Украденное дело

Хазин в солнечных очках сидит за рулём своей машины. Рядом на пассажирском сидении его коллега по работе. Его растрепанные волосы лезут в глаза, но Петю это абсолютно никак не волнует. Он резко жмет на центр руля, сигналя мимо проезжающей машине. — Ну что за баран, — говорит он сквозь зубы, а Миша — его коллега, лишь поворачивается, приподнимая бровь. — Что-то ты сегодня нервный, Хазин, — вздыхает Миша, параллельно слушая, что говорит девушка в телефоне. Перед обоими стоял смартфон, в котором оба смотрели видео по ютубу. Ролик закончился и переключился на другой, а мужчины никак не прореагирвоали. Оба поглядывали лишь изредка, не зацикливаясь на информации. — Кто же помог предотвратить ограбление банка? Сегодня мы поговорим о Игоре Громе, — послышался знакомый девичий голос из динамика. Хазин невольно взглянул на экран и увидел розоволосую макушку, которая вещала что-то с особым интересом. Петя тут же потянулся и выключил телефон. В машине наступила тишина, но он же решил её прервать. — Сука, аж тошно, — поморщился Хазин, представляя как у этих двоих все сладко и хорошо. — Согласен, я перестал смотреть Пчелкину после того, как она начала встречаться с Громом, — хохотнул Миша, записывая что-то в своём телефоне. — Ага, было бы смешно, если бы не было так грустно, — проворчал Петя, выруливая к обочине, видя, как его собираются останавливать менты. Мужчина спокойно опустил окно, замечая, как к нему начинает опускаться парнишка в полицейской форме. Хазин терпеть её не мог, все время перед глазами одно лицо. — Предоставьте, пожалуйста, ваши документы, — серьёзным голосом сказал юноша, который на вид очень хрупкий. Хазин даже выгнул бровь, от такого тона, но с усмешкой протянул ему документы. Парень в полицейской форме прищурился, а затем посмотрел в бумажку. На его лице проскочило несколько разных эмоций. Сначала удивление, непонимание, а потом лёгкий страх. — Простите, можете ехать дальше, — немного заикнувшись сказал парень. Видать, это первые его дни в полиции, иначе Хазин просто не мог объяснить, почему этот парень так бурно прореагировал. Он отъехали от обочины и продолжили свой путь. Миша, немного посмеявшись, взглянул на друга и помахал головой. — Каждый раз видеть их страх такое удовольствие, — он посмеялся, откинувшись на спинку сидения. — А ты чё ожидал, не каждый день останавливаешь сотрудников ФСБ. *** Петя устало заходит в квартиру. Она совсем новая, причём, его собственная. После того разговора с отцом, Хазин многое понял в своей жизни. Да, может, тратить свои собственные деньги он не любил, но в новую жизнь вложился очень хорошо. Внезапно мужчина осознал, что не всё крутиться вокруг его отца. С самого детства ему хотелось заслужить одобрение мужчины, всегда старался выделиться, быть лучше других и не желал оставаться сзади остальных и спокойно шёл по головам ради первого места. Но отца его старания никак не воодушевляли. Тот всё время крутил носом и похвалы от него услышать было просто невозможно. И вот тогда Петя понял, что ему никогда не услышать то, чего хотел. Для Юрия Хазина он всегда будет разочарованием семьи и разрушителем планов. Было больно и обидно, но говорить это в слух Петя запрещал себе. От сепарировался от отца только в двадцать восемь лет, хоть его карьеру можно было назвать успешной. Мужчина уехал в Москву и по старой памяти его принял знакомый из ФСБ. Пети не было стыдно за то, что когда-то он на них тайно работал, скрывая от всех и был той самой крысой, которая сливала информацию о других. Дальше он сделал то, чего никогда не делал — погрузился в работу с головой. В мыслях постоянно был только один человек, а тело впервые требовало тактильности и хотя бы каких-то прикосновений. Хазин ненавидел себя за это. Петя просто не мог понять, почему именно он в такое время влюбился в мужчину. Ему даже думать о таком было трудно, ведь искренне всю жизнь считал, что он не из «этих». Стыд присутствовал только от мыслей, что уж говорить о словах. Поступали и звонки от отца, который серьёзно спрашивал, не одумался ли сын? Но Петя не собирался отказываться от своих слов, даже если сейчас не мог их повторить. Тот момент смелости не остался без внимания и мужчина старался продолжать противостоять Юрию. Все слова мужчины о том, как он разочарован и как ему стыдно все больше и больше влияли на Петю и подталкивали извиниться и забыть о всем, как о страшном сне. Но каждый раз вспоминал о том дне, когда впервые сказал правду и как негативно её восприняли. Это и давало ему пощёчину и говорило двигаться дальше. Один из таких звонков дал ему зелёный свет на то, о чём он часто задумывался. Мужчина встретился с осуждением коллег и родственников, которые были наслышаны о его деятельности. Все возмущались, как он мог так поступить со своим собственным отцом? На что Хазин успокаивал себя тем, что тот всё равно ушёл был на пенсию рано или поздно. Он даже не допускал мысли, что это жестоко, лишь думал, что это его личная месть за те годы запретов. Мать изредка звонила требуя извиниться перед отцом, но он никак не реагировал. Её редкие звонки были единственной его связью с семьёй, больше никакого общения. Хазин карабкался по своим ступеням сознания, пересиливая каждую эмоцию связанную с Громом. Ему было тяжело принимать свои чувства. Каждый раз, когда в новостной ленте попадалась хотя бы его фотка, сердце пропускало удар и потом учащенно билось. Он пытался делать вид, что ему абсолютно всё равно, что там с ним. Но каждый раз, как по телевизору делали репортаж о нём, мужчина не мог оторваться, царапая ногтями по руке, пытаясь вернуть себя в реальность, но всё равно был будто загипнотизирован. Как бы отреагировал на такое сам Гром? Посмеялся или же посочувствовал? И ни разу Хазин не допускал мысли, что тот бы ответил взаимностью. О таком лучше не думать. Тяжело вспоминать те моменты, когда они вроде бы помирились. Когда они спокойно болтали, лишь изредка подстёгивая друг друга. Но ещё хуже было вспоминать то, как Игорь ему не доверял, как смотрел укоризнено. Это как вспомнить свой старый и очень постыдный поступок — в голову резко влетело, а потом ещё неделю об этом думаешь и краснеешь. Ещё хуже стало, когда Пчелкина стала делать ролики про него. Хазин казалось несколько минут не моргал и сильно сжимал телефон, до побеления костяшек. Этого стоило ожидать. Но никак не мог подумать, что в реальности так и произойдёт. Ему так хотелось вернуться в Питер и врезать кому-нибудь, даже сам не понимал, Игорю или Юле. Последней, конечно, нормально не врежешь, зная её разговорчивость, она разболтает об этом везде, где только можно. Он снова просто терпеть не мог её ролики. По словам знакомых, девушка стала трезвонить о своём парне без умолку и это добивало Хазина ещё больше. Мало того, что признаться сам себе не мог, так ещё и ревность сжигала изнутри. Бессонница наступила неожиданно и неприятно. Под его глазами залегли тёмные синяки, что возвращало его в период поиска дозы. Завязал-то он ещё давно, но в те моменты хотелось сорваться и позвонить по старому номеру. Спасал только алкоголь, да сигареты. Да, с ними завязать не получилось, а с алкоголем он просто не планировал. Но потом, резко, также как и началось, пришло принятие. В ушах будто умолк звон и стало так спокойно. Думал, его глупая влюблённость прошла, но оказалось, что это было просто затишьем перед бурей. *** В ушах снова настал звон, как только в пабликах начали говорить о взрывах в Питере. Он нахмуренно смотрел в телефон, не понимая ничего. В голове лишь мысли, что в этом опять может быть замешан Гром. И беспрерывные мысли о нём снова начались. На следующий день, Петя просто не мог поверить что знаменитая колонна Питера была подорвала каким-то сумасшедшим. Руки странно поддрагивали и сейчас он понимал, что ужасно волнуется за Питер. Впервые в своей жизни. И не только из-за города, ещё и из-за людей, полицейских, Игоря. Хазин поджал губы и посмотрел в потолок, словно пытался сдержать слезы. Но слез не было, была только злость. В телефоне теперь открыта старая переписка, где от Грома ответ только один. В основном писал Петя. Игорь вечно оставлял все без ответа, что ужасно бесило. Хотелось сейчас бросить все и поехать к нему, спрашивая как у того дела и что вообще происходит в городе. Но Хазин человек гордый. Если уж Гром ни разу не написал ему, то значит не нуждался в его обществе. Хазин человек гордый. Это правда. Но в тот момент, он об этом забыл. Его сердце никогда так бешено не колотилось, как в тот вечер и мужчина понимал, что это, если не знак? На следующий день было ещё хуже. Из-за этого Хазину стало просто невыносимо смотреть новостные ленты, где так или иначе начинали гнобить Грома. Тот ролик он не смотрел, но понимал, что что-то происходит. Что-то очень серьёзное и даже страшное. Петя поджал губы и решил взять отпуск на какое-то время. В отделе кадров на него лишь удивлённо посмотрели, но подтвердили отпуск. Но Петя знал, что отпуск превратиться в новое расследование. Он даже не понял, как уже очутился в аэропорту. Повезло, что вообще билеты продавали. Многие сейчас боялись новых терактов. Он быстро нашел нужный дом и даже ужаснулся, но старался не выдавать это во внешнем видем. Ноги сами вышли на нужный этаж. Он толкнул дверь, которая тут же отперлась. Она была незаперта, что сильно насторожило. Петя осторожно потянулся к пистолету, который еле протащил в аэропорту. В квартире было пусто, а на полу, смотря в окно глядел Гром. Его взгляд был пустым и сердце Хазина снова сжалось. Он оперся о косяк, смотря на него. Мужчина бесстыдно рассматривал другого, даже не скрывая этого. У Грома были взлохмачены волосы, а борода немного отросла, что придавало особого шарма. Но потом, Хазин решил рассказать о своём присутствие. Он кинул на комод пистолет, что с грохотом полетел на поверхность. Гром резко дернулся и готов был кинуть какой-то камень, но успел заметить знакомую фигуру. Игорь нахмурился и неверяще смотрел на Хазина, который глупо ухмыльнулся. — Скучал?