Неизвестность

Атмосфера была тяжелой, давящей. Лишь лампа на рабочем столе озаряла своим янтарным светом всё вокруг. Два человека. Нет. Демона. Облокотившись на стол, Томас судорожно пытался собраться с мыслями. То, к чему стремился Альморет, вызывало у него беспокойство. В палате лежал человек, ставший для них больше, чем просто знакомым. Так не должно быть. Любимых друзей среди людей у демонов не может быть. Только души и сделки. Джон сидел и сверлил тяжёлым взглядом стену. Он был напряжен, а его мысли были настолько громкими, что даже Томас не выдержал давления. Удар тростью об пол раздался громом по кабинету. Он сорвался с места и, развернувшись к Джону, произнёс: — Даже не думай... Мы ничего не сможем сделать. Ты, — он указал, — здесь бессилен. Просто смирись. Джон, сидевший до этого как статуя резко встал. Тяжелое, идущее изнутри: — Нет... Нет. Должно же быть что-то! — Джон, ей не выкарабкаться! Оба были взвинчены, не отдавали себе отчёта в своих действиях и словах. Томас трясет его за плечи, пытается вразумить. — Все что мы можем сейчас сделать это... По-человечески попрощаться с ней... — голос предательски ломается. Руки сильно сжимают плечи и мнут халат. Томас качает головой, отвергая реальность. С каких это пор его заботят другие? Почему ему так не хочется терять ту, с кем был знаком не так давно, и того, кого знает не одну сотню лет? Руки сползают, но не отрываются от халата, стремясь удержаться. Тем не менее, всё равно тянут его вниз за ворот. Но Джон стоит твёрдо. И будет стоять на своём. Если бы Томас не понимал этого, он и не знал бы его так хорошо. — Нет. Даже не думай, вдруг что-то пойдет не так... — Я должен попробовать. — Джон, я сказал, что ей не выкарабкаться, я...ты... Мы не можем этого отрицать, но вдруг!... Вдруг она очнётся. Придет в себя на мгновение и у тебя получится заключить с ней... — Нет. — Он мотает головой. Его взгляд полон... Отчаяния? Злобы? Томас тонет в его глазах, хочет найти что-то в его чертах лица, слова, что остановят друга и не дадут кинуться в омут с головой. Джон отрешённо произнес: — Она не придёт в себя. Из Томаса вырывается отчаянный полурык полукрик. Он отстраняется. Несчастная трость снова бьёт своим концом по деревянному полу. Джон про себя делает ему замечание. Сейчас глубокая ночь, раненные спят, набираются сил. А кто-то... умирает. — Ненавижу... — рука с нечеловеческой силой сжимает рукоять, а вторая давит пальцами на глаза, в попытке не дать чему-то накатыающему и жгучему выйти наружу. Он нервно смеётся на выдохе. — Почему? Скажи, почему я переживаю за неё? Хах! Мне всего-то нравилась ее компания за чашкой чая. И я не должен так сильно боятся за тебя, что с тобой что-то случится. Мне должно быть все равно. Это не мои проблемы! Томаса уже понесло. Он показывал всего себя уязвимого. Джон ещё держался, сжимая кулаки, которые по правде говоря у него давно чешутся, снести здесь все к чертям. — Ты, — Томос подходит к нему выставив перед собой трость, — Ты же что-то чувствуешь к ней. Ты чувствуешь. Что это? Объясни. — С каждым разом рукоять давит на его грудь сильнее. Джона начинает раздражать всё это, он и сам-то ничерта не понимает и не может ему ничего объяснить. Альморет вырывает у него из рук трость и отшвыривает куда-то в сторону, после сгребает демона к себе в объятия. В мыслях у того было вырваться и проверить все ли в порядке с тростью, но он был в крепких тисках. — Почему мы всё усложняем? — произнес Томас дрожащими губами. — Я уже все решил. — Его голос приятной вибрацией отозвался в груди. А слова ощущались теплым дыханием возле макушки, но не несли в себе ничего хорошего. Оба не понимали, что с ними твориться. Томас никогда не обращал внимание на то, как бьётся сердце в груди его сосуда, но сейчас оно оглушало, а собственная энергия готова была вот-вот вырваться. Они посмотрели друг на друга. Руки Томаса упирались в грудь Альморета, готовые оттолкнуть или схватить за ворот, но он ничего не сделал из этого, тело расслабилось, злость превратилась в отчаяние, а затем в усталость. Они стояли так целую вечность... По правде говоря — минуту. Они отстраняются друг от друга. Может быть им стало неловко. Томас, прочищая горло, отворачивается, поправляет пиджак и заправляет волосы. Джон тоже отчего-то замешкался. Томас сунул одну руку в карман а другой повел в воздухе, она обязательно должна была опираться на что-то... Джон поднимает трость с пола и протягивает её хозяину. В его глазах Томас читает сожаление, за то, что тот так обошёлся с его тростью. Альморет давно и прекрасно знал, что это не просто аксессуар. Для Эльтарона - это что-то очень важное. Что нельзя отнимать. Томас спокойно берет трость и чувствует себя немного лучше. — Я пойму, если ты не захочешь в этом участвовать и буду даже рад, что в случае чего, тебя не настигнет никакое наказание. Томас хмыкнул, отведя взгляд в сторону. Даже наказание его не так беспокоило, как то, что с Альморетом может что-нибудь случиться... Он посмотрел ему в глаза и тихо, но с уверенностью произнес: — Я всегда был и буду на твоей стороне. Джон выдохнул и положил свою руку на плечо друга. Ладонь скатилась чуть ниже, замерев в нежном и благодарном жесте. Он прошептал: — Спасибо... Теодора была спасена, но какой ценой... Томас пытался, как и прежде наслаждаться компанией девушки. Его радовал тот факт, что она сидит перед ним в кресле здоровая, с чашкой чая в руках и они спокойно разговаривают о чем-то. Но теперь приходилось мириться с тем, что он не чувствовал энергию Альморета и не знал, что с ним. — Я буду скучать по нему. Если вы увидетесь, передайте... — она подбирала подходящие слова. Постаралась уместить все, что было на душе в одном предложении. " Что он был вам не безразличен?" Девушка произнесла: — Что я была очень рада его появлению в своей жизни. Его губы тронула еле заметная улыбка. — Хорошо, обязательно передам, как только встречусь с ним. "Обязательно".