иᴄᴛинноᴇ ᴨᴩобуждᴇниᴇ

—В смысле ты не можешь вернуться в прежнюю форму? — Девушка возмущённо и непозволительно громко ударила по столу.        Глухой звук разнёсся по комнате, разрывая гробовую тишину.  —Момо-тян, прошу вас, можно не так громко. Все спят уже…        И действительно, в гостиной они совершенно одни. Часы показывали полночь.  — Да мне плевать! Как так вышло, Окарун? — Девушка продолжала сверлить юношу взглядом, но тон голоса заметно понизила.        Стоящий на плите чайник наконец закипел, свист мгновенно прекратился. Юноша ловко повернул переключатель.  —Я не знаю… — полушепотом произнёс Такакура.       Достав из навесного шкафа два стакана, парень начал заваривать чай. Девушка невзначай наблюдала за его действиями.  — Я использовал два раза на максимум, как это происходило обычно во время боя и, собственно, вместо привычного возвращения в своё тело я остался в форме турбобабки. Не понимаю как так вышло, но сколько бы я не пытался, у меня не заканчиваются силы.       Запах имбиря и лимона приятным шлейфом разнёсся по гостиной, наполняя комнату чудесным ароматом. Юноша неуверенно протянул стакан с чаем.  — Значит, у тебя больше нет лимита?        Осторожно приняв напиток и немного подув на него, девушка сделала небольшой глоток.         Лунный свет пробивался сквозь ставни, белоснежные волосы завораживающе переливались перламутром. — Получается так.       Убрав маску, он также сделал глоток.  — И, получается, ты всегда будешь таким? Ну, таким…. — От чего-то румянец прильнул к её щекам то ли от горячего чая, любезно сделанный юношей, то ли от собственных слов.  —Я не знаю.        В этой форме голос Такакуры звучал чуть грубее, ведь пропало его привычное заикание и неловкость свойственное юноше. От чего у Аясэ не раз пробегали мурашки по коже.        В приглушённом свете лампы лица друзей казались немного осунувшимися и усталыми, однако спать никому не хотелось. Молчание повисло между ним, никто не хотел продолжать разговор, каждый размышлял о своём.       Тишину прервал недовольный голос Манэки-нэко: —Кто нарушает мой сон и не дает уснуть? Вы время видели, бестолочи? Если хотите полыбызаться и позаигрывать друг с другом, то делайте это тихо, либо не здесь. А? — Ёкай недоумевающе взглянула на юношу. — Ты чего здесь в моей форме сидишь, очкарик? Силы девать некуда?       Её недовольная мордашка, злобно сверкнула глазами.  —А ты чего вся красная, сыпь что ли у тебя? — Перевела взгляд на девушку бабка.  — Ничего я не красная! — Момо моментально встала из-за стола, прикрикивая на ёкая. — Окарун не может вернуться в прежнюю форму, глупая, ты, старая карга! —Ты кого это старой каргой назвала, мелочь пузатая! — Сразу же возмутилась Манэко.  — Успокойтесь! — Мигом вмешался юноша, предотвращая начинающуюся перепалку. — Да, я действительно не могу принять человеческую форму! — Юноша поднялся вслед за девушкой, сгорбившись. — Ты знаешь об этом что-нибудь? — Так-так… — нэко, юрко запрыгнув на стол, внимательно оглядела парня. — Могу тебя поздравить! — Молодые люди вопрошающе на неё посмотрели. — Ты слился с моей силой и стал полноценным её обладателем.       Кошка неестественно села, так сказать «по-человечьи»,  и недовольно нахмурилась.  —Теперь я никаким образом не смогу вернуть себе силу. А если даже и верну, то она отвергнёт меня и всё равно, в конечном итоге, вернётся к своему истинному обладателю.  —Ты хочешь сказать, что теперь Окарун стал тобой — турбобабкой? И ты больше не навредишь нам? Юху! — Девушка радостно похлопала в ладоши. —Дура! Я итак не собиралась этого делать. Мне здесь нравится. Радоваться тут явно не стоит! Сила, что перетекла к другому хозяину и, сочтившая его полноценным обладателем, начнёт медленно, но верно, брать контроль над ним и попытается изничтожить своего нового хозяина, дабы высвободиться из оков.       Бабка нагло отобрала у мальчишки стакан, сделав пару глотков. Чай остыл, запах имбиря неприятно ударил в нос.  —Мне всегда быть в таком обличии….Вот отстой…       Маска вернулась на своё прежнее место, а кровавые линии на лице, снова засияли алым.  —Ты бы, очкарик, не спешил с выводами. Но, хочу отметить, чем больше ты в полном истинном обличии, тем быстрее разум твой начнёт мутнеть.        Кошка вновь поморщила нос. Имбирь, оказывается, она не любит.  —И что теперь ему делать? — Взволнованно спросила Момо. —Ничего.  —Эй! Что значит «ничего»? Ты наверняка знаешь, что с этим делать! — Девушка уже готова была схватить эту нахальную кошку за горло, но ясности в ситуации это не добавит.  —Он сам всё знает. Вот у него и спрашивай. — Бросила напоследок бабка, скрываясь в тени коридора.        Аясэ недоумевающе оглядела комнату. — В смысле знает? Эй, бабка, вернись! — Девушка бегло начала осматривать комнату, но манэки и след простыл. Как говорится: «Удача исчезла прям из-под носа». Вздохнув и махнув на эту старую каргу рукой, девушка перевела взгляд на юношу.  — Окарун?       Момо бросило в холодный пот. Перед ней уже был непривычный ей Такакура.       Алые глаза сверкали непристойно ярко. Свирепый взгляд словно сжирал каждую частичку её маленькой души.  Маска Окаруна стала частью его лица. Она превратилась в устрашающую, усыпанную острыми клыками, пасть. Он был похож в тот момент на хищного зверя, неестественно сгорбившегося. Из его пасти выходили клубы пара, на клыках поблескивала под лунным светом, скопившаяся обильно, слюна. Её было достаточно много, что уже мерзкими каплями стекала на пол. Белоснежные волосы вздымались вверх, словно в комнате был дикий сквозняк.        Девушка сглотнула. Она никогда не видела его таким. Приступ страха накатил на неё молниеносно, ноги предательски задрожали, не позволяя сдвинуться с места. Перед ней был не Окарун, перед ней был воплоти сам дьявол.  Манэко, наблюдавшая из тени, ухмыльнулась.