Глупый Деку и поход в горы

— Деку, твою мать! Ты совсем придурок?! — громко кричал Бакуго, пытаясь перекричать свои атаки и отводя их в сторону от нерадивого напарника.  — Прости, Каччан, — Изуку вновь увернулся от взрыва и от удара противника, в которого-то и целился Бакуго. — Не лезь под взрывы, идиот! Я разъебу тебя вместо мудилы, этого ты хочешь?! — Кацуки снова прицелился, но в последний момент сменил траекторию, не попав в злодея, чтобы ненароком не зацепить придурка в зеленом костюме. — Ещё раз прости, я не специально, — Мидория отвлекся и пропустил удар под дых, но не обращая на это внимание продолжил наносить удары злодею, который обладал причудой, похожей на упрочнение Киришимы, только раз в сто сильнее того.   — Гребанный, Деку! Съебись оттуда! — кричал Каччан, заряжая свою вторую наруч. — Если ты сейчас не свалишь, я разнесу тебя вместе с ним! В последний момент Мидория наконец вылетел из зоны поражения и оказался рядом с Бакуго, который направил мощный удар в злодея. После наручи, спущенной в упрочнителя, тот уже не смог подняться и сдался. А Каччан, поняв, что кроме него Изуку уже никто не угрожает, начал громко и яростно кричать, что Деку идиот и абсолютно не думает своей тупой бошкой, когда что-то делает.  Мидория стоял как всегда, потупив взгляд и нервно теребя свои пальцы. Кацуки посмотрел на эту смиренную позу напарника и почему-то поток низвергающихся оскорблений иссяк быстрее обычного. Бакуго покричал еще немного ради приличия и пошел разбираться с поверженным злодеем.

***

— Юный Мидория! Юный Бакуго. Вы совершенно разучились взаимодействовать друг с другом, — отчитывал третьекурсников Всемогущий, после жутко-затянувшейся битвы, казалось бы, с очень слабым злодеем, которого можно было бы победить одной левой Изуку и одной правой Катсуки, если бы они нормально контактировали между собой. — Ребята, вам придется вернуть ту слаженность, которая была у вас до недавнего времени, поэтому я вынужден отстранить вас от совместных сражений и от сражений вовсе, пока вы снова не наладите контакт друг с другом.  — Но, Всемогущий, так нельзя! — в сердцах выпалил Бакуго. — Я не виноват в том, что задрот совершенно перестал меня слушаться!  — Эй! — Изуку к своему удивлению сильно двинул локтем аккурат по ребрам напарника. Тот же не дрогнул даже мускулом на своем лице. Но в душе уже вцепился мертвой хваткой в шею гребанного задрота и готовился подорвать его своей причудой. — Я и не должен тебя слушаться! — все еще нервно с надрывом выкрикнул Изуку. А потом понял, что его локоть только что оказался там, где не должен был, и осекся. После окончания разговора со Всемогущим Бакуго его точно прикончит. Но не смотря на явный испуг, продолжил, — мы – команда… а это значит, что мы равны… — как то уж очень скомкано и неуверенно закончил он. Блондин не успел ничего возразить, потому что за Деку вступился Всемогущий.  — Кацуки, Изуку прав. Вы команда. По окончании Юэй вам двоим к сожалению или к счастью, определитесь сами, придется много взаимодействовать. Да вы будете соревноваться за звание лучшего, но при этом в случае значительной опасности, какой у нас сейчас развелось много, вам надо будет брать себя в руки и сражаться плечом к плечу против злодеев. Для этого вы должны уметь сотрудничать. Недовольный Бакуго стрельнул глазами на сконфуженного Мидорию, который тупил взгляд в землю и нервно теребил пальцы, и закатил глаза. Потом еще раз скользнул взглядом по зеленым прядям, напряженным мышцам лица, этим гребанным веснушкам на покрасневших от волнения щеках. «Черт, глупый Деку. Как можно выглядеть настолько тупо и несуразно, но при этом так… сексуально. Что блять?! Какой нахуй сексуально?! Совсем ебанулся. У тебя просто едет крыша. Нужно держаться как можно дальше от этого милого идиота. Блять…» – пронеслось в голове у Катсуки.  — В качестве «наказания» и для того, чтобы вы смогли лучше взаимодействовать, я отправляю вас в совместный поход в горы. На три дня. Без каких либо средств связи с внешним миром. И так же для подъема в гору я запрещаю вам использовать причуды. Их можно применять только в крайнем случае, если вашей жизни будет что-то угрожать. — Голос Всемогущего выдернул Бакуго из глупых, очень глупых мыслях о Деку. — Выдвигаетесь завтра. А теперь марш в лазарет, а после собирать свои вещи! — Воодушевляющие закончил бывший Герой Номер Один, на несколько секунд преобразился в свою супер форму и победно поднял вверх руку. — Не слышу вас!   — Да, Всемогущий! — крикнул Изуку и развернулся на прямых напряженных ногах в сторону общежития.  — Да, Всемогущий. — вторил ему Бакуго, с хищным оскалом косящийся на Мидорию.  В этот момент со стороны Деку выглядел как оловянный солдатик, у которого кол в жопе. «А могло быть что-то другое!» —крикнуло подсознание Бакуго. — «Что за нахуй то?! Чертов задрот! Даже ходить не научился! Лезет всякая чертовщина из-за него в голову!» — Кацуки снова отмахнулся от мыслей и вперился в зеленую спину. Изуку даже спиной чувствовал пронзительный взгляд и уже триста раз пожалел о том, что посмел двинуть по ребрам напарника и возразить ему. В следующую секунду на шею Мидории приземлилась горячая рука, тот напрягся и попытался втянуть шею в плечи, параллельно уже готовясь к ответному удару по ребрам или в живот. Но по какому-то счастливому стечению обстоятельств Бакуго уже забыл об этой неуместной выходке, поймав себя на глупых мыслях.  — Чертов задрот, это все из-за тебя! — злобно прошипел Катсуки прямо в ухо Мидории, обжигая его своим дыханием. — Из-за тебя морозить зад в снежных горах целых три дня, так еще и в твоем сраном обществе, — фыркнул блондин и сильнее надавил на нежную шею. Мидория нервно сглотнул, но откопав в себе остатки самообладания, которое в присутствии Бакуго в последнее время полностью испарялось, выдавил, — виноват не только я. Каччан, у нас же всё наладилось. Но что такого случилось, что ты стал настолько агрессивен по отношению ко мне в последнее время? Я же ничего не делал… Действительно, Бакуго, после того, как узнал секрет Всемогущего и Мидории, стал более лояльно относиться к последнему. С тех пор их отношения постепенно улучшались. С каждым днем Бакуго все меньше и меньше орал на Деку или как то задевал того. Постепенно между ними даже появилось некое подобие доверия и открытости, которые и сподвигли учителя Айзаву сделать их напарниками. Он посчитал, что сотрудничество поможет этим двоим наконец-то утрясти все внутренние конфликты между собой и развиваться в полную силу. Так продолжалось пару месяцев. Конфликт, действительно, исчерпывался и на смену «подобия» пришли реальное доверие и открытость. Но в какой-то момент помимо этих чувств Бакуго начал ощущать что-то еще, что вечно ускользало от него, как только он приближался к этому чувству и пытался за него ухватиться.  А потом в один «прекрасный» момент Изуку снова перестарался с «один за всех» во время миссии и весь переломался, превратившись в сломанный механизм. В тот момент Кацуки испугался больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. И именно тогда он наконец догнал. Догнал то ускользающее чувство. Он понял, что Изуку стал для него больше, чем напарником, больше, чем одноклассником и даже больше, чем другом. И на следующий день Кацуки словно подменили. Вместо тех отношений, которые эти двое выстроили, начался полный пиздец, и постепенно всё возвратилось к тому, с чего началось. Изуку так и не понял, что стало тому причиной, а выяснять что-то у Каччана себе дороже, поэтому он просто терялся в догадках и пытался подстраиваться под всё более и более ухудшающиеся обстоятельства.  — В том то и дело, — тихо сказал Бакуго, резко убирая руку с беззащитной шеи, — ты ничего не сделал, — уже громче и с какой-то досадой ответил он. — Так в чем тогда проблема? — не унимался Мидория. — Объясни мне. — Отъебись. Нет никакой проблемы. Ясно?! Ты просто мне не нравишься. — выкрикнул Кацуки и быстро зашагал в общежитие.  Мидория так и остался стоять, непонимающе смотря вслед удаляющемуся силуэту и потирая нагревшуюся от ладони Каччана шею.

***

Бакуго сидел на кровати в своей комнате обхватив руками голову и, видимо, пытался выжечь все глупые мысли о Деку, потому что его ладони горели, а на висках уже начинали дымиться светлые волосы.  — Глупый Деку! — выругался Кацуки, почувствовав запах горелого и зажмурившись, грохнулся спиной на кровать, накрывая свое лицо руками.  Перед глазами возник образ парня в зеленом костюме, его порозовевшие веснушчатые щеки, длинные опущенные ресницы, перекрывающие изумруды глаз, прикушенная нижняя губа… Щеки Бакуго вспыхнули огнем даже без помощи ладоней. Он попытался проморгаться, чтобы избавиться от образа, но не сработало, как только блондин закрывал глаза, перед ними снова появлялся Мидория.  В таком состоянии Бакуго пролежал до позднего вечера, иногда чертыхаясь и буквально выбивая из головы глупые мысли. Так и не собрав необходимые для похода вещи, он просто лежал и пытался не думать о грядущих трех днях мучений, а после с трудом уснул.

***

Мидория тоже не был рад перспективе оказать наедине с Бакуго в горах. Он боялся, что Каччан вернется из похода один, потому что по быстрому прикончит его еще в первый день похода, а потом обставит всё как несчастный случай.  Пока Изуку собирал вещи, к нему заглянули Тэнья и Урарака. Они посочувствовали бедному однокласснику, пожелали ему пережить эти три дня и помогли собрать вещи. Положив последнюю пару перчаток в большой походный рюкзак и закрепив спальник, Урарака потащила друзей прогуляться по близлежащей к общежитию территории, чтобы помочь Изуку расслабиться перед сложными днями.  Вечер прошел в относительном спокойствии и умиротворении за разговорами обо всем на свете, но что-то все равно продолжало гложить Мидорию, заставляя вспоминать о Бакуго чуть ли не каждые пять минут. По окончании прогулки ребята разошлись на первом этаже, Иида и Очако скрылись на лестничном проходе, а Мидория колебался около лифта, буравя взглядом цифру этажа, на котором находилась комната Бакуго.  Наконец он нажал кнопку лифта и дождался открывающихся дверей, но на кнопку этажа Бакуго нажать так и не решился. Мидория посчитал, что ему стоит хорошо выспаться и не беспокоить Каччана до утра, тем более время было позднее и вероятнее всего тот уже спал. А даже если не спал, проверять этого он не хотел. 

***

Раннее утро, Мидория уже стоял со всеми своими вещами один в гостиной на первом этаже. Прошло уже минут десять от назначенного времени, но Каччан так и не появился. Остальные ребята еще спали, потому что был выходной, поэтому во всем доме стояла полная тишина и шагов или каких- либо признаков того, что Бакуго скоро спустится не было слышно.  Изуку помялся еще несколько минут, но посмотрев на время, понял, что еще немного и приедет автобус, который должен отвезти их в горы. Набрав полную грудь воздуха и медленно выдохнув его обратно Мидория решительным шагом направился к лифту. На этот раз его смелости хватило, чтобы доехать до этажа и даже дойти до комнаты с предостерегающей табличкой «НЕ ВХОДИТЬ!». Он поднес ухо к полотну двери и прислушался. Тишина.  — Блин, а вдруг он еще не проснулся, — пробубнил себе под нос Мидория, но все таки занес руку, чтобы постучать.  Поколебавшись еще немного он заставил себя робко стукнуть в дверь. Тишина. Он снова постучал, на этот раз громче. За дверью послышался грохот, будто что-то (или кто-то? Да быть такого не может!) упало, а потом злобный крик.  — Я сплю! Какого хуя?! — секундное промедление и послышались громкие приближающиеся шаги.  Изуку только и успел отпрыгнуть, как входная дверь распахнулась и с грохотом врезалась в стену.  — Деку, хули тебе надо?! — взъерошенный и помятый Бакуго стоял в дверях в одних боксерах и оранжевых тапочках.  Всё бы ничего, но из всего образа Кацуки взгляд Мидории выцепил то, чего совсем не ожидал увидеть.  Утренний стояк. Тонкая ткань таких же оранжевых, как тапочки, боксеров обтягивала внушительных размеров член. Мидория нервно сглотнул и рефлекторно потянул ворот своей кофты пальцем.  — К-ка… кхе, кхе, — Деку стал оттенком как сочный помидор в теплице и, переводя взгляд с оранжевого пятна в лицо однокласснику, давился словами, — кхе, кхе, К-каччан… мы же… нас же… горы…, поход…, — только и смог выдавить Изуку, краснея все больше и больше, при этом отведя взгляд и пряча глаза под длинными трепещущими ресницами.  — Что, задрот? Стояк в первый раз видишь? — довольный смущенной гримасой придурка, усмехнулся Кацуки и облокотился плечом на дверной косяк, сложив руки на груди. — Помню я. Проспал. Сейчас соберусь, — отрезал Бакуго и захлопнул дверь прямо перед носом напарника.   Деку хотел было еще раз постучать в дверь и спросить не нужна ли Каччану помощь, но вовремя передумал, поняв, что ему самому сейчас ой, как не помешала бы, помощь. У него в паху сейчас накатила неожиданная волна желания, что еще больше компрометировало данную ситуацию. Ладно Бакуго, тот только проснулся, а он то что? Почему он почувствовал такое возбуждение? Мидория еще раз посмотрел вниз, попытался поправить выпирающий бугорок и, услышав грохотание за дверью, смущенный и дико красный побежал вниз.  Чтобы прийти в чувства Изуку понадобилось на расслабляющую мини-зарядку немного времени, которого как раз хватило, чтобы Бакуго стащил свои вещи вниз, наспех покиданные в рюкзак.  Автобус с Всемогушим и Айзавой внутри уже стоял припаркованный возле входа в общежитие. Ребята быстро сложили вещи в багажное отделение под недовольное бурчание учителя Айзавы и под восторженные возгласы Всемогущего, который рассказывал, что ребятам предстоит сделать за эти три дня, чтобы дойти до самой вершины. Всю дорогу до пункта назначения Символ Мира распинался про тонкости подъема в горы, а Айзава неохотно дополнял. Мидория с таким же энтузиазмом как у Всемогущего задавал им обоим вопросы, а Кацуки сидел с видом обреченного, которого везут на казнь, молился всем богам, чтобы эти три дня быстрее пролетели и он мог спокойно и дальше избегать общества глупого Деку.