Александр, признаться, и сам не помнит, как под конец Ивана Купалы оказался в кабаке в компании пьяного солдата из Вильгорта.

Нет ничего громче, чем выстрел, когда ждёшь щелчка.

— Поговорил бы ты с Ксюшей... – Кирилл поднимает глаза на Даню и, уловив его взгляд, поправляется: – С Ксеньей Андревной. Я тебе зуб даю, если она продолжит в том же духе, – оба кончите в сумасшедшем доме. Она же ни одной юбки не пропускает. Даня в ответ только хмурится, обнимает Кирилла крепче и качает головой: его собственные стихи, посвященные любимому, вряд ли увидят свет. Тем временем Кирилл укладывает голову Дане на грудь и добавляет: — И ладно вы двое, так я за тобой там же окажусь.

Даня бесил Максима, кажется, даже своим присутствием. Иногда его почти физически тошнило от этого приторного личика. Усугубляло всё дело то, что уже месяц они жили вместе.

Рядом с его серым самолётом стоял другой. Ярко-синий. Сознание Кирилла как молнией пробило: "Почтовый." На таком же летал Даня, хотя его самолёт был не таким ярким. Из горла и рта мгновенно пропала сухость. Голова прекратила кружиться.