Прошу, почини меня…

Утро субботы вновь встречает Тэхена больной головой. Он боится лишний раз пошевелить телом, чтобы не спровоцировать очередную пульсацию. Боже, он больше никогда не будет пить, лучше бы он сдох еще вчера. Все тело затекло от одного положения, в котором он, видимо, дрых всю ночь. В голове абсолютно пусто, но неожиданный запах любимой мяты, что улавливают его рецепторы, заставляет резко распахнуть глаза и принять сидячее положение. Глаза мечутся по незнакомому интерьеру, а мозг пытается прогрузить вчерашние события и не лопнуть от боли. Как он оказался у Чонгука? Из-за запаха истинного сомнений не остается, что он именно у него. И лучше бы воспоминания не возвращались. Клуб, реки алкоголя и, о боже, блять, Кан Иныль, у которого он вертелся на бедрах, как элитная шлюха. А потом запах мяты, бешеные красные глаза, скандал у клуба, дорога, истерика в квартире Чона, нежные объятия и сон в коконе сильных рук и горячего крепкого тела. Тэхен зажмуривает глаза и хватается за голову. «Я же разгромил ему гостиную», вспоминает омега. «Как стыдно, господи», пролетает в голове Кима. Желание прикинуться мертвым возрастает в геометрической прогрессии, а состояние похмелья услужливо готово в этом помочь, но в этот момент дверь в спальню открывается, и на пороге появляется веселый Чонгук со стаканом воды и, кажется, какими-то таблетками. — Доброе утро, зажигалочка, — насмешливо произносит альфа. — Если оно, конечно, доброе, ну и если честно, то не совсем утро, — он подходит к бледному, как полотно, Тэхену, у которого гнездо на голове. — Держи, должно стать легче. — Спасибо, — все, на что хватает Кима. Во рту — пустыня Сахара. Он с жадностью выпивает лекарство от похмелья и стакан прохладной воды. — Там ванная, сменные вещи я приготовил, — показывая рукой в сторону двери, говорит Чонгук. — Все необходимое найдешь. Как закончишь — жду тебя на кухне, — альфа разворачивается, чтобы выйти из комнаты и не смущать и так потерянного омегу, но его останавливает осторожное касание руки. Он оборачивается, смотря на замявшегося Тэхена. — Прости за вчерашнее. Я не должен был себя так вести, — омега смотрит в черные глаза с сожалением. — Прекрати, Тэ. Все хорошо. Я рад, что вчерашний разговор состоялся, каким бы способом мы к нему ни пришли, — альфа нежно проводит ладонью по щеке омеги, к которой тот льнёт, как маленький котенок, прикрывая глаза. — Нежность, — счастливо поднимаются уголки губ Чонгука. — Нам еще многое предстоит обсудить, но это позже. Сначала нужно вернуть тебя из царства мертвых. Кстати, классно отжег вчера, — подмигивает альфа, отстраняясь. — Боже, умоляю, не напоминай, — взмолился Тэхен и прикрыл глаза руками от стыда, но неожиданно услышал шепот около своего уха: — Мы никогда больше об этом не вспомним, но все твои следующие танцы будут только на моих коленях, — улыбка расцветает, когда Чонгук замечает пробежавшие по телу истинного мурашки, и все же покидает комнату. Спустя час, когда Тэхен привел себя в порядок и относительно пришел в себя под холодным душем, они смогли позавтракать пообедать. Альфа предложил поговорить на диване в гостиной. Тэхен сразу заметил, что от его вчерашнего дебоша даже следа не осталось. Столик спокойно стоял на своем месте напротив дивана, а на месте разбитой вазы красовалась точно такая же новая, отчего омега слегка офигел. Альфа их штампует, что ли? Они удобно расположились, повернувшись к друг к другу. В руках Чона была чашка кофе, а для Тэхена он приготовил мятный чай. — С чего хочешь начать? — спросил Чонгук. — По клубничке претесь, господин Чон? — с весельем интересуется Тэхен, пытаясь отсрочить важный разговор, намекая на уходовые средства с ароматом клубники в ванной альфы. — Очень! А ты по мяте? — подхватывая настрой омеги, игриво спрашивает Чонгук, вспоминая, как несколько месяцев таскает омеге мятное мороженое и чай. — Откуда у тебя такая же ваза? — переводит тему смущенный Ким, отпивая любимый мятный чай. — У моих родителей, папы Чон Саныля и отца Чон Сонхуна, свой, достаточно большой магазин для декора и интерьера дома. Однажды папа настолько заработался, пока отец уехал договариваться с новыми поставщиками в Японию, что вместо двадцати таких ваз, заказал двести, — смеется Чонгук, вспоминая лицо папы, когда им на склад выгружали кучу коробок. — Он бы, конечно, мог оформить возврат лишнего товара, но почему-то решил этого не делать. Теперь у всех членов нашей семьи, друзей и друзей их друзей есть такие вазы. Мне он отдал штук 15, поэтому если тебе снова нужно будет выпустить пар, не стесняйся, — они оба смеются. — Тэ… — привлекает внимание Чонгук. — Ты ведь понимаешь, что мы теперь вместе? Я никуда тебя больше не отпущу, — серьезно смотря в глаза, произносит альфа. — Ты уверен в том, что сказал мне вчера? — осторожно спрашивает Тэхен. — Что люблю тебя? — неуверенный смущенный кивок. — Абсолютно. Если то, что я чувствовал рядом с тобой, без тебя и сейчас — не любовь, то я тогда не представляю, что это вообще такое. Ты готов попробовать? Тэхен смотрит на Чонгука и видит в его глазах неподдельную уверенность, надежду и… любовь? Неужели это правда? Неужели у них действительно может что-то получиться? Тэхен чувствует, как заинтересованно выглянула внутренняя сущность, осторожно поглядывая на предназначенного. Он готов попробовать, готов рискнуть. Нет, не так. Он хочет попробовать, хочет рискнуть. Тэхен проходится взглядом по истинному. По крепким бедрам, узкой талии, подкачанной груди, выступающей даже под футболкой, скользит по рисункам тату, тянущимися от самого плеча до кончиков пальцев, поднимается выше, натыкаясь на колечко пирсинга в нижней губе, и непроизвольно облизывает губы. Боже, какой же его истинный красивый, сексуальный, идеальный. Его мысли неожиданно уходят в другую сторону, совсем противоположную от темы разговора. Он помнит, что как только увидел новый образ Чонгука с пирсингом в губе и брови, он поджал ноги от резкого возбуждения. Всю пару он залипал на это колечко в нижней пухлой губе, мечтая попробовать его на вкус. И как же он бесился, когда слышал, как альфу в сексуальном контексте обсуждали его одногруппники омеги. Да он еле сдержался, чтобы не пиздануть чего-то лишнего. Только он мог желать этого альфу! И успокаивало Кима лишь то, что он может получить его, когда сам того пожелает. Самонадеянно? Не то слово, но Тэхену похрен. Он слишком хорошо помнит, как этот альфа умеет приносить наслаждение, и как же он по этому скучает. Видимо, все его мысли были написаны на лице, потому что Чонгук толкнул языком щеку изнутри, а после, будто бы дразня, провел им по губе, задевая пирсинг. — Маленький, мне кажется, ты думаешь не о том, — а у самого заблестели глаза от жадного взгляда омеги. Блять, им нужно нормально поговорить, но почему-то в штанах уже совсем неспокойно. — А о чем я думаю, Чонгук? — заигрывающе спрашивает Тэхен, строя при этом невинную мордашку. — Нам нужно обсудить то, что теперь между нами, Тэ, — серьезно произносит Чонгук. Он готов уже сейчас сорваться и трахнуть этого чертенка, но недосказанности между ними и так хватает. — Ты прав, между нами есть проблемы, которые срочно нужно решить, — Тэхен ставит чашку на журнальный столик, поднимаясь с дивана. — Куда ты? — Чонгук уже готов был вскочить вслед за Кимом, но тот припечатывает его обратно к дивану руками за плечи, седлая бедра. Чонгук на автомате хватает омегу за талию, притягивая ближе. Тэхен ведет носом от запаховой железы на шее альфы до уха, глубоко втягивая запах любимой мяты. — Между нами было слишком большое расстояние и дохера лишней одежды, Чон, — томно шепчет Тэхен. Он прикусывает мочку, заставляя альфу рвано выдохнуть. — Здесь нечего обсуждать. Ты мой, я твой. — Блять, какой ты сейчас сексуальный. Ты сидишь в моей квартире, на моих коленях, в моих вещах и говоришь такие правильные вещи, — Чонгук ведет поцелуи-бабочки между слов от линии скул до ключиц, вынуждая Тэхена откинуть голову, чтобы дать больше доступа. — Идеальный. Самый лучший, — он, как и Ким минутами ранее, утыкается носом в запаховую железу и не может надышаться клубникой. От этого запаха сносит крышу. Руки скользят от талии и ложатся на упругие половинки омеги, что обтянуты его светло-серыми спортивками. — Я никуда и никогда тебя больше не отпущу. Ты можешь кусаться, царапаться, скалиться, но никто не посмеет к тебе больше прикасаться, Тэхен. Никогда. Ни к телу, ни к сердцу. Я никому этого не позволю. — Наши чувства взаимны, господин Чон, — Тэхен плавится от рычащих собственнических ноток в голосе альфы. Его ведет от горячих рук на его заднице и от невесомых поцелуев, которые не прекращают сыпаться на открытые участки кожи. Как же он скучал по этому альфе, скучал по его силе, по ласке, по всему Чонгуку. — Я люблю тебя, Тэ. Это тоже взаимно? — Чонгук отрывается от омеги, заглядывая в карие глаза, в которых наконец-то появляется что-то, кроме пустоты. Вместо ответа Тэхен впивается в губы истинного долгожданным поцелуем, наконец ощущая твердость металла, что так идеально впивается в его пухлые губы. Он не готов полностью распахнуть душу перед альфой, но время все расставит по местам. Их поцелуй жадный, глубокий, мокрый, полный страсти и боли, что они пережили за это время. Чонгук крепче прижимает к себе Тэхена, надеясь слиться с ним в одно целое. Сколько дней и месяцев он потерял из-за своей глупости и страха, а мог все это время наслаждаться этим чудом, что снова позволяет быть рядом. Альфа тоже рискнул своей стабильностью, позволяя себе снова чувствовать, позволяя проникнуть в свое сердце, и сделает все, чтобы они оба не обожглись. Чонгук укладывает омегу на диван, наваливаясь сверху, не переставая целовать сладкие губы с металлическим привкусом крови. Они терзают друг друга, кусают и зализывают, смакуя вкус этой страсти. Ванильный секс? Занятие любовью? Все это обязательно будет, но сейчас они слишком изголодались друг по другу. Они трутся своими возбужденными членами сквозь одежду, распаляясь еще больше. Чонгук стягивает с Тэхена футболку и спортивки с бельем, оставляя перед собой обнажённое невероятное тело. Он сидит на коленях меж разведённых ног, и во рту скапливается слюна от вида такого Тэхена. Растрепанные платиновые волосы, красные щечки, припухшие искусаные губы, медовая кожа, плоский животик, аккуратный член, с которого уже капает смазка, подтянутые бедра, которые так идеально его обхватывают, открывая вид на истекающую смазкой дырочку, поджимающуюся от предвкушения. Красный отблеск в глазах альфы заставляет Тэхена тяжело сглотнуть. Он всем своим существом ощущает желание альфы и, сука, как же это потрясающе. — Давай, Чонгук. Не заставляй ждать своего омегу, — провоцирует Тэхен, ерзая задницей и пачкая диван в своей смазке. — О нет, маленький, — говорит Чонгук хриплым голосом, толкая язык за щеку. — Ты будешь не ждать, ты будешь умолять, — он наклоняется, слизывая капли с головки, смакует вкус на языке. — М-м-м, вкусный, — Чонгук подхватывает Тэхена под коленями, складывая чуть ли не пополам, и присасывается к сочащемуся колечку мышц, вызывая громкий долгожданный стон своего омеги. — Боже, не останавливайся, —закатывает глаза Тэхён, пока умелый язык начинает проникать внутрь. Чонгук делает все грязно, мокро, страстно и пиздец как хорошо. Тэхен слышит, как альфа причмокивает и рокочет от удовольствия, посылая вибрацию по телу, отчего из него вытекает новая порция смазки. Эти муки наслаждения для омеги кажутся вечностью, он уже хочет большего, но Чонгук изводит его лишь языком. Видя, как колечко пульсирует в нетерпении, Чонгук опускает омегу обратно, вытирая тыльной стороной ладони лицо от слюны и смазки, и, вновь накрывая Тэхена собой, утягивает в глубокий поцелуй. Он проникает в горячее нутро одним пальцем, сразу на всю длину, знает, что все это время у Тэхена никого не было, но обилие смазки облегчает им обоим задачу. Он терзает губы, шею, ключицы, параллельно трахая истинного уже тремя пальцами, задевая простату, отчего Тэхен под ним извивается, вцепившись в мускулистую спину ногтями и оставляя глубокие кровавые царапины. Чонгук даже не помнит, в какой момент с него слетела порванная уже в нескольких местах футболка. Дикий омега. — Я готов, давай, — еле шепчет омега. Он хочет наконец почувствовать альфу внутри, чтобы в одно целое и до темноты в глазах. — Сними эти долбанные штаны и трахни меня уже. — Тс, маленький. Ты совсем не понял правил, — улыбается Чонгук, безжалостно ударяя в простату раз за разом. — Ты должен умолять. — Чон-мать-твою-Чонгук, вставь в меня свой огромный член, немедленно, — уже вопит Тэхен, даже не открывая глаз. Слишком много стимуляции. — Умоляй, омега, а не приказывай, — Чонгук вытаскивает пальцы, выпуская доминантные феромоны, но не так, чтобы причинить боль, а так, чтобы Тэхен понял, кто из них владеет ситуацией. А Тэхена ведет еще больше. Он распахивает мутные глаза, в которых полыхает красным. Они несколько секунд не отводят взгляда с алых глаз друг друга, после чего Тэхен откидывает голову обратно на диван, обнажая шею. Знак полнейшего подчинения и доверия альфе. Истинному альфе. — Умоляю, альфа. Заставь почувствовать меня полностью твоим, — полушепотом произносит Тэхен. Он никогда и никому не подчинялся, никогда не позволял альфам брать над собой верх. Только Чонгуку. Снова. И как это потрясающе — чувствовать силу доминанта, что принадлежит тебе. Чонгук от такого интимного жеста ощутил, как клыки удлинились, а десны начали пульсировать. Блять, между ними, как всегда, сплошной голый инстинкт. Он стягивает с себя спортивки и боксеры до колен. Нет желания отрываться на подольше, чтобы полностью раздеться. Он облокачивается на локоть рядом с лицом Тэхена, приставляя головку ко входу, и толкается сразу на всю длину, замирая. Бархатный низкий стон ласкает уши, то, как вновь закатились глаза Тэхена, а ногти вцепились в спину, заставляет сажать своего зверя на цепь, или он сейчас растерзает это желанное любимое тело, даже не дав привыкнуть. Слишком красиво, слишком сексуально, слишком правильно все то, что он видит. Чонгук ведет клыками по шее, заставляя мурашки бежать по телу омеги, и во время первого толчка намеренно царапает запаховую железу Тэхена клыком, смешивая свою мяту с клубникой. Ким стонет, ощущая, как мята заполняет его кровь вместе с тем, как его заполняет член альфы, глубокими и небыстрыми толчками. Это не метка, но из-за этой царапины запах альфы может держаться на омеге около трех дней. Чонгук метит его своим запахом. От осознания этого Тэхен кончает в ту же секунду. Смешанные феромоны клубники и мяты вокруг и внутри — лучшее, что они оба испытывали. Эйфория, наркотик, наслаждение — идеально, правильно, желанно. До дрожи, до исступления. — Так быстро? — довольно рокочет Чонгук, зализывая царапину на шее. — Тебе настолько хорошо с моим членом внутри и запахом под кожей, Нежность? Мы даже не начали, — он делает медленные толчки, давая окончательно привыкнуть к себе после длительного воздержания, оглаживая свободной рукой талию и бедро омеги туда обратно, хотя выдержка самого уже трещит по швам. Тэхен во время оргазма — шедевр. — Д-а-а-а-а… — стонет тихо Тэхен, которого еще потряхивает от бурного завершения. Чонгук, довольный ответом, ласково и мягко целует разнеженного омегу, плавно в него толкаясь на всю длину. Как же узко и хорошо. Он сам готов кончить только от вида удовлетворенного Тэхена, но не готов заканчивать так быстро. — Сейчас мы кое-что исправим, — Чонгук подхватывает Тэхена и, не выходя из него, резко садится на диван, облокачиваясь на спинку и устраивая руки на бедрах истинного. — Ты вчера так хорошо двигался сверху, маленький, — томно говорит Чонгук в глаза растерянного омеги, а у самого в зрачках вспыхивает секундная ярость — не смог сдержаться, — которая тут же испаряется, оставляя лишь желание. — Я надеюсь, что на моем члене ты будешь двигаться намного лучше и старательнее. Приступай. И Тэхен приступает. Он опирается на мускулистую грудь ладонями, начиная волнообразными движениями объезжать своего альфу вперед-назад. Медленно, сексуально, горячо. Его уже вновь возбужденный член (слишком чувствителен, чтобы оставаться равнодушным даже после оргазма), трется о кубики пресса альфы, губа закушена, а карие глаза блестят похотью. Они тяжело дышат, наслаждаются, целуются, и движения становятся все быстрее, нетерпеливее с каждой минутой. — Так, господин Чон? — и это блядское «господин Чон», сказанное таким тоном, вызывает желание жестко оттрахать этого маленького провокатора. — Или может мне попрыгать на вас, господин Чон? — не унимается сучка Тэхен. — Попрыгай, студент Ким, — рычит Чонгук. — И кричи так, чтобы весь этаж слышал, как тебе это нравится, — сжимая до синяков задницу Тэхена. А его и просить не нужно. Он начинает резко насаживаться на член и под таким ахуенным углом, что каждый раз, опускаясь, член альфы, стимулирует простату, отчего громкие стоны отбиваются от стен огромной гостиной. Чонгук помогает держать быстрый темп, и сам резче толкается навстречу. Он вылизывает шею, покусывая и оставляя яркие следы после себя. Была бы его воля, он пометил бы каждый миллиметр этой бархатистой нежной кожи. Они теряются во времени, теряются в наслаждении, теряются друг в друге. Как же хорошо. — Аа-х, Чонгук. Я хочу кончить, помоги мне, — спустя время выстанывает Ким. — Ты кончишь только от моего члена в заднице, — шлепает Тэхена по половинке Чонгук. — Я не смогу, пожалуйста, — скулит Тэхен, желая получить вторую разрядку. — Я сказал, — порыкивая и прикусывая губы. — ты.Кончишь.Только.От.Моего.Члена, — альфа снова укладывает Тэхена на диван, начиная серию быстрых глубоких толчков прямо по комку нервов, вызывая вспышки под закрытыми веками истинного, а когда он вновь проводит клыками (которые так и не пришли в норму) по шее, то Тэхена снова взрывает. Он крупно вздрагивает всем телом, пачкая их животы, сильнее прижимая к себе Чонгука. — Гукииии… — выдыхает Тэхен. От сокращающегося сфинктера омеги и этого нежного «Гуки», Чонгука прошибает оргазм вслед за истинным. Он позволяет сцепке случиться, желая получить и отдать этому омеге все, что заложено природой. Чонгук снова садится, удобно размещая на себе Тэхена, пока их не отпустит сцепка. Омега, ласковый и затраханный, растекается по крепкому телу своего альфы, прикрывая глаза, пока сильные руки так ласково его поглаживают. — Мой, — выдыхает Чонгук, уткнувшись носом в местечко со смешанными запахами. Пусть это не метка, для нее еще рано, они только пытаются начать сначала, чтобы правильно, но как же хорошо чувствовать собственный запах на своем омеге. — Твой, — тихо соглашается Тэхен, крепче обнимая альфу.

***

Чонгук и Тэхен, после тех совместных выходных, накачались блокаторами, чтобы никто не почувствовал их смешанные запахи, потому что строптивый омега пожелал отмазаться и тоже царапнул клыком запаховую железу Чонгука. И еще неделю оба тщательно подбирали одежду, которая скрывала следы их страсти. Обоюдным решением было, что огласка им пока не нужна. Во-первых, не так давно альфа был обручен, а тут уже появляется с новым омегой, тем более сыном министра здравоохранения и известного актера. Они решили, что для начала им самим нужно притереться, официально предстать перед родителями друг друга, а уже после афишировать свои отношения на всю страну, а это получится именно так. Во-вторых, они по-прежнему являлись преподавателем и студентом, конечно, если это истинная связь, то меры принимаются более лояльные, однако пересудов и возможных проблем все равно пока не хочется. Они дают себе время побыть только вдвоем друг у друга. Единственные, кто в курсе их начавшихся наконец отношений — это близкие друзья Мин и Пак, которые приложили к этому свою руку поддержкой и помощью. Огромной проблемой для них стало, что течка Тэхена не пришла в нужный срок, и гон у Чонгука, соответственно, тоже отсутствовал. Они вместе посетили врача, который после проверки всех анализов объяснил паре, что из-за пережитого стресса и временной потери сущности, гормональный фон омеги сильно нарушен. Выписал лекарства, дал рекомендации и обязал сдавать анализы каждые две недели, чтобы отследить динамику состояния омеги. Но из-за сбитого цикла это самое состояние Тэхена было похоже на взрывчатую смесь. Трудно было угадать, когда приласкает, а когда вцепится в глотку. Чонгук окружал его заботой, вниманием, лаской, но иногда Тэхен настолько переходил рамки в своих эмоциях, что альфе приходилось подавлять его своими доминантными феромонами. Они сталкивались вновь и вновь яростными глазами, налитыми алым, но омега всегда подчинялся. Тэхен мог бы стоять до последнего, но понимал, что лишь этот альфа, его альфа, сможет его усмирить, стараясь не причинять боль, и которому он подчинится. Поэтому каждый раз после таких всплесков агрессии, он опускал голову в повиновении, после чего его тут же укутывали в теплые и крепкие объятия, шепча, что все будет хорошо и что любят его бесконечно. Тэхен верил, но перебороть внутренние страхи оказалось тяжелее, чем он думал. Он так и не ответил на чувства Чонгука взаимностью, а альфа не жаловался и не торопил. Тэхен его любил всем сердцем, влюбившись с первого взгляда, но произнести заветные слова вслух так и не смог. Чонгук видел это, но ему достаточно того, что Тэхен рядом, а исходящую от омеги любовь он чувствует и без слов, даже сквозь коготки и оскал. Строить отношения с нуля относительно легко. Строить отношения после того, что произошло между Кимом и Чоном, куда сложнее. Чонгук всеми способами каждый раз показывал и доказывал, что любит Тэхена искренне и всей душой, что никого не видит, кроме истинного, однако отголоски недоверия и пережитой боли мешали омеге полностью раскрыться рядом с альфой. Он часто пропадал, не отвечал на звонки и сообщения. Ходил задумчивый и отстраненный. Иногда Тэхен закатывал скандалы от ревности, когда СМИ строили предположения о новых романах альфы, которого могли увидеть с кем-то из моделей или партнёров омег где-то вместе, после чего каждый раз громко и до потемнения в глазах кончал под альфой, который трахал и рычал, что плевать хотел на других омег. Никто из этих двоих не рассчитывал, что будет легко, но оба согласились на это, чтобы быть вместе. Конечно, хорошего было куда больше. Они почти все свободное время проводили вместе. Изучали друг друга, делились сокровенным. В один из таких вечеров Чонгук поделился своей историей о первой встрече с «истинным», отчего Тэхен, не сдержав эмоции, разрыдался. Он представил, что бы почувствовал сам, если бы с ним так поступили. Это, блять, жестоко. Просто жестоко. Чонгук умилился с такой искренней реакции и еще полчаса утешал своего омегу, который потом взбесился и долго крыл хуями тех уродов, обещая начистить рожу тому безмозглому омеге и вызывая искренний смех Чонгука. Свой день рождения и новый год Тэхен провел с семьей, после срываясь к Чону на ночь, получая шикарные подарки и жаркий секс. Родители, конечно, почти сразу поняли, что у сына появился альфа, но вопросов задавать не стали. Решили, что когда их мальчик созреет, сам все расскажет. После успешно сданной зимней сессии и каникул, проведенных вдвоем в Пусане, держать себя в руках в университете стало намного сложнее. Чимин только и успевал одёргивать друга, который готов был разорвать очередного омегу, вслух озвучивавшего мечты объездить лицо ЕГО, блять, альфы. Сука. Бесят. Чонгук на почве ревности тоже скрипел зубами и сжимал кулаки, когда очередной безмозглый альфа клеился к Тэхену. Благо, что его омега — та еще взрывная сучка, который, если надо, и морду расцарапает. Ну или Чимин вырубит особо непонятливых, иначе бы их давно спалили. Святой Пак Чимин, как же он заебался от этих двоих. Если бы об их отношениях было известно, было бы куда проще. Сущность Тэхена полностью вернулась в нормальное состояние ближе к концу зимы. Тэхен рыдал от счастья и осыпал лицо истинного поцелуями, крепко обвив руками и ногами его всего. Альфа действительно очень долго и упорно добивался доверия этих двоих. Словами, поступками, заботой, любовью. Он создал вокруг их пары такой комфорт и уют, что сущность омеги наконец-то почувствовала полную безопасность. В одно их совместное утро Чонгук, как обычно, обнимал сзади своего истинного, пока тот готовил завтрак, и когда альфа начал покрывать нежными поцелуями шею, Тэхен неожиданно громко заурчал от удовольствия. В этот момент замерли оба. Тэхен резко развернулся к Чонгуку с широко открытыми глазами, полными счастья, в которых сразу же заблестели слезы, а потом радостно завизжал и запрыгнул на альфу. Все эти месяцы маленький внутренний омежка выглядывал, довольно мельтешил, но никогда не издавал ни звука и снова прятался. Но в этот раз он развалился на спине с довольной моськой и громко урчал от удовольствия. И Тэхен ощутил, что они снова стали одним целым. Так же молодые люди наконец-то собрались вчетвером, уже как две официальные истинные пары, и можно сказать, нормально познакомились. Юнги сразу понравился Тэхену, и это у них было взаимно. Мин не чаял души в блондинчике с того момента, как тот вылетел фурией из аудитории, крича, что перегрызет пиздюку глотку. А смесь сарказма, шуток и уверенности Юнги не оставили Тэхену шансов даже фыркнуть на мужчину своего лучшего друга, который сиял, окруженный заботой своего альфы. Познакомиться с родителями Чонгук и Тэхен решили по окончанию семестра, когда Чон уйдет со своей должности преподавателя и вернется исключительно к своей основной работе, которой все равно было, как обычно, дохуя, особенно после открытия новой фотостудии. Многие студенты посетили это открытие, а семья Ким прибыла всем составом. Сокджин долго лепетал, какой Чонгук золотой мальчик и как повезет его омеге, пока сам альфа пожирал глазами своего истинного, что выглядел безумно элегантно и сексуально в струящейся темно-зеленой шелковой рубашке, заправленной в черные обтягивающие брюки с высокой посадкой. Волосы белоснежными волнами были рассыпаны на прекрасном лице с легким вечерним макияжем. Альфа зацепился взглядом за подвеску в виде листочка мяты, что красовалась между изящных ключиц омеги, сделаную под заказ из белого золота и заполненую изумрудами, которую он подарил любимому в день рождения. — Чонгуки, ты не сводишь глаз с нашего сына, — хихикнул Джин, а Намджун в это время внимательно сканировал альфу стальным взглядом, но больше не запугивая, а скорее, детально изучая. — Простите. Он невероятно красив сегодня, а я люблю смотреть на красивых людей, — Чонгук говорил это уверенно, смотря в глаза именно Намджуна, и заставляя сердце Тэхена ускорять свой ритм. Омега сам не мог глаз оторвать от своего альфы. Чонгук был одет просто, но как всегда шикарно. На лице, конечно же, красовались колечки пирсинга в брови и губе, а так же несколько колечек в ухе, одно из которых было с двумя камешками: красным рубином и зеленым изумрудом (своеобразный знак клубники, что подарил Тэхен на новый год. Он тоже хотел, чтобы на альфе было что-то подобное). Сверху у Чонгука была такая же шелковая рубашка в неизменном черном цвете, расстегнутая на две верхние пуговицы, с рукавами, закатанными до середины, и открывающими обожаемый Тэхеном рукав татуировок (плевал Чон на весь официоз), и черные классические брюки, идеально сидящие на крепких бедрах. А в брюках Тэхена становилось предательски липко от этой картины. Нельзя, еще целый вечер впереди. — Ты не прав, Чонгук, — серьезно проговорил старший альфа, заставляя этими словами напрячься двух омег. — Мой сын просто безумно красив и не только сегодня, как и его папа, — улыбнулся старший альфа уголками губ. Намджун всем своим нутром чует, что альфа сына стоит перед ним. Слишком уж собственнический взгляд у Чона. — Вы правы, Намджун, — улыбаясь уголком губ. «И невероятно сексуален», остается неозвученными. — Брось. Ты слишком близок к двум моим омегам, нам ни к чему весь этот официальный тон. Можем общаться на ты, — старший альфа подмигивает Чону. — Как скажешь, — усмехается Чонгук. Кажется, их раскусили, но омегам пока это знать необязательно. И, судя по реакции, отец Тэхена его одобряет, хотя не знает об истинной связи. Это вызывает чувство гордости, ведь такой высокопоставленный чиновник счел его достойным единственного сына. Больше на вечере открытия им пообщаться и приблизиться к друг другу не удалось, но после Чонгук долго и страстно брал Тэхена на заднем сиденьи своей машины, толком не раздевая. С бешенной скоростью пролетело два месяца весны. На носу были экзамены, из-за которых Тэхен ушел с головой в учебу, а на Чонгука навалился сшибающий с ног поток заказов и работы в университете. На это время Тэхен полностью вернулся в свою квартиру, потому что при нахождении вместе слишком долго в закрытом помещении, их срывало, и они трахались, как кролики, на каждой вертикальной и горизонтальной поверхности, отвлекаясь от своих дел. Оставалась и ещё одна проблема: цикл у омеги так и не наступил. Все анализы у обоих уже давно показывали норму, врач говорил ожидать в ближайшем времени, но течки все не было, что заставляло Чонгука переживать за состояние истинного, хотя тот чувствовал себя замечательно. Они решили, что если спустя еще пару месяцев течка не наступит, то стоит полететь заграницу и поискать врача там. Сессия близилась, отсутствие Чонгука рядом раздражало, а надоедливые альфы как с цепи посрывались с приходом весны. Хорошо, что Чонгук не видел всех поползновений и не слышал тех пошлостей, что могли отпустить мудаки-альфы в спину Кима, за что, конечно, огребали словесных пиздюлей. Но Чонгук бы точно взорвался. Отсутствие течки Тэхен переживал нормально, но его беспокоило, что если все не придет в норму — это грозит ему бесплодием. Он гнал эти мысли куда подальше. Все обязательно будет хорошо. В середине мая, во время большого перерыва, Тэхен и Чимин как обычно сидели за своим любимым столиком у окна в студенческой столовой, болтая обо всем и ни о чем, громко смеясь. У Чонгука лекций сегодня не было, поэтому Тэхен наслаждался компанией друга без черного прожигающего взгляда. И вот когда, блять, абсолютно ничего не предвещало беды, Тэхен почувствовал резкую боль внизу живота, а в заднице стало предательски влажно. Врач предупреждал, что восстановление цикла будет резким, и течка войдет в силу быстрее, чем обычно, но именно сейчас Ким ее точно не ждал. Блокаторы лежали в бардачке машины, а усилившийся запах начал привлекать нахрен ненужное внимание. Тэхен уверил Чимина, что сам быстро добежит до медпункта, оставив сумку другу, но не дойдя до нужной двери, его схватил один особо несообразительный мудак, который уже два года не понимает слов «пошел нахуй». Ли Сиджин прижал Тэхена к стене, глубоко затягиваясь запахом течного омеги, пока его дружки, которых было около семи человек, стояли рядом. — Так, так, так. Ким Тэхен, может быть теперь твоя течная задница не откажет мне в свидании? — похабно скалился Сиджин, крепко удерживая сопротивляющегося омегу, у которого от приливов течки уже мутнело в глазах. — Если ты меня не отпустишь, я перегрызу тебе горло, — зло блеснули красным глаза Тэхена. — Вааааау, да ты у нас, оказывается, доминант. А за два года никто этого даже не узнал, видимо, уже перестаешь себя контролировать, — альфа свободной рукой ведет по бедру Кима, вверх к кромке джинс и обратно. — Так даже интереснее. Говорят, доминантные омеги дикие и страстные в постели, а во время течки м-м-м…наверное, вообще сказка, — вокруг них уже начинает скапливаться толпа студентов. Кто-то хочет поглазеть, кто-то помочь Тэхену, создавая шум и пытаясь протиснуться, но дружки Ли никого не подпускают. — Ты этого точно никогда не узнаешь, ублюдок, — рявкает Ким, дергая ногой, чтобы уйти от мерзких прикосновений. На самом деле Тэхен начинает паниковать, потому что если в обычном состоянии он бы еще мог накинуться на альфу и постараться дать отпор, что вряд ли бы получилось, учитывая разницу в их комплекции, то сейчас все его тело скручивает болью, от слабости он готов прямо здесь рухнуть на пол, но упрямо держится на ногах, чтобы не показать свою беспомощность. Но он не понимает, что может сделать, он один. У него даже телефон остался в сумке, хотя вряд ли тот бы чем-то помог, если даже рядом стоящие студенты этого сделать не могут. — Ах да, куда мне до Чон Чонгука, верно? — скалится еще больше альфа, чувствуя, как замер омега в его руках. — Что, не дождался истинного, решил поскакать на члене богатенького преподавателя или заранее прокладываешь путь для карьеры фотографа? — Что ты несешь? — шипит зло Тэхен, он вот этого совсем не ожидал. Они с Чонгуком всегда были осторожны. — Да вот знаешь, шел на днях я в универ и случайно увидел, как ты вылизываешь его рот в своей машине, а потом он выходит и пересаживается в свою. Ебать вы конспираторы, — смеется показушно Ли, пока все студенты замирают в шоке от услышанного. — Скажи, ты сосешь ему за экзамен автоматом? — А что, завидуешь? — неизменно дерзит в ответ Тэхен из последних сил. — Тоже автомат хочешь? Так ты не стесняйся, скажи. Я договорюсь, ты тоже отсосешь и получишь, — лицо Тэхена обжигает пощечина. Все студенты раскрывают рты в неверии. Никогда подобного в их университете не происходило, по крайней мере настолько открыто. Даже с Кимом, который всегда говорил то, что считал нужным. Тэхен, который сейчас безумно уязвимый и потерянный, чувствует подступающие слезы бессилия. — Строптивая шлюха, как же ты заебал всех своим длинным языком, — орет Ли. От прилюдно-унизительных слов Тэхена его накрыло яростью. — Через полчаса ты от течки с удовольствием этим дерзким ртом обслужишь мой… — гортанный свирепый рык заставляет заткнуться не только Ли, но и весь коридор, в котором все студенты резко расступились в стороны. Сиджин поворачивает голову на звук, но продолжает удерживать Тэхена. От человека, что стоит в конце коридора, волна страха и ужаса накрывает Ли так сильно, что, кажется, звук упавшего в пятки сердца был слышен всем в этой полнейшей тишине. На том конце стоит взбешенный до ужаса Чонгук, глаза которого налиты кровью. Его доминантная аура ощущается даже с расстояния пятнадцати метров. Все студенты сжались, некоторые, не выдержав такой подавляющей силы, заскулили и поспешили скрыться. А Ли встал как вкопанный, понимая, что ему, кажется, пиздец. — Убрал руки от моего истинного омеги, — холодно чеканит каждое слово Чонгук, не двинувшись с места, но заставляя Ли отскочить на несколько шагов назад от Тэхена, который еле стоит на ногах, а глаза поблескивают от слез. Чон понимает, что если сейчас сам сделает хоть шаг, то убьет этого парня. Просто нахуй уничтожит. Он на ебанных цепях держит в себе сейчас всю ярость, лишь потому, что он является здесь преподавателем. А так же бесконечная любовь к госпоже Мин, и несколько десятков непричастных студентов сдерживают на тонком волоске его зверя, особенно учитывая начавшийся гон. Он старше ублюдка, что посмел коснуться, а тем более ударить его Тэхена, но ему похуй, он обязательно с ним разберется. Не здесь, не тогда, когда нужен своему мальчику. — Ты сейчас же склонишь перед ним голову и со всей искренностью извинишься, или я тебя разорву, — еще более хладнокровно произносит Чонгук, но этим заставляет Сиджина лишь сильнее дрожать из-за отсутствия сомнений в сказанном. — Быстро. — Тэ… Тэхе… Тэхен, — блеет от страха альфа, который склонился аж на девяносто градусов. — Умоляю, прости меня. Я никогда больше не посмею так поступить. Тэхен в принципе уже плохо понимает, что происходит. После того, как он почувствовал запах мяты, что потоком хлынул в нос, он просто поплыл, ощущая всю ярость истинного, но при этом почувствовав наконец-то желанную безопасность. Чонгук тем временем начинает приближаться, не выдерживая больше разбитого состояния своего омеги. — Пошел вон. Сейчас же, — рявкает Чонгук, пока не подошел слишком близко. Он, блять, не сдержится, если этот смертник не испарится с горизонта. После слов Чонгука, Сиджин и его дружки съебывали с такой скоростью, что позавидовали бы олимпийские чемпионы. А студенты, что застали всю эту картину, стояли на местах, не зная, как себя вести. — Ребята, все хорошо. Извините, что вас тоже зацепило, — говорит Чон, имея в виду свою подавляющую ауру. — Иди ко мне, маленький, все хорошо. Ты в безопасности, — нежно обращается уже к истинному, к которому подлетел, как только Ли скрылся за углом. Тэхен падает в родные объятия, вцепившись крепко в альфу. Да, он испугался, хоть и не показывал этого, и сейчас ему абсолютно плевать, кто и что о них подумает. Главное, что Чонгук рядом. — Чонгук… — беспомощно произносит Тэхен, на щеках которого появились дорожки от слез. — Пожалуйста, забери меня отсюда. — Конечно, Тэ. Мы едем домой, — Чонгук подхватывает ослабшего Тэхена на руки под все те же шокированные взгляды и покидает университет на глазах студентов и преподавателей. Да уж, не так они планировали раскрыть свои отношения, но плевать.

***

Всю течку и гон они провели вместе в квартире альфы, удовлетворяя и доставляя наслаждение, чувствуя свою связь каждой клеточкой. Наконец-то. Дорвались. Тэхен впервые за эти месяцы, сквозь слезы счастья, на пике наслаждения произнес тихое, но такое всем сердцем Чонгука желанное «Я безумно люблю тебя, Гуки», заставляя того рассыпаться от переполняющих эмоций. Смог, он смог окончательно залечить собственноручно израненное сердце Тэхена, смог окончательно заслужить его доверие. Починил. Они любили, ласкали друг друга, то жестко трахаясь, то занимаясь чувственно любовью. Они игнорировали всех, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения. Кроме первого дня. Тэхену звонил обеспокоенный Джин, которому декан вкратце изложил произошедшее, умолчав о слухах, что ходят о любовной связи Чона и Кима, решив сначала переговорить с альфой самостоятельно. Тэхен успокоил папу, обещая все позже объяснить, после точно так же успокоил взбешенного и испугавшегося за него Чимина, но ему уже рассказал полностью всю ситуацию от начала и до конца. Разъяренный Пак кричал в трубку, что убьет этого урода, однако Тэхен притормозил друга, потому что на это мероприятие стоит встать в очередь. Несмотря на то, что Чонгук ни разу не поднял эту тему после того, как они покинули стены университета, Тэхен видел, как его сжирает случившаяся с его омегой ситуация. Чон почувствовал отголоски гона раньше Тэхена, но из-за процесса съемки в студии не мог позвонить истинному, чтобы поинтересоваться состоянием, так как у этого заказчика был жесткий тайминг, в который было необходимо уложиться. После он просто прыгнул в машину и направился в университет, набирая номер Кима уже из машины, а когда Чимин сказал, что Тэхена накрыло слишком резко, ему пришлось вдавить педаль газа в пол. Все его существо скрутило предчувствием чего-то плохого, и оно, к сожалению, не подвело. Оказавшись через десять минут у университета, он сразу бросился в сторону медпункта, рассчитывая там перехватить Тэхена, но увидел скопление студентов, услышал звонкий звук пощечины и слова о течке, в то время как нос улавливал слишком яркий запах любимой клубники. Пазл сложился за секунду, и даже не видя, кто там стоит, он все понял. Его омеге причинили боль. Как он смог удержать своего зверя — до сих пор загадка даже для самого Чонгука. Но он уверен, что если бы подошел в эту секунду слишком близко, этот ублюдок был бы мертв в самом прямом смысле этого слова. Но он все равно поплатится за содеянное. При этом Ли еще и знал о том, что они с Тэ вместе, и все равно, сука, полез к нему. Этот поступок доказывает, что он совсем безмозглое существо, раз пошел против человека, который уже имеет влияние в обществе. И начнет Чонгук с отчисления этого урода из университета. Повод для этого Сиджин создал сам. Парень учится на фотографа, но на курс старше Кима. Чонгук и у него вел фоторетушь. Что ж, карьеру в этой стране он не построит никогда. Жестоко? Возможно, но Чонгуку похуй. Никто не смеет трогать его омегу. После завершения цикла, они приехали в университет уже вместе, больше не скрываясь. Выйдя из машины, Чонгук уверенно взял Тэхена за руку и направился в университет под перешептывания студентов и осуждающий взгляд других преподавателей. Плевать на всех. Проводив Тэхена до его аудитории, Чонгук нежно поцеловал омегу в лоб и пошел прямо в кабинет декана. Нет смысла тянуть, его бы все равно вызвали. А Тэхен развернулся на все еще охреневающие и завистливые взгляды некоторых омег, цепляя глазами троих одногруппников, которые особенно открыто и откровенно мечтали о Чонгуке, и игриво так подмигнул, вызывая недовольные фырки. Войдя в кабинет после приглашения секретаря, Чонгук поклонился альфе преклонного возраста, которого звали Кан Доён. — Добрый день, господин Чон. Присаживайтесь, я вас как раз ждал, — мужчина указывает на кресло напротив своего стола. — Добрый день, господин Кан. Я думаю, мне необходимо объясниться, — присаживаясь, сразу говорит Чонгук. — Вы правы. Я не доложил семье Ким о том, что до меня дошло в виде слухов. Я вас слушаю. — Господин Кан, я и Ким Тэхен являемся предназначенными, — после этого признания глаза декана значительно увеличились от удивления. Он слышал лишь о любовной связи между этими двумя, но не об их истинности. За все свои 57 лет, он знал лишь одну истинную пару и вот — второй теперь известный ему случай. Удивительно. — Мы познакомились лишь перед началом прошлого семестра и тогда не знали, что окажемся здесь в качестве преподавателя и студента, однако отношения между нами начались только в конце осени, и они никак не проявлялись в стенах учебного заведения. Вся аттестация мной Ким Тэхена была построена исключительно на его знаниях, и я готов предоставить всю необходимую документацию, если вы решите собрать дисциплинарную комиссию по этому поводу. Мы никогда не переходили черту в этих стенах (Ага, ага. Умолчим об их бешенном сексе в аудитории в первую же неделю, да и еще с пяток после. Декану знать не обязательно. Как говорится: не пойман — не вор) и дальше планировали оставить все в тайне, чтобы не создавать лишних проблем, пока я бы не ушел со своего места. Но то, что произошло на прошлой неделе — было недопустимо, — глаза Чонгука блеснули алым, что заставило декана напрячься. Кан Доён, конечно, в курсе о перепалке между Ли Сиджином и Ким Тэхеном на фоне отказа омеги, но, видимо, студент Ли водил его за нос своей версией событий, которую он выдавил из себя, когда декан вызвал его в кабинет. — Ли Сиджин против воли удерживал в коридоре моего истинного, у которого из-за гормонального сбоя внезапно началась течка, унижал его на глазах других студентов, а после полученной в ответ грубости, ударил моего омегу, господин Кан, — не сдержав тихого рыка, открыл правду Чон. — Я требую исключить студента Ли Сиджина за неподобающее поведение по отношению к омеге в стенах учебного заведения. Я думаю, если семья Ким узнает об этом инциденте, требования будут те же. — Я вас услышал, господин Чон, — расслабляя галстук, тяжело выдыхает декан. Ситуация действительно отвратительная. Это грозит огромным скандалом, учитывая, кем являются родители Тэхена, и такая огласка, навлекающая тень на университет, альфе не нужна. Но больше декан удивлен внутренней силе мужчины, что сидит напротив. Сдержать себя, когда чужак посмел обидеть твоего течного омегу… на это требуется сила воли. А если учесть, что Чон носит доминантный ген, и Ким является его предназначенным — становится практически невозможно взять контроль над внутренней сущностью. Доён много изучал эту тему, и мужчина напротив вызывает огромное уважение. — Вопрос с Ли Сиджином будет решен на этой неделе, будьте уверены. Но то, что вы ведете один из основных предметов у студента Кима, являясь его парой, вызовет волну недовольства со стороны студентов и даже преподавателей. Вы не хуже меня знаете, что связь между студентом и преподавателем строго запрещена. Да, в случае истинности есть послабление, и преподавателя не увольняют со скандалом, а лишь снимают с группы, где учится истинная пара, но заменить вас прямо перед началом сессии мне просто некем, — мужчина устало трет глаза, не зная, как сейчас вообще поступить. Сессия начинается через пять дней, он не сможет найти замену Чону за такие короткие сроки. Он и за два семестра ее не смог найти, чтобы был нужный уровень для этого университета. — Мы можем сделать экзамен открытым, — предлагает уже давно продуманный вариант Чонгук. — На экзамене будет присутствовать вся группа, включая вас и аттестационную комиссию. — Как на защите диплома? — декан задумывается. Это очень хороший вариант. — Верно. Тогда вопросов и недовольства результатами экзамена Ким Тэхена не будет, хотя по всем показателям у него должен стоять высший балл автоматом. Повторюсь, я готов предоставить всю документацию, доказывающую это, но он согласен и на такие условия, —Чонгук заранее обсудил с Тэхеном возможные варианты. — Хорошо. Это отличное решение ситуации, господин Чон. Альфы жмут друг другу руки, и Чонгук покидает кабинет. Он и не сомневался в нормальном исходе этой встречи. Чон спокойно идет по пустому коридору. Все студенты сейчас на занятиях, а у него еще есть время подготовиться к собственной лекции, что начнется следующей парой. Доходя до своей закрытой аудитории, его накрывает гневом, потому что у дверей неуверенно трется Ли Сиджин собственной персоной. Да он, блять, идиот. — Ты зря попадаешься мне на глаза, Ли, — спокойно произносит Чонгук, пока внутри закипает ярость. — Господин Чон, я пришел извиниться перед вами. Я не хотел, — неуверенно мямлит Ли, видимо, наконец осознав, кому перешел дорогу. — Чего ты не хотел, Ли? — приближаясь ближе к съежившемуся альфе спрашивает Чонгук. — Приставать к течному омеге? Унижать его на всеобщее обозрение, пользуясь его слабостью? Бить его? Чего именно ты не хотел? — все же не сдержав рыка, заканчивает Чон. — Я…Я не знал о вашей связи, господин Чон, — опуская голову ниже от усиливающегося феромона, выдавливает из себя Ли. — То, что ты не знал о нашей истинности, не отменяет того, что ты знал, что этот омега мой, не так ли? — Чонгук насквозь видит этого урода, который понял, что проебался и теперь пытается выйти из сложившийся ситуации с наименьшим ущербом. Сиджин хотел выставить себя крутым и бесстрашным альфа-самцом, выезжая за чужой счет, зная о том, что Тэхен никогда бы не побежал жаловаться, но появление самого Чона сбило все задуманное, поэтому теперь приходится выкручиваться. — Я дам тебе несколько советов на прощанье, потому что скоро тебя здесь уже не будет, — Ли резко вскинул голову, готовый было начать умолять, чтобы его не выдавали декану, но Чонгук вскинул руку, не давая произнести ни слова. — Замолчи и скажи спасибо, что я не потребовал твоего немедленного отчисления и у тебя будет возможность сдать сессию, чтобы не терять год впустую. Никогда не пытайся обыграть того, кто заведомо сильнее тебя, если ты нихуя не готов к поражению. Хоть ты и повел себя, как урод, но талант у тебя все же есть, поезжай заграницу и продолжай обучение там, потому что здесь твоей карьере я кислород перекрою. Ты не неосознанный ребенок, а взрослый альфа, пора принимать последствия за свои решения. Я никогда не прощу того, кто посмел поднять руку на моего беззащитного течного омегу, — на этих словах Чонгук заходит в аудиторию, больше не взглянув на студента. Сука. Еле сдержался. Последние дни перед сессией были сумбурными и летели со скоростью света. Новость о скором отчислении Ли шумела на весь университет, а сам он избегал Тэхена всеми возможными путями. Ким никогда не был сопливым омежкой, но когда за твоей спиной стоит твой мужчина, который отстаивает тебя и твою честь, — это что-то до морального оргазма приятное. Конечно, Тэхена не обошли косые взгляды и обсуждения за спиной. Некоторые, в особенности отвергнутые им альфы, не упустили возможности бросить в его сторону что-то типа «сосет за высший балл», «подставляет задницу ради тепленького места», «повелся на деньги, шлюха». Тэхен на эти выпады не реагировал, не скалился, как раньше, удостаивая их лишь пренебрежительных взглядов, иногда предлагая повторить то же самое господину Чону, на что естественно получал молчание и очередной злостный взгляд. «Какие же, блять, идиоты, неужели они настолько слепые, что не понимают влиятельность моей семьи?», думал Тэхен о нелепых слухах. Несколько раз он все же сцепился с омегами, чуть ли не до драки, когда те в наглую обсуждали, как было бы классно оказаться в постели Чонгука, глядя прямо в глаза Тэхена. Сука. Весь университет от первого курса до всего преподавательского состава знает, какая у них связь, а эти никак не угомонятся от зависти. Нет, конечно, Тэхен слишком себя уважает, чтобы закатывать детские истерики. Тем более, когда правда о них открылась, ревность поутихла. Он просто ехидно усмехается на бурные фантазии и советует: «попробуй, даже мешать не стану», «а ты уверен, что на тебя хотя бы взглянут?» или «видишь очередь? (кивая в сторону других завистников) спроси, кто у них последний», а эти полоумные уже сами верещат, кидаясь выцарапывать ему глаза и вызывая искренний смех. Бесит, пиздец, но кто ж виноват, что его альфа настолько горяч, что от него крыша у некоторых слетает. Первая неделя сессии проходила уже относительно спокойно, потому что всем вокруг было дело лишь до себя и экзаменов, естественно, до момента сдачи фоторетуши. Практическую часть вся группа сдала еще до начала сессии, так как задание было достаточно объемным для каждого студента. Работу Тэхена, конечно, перепроверили, полностью соглашаясь с присвоенным ему высшим баллом. Еще бы, он месяц над ним сидел и даже не пытался привлечь к себе в помощники Чонгука. Наоборот, хотел показать альфе свои способности. Теоретический экзамен был назначен на 9 утра в понедельник второй аттестационной недели. Все студенты, которых было двадцать пять человек, включая Кима и Пака, толпились у аудитории уже с 8:00. По решению аттестационной комиссии, Тэхен сдавал экзамен последним. Подвергать других студентов стрессу от открытого экзамена и присутствия самой комиссии не стали. Справедливо, как считал сам Ким. Когда Чонгук открыл изнутри дверь аудитории, пропуская внутрь первого студента, он кинул короткий взгляд на Тэхена, поддерживающе кивнул и вернулся обратно, усаживаясь за свой стол, на котором лежали подготовленные тридцать билетов с печатью университета. Учитывая, что это одна из основных дисциплин, времени на подготовку давалось максимум два часа. Студенты по готовности отвечали выбранные ими билеты, получая дополнительно не более трех вопросов от Чонгука, и покидали аудиторию. Тэхену достался не самый легкий билет, но и не самый сложный, но он и так был уверен в себе на все 100%, до сих пор не зря занимая первое место в рейтинге по успеваемости среди своего потока. Когда настало его время отвечать билет, комиссия из пяти человек, включая самого декана, уже заняла свои места за заранее подготовленным столом рядом с Чоном. Одногруппникам Тэхена, по желанию, предложили присутствовать на аттестации Кима, и все до одного вернулись в аудиторию после приглашения. Кто-то поддержать, кто-то лично лицезреть его провал. Тэхен даже немного горько усмехнулся, а ведь в начале года он был в прекрасных отношениях с каждым своим одногруппником, пусть и не был слишком близок. Чонгук внимательно слушал уверенный ответ своего мальчика. Комиссия задавала свои вопросы во время ответа Тэхена, на которые он так же уверенно отвечал, ни секунды не сомневаясь в себе. Это вызывало гордость у Чонгука. Билет достался хороший, каждый член комиссии задал интересующий вопрос по теме, даже декан не остался в стороне, будучи полностью довольным развернутым ответом Кима. Чонгук не хотел, чтобы хоть у одного человека в стенах университета остались сомнения в знаниях Тэхена, по крайней мере, по этой дисциплине, но помимо этого, ему до жути захотелось побесить своего омегу. Альфа внутри усмехнулся, ну сам как подросток, честное слово. По окончанию ответа Тэхена, Чон начал сыпать довольно-таки каверзными вопросами с абсолютно бесстрастным лицом, вызывая удивление даже у декана. Если бы не их ситуация, то его обязательно бы отчитали за то, что он намеренно валит студента, но комиссия молчала, а по реакции Кима, который, не скрывая злости, сквозь зубы отвечал уже на пятый по счету вопрос от альфы, все понимали, что это явно не постановка. Когда на седьмом вопросе декан толкнул его ногу под столом, а глаза Кима на секунду блеснули алым, Чонгук решил, что пора закругляться. Он обязательно хорошенько заласкает своего мальчика до хриплых стонов, вымаливая прощение за потрепанные нервы. — Надеюсь, ни у кого не осталось вопросов, почему Ким Тэхен по моему предмету получает высший балл? — громко спрашивает Чонгук, сначала обращаясь к членам комиссии, что отрицательно качают головой и даже довольно улыбаются Тэхену, а потом переводит строгий взгляд на всю притихшую группу. — Сонсенним, ваша оценка полностью справедлива, как и всегда, — громко и до жути довольно выкрикивает Пак, и большая часть группы его поддерживает. Те, кто надеялся на провал Тэхена, решили воздержаться от каких-либо комментариев. — Поздравляю, Тэхен, — расплываясь, наконец, в довольной улыбке, говорит Чонгук. — Спасибо, сонсенним, — едко цедит Тэхен, поднимаясь с места, чем вызывает смешки даже у преподавателей. Студенты покидают аудиторию, а телефон Чонгука оживает от вибрации пришедшего сообщения, вызывая довольный оскал альфы. Другого он и не ждал. Нежность: Готовь язык, Чон. Надеюсь, вылизывать меня сегодня он будет так же усердно и безостановочно, как задавал ебучие вопросы. Он убирает телефон в брюки, когда к нему подходит широко улыбающийся господин Кан. Они остались в аудитории вдвоем. — Господин Чон, я, конечно, доволен одним из своих лучших студентов, но даже по моему скромному мнению вы были слишком жестоки, — посмеиваясь, говорит декан. — Простите, если был предвзят, господин Кан, — так же смеясь произносит Чонгук. — Надеюсь, ни у кого более не возникнет сомнений касательно Тэхена. За лето я найду для вас замену и все придет в норму. Я лично за этим прослежу, — протягивая руку Чонгуку, уверенно говорит декан. — Благодарю вас, — протягивает и пожимает руку в ответ. В этот вечер и ночь Чонгук, как от него и требовали, усердно, безостановочно и глубоко извинялся перед своим любимым мальчиком, заставляя стонать его имя, кончая снова и снова, и снова. За каждый свой вопрос он извинился бурным оргазмом Тэхена, который под конец моментально отключился разнеженный, затраханный и счастливый.

***

Сессия сдана. Родители Ли Сиджина смогли уговорить декана и Чона о переводе без упоминания инцидента в личном деле, и тот, поймав в последний день сессии Тэхена, искренне извинился перед омегой, покидая навсегда стены этого университета. Сиджин, видя всю решимость в глазах Чона, не стал пренебрегать его советом и подал документы на перевод в другую страну. После экзамена по фоторетуши, новости о безжалостности Чонгука во время аттестации Кима разлетелись в считаные дни, поэтому косые взгляды и обсуждения пусть и не прекратились, но больше никто не посмел сказать омеге, что он получил высший балл через постель или за их истинную связь. Чонгук и Тэхен уверены, что за лето все окончательно успокоится. Как они и решили, после успешно сданной сессии Чонгук предстал перед семьей Ким не как первоклассный фотограф, с которым работает старший омега, а как предназначенный их сына. Намджун, который и так догадался об их отношениях, не смог сдержать удивления при упоминании истинности. Сокджин же счастливо лепетал, что такое сокровище досталось теперь еще и их сыну, требуя от альфы скидки на свои услуги для будущего тестя, на что все дружно рассмеялись, сидя за общим столом. Старшие Кимы были счастливы, видя, как эти двое смотрят друг на друга своими глазами-сердечками, думая о том, что их сын все-таки смог исполнить свою мечту. Точно так же думали и старшие Чоны после знакомства с омегой сына.

***

Весь мир моды и вся Корея гремели, когда при запуске осенней коллекции Чон и Ким, впервые как пара, появились на красной ковровой дорожке уже со взаимными метками, что отличались от обычных красной окантовкой, которая не исчезала даже после заживления. Истинные. Это поняли все присутствующие. Конечно, они не прятались по углам, их пусть и очень редкие и ничем непримечательные совместные снимки, мелькали в новостных статьях. СМИ строили различные теории. Кто-то считал, что Ким является практикантом Чонгука, кто-то, что новым ассистентом, кто-то — молодым любовником, кто-то — новой парой. Основной теорией было, что их связь строится исключительно на любви известного актера Ким Сокджина к профессионализму Чона, поэтому младший Ким, который учится на фотографа, по просьбе влиятельных родителей был приставлен к Чонгуку для получения необходимого практического опыта. Но каких-либо комментариев или официальных подтверждений их отношений не давала ни одна из сторон. До этого момента. Ровно год прошел со дня их знакомства, и теперь, стоя здесь, под вспышками сотен камер, рука об руку, с яркими метками и до безумия влюбленными, направленными друг на друга взглядами, все было ясно без слов. Красивые, уверенные, счастливые. Идеально подходящие друг другу. Какая вероятность встретить своего истинного в современном мире? Примерно 1%. Они сумели попасть в эти несчастные единицы, но чуть не потеряли все из-за неоправданных ожиданий, разочарований, боли, обиды и застаревших ран. Оба на собственной шкуре поняли, что хоть и мечтали об истинности с самого детства, но не понимали ее значения. Истинность — не есть безусловное счастье. Она лишь подсказывает того, с кем ты сможешь стать безоговорочно счастливым. Отношения — всегда работа. Работа двоих. В противном случае, вы можете потерять даже то, что предназначено самой природой и судьбой. Иногда стоит переступить через себя, свой страх, эгоизм и гордость, ради любимого человека. Чонгук и Тэхен смотрели друг другу в глаза, нежно улыбаясь, не обращая внимания на мир вокруг, и каждый думал, что все то, что они прошли, стоило того, чтобы оказаться в этом моменте. Все это стоило того, чтобы тогда рискнуть. — Я люблю тебя, Нежность, — одними губами. — Я люблю тебя, Джейкей.

The end.