Прошу, почини меня…

Видит Бог, как тяжело далось Тэхену держать лицо в присутствии истинного. Да если бы не сильнейшие успокоительные, что прописал ему вчера врач, он бы разрыдался навзрыд. Господи, как он хотел увидеть беспокойство в черных поглощающих глазах. Почему он не послушал друга и не рассказал правду сразу? Почему они довели до всего этого? Но, как говорится, что сделано, то сделано. Поздно себя жалеть. Теперь ему нужно держаться подальше от альфы, врач четко дал понять: никакого стресса с участием предназначенного, а рядом с Чонгуком он не чувствует себя в безопасности. Он заранее на подсознательном уровне готовится к порции моральной боли. Блять, это даже смешно, учитывая их короткое знакомство. Но мозг всегда пытается обезопасить своего носителя. Теперь только покой, успокоительные и витамины, прописанные на ближайшие месяцы. Тэхен, правда, понятия не имеет, как ему все это поможет вернуть собственную сущность в нормальное состояние, но своих идей в запасе нет нихрена, поэтому придется довериться специалисту. Он держится на морально-волевых, чтобы не завыть от оглушающей тишины внутри себя, поэтому нельзя подпускать к себе Чона. Еще один удар он не переживет. Преподаватель и студент Преподаватель и студент Преподаватель и студент Вбивал себе в голову Ким. Он уверен, что Чонгук теперь должен облегченно выдохнуть, ведь больше не нужно решать лишнюю проблему с их связью. Да, было приятно почувствовать участливость альфы, но у Тэхена на сетчатке выжглась картина, как собственнически Чонгук касался Чхве, как метил каждый сантиметр шеи, как рычал от удовольствия рядом со своим омегой. Альфа прав: они незнакомцы, и он не обязан переписывать свою жизнь под их связь. Они слишком поздно встретились. Ким должен думать о себе сам, а Чонгуку есть о ком заботиться. Рано или поздно альфа покинет университет, и их пути окончательно разойдутся. Нужно смириться. «Смирись, блять, Тэхен. Ты ему не нужен.» Чтобы добить себя, омега в голове прокручивает каждую фразу альфы: -Нежность, ты слишком молод. В твоей голове пока цветет идеализация этого мира. Пойми, истинность сейчас никому не нужна… — А я, Нежность, не ищу истинности, я живу настоящим. Мне плевать на нее… -Прости, что рушу твои идеальный мир, Нежность, но то, что произошло между нами, было только инстинктами, которые я не смог контролировать… — Прости, это было моей ошибкой… — Прощай, Нежность, и прости меня, большего я тебе дать не смогу… — Вы абсолютно правы, мы с Чхве Виен помолвлены и готовимся к скорой свадьбе… — Я бы не переспал с тобой, будь я вменяем. — Это ничего не значило как тогда, так и сейчас. Я помолвлен и ничего менять не намерен, тем более ради почти незнакомого омеги. Ты был не против тогда и был инициатором сейчас, уже зная о том, что я занят. Да, я не оттолкнул, но и по-прежнему ничего тебе не обещал. Ты бесподобен в постели и сносишь мне крышу, это правда, но мне ты не нужен, запомни это, не-ну-же-н. Я твой преподаватель, ты мой студент… Это чёртово «нежность»… Как бы он снова хотел это услышать. Нет. Он сам по себе. Один со своими чувствами. Как можно было влюбиться так быстро в того, кто только и делал, что отмахивался от тебя? Истинность — не манна небесная, это проклятие. Проклятие влюбиться с первого взгляда. Плевать. Он смирился. Он от всей души желает счастья союзу Чонгука. Повторял Тэхен себе снова и снова, и снова, и снова, и снова. Он надеялся в это поверить.

***

— ДА ОН, БЛЯТЬ, ИЗДЕВАЕТСЯ!!! — взревел Тэхен утром субботы. В выходной день, в восемь, сука, утра, Тэхена разбудил звонок Чимина, который верещал, как умалишённая ебаная чайка, чтобы он — Тэхен — срочно зашел в интернет или открыл любой паблик из мира моды. Причем немедленно. Матеря друга до пятого колена, Тэхен, не понимая, зачем ему это нужно, одним глазом, еле попадая по кнопкам, запустил инстаграм. Когда фотография первого попавшегося новостного паблика прогрузилась, глаза Тэхена чуть не вылетели из орбит. Он с такой скоростью принял сидячее положение, что чуть позвоночник себе не сломал. «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ ИЗ ИНДУСТРИИ МОДЫ. Популярный корейский и заграничный фотограф Чон Чонгук, известный под псевдонимом JK, и самая востребованная модель Кореи Чхве Виен, расторгли помолвку» Кричал заголовок почти каждого паблика. «Что, блять, происходит?! Зачем все это? Это из-за меня? О, нет. Нельзя об этом думать, нельзя», вопреки всё равно думал омега. Его настолько обескуражила эта новость, что он как истукан еще минут двадцать пялился в экран брошеного на кровать телефона. Плееееееевааааать. Пускай делают, что хотят. Плевать. «Моя внутренняя сущность, мой омега — вот о чем нужно думать», убеждал себя Тэхен, но каждый раз возвращался мыслями к шокирующей новости, и уголки губ невольно растягивались в счастливой улыбке. Стоп. Плевать. Тэхена метало из стороны в сторону в собственных эмоциях. Все выходные он провел с мыслями о первой паре фоторетуши, что ждет его в понедельник. Он жопой чуял, что Чонгук снова попытается с ним поговорить. Стоит ли? Сможет ли он выдержать этот разговор?

***

Утром понедельника, после лекции, когда альфа попросил его задержаться, Тэхен решил все же выслушать Чонгука. Ким хочет знать наверняка, в чём причина разрыва между истинным и его женихом. То, что пишут официальные источники, Тэхена не устраивает. Но что изменит правда, которую он так жаждет услышать? Ничего, как выяснилось. Альфа любезно поставил второй стул к своему рабочему столу для омеги и присел в свое кресло напротив. — Может все же сходим в кафе или ресторан и там все обсудим в нейтральной обстановке? — спрашивал Чонгук, глядя на спокойного Тэхена. От омеги веяло холодом и безразличием, ну хоть на разговор согласился. — Может нам будет там спокойнее? — А в чем проблема, сонсенним? Тяжело говорить о серьезных вещах за столом, на котором трахали меня? — язвительно интересуется омега, вальяжно откидываясь на спинку стула. Честно? Тэхен сам ахуел от своей же дерзости. Конечно, он привык не лезть за словом в карман, но с истинным так вел себя впервые. Он и сам рассчитывал на спокойный разговор. Кажется, не судьба. — Кхм, — Чонгук расслабляет галстук, который неожиданно стал давить, его бросило в жар от тех воспоминаний. — Честно говоря, пока ты не напомнил, было нормально. — Простите, сонсенним. Я совсем забыл о том, что все, что касается меня, обычно включает у вас функцию кратковременной памяти. Пиздец. Кима прорвало, потому что язык абсолютно отказывается сотрудничать с мозгом. Нужно почитать побочку у таблеток, которые он глотает. — Тэ, прекрати. Я хотел спокойно поговорить, — выдыхает Чонгук. Он впервые видит такого язвительного Тэхена. — Так говорите здесь. Я за вами однажды пошел. Меня классно поимели и кинули, больше этого не повторится, — ну все, режим сучки Ким Тэхена активирован, хуй кто остановит. — Блять… — Чонгук потирает пальцами переносицу. Он знал, что Тэхен характерный и строптивый омега, но чтобы настолько! Он даже отбиваться от выпадов не успевает. Грубить и осаживать он просто не имеет права, учитывая своё конченое поведение в определённый период времени, но как по-другому остановить эту словесную лавину, альфа не представляет. — Ладно. Я тебя понял. Здесь так здесь. Главное, чтобы тебе было комфортно, — наконец-то собирается с мыслями Чонгук. — Я думаю, ты уже в курсе, что помолвка между мной и Чхве Виеном расторгнута? — Тэхен кивает. — Я хочу, чтобы ты знал: это напрямую связано с тобой. Прости, что вел себя как мудак, Тэ. Я прозвучу сейчас банально, но прошу, дай мне шанс показать тебе другую свою сторону. Мы можем попробовать начать сначала? Сердце Тэхена пропускает удар. Как же он ждал этих слов, он хочет верить, но не получается. Он может рассчитывать только на себя. Ему нужно обезопасить свою сущность от этого альфы. Зря он согласился на этот разговор. Ничего у них не выйдет. Слишком быстро. — Это очень жестокая шутка, Чон. Не смей поступать так со мной, после всего что ты мне наговорил до этого, — маска невозмутимости трескается на лице Тэхена, искажаясь гримасой скрытой боли. — Я не нужен, я — ошибка, — если бы не успокоительные, он бы уже содрогался от переполняющих эмоций. — Я запомнил это, как ты и просил, — Чонгук хочет вставить хоть слово, но Ким перебивает. Он не может забыть все так сразу, как бы ни пытался. — Молчи, Чонгук. Ты достаточно мне уже сказал. Тебе не стоило отменять свадьбу, потому что я тебя не прощу, я тебе не доверяю. Я не представляю, как мы сможем начать сначала, потому что, смотря на тебя, я вижу закрывающуюся за тобой дверь номера; смотря на тебя, я слышу то, что ты говорил в этой аудитории после того, как брал меня; смотря на тебя, я вижу вас с ним в туалете фотостудии. Я знаю, что мне не стоило молчать об истинности, но ты не имел права поступать, как ублюдок с омегой, который тебе доверился, даже если бы этой связи не существовало. Между нами ничего не будет. Никогда. Я не смогу, — Ким встает со стеклянными глазами, направляясь в сторону выхода. Чонгук подрывается вслед за Тэхеном, хватает несопротивляющееся тело омеги, обнимает крепко, удерживает за затылок, тихо приговаривая: — Я все понимаю, маленький. Прости, прости меня. Даже если не сможешь, я буду рядом. Я не побеспокою тебя, пока тебе не потребуется моя помощь. Просто запомни: я готов быть с тобой в любом качестве, пока ты не решишься мне снова довериться. Я приму любой твой выбор, но оставить тебя все равно не смогу, — Чонгук пытается надышаться ароматом клубники, что исходит от истинного, и ком встает у него в горле. Как все глупо между ними, как же, сука, глупо. — Меня тянуло к тебе с первой секунды, я делал тебе больно, лишь бы не признаваться себе, что влюбился в тебя. Я боялся стать уязвимым этими чувствами. Я слаб рядом с тобой, маленький, но сейчас мне плевать на это. Ты нужен мне, очень. Просто знай, что ты никогда больше не останешься один, — Чонгук, зажмурившись, целует омегу в висок, после освобождая от своих объятий. Тэхен покидает аудиторию, так и не проронив ни слова.

***

С этого момента дни полетели с бешеной скоростью. Чонгук с головой ушел в работу. Он продолжал вести пары в университете, параллельно занимаясь открытием новой фотостудии. Его график на индивидуальные и групповые фотосессии был забит под завязку на месяцы вперед. Он работал круглые сутки, лишь бы прийти домой и просто отрубиться. Три раза в неделю он наслаждался ароматом желанной клубники и мимолетными взглядами карих глаз. Они с Тэхеном после последнего разговора смогли сделать вид, что их никогда ничего не связывало. Ким спокойно вел дискуссии с альфой на лекциях, выполнял задания Чона, если дело касалось группы. Они смогли соблюсти некий нейтралитет. Но Чонгук, как и обещал, всегда находился где-то поблизости. В этом ему помогал хен со своим истинным. Они аккуратно сливали альфе информацию о Тэхене. Однажды, не выдержав того, как Чонгук себя загоняет, Юнги взял его за шкирку и притащил в бар, куда попросил приехать и своего пирожка. Так произошло их официальное знакомство не как преподавателя со студентом, а как двух близких людей Мин Юнги. После недолгой беседы, хен попросил своего омегу о том, чего Чонгук от него вообще не ожидал. Чимин долго отказывался помогать безмозглому альфе в сближении с другом. Потом в глаза высказал Чонгуку все, что о нем думает, наплевав, что тот его преподаватель и близкий друг Мина, но сливать какие-то крохи информации все же согласился, естественно, вновь благодаря Юнги. Пак никогда не говорил о состоянии Тэхена, отмахиваясь нейтральным «нормально», не докладывал каждый шаг, но одну вольность альфе все же позволил. Благодаря ему, Чонгук не раз за последние недели аккуратно и издалека наблюдал, как Тэхен бродит по городу, делая кадры на свой любимый фотоаппарат, наслаждаясь последними теплыми днями осени. Чон отменял любую съемку, если Чимин присылал сообщение о том, что Тэхен выходит в город за новыми снимками. Альфа плевал на бешеные неустойки и срывался в место, где мог насладиться видом поглощённого творческой работой омеги. Еще Чонгук каждый раз наблюдал за ним в университетской столовой на большом перерыве и просто в коридорах. Блять, он еле сдерживал себя, чтобы не въебать очередному оборзевшему альфе, что посмел голодно посмотреть на его предназначенного. А те, кто открывал свой рот в сторону омеги, моментально оказывались в личном списке смертников. Он столько раз порывался подойти и закрыть рты этим оборзевшим малолеткам, но его мальчик умел давать отпор самостоятельно. Конечно, о чем говорить, если этот омега заткнул даже его, двадцативосьмилетнего доминантного альфу. Он обещал не лезть в жизнь Тэхена, пока тому не понадобится помощь, и сквозь зубы и сжимающиеся кулаки держал обещание. Чонгук чувствовал себя ебаным сталкером, честно, но он не мог заставить себя не наблюдать за истинным хотя бы издалека. Так он узнал, что Тэхен предпочитает чай вместо кофе, узнал, что его привлекает джаз, что в одежде он отдает предпочтение классике, что с удовольствием за обе щеки уплетает мятное мороженое (этот факт разлился теплом где-то внутри) и много других различных мелочей, которые альфа бережно хранил в своей голове. Чонгук не раз оставлял на парте Тэхена мятный чай или мятное мороженое перед началом пары, пока студенты не заходили в аудиторию. Тэхен в первые разы, конечно, удивлялся, но всегда принимал небольшие знаки внимания, незаметно для других кивая Чонгуку в знак благодарности. Альфа делал шаг за шагом, аккуратно прощупывая почву. Однажды он оставил на столе Тэхена букет нежнейших пионов, спасибо Чимину за подсказку о любимых цветах истинного, чем вызвал поток улюлюканий и шуток от одногруппников. Тэхен в шутливой форме всех заткнул, но букет, под глубочайший ахуй всей группы, все же принял. Никто не ожидал, что омега, который всегда категорично реагировал на любые знаки внимания, не выбросит невинные цветы в окно с третьего этажа, а бережно возьмет букет, наслаждаясь запахом, а после аккуратно положит обратно на стол, готовясь к паре. Уходя из аудитории, Тэхен впервые за полтора месяца неофициально обратился к альфе. — Спасибо, Чонгук. Это действительно мило, — и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета, крепко прижимая к себе букет. Альфа расплылся в довольной улыбке, обнажая клыки. Неужели лед тронулся? Чонгук шел к своей цели не торопясь, не навязываясь. Он давал омеге время успокоиться, но всегда аккуратно напоминал, что он действительно рядом.

***

На дворе почти конец ноября. Чонгук весь день не находил себе места, потому что впервые за три месяца Тэхен пропустил занятия в пятницу. Конечно же у альфы уже давно был номер истинного, но он никогда не использовал его в личных целях, только для учебных вопросов. Их отношения все еще напоминали прогулку по минному полю, поэтому звонить или писать Тэхену лично альфа не стал. Но в этот раз и Юнги разводил руками в стороны, мол, пирожок послал нахуй и сбросил трубку. Хреновое у него предчувствие. Чонгук не находил себе места вплоть до десяти вечера, и чтобы не сорваться и не поехать проверять Тэхена прямо сейчас, потому что никакой информации так и не было, он позвонил Юнги, предложив тому приехать и провести вечер вместе. Пить Чонгук не собирался, но отвлечься было просто необходимо. Блять, как же он рад, что у него такой замечательный хен, который всегда приедет и будет рядом, если это необходимо. Альфам всегда было о чем поговорить. Они обсуждали работу, достижения друг друга, родителей, редко затрагивая личное. За такими беседами время летело невероятно быстро, как и в этот раз. Они даже не заметили, как стрелка на часах перевалила за два ночи, когда у Мина зазвонил телефон. Юнги удивленно вскинул брови, увидев имя звонившего, и тут же поднял трубку. — Привет, пирожок, что-то случилось? — Юнги знал, что друзья — неразлучники по сложившейся традиции попёрлись в «Seven». О таких вылазках Чонгуку никто не сообщал, предварительно скрыв от него все в соц.сетях, которые, конечно, он уже давным-давно нашел и везде подписался. Юнги боялся, что Чонгук сорвется в клуб и от ревности нахуевертит еще больше. — Юнги, я думаю, вам нужно срочно приехать, — голос Чимина был пьяным и очень взволнованным. — Чимин, в чем дело? — Юнги ровно сел на диване, нахмурив брови. — Тэхен. Он снова с цепи сорвался, — омега говорил быстро, отчего язык немного заплетался. Судя по звуку, он вышел на улицу. — Я не знаю, что выкинул вчера твой долбаный дружок, но мы сначала полночи летали по городу, а потом до утра бухали. Кроха нихуя мне не рассказал, просто сказал, что ненавидит его. Сегодня мы пропустили универ, потому что чуть не сдохли с бодуна, и я как бы думал, что после ночной пьянки мы никуда больше не рыпнемся, но вот мы, блять, в клубе и хуй бы с ним, но Тэ…— Чимин сам не верит, что говорит это, — Тэхен планирует уехать сегодня ночью с альфой, Юнги. — Пак знает, что не должен сдавать друга, но тот совершает ошибку, Чимин уверен, что кроха пожалеет об этом. Он сам пытался вразумить друга, но из этого ничего не вышло, тот настроен серьезно. — Мы скоро, пирожок, — Юнги кладет трубку, серьезно посмотрев на младшего, который напряженно ожидал окончания разговора. — Что ты вчера опять нахуевертил, Чонгук?! — В каком смысле? — а вот этого Чон вообще не ожидал. — В прямом, блять. Что ты, сука, выкинул, что твой сумасшедший блондинчик полночи гонял на тачке с моим, блять, омегой, после заливая до утра зенки? Вспоминай, — рявкает Юнги. Вечно эти двое омег ищут приключения на свою жопу. — Да я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, — Чонгук вчера в принципе Тэ только в столовой видел. — Мы даже не общались. У нас нет лекций по четвергам. Я, как обычно, отвел несколько пар, поехал проверять ремонтные работы в новой студии, потом у меня была фотосессия с модным домом, потом с Виеном кофе сходили выпи…. — он замолкает, в неверии хлопая глазами. — Ну неееееет, блять, — альфа взревел, ну не бывает так. Чонгук запускает руку в волосы, устраивая полнейший беспорядок. — На фотосессии был Ви. Это его последнее участие в запуске зимней коллекции с Корейским домом моды. Мы не виделись с момента его переезда и просто решили зайти в кафе напротив, чтобы кофе попить и поговорить. Он уезжает во Францию на следующей неделе. Это единственное, что могло спровоцировать Тэ, но как он вообще мог об этом узнать? — Пиздец, ты красавчик, Гук. И лекции вести успеваешь, и студию открывать, и с бывшим женихом по кафе ходить, — Юнги смотрит на него, как на долбаеба. Он, конечно, понимает, что там кроме кофе и разговоров и быть ничего не может. Не зря ведь из первых рядов наблюдает за потугами друга в сторону блондинчика, но все равно, дебил, додумался. — А теперь послушай меня очень, очень внимательно, пиздюк. Мы сейчас молча собираемся, прыгаем в твою тачку и едем в любимый клуб наших обожаемых омег. И поверь мне, то, что ты там увидишь, тебе не понравится. Держи себя в руках и никого не ёбни. Тэхен вряд ли будет отмазывать тебя от полиции, а у меня нет настолько могущественных связей, чтобы прикрыть убийство в исполнении известной на всю Корею рожи в общественном месте. Чонгук понял две вещи: он в очередной раз проебался перед Тэхеном, и тот что-то вытворяет прямо сейчас. Всю дорогу до клуба, которая заняла чуть больше тридцати минут, Чонгук молчал. Его альфа был взволнован, с ума сходил от переживаний. Он старался глубоко дышать, потому что не идиот и прекрасно догадывается, что может увидеть в клубе. Вести машину в таком состоянии было хреновой затеей, но Юнги выпил, поэтому, вжимая газ в пол, он летел к знакомому клубу. Когда они наконец-то добрались, охрана спокойно пропустила их двоих со стороны VIP-входа, спасибо Чимину. Зайдя внутрь, Чонгук сразу начал сканировать глазами танцпол в поисках истинного. Долго искать не пришлось. Под шум толпы на небольшой сцене происходил настоящий разврат. На стуле вальяжно рассиживал какой-то альфа, а на его бедрах грязно и сексуально двигался Ким Тэхен. Альфа, не стесняясь, трогал разгоряченное танцем тело, сжимал задницу, припадал губами к ключицам, удерживал за талию, помогая омеге не упасть с его ног, и скалился, смотря в толпу с усмешкой. Потому что недоступный Ким-мать-его-Тэхен сейчас был в его руках. Глаза Чонгука мгновенно налились красным, а удлинившиеся клыки предвещали полнейший пиздец. Он вырвет руки ублюдку, что так собственнически трогают его омегу. Касается там, где, сука, никто, кроме Чона, не смеет касаться. Его доминантный феромон настолько усилился, создавая ужасающую ауру опасности, что люди отскакивали в сторону от испуга. Юнги пытался успокоить друга, чтобы тот держал себя в руках, но один взгляд младшего ответил на все вопросы. Его никто сейчас не остановит. Он спокойно шел к своей цели, люди расступались, опуская головы от страха. Настолько сильной и подавляющей ауры от младшего никогда не чувствовал даже Юнги. Чонгук быстро преодолел расстояние до мини-сцены, одним рывком сдергивая ничего не понимающего истинного с чужих колен, заставляя толпу заткнуться и молча наблюдать. Тэхен от ебейшего количества выпитого не сразу понял, что происходит, а когда в нос ударил удушливый в своей концентрации запах мяты, оскалился с усмешкой, наконец-то фокусируя взгляд на красных глазах альфы. — Мы уходим, — рычит Чонгук, не сводя бешенного взгляда с омеги, удерживая того одной рукой за талию. — Хахахаха. А ты, собственно, кто мне, чтобы указывать? Мы не в универе, чтобы я слушал тебя. Иди нахуй, Джейкей, — скалится Ким. — Я сказал. Мы уходим, — Чонгук рывком дергает омегу на себя, рыча прямо в губы истинного. — Юнги, выведи его отсюда, — Чонгук пытается передать истинного другу, как в его челюсть прилетает удар от альфы, который, видимо, понял, что омежку, которого он полгода обхаживал, пытается кто-то забрать. — Сегодня этот омега мой. Заберешь его в следующий раз, если так приспичило, — скалится безмозглый альфа, который пусть на вид и не старше, но комплекцией больше Чонгука. Но вся его спесь исчезает, когда красные, налитые кровью глаза впиваются в его. Альфа тут же падает на колени, держась за горло. Он скребет шею пальцами, выпучив глаза, и пытается сделать хотя бы маленький глоток кислорода, но горло настолько сдавило яростно удушливой мятой, что выходят лишь жалкие хрипы. Чонгук отдает брыкающегося Тэхена в руки Юнги, не сводя глаз с задыхающегося глупого альфы. Того захлестнуло самодовольство от завистливых взглядов других альф, а пьяный мозг уже вовсю рисовал картины такого недоступного и желанного всеми омеги, которого именно он возьмет этой ночью, слушая долгожданные стоны. Именно поэтому он взбесился, потеряв жар тела омеги, и не почуял опасности в мужчине напротив. Присаживаясь перед альфой на корточки, Чонгук давит феромонами, подавляет, заставляет подчиниться. Он — сильнейший представитель своего вида. Он — доминант. Да, Чонгук научился контролировать себя и свою внутреннюю сущность. Ему не было надобности врубать на всю мощность свое животное начало, тем более в современном обществе, но, как говорится, не в этот раз. Он причинял невыносимую боль, даже не касаясь противника, заставив того невнятно заскулить. — Этот омега только мой, — устращающе рыча произносит Чонгук, наблюдая, как в глазах противника скапливаются слезы от удушья. — Сегодня. Завтра. Всегда. Он развлекся сейчас с тобой, выпустил пар, но если твои руки коснутся его еще хоть раз, я перегрызу тебе глотку, — Чон поднимается, оборачиваясь на толпу. — Это всех здесь касается, — он ослабляет свое давление, позволяя скулящему от нехватки кислорода альфе сделать спасительный вдох. Чонгук быстро покидает клуб, находя на улице нервно курящего Чимина, спокойно стоящего рядом Юнги и разъяренного, курящего и кашляющего Тэхена. Чонгук подходит к истинному, выдергивая из рук и выкидывая сигарету. Ким просто в бешенстве от того, что устроил альфа в клубе, и от того, что позволяет себе сейчас. Он впечатывает звонкую пощечину истинному, крича прямо в лицо: — Какого хуя ты творишь, Чон?! Какое, блять, право ты имеешь?! — орет Ким, не обращая внимания на толпу, что достала телефоны, снимая развернувшуюся сцену. Чонгук подходит вплотную к омеге, вновь выпуская подавляющие феромоны. Он не хочет этого делать со своим омегой, но тот сейчас в таком состоянии, что другого выхода нет. — Угомонись. Ты едешь со мной. Мы обо всем поговорим, но не здесь, — тихо порыкивая, говорит альфа. — Пошел нахуй, Джейкей. Я никуда с тобой не поеду, — аура истинного сильно давит, но учитывая, что омега сам имеет доминантный ген, а еще почти полное отсутствие внутренней сущности, Ким, пусть с большим трудом, но может сопротивляться этому давлению. Он вновь замахивается для удара, но его руку перехватывают в сантиметре от цели. Они смотрят друг на друга обоюдно красными от ярости глазами. — Это не вопрос, маленький. Ты.Едешь.Со.Мной, — проговаривает Чонгук, внутренне удивляясь силе своего истинного. Он хватает Тэхена, закидывая на плечо, коротко кивнув Юнги и Чимину, что стояли в стороне и не вмешивались. Дойдя до своей машины, он запихивает сопротивляющегося Кима на пассажирское сиденье, блокируя дверь, чтобы успеть занять водительское место. Чонгук знает, что Юнги и охрана разберутся со снимающими, чтобы завтра ни одно видео этой сцены не попало в сеть. — Я тебя ненавижу, — первое, что слышит Чонгук, заводя машину. — Имеешь право. Приехав домой к альфе, Тэхен залетает разгневанной фурией в гостиную даже не разувшись. — Зачем я здесь? Зачем ты приехал?! Что тебе нужно?! – снова орет Ким. — Мне нужен ты, — спокойно отвечает Чонгук, проходя за омегой в собственную гостиную. — Хахахаха, кому ты пиздишь? — гневно смотря своими алыми от злости глазами, шипит Тэхен. — Что, твой бывший женишок решил согласиться на шведскую семью? Хотя слово бывший здесь, кажется, неуместно, — язвит омега. — Ты ошибаешься. Мы разошлись за день до того, как была опубликована новость о разрыве помолвки, — уверенно отвечает альфа, смотря омеге в глаза. Он держится на расстоянии. Им необходимо нормально поговорить, но Тэхен сейчас на это вряд ли способен. — Не смей мне врать, Чонгук! — Тэхен переворачивает журнальный столик, что стоял перед диваном. Он устал слушать это дерьмо. — Я видел вас вчера, — Тэхен истерично смеется. — Блять, как же глупо я выглядел со стороны. Чимин впервые рассказал мне, как ты загоняешь себя, лишь бы, якобы, держаться из-за моей отстраненности, что винишь себя, что, сука, тебе тоже плохо, как и мне все это время. Я приехал в твою сранную студию, чтобы поговорить. Я собирал себя по кускам ради этого разговора. Я на успокоительных почти три месяца, а знаешь почему, Чон?! — смотрит в упор на застывшего альфу глазами, полными слез. — Потому что ты сломил мою сущность в тот день, обсасывая Виена, ты сломал меня, Чонгук. Я ее не чувствую, понимаешь?! — Тэхен разбивает ближайшую к нему вазу, его эмоции зашкаливают. Он смешал успокоительные с алкоголем, стресс и переживания оставили неменьший след. Он только-только начал ощущать движения внутри себя от небольших знаков внимания альфы, от его заботы, что тот дарил на расстоянии. Ему не помогали никакие таблетки, а действия истинного заставляли ощущать своего омегу внутри, тот потихоньку выходил из укрытия, проявлял себя на поползновения альфы, а вчера вновь наступила оглушающая тишина. Тэхен с ума чуть не сошел от этого. Три месяца стараний были перечеркнуты одним днем. — Я, блять, пытался тебе довериться. Я на атомы рассыпался, лежа в постели с пустотой внутри, а ты своими блядскими цветочками-чаечками заполнял эту пустоту, которую не могли заполнить таблетки. И я понял, что единственное лекарство для меня — ты. Я хотел дать шанс себе, тебе, нам. Я приехал к тебе, Чонгук, но мне сказали, что у тебя работа, а посторонним вход запрещен. Я решил дождаться тебя и пошел в долбаное кафе напротив студии. Почти два часа просидел, а получил тебя и Виена, весело садящимися за столик. Я с места сдвинуться не мог. Я сидел там все сорок минут, что вы мило общались, смеялись. Я видел, как нежно он поглаживал твою руку, и как, блять, трепетно вы обнимались в конце. Я снова чуть не оглох от воя в своей голове, а после — все та же пустота, — Тэхен говорил быстро, по его щекам лились слезы, он задыхался от накрывающей его истерики. Чонгук застыл, переваривая все, что сейчас услышал. Он не был в курсе о состоянии сущности Тэхена, он не знал, что тот все это время сидит на таблетках. Почему Чимин не рассказал ему об этом?! Нахуя снова умолчал о самом важном?! Альфа за секунду преодолевает расстояние между ним и Тэхеном, выпускает успокаивающие феромоны. Его собственный альфа сходит с ума от бессилия и желания защитить предназначенного. — Я не знал, маленький, не знал, — шепчет Чонгук, прижимая к себе содрогающееся истерикой тело. — Я клянусь, что нас с Виеном ничего не связывает. Я не касался его с момента, как узнал о нашей связи. В тот день я ушел вслед за тобой, ночевал у Юнги, а потом, все переварив, честно обо всем с ним поговорил. Ви знает, что я встретил истинного, он сразу же предложил идею, как нам правильно преподнести все СМИ, и съехал на следующий же день. Мы не любили друг друга, Тэ. Ты — первый омега за последние десять лет, к которому я что-то чувствую. Я люблю тебя, слышишь? Вчера мы пересеклись по работе, потому что у них запуск новой коллекции. Мы не виделись с того дня, как он вышел из этой квартиры, а вчера он поинтересовался как мои успехи в отношениях с тобой, и поделился, что скоро покидает страну. У меня никого не было все это время. Я бы не посмел прикоснуться к кому-то, кроме тебя. Да я даже затарился блокаторами к приближающемуся гону. У меня и мыслей не было о ком-то другом, — Чонгук говорил медленно, он хотел быть услышанным. Он чувствует, как от его запаха и слов Тэхен начал успокаиваться. — Пожалуйста, маленький. Доверься мне. Дай мне шанс все исправить. Несколько минут они стоят в тишине. Тэхен глубоко дышит, уткнувшись носом в запаховую железу истинного, пока Чонгук успокаивающе гладит спину и затылок омеги. — Прошу, почини меня, Чонгук…– тихо, с мольбой шепчет Тэхен в шею альфы, осторожно обвивая его торс руками. Он устал быть сильным, он устал справляться один. Он доверится истинному. И либо его излечат, либо растопчут окончательно. — Я сделаю все ради тебя, Нежность, — выдыхает облегченно Чонгук, утыкаясь носом в макушку омеги. Ему дали шанс, и он его не упустит.