Пинг-понг.

      На тёплые осенние деньки в их школе устанавливали в спортзале теннисные столы, чтобы готовиться к районным соревнованиям по пинг-понгу. Физкультура проходила на пришкольном стадионе, и часто физрук, редкостный пьяница, но душевный человек, забывая про учеников, запирал дверь на ключ и счастливо топал домой за выпивкой. Первые пару мгновений в запертом помещении холодного спортзала ощущались пыткой, в счёт боязни не выйти, но уже спустя полчаса попыток достучаться и дозвониться до кого-то, все принимали решение провести мини-соревнования. Так случалось пару раз, но сегодняшний день выделился.       Будучи освобождёнными от занятий физкультуры по справке, парни тусовались вместе, играя в настольный теннис и поочерёдно целуясь. Руслан умело отгораживался от мысли, что это именно он заразил Даню ангиной, но теперь, пока рыжий, усевшись на край шаткого и скрипучего стола, притягивал его к себе за плечи и смазанно целовал в губы, его беспокоило лишь сбитое дыхание из-за остаточного насморка. Упираясь руками в шершавую поверхность, Руслан склонился над Кашиным, вынуждая его лечь.       Такой парень ему нравился больше всего: по молодости разгорячённый, пылко целующийся, податливый и страстный. Мутные голубые глаза сквозят безграничной преданностью и доверием, грудь часто вздымается, алые губы его приоткрыты и блестят от слюны. Красив как никогда.       Устраивается меж его ног, пробно толкается тазом и оглаживает бёдра. Даня рвано выдыхает ему в губы: пахнет сигаретами, сладкими такими с розовой кнопкой, которые курят стереотипно только бабы. Мягко целует в уголок губ, позволяя парню обхватить ногами свой пояс. Поцелуй перетекает в ленивые смазанные касания губ, в попытку раствориться в этих тягучих посасываниях, отдающих жжённой карамелью.       Руслан скользит ладонью по его животу поверх мятой рубашки, забирается под пояс брюк, пальцами одной руки расстёгивая пуговицу и ширинку. Кашин под ним мелко вздрагивает, с громким чмоком отрываясь от губ, и цепко хватается за плечи, словно резко потерял опору.       — Руслан, у нас двадцать минут от силы, — голос его звучит сипло и всё ещё хрипло, — мы не успеем.       — Я не собираюсь тебя трахать, — улыбается, разглядывая мелкие веснушки на носу и щеках Даниных.       — Ты говоришь это, засунув руку в мои штаны, — закатывает глаза, но не сопротивляется, а наоборот прерывисто покрывает линию его челюсти поцелуями.       — Именно, но я не собираюсь тебя трахать, — повторяет вновь и тянет за руку, вынуждая сесть.       Приспускает Данины боксеры, обхватывая чужой член у основания и ловя горячий выдох в самое ухо. Кашин кусает губы и, опираясь на поверхность стола за спиной, склоняется назад. Руслан скользит ладонью до головки, большим пальцем растирает естественную смазку, второй рукой сжимает пышное бедро.       — Без проникновения? — Догадывается Даня, кусая потрескавшиеся губы.       — Именно, — шепчет шатен, стягивая его брюки и нижнее бельё чуть ниже колена.       Он обхватывает обе ноги, закидывая их на плечо, целует коленные чашечки, сплошь покрытые синяками. Никудышный из него скейтер, думает Руслан и улыбается своим мыслям. Внутри вновь растекается тягучее удовольствие и колко заседает где-то в сердце.       — Дань, сожми ноги, — просит тихо, любуясь томным взглядом голубых глаз из-под светлых ресниц, пока рыжий покорно исполняет просьбу. — Умница.       И Кашин плывёт окончательно. Хриплая похвала, как горячий чай в холодную пору, как мелкий грибной дождь в солнцепёк, – это прекрасное ощущение, оседающее томной негой где-то в районе солнечного сплетения. Руслан наскоро стягивает с себя брюки, растирает предэякулят по всей длине. Чужая рука с чернильным черепом сжимает Русланово запястье, доверительный кивок и блеск похотливых глаз. Боже, трахаться в общественных местах такое себе удовольствие, особенно если вам обоим меньше чем через полгода выпускаться из школы, а быть застуканными сейчас значило лишь одно — скорый вылет пинком под зад. "Что мы творим?" — думает Кашин, наблюдая, как розоватая крупная головка проталкивается сквозь плотно сжатые бёдра и вновь исчезает, проезжаясь по его собственному члену. Рефлекторно втягивает живот, пытаясь унять дрожь в коленках, но сдаётся уже через пару секунд, просто утопая в этой интимной нежности.       Чёлка быстро намокает, прилипнув ко влажному лбу, так что Руслан бегло убирает её ладонью, сверху вниз глядя на растянувшегося на теннисном столе парня. Кожа бёдер покрывается испариной, и теперь толкающийся меж ними член создаёт влажные, хлюпающие звуки, резко контрастирующие со звуками сбитого дыхания и скрипом стола, ходуном ходящего от быстрых фрикций, словно он подстраивался под движения. Даня обессиленно кладёт голову на растянутую низкую сетку, сглатывая вязкую слюну.       Стоило только прикрыть глаза, как тут же прилетает отрезвляющий шлепок по бедру, разлетающийся по помещению равносильно грому. Даня жмурится, затем хмуро пялится в чужие тёмные глаза, мутные и опасно блестящие. Он на грани, толкается рвано и надрывисто, дышит часто-часто, пока головка то появляется меж бархатистыми и влажнымм бёдрами, то моментально исчезает. Руслан прикрывает глаза, и Кашин видит, как от напряжения дрожат его ресницы. Вязкая тёплая белёсая жидкость стекает по животу нижнего, Тушенцов толкается медленно, в последние разы, оставляя семя стекать с внутренней стороны бедер на стол.       Кадык его дёргается сначала вверх, затем плавно спускается вниз, он приоткрывает рот, облизывая губы. И Даня готов поставить всё, что имеет, на то, что ничего прекраснее послеоргазменного вида Руслана на планете не существует. Старший в последний раз целует его колено и опускает ноги, подтягивая парня за талию, и тот повинуется, мгновенно принимая сидячее положение. Член по-прежнему изнывает, требуя внимания к себе, так как стимуляции, созданной трением, не хватило для разрядки. Руслан пылко прижимается к губам, оттягивает их, резко надрачивая парню, чтобы довести до конца. Не одному же ему сегодня судьбой назначенно кончить. Даня мычит надрывно в губы, прикусывает их от острых ощущений — дрочка насухую, несомненно, удовольствие исключительно для мазохистов, но всё лучше, чем ходить потом около часа с ноющим членом.       — Всё хорошо, Дань? — Раздаётся шёпот в самые губы, но рыжий настолько потерялся в ощущениях, что позволяяет себе лишь сдавленно угукнуть, вновь припадая губами к чужим. — Ты не замёрз?       — Да заткнись, блять, — грубовато обрывает тот, ощущая, как Руслан расплывается в довольной улыбке.       Спустя минуту кончает сам Кашин, обрывисто дыша в чужие поалевшие губы. Эмоции достигли своего пика, так что в глазах застыли мелкие слезинки блаженства; он дышал так, словно только что тонул, а шатен выдернул его с самого дна, и ему заложило уши. Млея от мягких прикосновений к рёбрам, лениво засасывает чужую губу, пока не раздаётся резкий, безумно орущий звонок.       — Салфетки в сумке, — проговаривает Данила, разглядывая мутные разводы засыхающей спермы на животе и бёдрах, блестящих и всё ещё влажных.       Быстро стирая улики своей шалости, они попутно успевают натягивать помятую и чутка испачкавшуюся одежду. Тушенцов отделялся лишь пятнышком на поясе брюк, а вот весь низ рубашки Кашина сверкал белёсыми каплями, благо на белой ткани это мало заметно. С лёгким отвращением заправляет её в широкие брюки, застёгивает ремень и слегка вздрагивает, когда на весь спортзал раздаётся крякающий смех Ильи Корякова.       — Бля, вы бы видели, как Денис наебнулся, — почти орёт он, задыхаясь от смеха и складываясь пополам, — я чуть не сдох от смеха, — продолжает он, пока виновник торжества, пробурчав себе что-то под нос, хлопает обиженно дверью. На белой его футболке, как раз в районе задницы, зеленеет огромное пятно. Илья следует за ним.       — Ну че, пацаны, как сыграли? — На веселе входит физрук, занося с собой сумку с битами. — Э, вы боролись, что ли? Че такие помятые?       — Да мы играли, — как бы поправляя задранные рукава, опустил голову Даня, на самом деле пытаясь рассмотреть ткань на наличие видимых пятен.       — Данила выиграл походу, да? — Улыбается учитель, обнажая сквозную дыру в верхнем ряду зубов. — Руслан, ты ему так прописал? Губа вон кровоточит, — кивает полулысой головой он.       — Че? Нет конечно, — деланно равнодушно отвечает тот, слегка сочувственно глядя на Данилу, как бы извиняясь за проёб с губой.       — Ну ладно, — быстро отстаёт физрук, — соберите ракетки и шарики, надо стол сложить и к мальчикам в раздевалку унести. О, вы на секцию придёте сегодня? Волейбол поиграем, — весело двигая бровями, щебечет он, но парни отказываются.       Выходя из спортзала, слышат сквозь дверь раздевалки, как Илья извиняется перед Денисом, обещая вечером купить ему «Фреш Бар». Его любимый, между прочим! Даня улыбается, кивая головой шатену, идущему бок о бок. Ух, и как же много они об этих двух знают..