забери меня

Вода кончалась. Как бы Кирилл ни пытался растягивать её, при лучшем раскладе её хватило бы ещё на день, а найти источник в пустыне пока не выходило. Солнце клонилось к ночи, а значит, пора было возвращаться к аэроплану. Надежд привести его в работу у Кирилла не было — топлива не осталось вовсе. Несмотря на то, что Кирилл прекрасно понимал, что и надежды остаться в живых у него не было, он продолжал во что-то верить и пытаться хотя бы найти воды. Когда его самолёт уже виднелся впереди, глаз Кирилла выхватил кое-что необычное. Да быть того не могло… Рядом с его серым самолётом стоял другой. Ярко-синий. Сознание Кирилла как молнией пробило: «Почтовый.» На таком же летал Даня, хотя его самолёт был не таким ярким. Из горла и рта мгновенно пропала сухость. Голова прекратила кружиться. Мигом забылись все его подколы в данин адрес: и про то, что раз он почтальон, то точно не настоящий пилот, и про то, что если Даня поправится ещё, летать он не сможет. Возле самолёта, кажется, стояла чья-то фигура. После почти полуминутного ступора Кирилл, забыв и про слабость, и про боль во всём теле, сорвался на бег. Пара десятков секунд, и он оказался перед синим самолётом. Возле него, действительно, стоял Даня. Стоял и молча курил, глядя в небо. Курил те самый сигареты, которые Кирилл звал «дамскими». Кирилл молча стоял в полутора метрах от Дани и не решался подойти. Сердце колотилось как бешеное. Наконец, Даня всё же обратил на Кирилла внимание. — Давно ты тут? — голос его звучал удивительно буднично. — Третий день, кажется, — Кирилл услышал свой голос впервые за долгое время. От молчания он сел и охрип. — Вот оно как… — Даня сделал долгую затяжку, выдохул дым, улыбнулся и покачал головой. — У меня кончилось топливо! Что мне было делать?! Только подумай: я посадил самолёт без топлива! И на мне ни царапины! До этого почти час его вёл! Ты бы смог так? Нет, ты не смог бы! Милость и радость Кирилла стали в миг меняться на злость к Дане. Да как он посмел сомневаться в том, что Кирилл — не просто хороший летчик, а настоящий ас? Ему не просто позволено хвалиться и гордиться собой. Ему было бы стыдно не делать этого. Но Даня продолжает улыбаться и просто качает головой. — Для чего ты ко мне притащился? У тебя самолёт на одного. Поиздеваться? — Кирилл с недовольным лицом отошел от Дани и облокотился на свой самолёт. — Я пришел за тобой, Кирилл. Я же знаю, о чём ты мечтал. Вот и подумал… Раз ты всё равно торчишь тут… Почему бы мне не скрасить твои последние дни? Кирилла страшно злят эти слова. Данька — трус. Не был бы трусом, придумал бы что-то, чтобы его, Кирилла, вытащить. Хоть бы и в багажное отделение засунул. Или поделился бы своим топливом. — И о чём я мечтаю? Сейчас я мечтаю только о воде и о чем-то, что можно было бы съесть. Даня, кажется, не слушал его вовсе. Он молча подошел к Кириллу, обхватил его лицо обеими руками и жадно поцеловал в губы. Конечно, Кирилла целовали и раньше и не раз. И девушки, и ребята, но сейчас его сердце пропустило пару ударов, а после забилось с новой особенной силой. Данин поцелуй был похож на резкую встряску, на турбулентность. Кирилл, не долго думая, ответил на поцелуй. Руки его быстро и оттого неловко стали расстёгивать данину гимнастёрку. Кирилл напрочь забыл про всё на свете. Сейчас ему был нужен один только Даня. Такой близкий, такой доступный… Такой живой. Оставшись почти обнажёнными и продолжая жадно целовать друг друга, они почти упали на песок. *** Утро началось для Кирилла от боли в горле. И от холода. Кирилл обнаружил себя лежащим на песке в совершенном одиночестве. Сил не было ни на что. Но нужно было заставить себя встать. Уснёшь заново — замёрзнешь насмерть. С трудом Кирилл поднялся на ноги и огляделся. Самолёта было не видно. Похоже, он заблудился. Куртка, как на зло, осталась в самолёте. Кирилл потянулся к фляжке, открутил крышку и сделал пару мелких глотков воды. Нельзя было поддаваться страху. Нужно было искать самолёт. Кирилл было решительно зашагал куда-то вперёд, но тут его окликнул мальчишеский голос: — Поиграй со мной. Мне совсем одиноко здесь. Кирилл сперва не поверил своим ушам, однако, обернувшись, действительно увидел мальчишку лет восьми. Кудрявый, светлокожий, с большими глазами… Кого-то он Кириллу отчаянно напоминал. — Что ты здесь делаешь? Мальчишка, однако, абсолютно серьёзно повторил: — Поиграй со мной. Я хочу, чтобы ты сходил и искупался со мной в речке. Все это было так таинственно и непостижимо, что Кирилл не посмел отказаться. Он послушно дал мальчишке руку и последовал за ним. Небо розовело от рассвета. Когда мальчик подвёл его к реке — самой настоящей — Кириллу чудесным образом начало казаться, что он больше не чувствовал разницы в росте с ним. Кирилл не придал этому значения. Солнце поднималось всё выше. Вода в реке была тёплой. Дно было приятно-илистым. Когда Кирилл опустил глаза, он увидел, что из реки на него смотрит не тощий замученный мужчина, а мальчишка с беззаботной улыбкой на лице. И Кирилл забыл обо всём на свете. И о том, что он всё ещё был посреди пустыни без капли топлива, и о том, что вода кончалась, и о том, куда делся вчерашний почтовый самолёт… Осталась только тёплая река. Только новый друг, чьего имени он не знал. Только солнце, восходящее над горизонтом. Только детское счастье. *** Солнце взошло, обжигая безжизненную пустыню. Его лучи коснулись грязных каштановых волос, блаженно улыбающихся губ и замершей под гимнастёркой груди.