я имею в виду, иногда хорошо не знать... Это делает нашу жизнь менее предсказуемой, — сказала вампирша. — И я чувствую, что они могут быть нашими друзьями.       — Действительно?       — Да... Имею в виду, я полагаю... — сказала Элис, глядя на прозрачный мешочек, в котором было ее ожерелье, которое Эдвард получил от Гарри. — Они, кажется, понимают нас... Знаешь... Они отличаются от остальных нормальных людей. Им приходится хранить все в секрете, как и нам.       Эдвард посмотрел на свои руки.       — Но ты чувствуешь себя неуютно, не так ли? — сказала Элис, снова обращая внимание на брата. — Не зная...       Вампир моргнул и наконец кивнул.       — Странно... — Эдвард развел руками. — Я не осознавал, что привык знать мысли и секреты людей, всегда быть на шаг впереди, пользоваться тем, кто я есть, или, вернее, тем, кто мы есть...       — И это заставляет тебя чувствовать себя…? — с любопытством спросила Элис.       Эдвард глубоко вздохнул, хрустнув длинными бледными пальцами, и уставился в потолок спортзала.       — Расстроеным... — Эдвард нахмурился. — Гораздо больше, чем с Беллой, потому что в конце концов я понял, что именно я подвергаю ее риску. Это было предсказуемо в каком-то смысле.       — …И? — продолжила Элис.       — С Гарри все не так, — сказал Эдвард. — Я не знаю, как его интерпретировать, я ничего о нем не знаю, но он, кажется, знает обо мне все... Это заставляет меня чувствовать себя...       — Дезориентированым?       — Да... Дезориентированым... — прошептал он. — Мне не нравится чувство, что я в невыгодном положении.       — ...Из-за Гарри? — небрежно спросила Элис, поглядывая на него краем глаза и напевая в уме алфавит.       — Да... — пробормотал Эдвард, не подумав, но резко осекся, широко раскрыв глаза на сестру. — Я имею в виду, из-за всех троих, конечно. Все трое мне неизвестны.       — О, да... — сказала Элис, не очень убежденная.       — Я серьезно, — ответил Эдвард. — Не начинай фантазировать.       — Я ничего не сказала! — Элис подняла руки в знак отступления, вставая с трибун и беря сумочку. — Но возвращаясь к теме предсказуемости, я думаю, мне нужно сказать тебе кое-что...       — Чего-чего?       — Я не могу видеть твое будущее яснее... Как будто все мутное, туманное, неопределенное... Ну, по крайней мере, сейчас, — осторожно сказала девушка. Услышав эту информацию, Эдвард скривил рот.       — Что это значит? — спросил он, вставая со своего места.       — Честно говоря, я не знаю, как это сказать, но... — Элис посмотрела на него с легкой улыбкой на лице, отступая назад. — У меня есть предчувствие... Увидимся позже, Эд...       — Эй, вернись сюда! — запротестовал Эдвард.       — Скажи мне потом, простил ли тебя Гарри! Мне нужны подробности! — сказала Элис, идя спиной к брату и махая ему рукой, не оборачиваясь.       Эдвард попытался прочитать ее мысли, но в ответ услышал лишь мысленное пение Элис «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка», заставившее его застонать от разочарования.

***

      Прошла неделя с того разговора, который Эдвард имел с Гарри в коридорах школы, и в течение этой недели Эдвард ежедневно пытался извиниться перед волшебником, будь то в столовой или в классе, когда они делили рабочее место. Эдвард извинялся, но получал от Гарри ту же реакцию, которую получил бы, если бы говорил со стеной, — и, возможно, со стеной он добился большего успеха. Когда он и его друзья время от времени садились с вампирами в кафетерии, Гарри не смотрел на него.       Мальчик был мастером игнорировать его.       Гарри вел себя так, словно вампира просто не существовало, и Эдвард даже подумал, что он наложил какое-то заклинание, чтобы сделать его невидимым для своих глаз (возможно ли это?).       Но он все еще продолжал пытаться, пока не добьётся хоть какой-то реакции от парня, пока волшебник наконец не сдастся и не выслушает его. Вампир не заметил, но прощение Гарри было уже не вопросом вины за то, что он сделал что-то неправильно, а чем-то более глубоким, почти делом чести, и он не оставит попытки так просто.       И вот так Эдвард нерешительно шел на урок биологии, то есть снова как ребенок, который сделал что-то не так и должен был получить упрек от родителей. В каком-то смысле он признавал, что вел себя как дитя в этой ситуации, и, как сказала Элис, ее можно было бы легко уладить, если бы он был достаточно зрелым, чтобы сначала спросить Гарри, а не делать необоснованные выводы. Он нахмурился, осознав, как иронично, что он, вампир, которому больше ста лет, самый благородный из своих братьев, действовал с такой незрелостью.       Гарри... Нет, волшебники его смутили. Эдвард на мгновение замер, глядя на маленькое стеклянное окно двери класса, увидев Гарри, сидящего у пустого места вампира, сосредоточенного на чем-то. Сделав глубокий вдох, Эдвард вошел в класс, направляясь к своему месту.       Гарри не смотрел на него.       — Доброе утро, — сказал Эдвард с дружелюбной улыбкой, используя как можно более мягкий тон своего голоса.       Гарри все еще что-то писал в своем блокноте, другой рукой подпирая голову.       — В последнее время дождь идет чаще обычного, не так ли? — продолжал Эдвард, но мысленно ему было стыдно за свою речь. «Серьезно? Дождь? В Форксе? Гениально, Эдвард». — он мысленно усмехнулся.       Гарри взял еще другую ручку и перевернул страницу тетради, а его свободные пальцы играли с прядью темных волос.       — Элис была бы очень рада провести с вами день на пляже... По-моему, она счастлива больше обычного... — Эдвард улыбнулся, пробуя другой подход.       Гарри снова промолчал.       — Гарри... — Эдвард попробовал снова.       Наконец волшебник выронил ручку, закрыл глаза и глубоко вздохнул, повернув голову к вампиру, в его зеленых глазах пылало нетерпение и раздражение.       — Чёрт возьми, Каллен, ты не понимаешь, что такое быть проигнорированным? — Гарри нахмурился.       Эдвард почувствовал, как его плечи напряглись, когда его назвали по фамилии, но вспомнил, что нужно расслабиться и вести себя естественно.       — Нам нужно поговорить... — тихо проговорил вампир. — Нам вообще ничего не нужно делать, — сухо ответил волшебник.       — Гарри, нам нужно поговорить... — сказал Эдвард, поворачиваясь к мальчику. — Ты не можешь игнорировать меня до конца года...       Гарри презрительно посмотрел на него.       — Я не могу? Конечно, могу! — ответил он. — Щелчком пальцев я блокирую тебя и твой голос, как будто их никогда не было.       — Почему ты так упорно не хочешь со мной разговаривать? — спросил Эдвард.       — Почему ты так настойчиво хочешь поговорить со мной? — спросил Гарри, глядя ему в глаза.       — По той простой причине, что я хотел бы получить твое прощение за неуважительное отношение к тебе, — сказал Эдвард, и его слова приобрели такую ​​интонацию, словно он все еще был Эдвардом Мейсеном, подростком из высшего общества Чикаго начала 20-х годов.       — А что, если я не хочу тебя прощать? — ответил ему Гарри жестким тоном.       — Я буду настаивать, чтобы мы виделись каждый день, — ответил Эдвард, наконец, закончив. — Можешь игнорировать меня столько, сколько потребуется...       Гарри посмотрел на него с недоверием.       — Ты невероятен... — Гарри покачал головой, снова глядя в свои записи.       — За эти десятилетия меня называли по-разному, и «невероятный» было одним из них... — продолжил Эдвард с вежливой улыбкой.       — Настойчивый и упрямый тоже? — спросил Гарри.       — Слишком часто, признаюсь... — Вампир пожал плечами, вспоминая свои стычки с Элис и особенно с Розали, которая тоже обладала «упрямым» характером. — Что лишь доказывает, что я не сдамся, пока ты не поговоришь со мной как следует.       — Ааааа... — простонал Гарри. — Я не хочу и не буду с тобой разговаривать!       Эдвард улыбнулся мальчику.       — Но Гарри, ты уже разговариваешь со мной... — невинным голосом сказал Эдвард.       Гарри моргнул, на несколько секунд его рот был полуоткрыт.       — Невероятно... Ты невероятен, — сердито ответил Гарри, повернулся вперед, взял микроскоп и осторожно вставил предметное стекло.       Эдвард тихо рассмеялся, радуясь, что ему удалось завязать диалог после стольких дней.       — Заткнись! — Волшебник бросил на него сердитый взгляд.       Между ними повисла тишина. Эдвард пристально следил за тонкой и светлой кожей лица волшебника, наблюдая, как поток крови орошает крошечные вены, отчего его щеки порозовели, а также за его зелеными глазами, устремленными в микроскоп.       — Не дашь ли ты мне тоже посмотреть? — спросил вампир, указывая подбородком на устройство. — Мы же партнеры по лаборатории, в конце концов...       Гарри поднял голову и облизнул пересохшие губы, обдумывая услышанное.       — Профаза, — сухо ответил он, пододвигая микроскоп к вампиру.       Эдвард поднял брови, обнаружив, что по какой-то причине ему было забавно видеть Гарри злым... Было что-то в его раздражении, что делало лицо волшебника еще более ярким. Вампир покачал головой, тихо посмеиваясь, глядя в объектив.       — На слайде есть что-то смешное, Каллен? — выругался Гарри.       — Ничего… — сказал Эдвард, записывая результат и осторожно передавая микроскоп мальчику рядом с собой. — Это профаза.       Гарри прищелкнул языком по нёбу.       — Конечно, это профаза... — Волшебник покачал головой, словно это была самая очевидная вещь на свете.       — Итак... Дождь напоминает тебе Англию? — спросил Эдвард, указывая большим пальцем на окно.       — Ты серьезно собираешься использовать погоду в качестве темы? — Гарри прищурился.       — Мы можем поговорить о том, как мне жаль...       — Да, я люблю дождь, он чудесен, — Гарри прервал речь вампира.       Эдвард тихо рассмеялся.       — Гарри, разве ты не видишь, что мы в тупике? — наконец сказал Эдвард, пока мальчик смотрел в микроскоп.       — Какой тупик? — спросил он, не обращая на него внимания.       Эдвард вздохнул.       Я не перестану извиняться перед тобой, даже если ты не хочешь слышать... — ответил Эдвард. — Суть в том, что ты просто должен выслушать и иметь доброе сердце, чтобы простить меня... Вот так просто.       Гарри прекратил свое занятие и наконец взглянул на него.       — А что, если у меня нет доброго сердца? — спросил мальчик, пристально глядя на него.       Эдвард на мгновение замер, когда на него уставились эти зеленые глаза. Вампир задумался над этими словами, понимая, что была реальная возможность, что он был прав. Но Эдвард вскоре забыл об этом, потому что он сам был монстром, уродом природы, чья жизнь зависела от смерти других существ. Что бы Гарри ни делал, даже разговаривал со змеями или вызывал демонов, Эдвард все равно был монстром, у которого даже не было души.       — У тебя есть... — прошептал Эдвард, опуская свои золотистые глаза.       — Ты уверен?! — голос Гарри был все еще тверд.       — Да... Если бы это было не так, ты бы проклял меня в том коридоре... — Эдвард поднял глаза на Гарри, который только покраснел и опустил взгляд.       — Анафаза, — наконец ответил Гарри, перебирая пальцами кулон на тонкой золотой цепочке, который он носил. — И к твоему сведению, я все еще могу проклясть тебя... Не думай ни на минуту, что ты в безопасности.       Эдвард ухмыльнулся волшебнику.       — Я никогда так не думал, — ответил вампир, подняв руки в знак отступления.       Гарри посмотрел на него несколько секунд, а затем сосредоточился на записях.       — Хочешь проверить или нет? — ответил волшебник, указывая на микроскоп.       — Нет... Не нужно... Я доверяю тебе, — осторожно сказал Эдвард, но он не мог не заметить, насколько напряжёнными были эти слова.       — Хмм… — ответил Гарри, не глядя на него.       Между ними установилась комфортная тишина, пока они отвечали на вопрос, который задал учитель. Эдвард время от времени поглядывал на Гарри, а волшебник смотрел на него в ответ, с чем-то вроде раздражения или другой эмоции, с которой Эдвард не был знаком.       Эдварду никогда так сильно не хотелось прочесть мысли другого человека и найти ответы.

***

      На перемене Эдвард сидел за столом со своими братьями и сестрами, как раз когда он увидел Рона и Гермиону, развлекающихся частной беседой за своим столом. Осматривая кафетерий, Эдвард искал какой-нибудь знак присутствия темноволосого мальчика, пока не нашел его у кофемашины.       — Простите, — сказал Эдвард своим братьям и сестрам, вставая из-за стола и игнорируя растерянные взгляды всех, кроме Элис, и направился к Гарри.       Юный волшебник держал чашку, в которую он постепенно наливал горячий кофе и вспененное молоко, а также брал в руки батончик мюсли.       — Гарри... Мы можем сесть за стол вместе? — небрежно спросил Эдвард, беря яблоко и делая вид, что тоже ищет еду.       Гарри повернулся к нему и закатил глаза.       — Опять ты... Какой приятный сюрприз, — саркастически пробормотал Гарри.       — Да, снова я… Нам нужно поговорить как следует… Мы не можем позволить, чтобы эта ситуация между нами была вечной, — тихо сказал Эдвард, приближаясь к волшебнику. — Мы достаточно взрослые, чтобы быть бабушками и дедушками этих детей вокруг нас, почему бы нам не вести себя как хорошие дедушки и не сесть поболтать?       Серьёзность, которую Гарри пытался сохранить, сошла на нет после последнего комментария вампира, заставив его засмеяться.       — Ты ведь не сдашься, Каллен? — нахмурившись, спросил Гарри.       — Эдвард... — поправил вампир, заложив руки за спину и идя рядом с мальчиком. — И нет, я так просто не сдамся.       — Ладно, ладно... — вздохнул Гарри, держа в руках батончик и кофе. — Пойдем к тому столику, на углу.       Эдвард последовал за волшебником к пустому столу, обращенному к окну и относительно далекому от остальных.       Вампир не мог не заметить, что некоторые студенты подозрительно смотрели на них двоих, идущих вместе, так же как их братья и сестры смотрели на него с любопытством и недоверием. Эдвард переключил свое внимание на Гарри.       — Позволь мне, — сказал вампир, придвигая стул, чтобы маг мог сесть.       Гарри с любопытством нахмурился.       — Это привычки, которые не исчезают... — объяснил Эдвард, пожав плечами.       Гарри сел, а Эдвард расположился перед ним.       — Итак... — осторожно сказал Гарри, отхлебывая горячий кофе. — Начинай говорить, пока я не пожалел об этом...       — Ну, прежде всего, я хотел бы сказать, что я глубоко сожалею обо всем, что я тебе сказал и... — Эдвард замолчал, оглядевшись и увидев, что братья смотрят на него, вероятно, слушая все, что они говорят.       Гарри взглянул в сторону стола Калленов, повернулся к Эдварду и вздохнул.       — Муффлиато, — Мальчик махнул рукой, и Эдвард не смог сдержать удивления, увидев, что волшебник заблокировал все внешние звуки столовой, будто они были там совсем одни. Еще больше он был поражен, когда понял, что больше не слышит чей-либо мысленный голос, его разум пребывал в полном мире с его собственными мыслями.       — Фантастика… — сказал Эдвард, глядя на своих братьев и сестер, которые уставились на него в замешательстве. Заклинание, вероятно, сработало и наоборот.       — Продолжай...       Эдвард прочистил горло.       — Итак... Я говорил, что я, я имею в виду, что, я действительно сожалею о том, что я сказал тебе. Обвинения, инсинуации... — Он продолжил. — Гарри, мне так жаль.       Гарри посмотрел на него мгновение.       — Помоги мне понять, почему ты пришел к таким выводам, — спокойно сказал Гарри.       Эдвард побарабанил пальцами по столу.       — Я разговаривал с Элис несколько дней назад... Я... Я пришел к выводу, что должен был действовать наиболее «гуманным» образом, — честно ответил Эдвард.       — Извини, я не совсем понимаю... — Гарри покачал головой, чувствуя себя сбитым с толку.       — Люди в целом склонны реагировать двумя способами, когда сталкиваются с незнакомым, неизвестным, — сказал Эдвард. — Если они боятся этого, они хотят это уничтожить... Или, если они начинают подозревать о чем-то, они делают предвзятые суждения...       — И ты выбрал вторую гипотезу, — закончил Гарри.       — Да… — смущенно признался Эдвард. — Я привык знать людей и быть уверенным, что, поскольку я… Понимаешь, вампир, я не буду рисковать… Но вы… Я имею в виду, ты и твои друзья, — это нечто совершенно иное по сравнению с тем, с чем мне приходилось иметь дело.       Гарри оперся локтем на стол и подпер подбородок рукой.       — Продолжай.       Эдвард прикусил нижнюю губу.       — Я не знаю, на что ты способен... Пока у меня были лишь небольшие проблески, но я знаю, что это что-то глубокое и... И даже темное. — Вампир сказал настороженно. — Как тот ритуал, который ты провел... В лесу.       Гарри отпил кофе, глядя на стол и слушая слова вампира.       — Чего ты хочешь, Эдвард? — ответил он наконец, глядя на бронзоволосого мальчика.       — Что ты делал, Гарри? Я имею в виду... Я искал в Интернете, но теперь я хочу услышать от тебя... — застенчиво сказал Эдвард.       Гарри глубоко вздохнул.       — Я вызывал змей из леса, чтобы они стали моими подчиненными, — пробормотал Гарри. — Так же, как я призывал Валака, демона-змею, чтобы они поклонились мне, своему новому хозяину.       — Вызывал? Зачем? — прошептал Эдвард.       — Я — змееуст, — спокойно объяснил Гарри. — Это навык, с помощью которого волшебник может общаться со змеями...       — Все ли ваши люди умеют разговаривать со змеями? — с любопытством спросил вампир.       — Нет. Это редкий навык, — ответил мальчик.       — Ох... — Эдвард нахмурился.       — И я призываю их, потому что мне нужны... Как бы это сказать...? Шпионы в лесу, — продолжил волшебник.       — Зачем?       Гарри огляделся и наклонился к Эдварду.       — Гермиона уверяет меня, что это ничего не значит, но я уже давно начал замечать в этом городе некие «плохие предзнаменования». — сказал Гарри. — Может, это просто мое воображение... Но мое шестое чувство говорит, что это не так.       Эдвард нахмурился.       — Например?       — Это трудно объяснить... Это как статика в воздухе или что-то в этом роде. — Гарри отхлебнул кофе. — Когда ты показал мне свои воспоминания о том изображении тела Ньютона, я был почти уверен, что чувство было правильным. Что-то не так.       — Погодите-ка... Ты же говорил, что это дело рук обычного убийцы, желающего привлечь внимание! — запротестовал Эдвард.       — Нет, я сказал, что это возможно, — поправил Гарри. — Но есть также вероятность, что был проведен ритуал.       — Что это за ритуал? — спросил Эдвард.       — Человеческое жертвоприношение. — Гарри ответил холодным взглядом. — Для чего именно, я не знаю, поскольку это во многом зависит от намерений того, кто это делает.       Эдвард был поражен.       — Ты подозреваешь, что здесь еще есть волшебники или ведьмы? — спросил Эдвард.       Гарри опустил взгляд, размышляя над этим вопросом.       — Возможно... Но это не точно, — наконец сказал Гарри, глядя на вампира. — Точно так же, как я и мои друзья здесь из-за Кровавой Луны, вполне вероятно, что и другие ведьмы могут быть здесь по этой причине.       — Неужели эта Кровавая Луна так важна?       — Да... Это нечто уникальное. Это такое событие, которое гарантирует, если ритуалы проводятся правильно, мощный вид магии, — объяснил волшебник.       — О... я понимаю... — ответил Эдвард.       — Да... Я ответил на твой вопрос? — спросил Гарри.       — Да, но не ответил на самое главное...       — И что же это?       — Ты простишь меня? — тихо спросил вампир.       Гарри моргнул и наконец скромно улыбнулся.       — Хорошо... Я прощаю тебя.       — Я рад это слышать... — Эдвард улыбнулся ему.       — Но послушай меня, Эдвард Каллен, если ты снова придешь обвинять меня в чем-то необоснованном, можешь быть уверен, что я прокляну тебя на целое столетие! — серьезно сказал Гарри, заставив Эдварда немного рассмеяться... И немного испугаться его слов.       Между ними повисла дружеская тишина, каждый сосредоточился на своих мыслях. Эдвард сосредоточился на чуде иметь свой собственный разум, не слыша посторонних голосов случайных мыслей... Мир, который давала ему тишина.       — Мне так жаль… — нарушил тишину Гарри.       — На счёт чего? — Эдвард моргнул в замешательстве.       Волшебник вздохнул, проводя пальцами по своим темным волосам...             Эдвард постепенно начал понимать, что это была модель поведения Гарри, когда он чувствовал себя некомфортно из-за чего-то.       — За то, что использовал Беллу как аргумент в нашей ссоре... — тихо сказал Гарри, глядя на чашку кофе, как будто это было что-то чрезвычайно интересное. — Несправедливо говорить о чем-то, о чем я едва знаю, и что касается только тебя.       Вампир поднял брови, несколько удивленный словами волшебника.       — Мне жаль, — повторил Гарри, поднимая голову, чтобы посмотреть на него.       Эдвард нахмурился и уставился на волшебника.       — Не за что извиняться… — ответил он, голос его нерешительно повышался от слов. — В каком-то смысле ты был прав…       — Нет... Не был... — Мальчик покачал головой.       — Да... Я виноват, видишь ли... — сказал Эдвард, наклоняясь к Гарри, чтобы тот мог говорить громче. — Но я должен спросить... Откуда ты об этом знаешь?       — Все еще не доверяешь мне? — спросил Гарри.       — Нет... Это просто мое любопытство... — спокойно объяснил Эдвард. — Я не помню, чтобы мы говорили с тобой о Белле.       — Ну... — Гарри почесал затылок. — Ну, я видел ее лицо в твоем сознании несколько раз, как какие-то свободные мысли... И та девушка... Джессика, я думаю, упоминала, что ты встречался с Беллой в прошлом году... И что с ней случилось...       — Да… Совершенно верно, — ответил Эдвард.       — Если я могу спросить... Что случилось? — Гарри посмотрел на вампира.       Эдвард переплел пальцы, глядя на свои руки, размышляя, стоит ли говорить о том, что случилось с Беллой. Об этом все еще было трудно говорить, не чувствуя себя плохо.       — Но ничего, если ты не хочешь рассказывать... — наконец сказал Гарри.       — Нет, нет... Просто... Ну, как бы сказать... Это сложно, — сказал Эдвард, размышляя над воспоминаниями.       — Тебе больно говорить о ней? — тихо спросил волшебник.       — Вроде как… — ответил Эдвард, глубоко вздохнув и озвучив свои мысли. — Я встретил Беллу в этой школе около года назад. Она была дочерью шерифа Чарли Свона и только что перевелась из Финикса в Форкс…       Вампир на мгновение замолчал, заставив Гарри кивком головы заставить его продолжать.       — Первое, что я заметил, — я не слышал ее мыслей.       — Не слышал? — Гарри моргнул.       — Да... Как будто ее разум не был настроен на мою телепатию, но со временем я мог слышать то одну, то другую часть ее мыслей, словно радио, улавливающее волны разных станций, — объяснил Эдвард.       — О... Вероятно, она была щитом, — задумчиво произнес Гарри.       — Извини, что? — Вампир был в замешательстве.       — Щит. У некоторых маглов, я имею в виду смертных, не владеющих магией, есть определенные особенности, которые в определенных ситуациях могут полностью развиться в навык...       — Я не понял, — покачал головой Эдвард.       — Ты и Элис, например... — Гарри продолжил свои рассуждения. — Когда она была человеком, у нее, вероятно, уже была какая-тоспособность, позволяющая видеть будущее, так же как ты, должно быть, чувствителен к мыслям окружающих тебя людей. — Гарри объяснил, заставив Эдварда несколько удивиться этой теории, убедившись, что Карлайлу она понравится. — Какой была личность Беллы?       Эдвард пожал плечами.       — Она была застенчивой, сдержанной... Она не любила толпы и внимание, — задумчиво ответил Эдвард.       — Хм... Вероятно, у нее был этот щит как естественный механизм, чтобы защищать себя от других, чтобы сохранять свои мысли в тайне, но она еще не достигла ста процентов мощности своего потенциала, — размышлял Гарри       — Это объясняет, почему я мог время от времени читать ее мысли? — спросил вампир.       — Я так думаю. — ответил волшебник. — Но продолжая... Она переехала в Форкс и...?       Эдвард кивнул.       — Я встретил ее на уроке биологии. И это было сюрреалистично. Запах ее крови был самым соблазнительным запахом, который я когда-либо чувствовал... По крайней мере, до того момента... — сказал Эдвард, глядя на Гарри и чувствуя, как его горло сжимается, когда он вспоминает запах его крови.       — Соблазнительным?       — В некоторых редких случаях вампир находит человека, чья кровь настолько более яркая, чем у других... Это вызывает такую ​​сильную жажду, что мы чувствуем безумное желание выпить ее... — прошептал он, все еще глядя в зеленые глаза Гарри. — Я почти теряю контроль.       — О... — ответил Гарри, слегка покраснев. — И что случилось?       — Я паниковал из-за нее... Я пытался отстраниться, но определенные ситуации заставляли нас сближаться еще больше... Я тоже был упрям... Я говорил ей, что мы не можем быть друзьями, но я всегда окружал ее. — Эдвард отвел взгляд. — Она медленно начала задаваться вопросом, кто я на самом деле...       — И она узнала? — спросил волшебник.       — Да... — Эдвард выдохнул. — За несколько недель она догадалась обо мне по мелочам. Изменение цвета моих глаз, моя бледность, моя холодная кожа... Она знала, что я вампир.       У Гарри отвисла челюсть.       — И я полагаю, этого было недостаточно, чтобы она от тебя ушла... — подчеркнул темноволосый парень.       — Нет, не было... Она была очарована, — горько сказал Эдвард. — И я тоже был, в некотором роде...       Эдвард на мгновение замолчал.       — Ты влюбился в нее, не так ли? — прошептал Гарри.       Вампир обдумывал вопрос, чувствуя тяжесть на плечах.       — Я... — его голос затих. — Большую часть времени я думал, что влюблен в нее.       — Но разве это было не так?       Эдвард покачал головой.       — Нет... Я был в восторге от возможности... От возможности иметь кого-то для себя. — Вампир прошептал искренне, опустив взгляд, словно признаваясь. — Долгое время я был одинок... Да и сейчас одинок, на самом деле... Всегда видел всех в своей семье с их партнерами, разделяющими вместе это существование бездушных монстров... В глубине души я тоже этого хотел.       — Эдвард, ты не монстр, — тихо сказал Гарри.       Эдвард закатил глаза, его рот скривился в насмешке над самим собой.       — Это не тема для обсуждения, Гарри. Это свершившийся факт, - сказал вампир. — В любом случае, даже если я не чувствовал немедленной любви к ней, я чувствовал, что в конечном итоге я мог бы полюбить ее. Элис сказала мне, что это была реальная возможность. Белла была хорошей, она принесла мне покой... Моя семья любила ее, за исключением Розали...       — Какой сюрприз, — улыбнулся Гарри, заставив Эдварда усмехнуться.       — Однажды я пригласил Беллу на бейсбольный матч с моей семьей... — Эдвард глубоко вздохнул, продолжая рассказ. — Все было хорошо, пока трио кочевых вампиров, которые охотились уже несколько дней, не были привлечены звуком, который мы издавали... Лоран, Виктория и Джеймс...       — ... Они сказали, что просто хотят поиграть с нами. Но я прочитал их мысли и понял, что это не совсем так... Мне удалось на некоторое время скрыть Беллу от их внимания, но ветер выдал ее, донеся до них ее запах. Реакция была мгновенной. Все трое хотели осушить ее... Карлайл объяснил ситуацию, что она моя пара, и они согласились оставить ее в покое. Но я прочитал в мыслях Джеймса, что он не сдастся, потому что нашел вызов, достойный его навязчивой идеи как охотника: выпить кровь человека, защищенного целым кланом вампиров. Что-то опасное и волнующее для него.       — Мы с остальными членами моей семьи быстро разработали план, как вытащить Беллу из Форкса, пока мы защищаем ее отца... План состоял в том, чтобы скрыть Беллу от их радаров, заставить их потерять ее след с помощью подсказок, когда Розали оставляла запах волос Беллы в лесу, пока она была в безопасности в Финиксе с Элис и Джаспером... План сработал на мгновение, если бы не тот факт, что эти трое были гораздо более опытными охотниками, чем мы могли предположить... Мы недооценивали их.       — Они последовали за ней в Финикс, и я вместе с остальными членами моей семьи тоже поехала туда.       — В отеле, в момент отвлечения внимания, Джеймсу удалось связаться с Беллой, заставив ее скрыться из виду Элис и Джаспера... Я не знаю как, может быть, он угрожал жизни ее отца... Как бы то ни было, Белла пошла ему навстречу. Когда мы приехали и заметили ее отсутствие, у Элис было видение, как Джеймс, Виктория и Лоран пытают и убивают ее в балетной студии, которую она посещала в детстве. Мы побежали к месту...       — Мы бежали так быстро, как только могли, но опоздали... Я был... обезумел от ненависти... Я боролся с Джеймсом и мне удалось разбить его вдребезги, Элис прикончила его огнем... Эммет сделал то же самое с Лораном, и прежде чем мы успели что-то сделать, Виктория уже сбежала...       Эдвард не отрывал своих золотых глаз от стола, его разум был переполнен воспоминаниями. Гарри просто смотрел на свои руки с неопределенным выражением.       — Я пытался ее оживить, но было слишком поздно... Ее сердце остановилось... Она была мертва... — прошептал Эдвард. — Я не верил... Я не мог поверить, что она умерла. Как она могла? Несколько часов назад она была рядом со мной, живая, с бьющимся сердцем, но в тот момент она была мертва...       — Эдвард... Мне так, так жаль... — прошептал Гарри.       — Я был опустошен, но ее отец... Чарли... Боже, я никогда не забуду его взгляд, полный боли, на похоронах и погребении его дочери... — Эдвард продолжил, снова устремив взгляд на волшебника. — Я был причиной этого. Если его дочь была в том гробу, это была моя вина. Если бы я не был с ней связан, если бы я не создал иллюзию, что сделал ее своей парой, она могла бы быть здесь сейчас, сидящей за одним из тех столов. Живой.       Гарри молчал.       — Белла умерла из-за меня, — повторил Эдвард. — Когда ты сказал мне эти вещи в коридоре, ты просто сказал правду.       Гарри опустил голову и глубоко вздохнул.       — Я не хотел этого говорить... — сказал Гарри. — То, что произошло, было трагедией…       — Гарри...       — Нет, Эдвард... — Гарри поднял голову, глядя на вампира грустными зелеными глазами. — Я не должен был называть тебя лицемером, потому что в конце концов я тоже один из них... Я тоже виновен во многих трагедиях...       Гарри глубоко вздохнул, его пальцы коснулись маленькой подвески в форме птицы на цепочке, которую он носил.       — Я тоже потерял кое-кого… — прошептал Гарри.       Вампир молчал.       — Я любил его... Так сильно... — продолжал Гарри, глядя в пустоту. — Он тоже любил меня... Он смотрел на меня так, словно я был самым важным существом на свете... Как будто я был каким-то чудом, которого он ожидал...       Эдвард посмотрел на Гарри, с беспокойством на его уязвимое выражение лица, которое демонстрировал волшебник. Ему было любопытно узнать, о ком говорил Гарри. Был ли у Гарри парень? Что с ним случилось? Он умер? Он тоже был волшебником? Вопросы всплыли в голове вампира.       — Ты скучаешь по нему? — наконец спросил Эдвард со всей возможной заботой и уважением в голосе.       Он увидел, как Гарри поднял голову к нему, его розовые губы коснулись кулона-птицы, словно он нежно поцеловал этот кусок металла, его зеленые глаза смотрели на него с болью и огромным чувством потери. На мгновение Эдвард подумал, что именно он был причиной того, что Гарри так сильно страдал, что глаза мальчика были обращены к нему...       — Иногда... — шепотом ответил Гарри, опустив взгляд на стол.       Эдвард кивнул, понимая, что в словах мальчика, который теперь собирался с воспоминаниями о собственном прошлом, заключен океан глубины.       Вампир и волшебник провели несколько минут в тишине, каждый из которых пытался справиться со своими мыслями о потере, боли и чувстве вины.