иᴄᴛинноᴇ ᴨᴩобуждᴇниᴇ

— Окарун… — тихо позвала девушка, ожидая ответа.       Грудь тяжело вздымалась вверх. Пасть Такакуры открылась шире, словно готовился вцепиться в подругу зубами. Обильное слюноотделение отвратительно собиралось в лужу на полу. Зловонный запах пота скопился и заполонил помещение. Становилось душно. Хотелось по скорее открыть окно, впустить прохладный воздух.   —Окарун, прийди в себя! — Попыталась девушка вновь вразумить парня, но всё тщетно.        Абсолютно пустой взгляд продолжал сжирать её изнутри. Она сделала один шаг назад, решив маленькими движениями понемногу приближаться к выходу. Крикнуть и позвать на помощь ей не хватало духу, также как и использовать свою силу против дорогого ей человека. Стоило ей сделать шаг, как Кэн тоже сдвинулся с места. Внутреннее чутье подсказывало ей поскорее бежать, бежать как можно дальше от опасности, но что-то останавливало её.  —Аясэ… — нечеловеческим голосом прохрипел Такакура.         От собственной фамилии, прозвучавшая от юноши, девушка вздрогнула.  —Аясэ, — вновь с рычанием произнёс он, делая ещё один шаг.        Его движения были ватными, что-то мешало ему резко рвануть к девушке.

      Будто он боится спугнуть жертву. 

—Окарун, — в её голосе слышалось дрожь. Девушка с трудом сглотнула скопившийся комок в горле. — Ты меня слышишь? — В ответ тяжёлый вздох с животным рыком. — Что ты собираешься сделать...?       Такакура сверлил её глазами, жадно разглядывая лицо, наполненное тихим ужасом. Поджатые губы то и дело дёргались от напряжения. Девушка в полной растерянности.        Парень вновь приблизился, сокращая между ними дистанцию на минимум. Теперь они почти соприкасались лбами. Момо обдало горячим дыханием. Вплотную она осознала, насколько же пасть Такакуры огромна в форме ёкая. Его верхний ряд зубов был на ровне с носом девушки. Она сжалась, концентрироваться не получалось от слова совсем.  —Аясэ…       Никогда ещё Окарун не произносил её фамилию, да ещё в такой непозволительной близости. Момо не могла отвести взгляд от алого взора юноши. Никогда ещё в жизни ей не было так страшно. Тело оцепенело, кажется она вот-вот потеряет сознание. Её обдало жарким дыханием.       Ёкай повалил её на стол, не прерывая зрительного контакта. Девушка в отчаянии, что побоялась даже шелохнуться. Неужели она сейчас умрёт? Вот так, прям на этом столе?       Окарун вновь повторил слово, наклонившись к лицу. Отчего ей стало невыносимо жарко, что тело непроизвольно заёрзало на деревянном столе.

Это было крахом.

        Ёкай схватил её руки, сковав в замок. Его длинные когти неприятно врезались в нежную кожу девушки. Всё, она взаперти. Ей не сбежать. Внутреннее сознание буквально кричало о её безвыходном положении. Она крепко зажмурила глаза, готовясь к своей погибели.       Склизкий длинный язык прошёлся по её шее, заставив вновь взглянуть на Окаруна. Из горла вырвался тихий стон.   —Что ты делаешь? — Вырвалось следом из её уст.        Сразу же вторая рука ёкая закрыла ей рот. Ноготь больно поцарапал щеку. Медленные и ватные движения юноши превратились в резкие и настойчивые. Девушка опешила. Неужели он не собирался её убивать, а хотел лишь…. Момо моментально покрылась румянцем. Понимая что к чему, она не могла связать действия Окаруна с чем-либо и уж тебе более логически объяснить его поведение.

Ясно одно, он её возжелал. Здесь и сейчас. 

      Такакура отстранился от шеи, вбирая в грудь воздух. Освободив девушку, он принялся снимать её любимую, цвета розовой пудры, кофту. От его движений тело вновь бросило в мелкую дрожь. Осознав то, почему тело так реагирует на действия Окаруна стало стыдно. Она совсем не хотела останавливать юношу, но смущение накатывало с новой волной.       Раз её первый раз с Такакурой должен пройти так, то она совершенно не против. Хотя пару минут назад она страшилась его, настолько, что боялась шевелиться и не могла использовать «ци».       Оставшись в одном нижнем белье, Момо почувствовала себя неловко. Он много раз видел её так. Отчего-то сейчас, в такой момент, когда перед ней Окарун в обличии ёкая и, совершенно не ведающий, что сейчас творит, стало не по себе. Пунцовый румянец окрасил её пухлые щёки.       Кэн у неё не первый и она уже давно не девственница, но почему-то неловкость не отпускала её ни на секунду. Попытавшись прикрыть грудь рукой, девушка изумлённо ахнула. Парень вновь сцепил её руки в замок. Аясэ недоумевающе посмотрела на юношу, но сказать что-то она не смогла. Жаркий длинный язык проник в её рот. Он очерчивал её нёбо, сплетался с языком. Жадно. Горячо. Слюна стекала по уголкам губ девушки, неприятно сползая вниз, вдоль её скул. Она морщилась, не успевая за ритмом языка Такакуры, пытаясь поймать такт. Кэн на минуту отстранился, жадно вбирая в грудь воздух. Стоило девушке подумать о том, что жаркий поцелуй закончен, как она недовольно замычала, ведь длинный язык начал касаться её миндалин, спускаясь вниз по горлу. Качающие движения вверх-вниз застали её врасплох. Она томно простонала, принимая склизкий толстый язык. Почувствовав знакомое напряжение внизу живота, девушка невольно начала качать бедрами, дабы ощутить приятное трение о колено парня.        Парень резко прекратил, подметив движения девушки. Такакура наблюдал за возбужденной Момо, изучая каждый её невербальный жест.       Аясэ не смогла поднять на него взгляд, томно задышала. В лёгких не хватало воздуха. Её тело непроизвольно заерзало, вопрошая ласки. Желание близости разгорелось внутри ярким пламенем. Ей не доводилось чувствовать что-то подобное ни с одним партнёром.       Обычно это случалось без ласк и чаще всего не по её желанию, скорее как должное. Так было и с её бывшим парнем. Их секс никогда не длился долго и был просто как повседневный подъём рано утром на работу, но с Окаруном всё иначе.       Она была на грани от переизбытка чувств, что готова была застонать от негодования: ведь он не прикасается к ней вновь; не трахает её языком в рот, как это было пару секунд назад и в принципе не принимал никаких дальнейших действий.       Момо готова отдасться ему.   —Аясэ, — томно прошептал Кэн, — Я… не могу… остановиться. — Обрывисто произнёс он, будто понемногу у него трезвел разум.        Девушка пропустила это мимо ушей и, использовав «ци», спустила своё бельё чуть ниже. Это всё на что она сейчас способна.        Прорычав, Такакура резво порвал нижнее белье, снова окутанный своим животным инстинктом.       Он схватил её за бёдра и поднял повыше, прижав ноги к животу. Юноша прильнул к её половым губам, жадно принимаясь изучать каждую складочку склизким горячим языком. Момо громко застонала, извиваясь на неудобном столе. В короткий промежуток времени она отрезвела от всепоглощающего возбуждения и прикрыла своей рот ладошкой. Осознание того, что их может кто-то увидеть, невероятно возбуждало и одновременно пугало. Понимая, что это не так действенно, она прикусила губу, пытаясь замолчать.       Движения языка по клитору сводили её с ума. Аясэ готова была растаять, провалиться сквозь землю, лишь бы удержать эти предательские томные стоны со своих уст. Разгорячённый язык проник внутрь влагалища, отчего Момо готова поклясться, всё-таки вскрикнула.       Его длинный толстый язык заполонил пространство внутри. Кончик языка касался каждой складки внутри и с легкостью доставал до цервикального канала. От ощущений по телу прошла мелкая дрожь. Ноги свело неприятной судорогой. Она чувствовала как по ягодичной складке скатывается слюна в перемешку с её выделениями. Неприятно, склизко и мерзко, но не сравнимо с тем, что вытворял Окарун, заставляя её кончить и ощутить оргазм.       Глаза обволокла серая дымка. Собрав все силы в кулак, она попыталась взглянуть на Такакуру. В его взгляде читалась жажда.       Он не мог прильнуть губами к ней, ведь в этой форме у него вместо рта — пасть. Окарун тщетно пытался слизать всё до дна своим языком, но выходило худо, поэтому отпрянув, он украдкой взглянул на Момо.       Их взгляды встретились. И девушка готова была поклясться, что в них читалось слово «люблю».       Устав держать голову на весу, она легла обратно на стол. Он превратился в сплошную слизь, словно мимо проползла огромная улитка. Она блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь остатками оргазма, но не успев вкусить до конца этот сладкий момент, как Такакура, отпустив её ноги, перевернул на живот. Ноги не доставали до пола.       Ёкай схватил девушку за ягодицы и чуть придвинул к себе. Она не видела, что он делал в этот момент, но отлично ощутила горячие дыхание у себя на спине. Твёрдое и слегка склизковатое коснулось её половых губ. Она рефлекторно закрыла руками рот, осознавая последующие действия юноши. Парень грубо вошёл в неё, понемногу наращивая темп.

      Комнату заполонили шлепки голых тел и тихие стоны Момо. В комнате стало невыносимо жарко.

      Он продолжал входить с каждым разом всё быстрее. Его горячий член пульсировал внутри, давая небольшую вибрацию. Изнеможённая девушка отчаянно пыталась схватиться за край стола, но руки предательски вспотели и не могли ухватиться. Живот неприятно царапал деревянный стол. Завтра наверняка останутся небольшие синяки.       Она уже не могла стонать, а просто бездумно мычала, получая с каждым движением всё больше блаженства. Её глаза закатывались. Сердце стучало настолько громко, что закладывало уши. Она вот-вот отключится.       Переместив свои руки с ягодиц на шею Аясэ, Такакура увеличил темп, сжимая платизму в руках. Девушка схватилась за руку юноши, пытаясь не захлебнуться слюнями, издавая нечеловеческие хрипы. Она почувствовала как внутри все захлюпало и была уверена, что если он сейчас выйдет из неё, всё потоком хлынет наружу. Сделав ещё пару движений, Такакура отпустил Момо, навалившись сверху.       Оба рвано дышали, ощущая приятную усталость. Сердце клокотало, а половые органы пульсировали, заставляя слегка дёргаться. Приятная дрожь с частыми судорогами передавали неимоверную эйфорию, словно лёгкое головокружение от вина.       Сквозь ставни пробивался утренний зайчик. Такакура, заметив рассвет, взглянул на часы.  —Уже четыре часа утра… — пробормотал он, поднимаясь на ноги.       Вынув обмякший член из лона девушки, он принялся медленно одеваться. На пол вылилось небольшое количество вязкой жидкости. Юноша ухмыльнулся.       Аясэ продолжала лежать на столе, явно видевшая уже десятый сон. Со стороны выглядело комично: как её тело поблескивало от слюны, а ноги свисали со стола. Подхватив на руки, отнёс её в ванную. Смыв остатки и укутав в махровый халат, юноша уложил девушку на кровать в её комнате.       Сейко-сан просыпается раньше всех, поэтому ему бы поспешить убрать всё.  Закончив со всем, Окарун вновь взглянул на часы. — Без пятнадцати пять… — вздохнул он.  — Поздравляю, очкарик, ты больше не девственник, хи-хи! — Колко подметила манэко. — Как тебе ощущения, после прихода гона в новолуние? Отлично, не правда ли? А ты как думал ёкаи пораждают себе подобных? Правда, у тебя другой случай. Мы не сношаемся, мы…. —Да заткнись ты! — Парень устало плюхнулся на диван, погружаясь в свои собственные мысли.  —Не смей меня затыкать, бестолочь. Если бы не я и мои силы, ты бы так и был неудачником, который и два слова связать между собой не может.        Бабка не умолкала ни на секунду.  —Между прочим. У тебя всё иначе, нежели у двух ёкаев. Обычно мы просто передаём свою слюну друг другу, тем самым образуя другую тёмную энергию, а после упорно взращиваем её, чтоб она окрепла и обрела форму полноценного ёкая. —Фу, можно без подробностей, что ты делала! Отстой…  —Теперь девчушка взрастёт ёкая, похожего на тебя. Его способность будет врождённая, а не как у тебя, очкарик. А пока ещё можно, наслаждайся поебушками, хи-хи.       Нэко, не переставая, юлилась вокруг дивана, зловеще похихикивая. Её явно забавлял тот факт, что Такакура не знал об этом и нарвался на свой так называемый гон, именно сейчас, именно в этом месте. Взгляд упал на рядом стоящий стол, по которому уверенно перемещались солнечные зайчики. Если бы не форма ёкая, он наверняка был бы красный как помидор.  —Ты лучше скажи, когда я вернусь в прежнюю форму.        Бабка, перестав ходить около дивана, остановилась и посмотрела на юношу. В её взгляде было что-то зловещее, словно всем видом хочет показать что то, что она сейчас произнесёт станет чем-то судьбоносным. — Твоё тело, сила, поведение и реакция больше не принадлежат тебе. Единственное, чем ты ещё управляешь — это своим разумом. И тебе нужно это сохранить. Ты же не хочешь сожрать свою новоиспечённую подружку?   Такакура нервно сглотнул.  —Не хочу.