Австралийская мечта

      На следующий день, после того, как люди Алекса Гросса увезли Бри, в Дрохеду нагрянула полиция. Сначала машина подъехала к дому Мэри Карсон, и та объяснила, что не знает ничего толком про Келли Райт, кроме того, что та назвалась Бри Аллен и поступила к родственникам-овчарам помощницей по хозяйству. Все вместе они отправились к Клири. Паддрик тоже горячо уверял, что понятия не имел о том, что на самом деле представляла собой их работница. Полицейские расспросили, кто ее увез и куда. Они знали, что касаемо мафии Клири точно не лгут, ибо ранее посетили соседскую ферму, владелец которой удивился: "Так за ней ведь вчера ваши заезжали, я им все сказал!" Так! Кто это - наши? Какая еще тайная полиция?..       Получив нужные сведения, сержант сделал напутствие, чтобы далее никого незнакомого в дом не пускали, и с коллегами покинул ранчо.       - А я ведь, только на нее взглянув, поняла, что она та еще штучка, - торжествующе проговорила Мэри.       Пэдди с тяжелым сердцем приготовился выслушать вердикт сестры. Если уж она их наказала за драку на территории Дрохеды, что же их может ожидать за это более существенное упущение?       - Опозорили вы меня, конечно, знатно, - проговорила Мэри, медленно растягивая слова. - История с Домиником, как оказалась, была еще мелочью. Но чтобы преступница пряталась на моей ферме? Этого я не смогла бы представить даже в страшном сне.       Все Клири напряглись, как один; Фиона отлучилась, так как из спальни послышался плач близнецов, - видимо, им передалось беспокойство остальных членов семьи.       - Хоть я и грозилась лишить вас наследства, но, видимо, узы крови играют во мне сильнее, чем гордость, - продолжала Мэри. - И я не буду этого делать. Я понимаю, что вам не повезло, и все вы просчитались; подобное могло бы произойти с любым, особенно если его можно обвести вокруг пальца. Главное, что она не причинила никому из вас вреда. Но она причинила его имени Дрохеды! Все же я должна что-то предпринять. Со временем придумаю, что.       И удалилась. Семья так и не поняла, что она имеет в виду под "предпринять": все-таки наказать их? Или восстановить доброе имя Дрохеды?       Вскоре стало понятно, что Мэри подразумевала первый вариант, так как через несколько дней из джиленбоунского пансиона неожиданно вернулась Мэгги. Отец Ральф с огорчением сказал, что миссис Карсон отказалась платить дальше за ее обучение. Фиона была даже рада: ей нужна была помощь с младшими детьми, ведь она просто сбилась с ног и ощутила нехватку толковой помощницы. Да, она уже не была беременной, но людей в доме прибавилось, как и обязанностей, поэтому было в целом не легче.       - А где Бри? - спросила за обедом Мэгги.       - Так все. Она ведь говорила, что уедет после того, как я рожу. Так и случилось, - ответила Фиона, многозначительно взглянув на сыновей: мол, ни слова о том, что здесь на самом деле произошло.       Она очень беспокоилась за Фрэнка: за эти дни ее сын очень поник и осунулся. Стюарт тоже загрустил и снова ушел в себя, но по нему это не было так заметно. Вскоре, после того, как забрали Бри, Фрэнк должен был вновь отправиться на выгон, но Паддрик решил, что лучше не стоит, от греха подальше: мало ли что он там учудит в таком состоянии? И отправил Хьюги.       Фрэнк все никак не мог найти себе покоя. Столь противоречивые воспоминания о Бри не выходили из его головы. Первые стадии гнева и отчаяния прошли, и теперь он всячески пытался оправдать ее. Нет, она не может быть столь дурной и испорченной! Но она упоминала о какой-то "грязной работе", которую выполняла по велению Меллера... Что же это за работа такая? Неужто убивала? Она, которая ругалась на него за застреленного им кенгуру? Нет, не вяжется, никак не вяжется... Она, такая неловкая, нелепая, особенно в первые дни, - и водилась с этими крутыми господами. Особенно контрастировал с ней Стивен, - этот мерзкий во всех смыслах тип. Бри, которая всех подбадривала, вдохнула жизнь в Стьюи, в самого Фрэнка, была с матерью все это время, включая роды, дала им денег вместо тех, что их лишила тетка... Деньги Меллера, правда, получается... И эта Бри - преступница? Нет... Или она действительно настолько наловчилась носить маску? Тогда это еще более мерзко...       Какая-то неведомая сила теперь гнала Фрэнка из Дрохеды. Он должен поехать за ней! В Мельбурн! Ох, он дурак... Ее же не получится разыскать, если она при таких-то людях... Но что-то надо делать! Он будет ненавидеть себя, если не пошевелит пальцем. Тошно здесь находиться, невыносимо. Он будто связан по рукам и ногам. И зачем она только появилась в его жизни, свалилась на его голову!       Фиона, чувствуя неладное, решила поговорить с сыном.       - Фрэнк, что ты собрался делать дальше? - спросила она, когда они были вдвоем.       - А что, мам? Похоже, что я собрался что-то делать? - ответил вопросом на вопрос тот.       - Да. Я вижу твой настрой. И, кажется, догадываюсь...       - Я не знаю, мама! - воскликнул Фрэнк и схватился руками за голову. - Я так запутался... Так запутался...       - Сын, это пройдет, - сказала Фиона и погладила его по руке. - Ты влюбился, но эта женщина не оправдала твоих ожиданий. Так бывает. Любовь - сложная штука. Это надо просто пережить.       - Но как пережить? Мне кажется, что меня это все убивает!       - Фрэнк... Видит бог, я хотела бы, чтобы ты строил свою жизнь по-своему, отдельно от нас... Ты к этому куда больше предрасположен, чем твои братья. Я знала, ты хотел вырваться в большой мир, но в то же время понимала, что ты слишком ко мне привязан. Я сама понятия не имела, как помочь тебе решить эту дилемму, кроме попытки убедить, что ты не должен так много думать обо мне. Сейчас, я вижу, ты успокоился насчет меня, и думаешь о Бри...       - Нет, мама! - горячо возразил Фрэнк и взял ее руки в свои. - Я по-прежнему думаю о тебе!..       - Вот так, как ты думал, не нужно думать, - ответила Фиона. - Тебе нужно думать о другой женщине, но, как показала жизнь, - вовсе не о Бри. Я понимаю, ты хочешь поехать искать ее, но все это заведомо проигрышно. У нее совершенно другая жизнь, другие интересы. Это все не для тебя, хотя, понятно, та жизнь резко выделяется на фоне этой, - легко впасть в искушение.       - Если бы это все было так просто, - произнес Фрэнк, потирая лоб так сильно, что появилось красное пятно.       - А никто и не говорит, что это просто. В жизни много сложных вещей, через которые нам волей-неволей приходится проходить. Мне самой жаль, что все так произошло с Бри. Она была мне, в общем, симпатична. Но ей приходилось такой быть, чтобы выжить.       - Ну да. Актриса, черт возьми, - грустно усмехнулся Фрэнк.       - Об одном тебя попрошу: не руби с плеча. Хорошо все обдумай. Так-то я осознаю, что уехать отсюда в большой город тебе было бы лучше, но только не к ней.       Не к ней… Но как же австралийская мечта? Он так привык к этим мыслям, что уже никак не мог их отпустить. Нет, он не может тут оставаться. Теперь он совершеннолетний, и никто не должен его искать, как тогда, в Новой Зеландии, когда пытался сбежать на войну.       На следующий день, пока братьев не было в комнате, Фрэнк по-быстрому собрал вещи в чемодан и написал записку следующего содержания:       «Мама, сестренка Мэгги и все остальные!       Я уехал в Мельбурн. Не за тем, что вы все подумали, но за новой жизнью. Я понял, что мне просто необходимо вырваться отсюда и посмотреть, что еще есть за пределами Дрохеды. Не держите зла, поймите и простите, если можете. Мне уже давно надо было это сделать. Фрэнк»       Ночью он положил записку на стол и, покинув ферму, пешком отправился в Джиленбоун. К рассвету он уже находился на вокзале; благо, первый поезд до Мельбурна должен подойти через два часа, да и билеты еще оставались.       Он ехал и, глядя в окно на пролетающие мимо поля и редкие деревья, все думал. Эти ее мужчины, ведь, те еще негодяи, - что Джозеф Меллер, что тот, первый… Понятно, негодяи, раз бандиты. Как она могла быть с ними? Неужто только из-за денег она терпела все то, о чем говорила, - аборт, те грязные дела? И кем был для нее он сам? Правда, игрушкой, с которой хорошо перекантоваться?

***

      Через два дня Фрэнк уже был в Мельбурне. Большой город слегка оглушил его непривычными звуками, как, например, шум машин, которые довольно часто еще и сигналили, и ослепил многолюдностью и пестротой толпы. Ему казалось, что даже от высоченных домов во много этажей раздавался какой-то гул, который будто бы давил на Фрэнка своей отчужденной настойчивостью. Зачем сюда приехал, если не за ней? Ведь ее искать – полная глупость, и было бы глупостью даже в том случае, если бы он вдруг и нашел ее. У него же в кармане почти ни гроша, - очень мало денег на первое время и обратный билет. Что он тут будет делать один? Надо тогда в срочном порядке искать работу, - Фрэнк надеялся, что и в больших городах немало мест, где требуется сила и ловкость.       Проходя мимо телеги с запряженной лошадью, он увидел, как какой-то хилый юнец в потертой одежде пытается стащить тяжелый мешок с телеги, и все безуспешно. Фрэнк тут же подскочил ему и помог.       - О, спасибо! – со вздохом облегчения сказал тот.       - Ты не знаешь мест, где требуется подобная работа? – спросил Фрэнк.       - Давай к нам! Работы как раз много, - произнес подошедший к ним плотный мужчина в фартуке. – Будешь получать десять центов в час.       Фрэнк примерно рассчитал в своей голове, - не так много, чуть больше, чем ему выделял отец. Хотя то жизнь на ранчо, там некогда и не на что было тратить деньги. А в большом городе? Тем более, если придется платить за жилье. Да, стоит узнать, как тут обстоит дело с проживанием.       - Можешь жить здесь, в подсобке при магазине и платить десять центов в неделю, - предложил, как понял Фрэнк, хозяин.       Он отнес тяжелый мешок с мукой с магазин так легко, будто тот был наполнен лишь на четверть, и работники поняли: этот тот, кто им нужен.       Подсобка была маленьким, несколько захламленным помещением с узкой кроватью и без окна. Фрэнка место устроило; зато он будет здесь один, без братьев, как везде и всегда.       Новая работа в продуктовом магазине оказалась разнообразной: нужно изучать ассортимент, продавать его, проверять на срок годности, принимать товар. Конечно, это не предел мечтаний Фрэнка, но на первое время сойдет. Новых коллег он поначалу чурался, но у обоих оказался веселый и добродушный нрав, и вскоре Фрэнк сам с ними разговорился и даже начал шутить.       В свой редкий выходной он выбрался погулять по Мельбурну: это был веселый, непринужденный, добродушный город, любящий карнавалы и различные увеселительные мероприятия. Как-то Фрэнк видел на главной площади человека, громко и броско выражающего себя при помощи двух марионеток. Сначала ему показалось, что тот психически неуравновешен, но потом подумал: может, он просто делает, что ему хочется, и умеет не обращать внимания на косые взгляды прохожих? Впрочем, их взгляды в этот момент крайне мало были наполнены недоумением, - в основном, восхищением и интересом; они подходили к кукловоду, с интересом наблюдали за его взаимодействием с куклами, и некоторые кидали монеты. Фрэнка с одной стороны позабавило это зрелище, с другой – напомнило ему Бри и ее театральные представления, что она показывала Стьюи, да и ему один раз. Бри… Фрэнка брала дрожь, как только он подумал, что она находится в одном с ним городе, а, может, даже обитает в одном из этих особняков, мимо которых он сейчас проходит.       Вновь одолеваемый невеселыми мыслями, - и о Бри, и о том, что оставил семью, - он решил зайти в пивную и насладиться этим вкусным ячменным напитком. Фрэнк пил пиво всего два раза в жизни: первый – когда жил в Новой Зеландии, второй - на одной из ярмарок в Джиленбоуне, еще до появления Бри… Два раза оно показалось Фрэнку очень вкусным, так же ему понравился эффект, дающий в голову и делающий жизнь не такой уж дрянной.       Пивная оказалась не просто пивной, а боксерским клубом, где дрались профессионалы. Фрэнк, открыв рот, во все глаза глядел на то, как один громила в огромных перчатках лупит другого. Сильно пахло потом, накаленная обстановка давила почти так же, как небоскребы в первый день, но в то же время возбуждала.       Бой закончился; на ринг влез пожилой мужчина в светлом костюме и шляпе с розочкой, что делало его нелепым, и весело прокричал:       - Ну, господа, кто желает еще сразиться? Напоминаю о призе, - вы получите тридцать фунтов, если победите боксеров-профессионалов!..       Тридцать фунтов!.. Тут сошлись все звезды, в желании и получить деньги, и набить морды воображаемым ненавистникам, - безымянному покровителю Бри, Стивену, Джозефу Миллеру, хоть тот и мертв. Фрэнк как можно быстрее поднял руку, и его вызвали на ринг. Он снял пиджак, верхнюю рубашку и надел выданные перчатки.       Из-за невысокого роста Фрэнка ему противостоял боксер в категории наилегчайшего веса – с третьего удара Фрэнк свалил его на ринг и сам предложил сразиться с любым другим соперником. Публика улюлюкала и кричала: «Давай! Давай!»       Противники почти не могли причинить вред Фрэнку, а те редкие удары, которые достигали своей цели, лишь подливали масла в огонь его постоянно горящей ярости. Его глаза наполнились безумием, он кипел от гнева, а в каждом из противников видел мафиози, что увезло от него Бри... В восторженных криках зрителей будто звучала одна навязчивая мелодия: «Бей! Бей! Бей!»       Их как раз было четверо… Первый - не в счет, ибо затравка. Второй – Стивен… Третий – Меллер… И четвертый… тот, первый, и его победить было несколько сложнее, чем тех, троих. То ли он и вправду был лучше подготовлен, то ли Фрэнк начал уставать… Но все же боксер пару раз свалил новичка с ног; Фрэнк с трудом поднялся и, глядя на него с огромной ненавистью, отвесил ему такого леща, что тот отлетел в канатному ограждению, однако устоял на ногах. Фрэнк подбежал к нему и, не помня себя, начал лупить; удары сыпались с такой силой и скоростью, что боксер не мог сориентироваться, и его хватало только на то, чтобы защищать лицо.       Тут Фрэнк почувствовал, что в самом пылу схватки его оттаскивают, и все равно продолжал работать кулаками, пытаясь добить хотя бы дух мафиози. Его противник, который вроде бы и не причем, смотрел на него с ответной ненавистью. Фрэнк начал понемногу приходить в себя; тот, кто его оттащил, поднял его руку, и Фрэнк понял, что одержал победу. Пивная взорвалась радостными возгласами, а кровь в голове стала пульсировать все ровнее, дыхание спокойнее, - постепенно приходило успокоение.       После боя, когда он привел себя в порядок, - умылся и заклеил пластырем рассеченную бровь, - его подозвал серьезный усатый господин и вручил ему ожидаемый приз.       - Поздравляю, мой друг! Эти тридцать фунтов – ваши!       Фрэнк с радостью взял деньги, - никогда у него не было такой суммы, именно своей.       - Кстати говоря… Не хотели ли бы вы пойти боксером ко мне в команду? – внезапно спросил господин. – У вас многообещающие данные. Я так посмотрел, - вы хороши как в дальнем бою, так и ближнем. Тренировались где-то?       - Ну-у… Раньше приходилось много драться, - признался окрыленный Фрэнк. – И еще кузнецом работал.       - Я Джимми Шармен, - произнес тот и протянул ему руку.       - Очень приятно! – ответил Фрэнк и ответил рукопожатием; он свое имя уже называл, поэтому не стал повторяться.              - У меня боксеры разных категорий. Вы тоже подходите, главное, что у вас есть хватка. Платим хорошо, в среднем, за один выигранный бой – пятьдесят фунтов. Гастролируем по стране, преимущественно бываем в крупных городах: Сиднее, Брисберне, Гоулберне, Перте…       У Фрэнка загорелись глаза; заметив это, Джимми Шармен стал думать, чем бы еще его обработать, чтобы окончательно заманить в команду. Но это было лишним, так как Фрэнк выпалил:       - Да! Я иду к вам!       - Вот и отлично! – радостно проговорил Шармен. – Можете подходить завтра, и начнем с вами тренироваться; немного нужно отточить технику, а там, годик-другой, и станете профессионалом!       Профессионал! Он повидает всю Австралию, его будет радостно встречать публика, о нем будут печатать в газетах, и зарабатывать он будет очень много! Сегодня Фрэнк понял, как это упоительно, когда на тебя все смотрят, поддерживают, будто ты вот-вот совершишь нечто значительное не то, что на ринге, но и вообще в истории! Неужели австралийская мечта начинает сбываться?

***

      Прошло полтора года.       Не так много времени ушло на то, чтобы Фрэнк Клири стал профессионалом. Он трудился: каждый день делал зарядку, отжимался, бил грушу, упражнялся в ловкости. Итог не заставил себя ждать, – пять выигранных боев и ни одного проигранного; покоренные им города – Сидней, Гоулберн, Перт и, конечно, Мельбурн.       На ринге Фрэнк ощущал себя на своем месте, - ведь еще в детстве его закалили постоянные драки и тяжелая работа, но только тогда что было с того? За первое он получал нагоняй от отца и огорчение матери, а второе воспринималось как само собой разумеющееся. Но сейчас... Слава, овации, похвала от жюри и тренера, немалые деньги, словом - признание силы и ловкости ласкало самолюбие Фрэнка, да и регулярная смена обстановки почти не оставляла места для неудовлетворенности вне ринга. А так же - внимание прекрасного пола; сейчас, замечая на себе заинтересованные кокетливые взгляды красивых женщин, он невольно воодушевлялся.       Все то отчаяние, что он ощутил после исчезновения особы, имеющей для него значение, - Бри, - несколько притупилось в сознании Фрэнка, но какое-то время еще продолжало жить где-то на телесном уровне, - внутри мышц его крепких рук и прыти, ибо, выходя на ринг, он ни о чем больше не думал, кроме как стереть противника в порошок. Но постепенно и сам образ Бри будто бы истерся из его памяти, оставляя место для новых целей и впечатлений.       Сидней, Перт, Брисберн, - прекрасные, величественные, пространственные города, в которых ощущаешь свободу. Да, наконец-то Фрэнк не чувствовал себя связанным по рукам и ногам, как то было при отце. В свободное время, которого у него было больше, чем при жизни в семье, он мог заходить в пивные, посещать различные мероприятия, ходить в кафе и питаться разнообразно и вкусно. К тому же Фрэнк теперь располагал не только временем, но и финансами; на первый гонорар он купил себе элегантный костюм и стал зачесывать волосы назад, на городской модный манер, разом почувствовав себя важным и солидным. Уже и маленький рост не имел столь большого значения; к тому же сам Джимми Шармен был очень невысок, и постоянно говорил Фрэнку о преимуществах низкорослости, будто чувствовал, что его подопечному это важно. В общем, - все шло хорошо, и Фрэнк был в целом доволен.       Но, как-то раз, находясь на очередных гастролях в Сиднее, он все же увидел ее и обомлел. На столбе висела афиша с фильмом "Про́клятые наложницы"; на переднем плане было красивое лицо черноволосой актрисы, а заднем, - десяток других лиц, и среди них - лицо Бри. Нет, не может быть, он обознался! И все же Фрэнк пригляделся ближе... Вроде как она... Или нет? У нее были здесь очень пышные, почти лохматые волосы и густо проведенные глаза. Похожа на ведьму, да... А она как раз хотела ее сыграть... Но нет, не может быть она! Если она сейчас с ним, то как же оказалась здесь, на афише, в кино? Он ведь запрещал ей сниматься. Может, изменил свое решение? Или она все-таки не с ним?..       В нем вновь что-то вспыхнуло, будто внутрь бросили спичку, в то время как горючее не высохло полностью. Фрэнк, взглянув на часы, отправился в ближайший кинотеатр и купил билет на "Проклятых наложниц".       Один раз он был во время гастролей на фильме «Носферату, симфония ужаса», и ему очень понравилась вся необычная, даже сказочная обстановка, отраженная в кино. И теперь Фрэнк во все глаза глядел второй в своей жизни фильм, не менее атмосферный. Сюжет заключался в следующем: на невольничьем рынке богатый господин выкупил трех наложниц (роль одной из которых исполняла Бри, но ее пока не показали крупным планом, - ее можно было определить лишь по тем пышным волосам, что на афише) и поместил их в какую-то странную комнату, похожую на сеть паука. Невольницы все пытались выбраться оттуда, но постоянно терпели неудачи. И вот, наконец, можно разглядеть ее лицо… Фрэнк подался вперед и внимательно смотрел все сцены с ее участием. Ее лицо, ее необычное лицо… Густоподведенные глаза выпучены, как будто напуганы, и Фрэнк понял, в чем дело: паучья сеть! Бри же боялась пауков! У него даже появилось желание перелезть через экран и вытащить ее оттуда… Но он ее уже и так спасал два раза, а оберегать ее от пауков было уделом Стюарта, которого здесь нет…       В основном показывали черноволосую невольницу, изображение которой было на афише крупным планом, будто она считалась главной среди тех двух. Она первой добралась до окна, и те полезли за ней следом, после чего выбрались в гостиную, где какой-то юноша брил их хозяина… Тут произошло что-то вроде гипноза, и… юноша перерезал тому горло! Наложницы взликовали, но тут прибежали трое темнокожих слуг; до этого женщины, видимо, заслышав шаги, быстро сказали юноше снять кольцо с руки убитого и показать тем, кто захочет причинить ему вред. Тот так и сделал, и слуги отступили.       Позже тот юноша признался в любви черноволосой наложнице, однако та велела ему совершить самоубийство в знак доказательства своих чувств. Он отказался. Тогда женщина приказала его убить … своей сообщнице, как раз героине Бри, но она… тоже отказывается и… убивает себя!.. Фрэнк на этом моменте чуть ли не вскочил с места. В этот момент ее огромные светлые глаза полны такого болезненного ужаса, какого он не видел ни в тот момент, когда она прочитала про Джозефа Меллера, ни в тот, когда Фрэнк сказал ей, что знает всю правду о ней… А тут, будто она достигла самого пика боли…       Далее, без ее участия, Фрэнк смотрел уже не так внимательно и вдумчиво, и все прокручивал в голове появление Бри. Он так понял, что по сюжету чары темноволосой женщины действуют на мужчин, но не на женщин, так как погибла и третья наложница, - но ту убила сама «старшая» за ослушание. Брюнетка крутит мужчинами, как может: одному велит достать для нее сокровища (и тот выполняет), другому, - порезать себе руку и позволить крови стечь в кубок, который затем он передал «хозяйке». Потом она окрутила еще одним юнцом (Фрэнк сперва подумал, что это был тот, первый, с бритвой, так как актеры чем-то похожи; только потом он понял, что это разные персонажи), но появился юноша, который совершил по ее приказу убийство, а она ему говорит, что любит другого… В конце концов, он ее убивает и закалывает сам себя.       Фильм закончился, пошли титры. Фрэнк жадно искал глазами нужное ему имя в этом ворохе букв, но только что искать?.. Бри Аллен или Келли Райт? Но нет! Напротив Сoncubine 1, Сoncubine 2, Сoncubine 3 стояли следующие имена: Майли Корви, Натали Виндоуз, Вики Стэнли. Фрэнк невольно усмехнулся. Опять переименовалась? Получается, она теперь либо Натали, либо Вики (первая, скорее всего брюнетка-Майли). Неугомонная, маленькая Бри! Правда, ей вполне подошла бы главная роль, - она, по всей видимости, так же крутила мужчинами, как эта брюнетка. Вот и она исполнила свою австралийскую мечту, - снялась в кино. Они оба исполнили, каждый - свое. Пусть даже и не вместе, о чем говорили тогда, в Дрохеде.       Фрэнк вышел из кинотеатра и отправился в гостиницу. По пути он зашел в парк, сел на скамью и стал созерцать отражение луны в пруду. Тех чувств нет! Есть только какие-то смутные, приятные воспоминания, гордость, какая-то благодарность, чувство усвоенного урока. Но желания бросить все и тут же поехать к ней, особенно теперь, когда найти ее стало гораздо легче, при желании, - как не бывало!       Фрэнк усмехнулся. Возможно, судьба снова их столкнет; тогда, скорее всего, они сядут, поговорят, поделятся друг с другом успехами... Но в настоящий момент нужно продолжать исполнять свою мечту.       Он встал и пошел в гостиницу спать; завтра новый день, за которым последуют новые достижения и победы, поэтому его нужно встретить с новыми силами.