Связующее звено/The connecting link

Вспышки, камеры, журналисты. За кулисами показа множество визажистов работали с моделями, которые сменяли друг друга так быстро, что моргнув, стилист видел перед собой абсолютно другую девушку. За пределами этого внутреннего мира зал то шумел в восторге, то замирал в ожидании нового творения. Баронесса находилась в самом центре, напряжённо наблюдая за всем происходящим. Она привыкла к этой суматохе, она давно стала родной, почти любовной, но её совершенно не устраивало количество папарацци, которые видели слишком много внутренней работы её модного дома. Она бы разорвала каждого, если бы они не так часто наводили на неё камеры. Конечно, вся пресса шумела и дрожала, в предвкушении ныне проходящего показа. Все отлично помнили, как когда-то разгорелся скандал между двумя титанами модной индустрии и теперь жаждали продолжения. Как только Пристли прибыла в Париж, об этом трубили в газетах по всему миру, а самые проворные из таблоидов даже смогли заполучить пару снимков из аэропорта.

***

Сама блондинка сидела в зале, который был наполнен светом фотовспышек. Внимание репортёров было сосредоточено только на ней, пока зрители не услышали музыку, ознаменовавшую начало показа. Она наконец смогла выдохнуть с облегчением. Ранее редактор едва смогла войти в здание, с трудом протиснувшись сквозь толпу обозревателей и корреспондентов, лишь при помощи охраны. Миранда бросила взгляд на Найджела, сидящего рядом, и приготовилась увидеть что-то настолько тривиальное, что конечно, точно не заслуживает её внимания. Она привычно поджала губы, когда первые несколько девушек ступили на подиум. Чистый макияж, можно сказать, приличные образы. Но где же экспрессия, хотя бы частичка анархии? Она прекрасно знала, чьи модели ходят в этом зале. Это был бренд той назойливой англичанки, которая упрямо пыталась доказать, что её работы чего-то стоят. Может быть, пару образов несколько лет назад были неплохими, но...в остальном это было ужасно. Да, отвратительно. Сейчас же, она не верила, что женщина, которая три года назад была ходячим первозданным хаосом способна выпускать в свет такое по своей воле. Как она и думала, ничего оригинального или хотя бы интригующего, пока...не вышел парень с приятной внешностью... Хотя нет, ничего такого. – Красивая мордашка и ужасные тряпки на нём, это ведь даже одеждой не назовешь. Кажется, такая тенденция в тренде у современных дизайнеров. – шепнула она Киплингу, чуть склонившись к нему, все еще не отрывая взгляда от юноши. Тот молча кивнул, тихо вздохнув, глядя, как фигура очередной модели скрывается от глаз зрителей. Раздражение от того, что она теряет свое время зазря отзывалось лёгкой тошнотой в теле редактора. Она закатила глаза, то ли от внутреннего напряжения, то ли от неустроившей её реакции арт директора. Наконец, снова устремив взгляд на платформу перед собой, она слегка напряглась от удивления. Две модели, в неприемлемо коротких, почти полностью изорванных юбках прошли мимо неё. Их топы, которые практически не закрывали грудь, имели длинные, висящие рукава, которые едва ли не волочились по полу.

***

Как оказалась, ничего стоящего не было. Хотя, это было ожидаемо. Но, все таки, если подумать...было что-то, что зацепило Миранду. Снова, как и три года назад. Например, те девушки в мини юбках прочно засели в её мыслях. Эта англичанка ведь точно хотела что-то передать в этой коллекции, был скрытый смысл, но какой именно – было непонятно. Может, несколько дизайнов были и не такими плохими... Нет, абсолютно нет. Это ходячая катастрофа, и у этой женщины не было ни вкуса, ни виденья – ровным счётом ничего и видимо, она так их и не обрела. Но сама она выглядела превосходно. Нет, не так. Выглядела хорошо . Это тоже не то слово. Звучит как комплимент, а Пристли не дарит комплименты просто так. Особенно таким, как та брюнетка. Итак, она выглядела... нормально. – Едва дотягивает до "приемлимо". Бросила блондинка, выходя из здания, под руку с Найджелом. По обе стороны от них шли телохранители, ограждая от непрекращающихся вспышек и щелчков фотоаппаратов. – Не так уж это и плохо. Ровно сказал он, чуть поворачивая голову в сторону коллеги. – По крайней мере, – он сделал неопределенный жест рукой в воздухе – выглядит не так дерзко. Я бы сказал, в прошлый раз модели выглядели агрессивно, если не готовыми напасть. Киплинг открыл дверь авто, которое давно их ждало, перед Мирандой, пропуская её в салон, а затем устроился рядом, на заднем сиденье. – Она тебе понравилась. Произнес он, когда машина тронулась с места, оставляя позади шум и разные выкрики толпы. Это был не вопрос, а твердое убеждение. Он видел, каким неподдельным интересом загорелись глаза редактора, когда дизайнер вышла на подиум буквально на пару секунд, чтобы поблагодарить зал за многочисленные овации. – Что ты сейчас сказал?.. Напряжённый шепот разнёсся по автомобилю. Она, до этого повёрнутая к окну, обернулась к арт директору, прожигая его ледяным взглядом. – Мне это сейчас послышалось? – Скажи, что нет. Подстегнул Найджел, с непроницаемым выражением лица. "Раз, два, три"– подсчитал он мысленно – "и..." – Нет. Послышался ответ сквозь зубы. – Это абсолютно бездарная женщина. За кого ты меня принимаешь?! За Фолле? Или, может, за Ирвинга? Её яростное шептание, казалось, заполняло помещение полностью. Он только фыркнул, отвернувшись к окну, пропуская мимо ушей остальные слова Миранды. – Не верю ни единому слову, Пристли. Отрезал он, когда она замолчала, и мгновенно пожалел, потому что та решила продолжить тираду о бесталанности, как она выразилась:"ну, как её там зовут? Баронесса? Как пошло и глупо.". Но Киплинг не собирался отмалчиваться, и поэтому активно оспаривал слова Миранды. – Да ты просто предвзято к ней относишься после того, что случилось три года назад. Он закатил глаза и снова фыркнул. Явно был недоволен, но все еще сохранял спокойствие, в отличии от собеседницы. – Я предвзято отношусь?! Голос звучал смесью шока и раздражения. – Я к ней никак не отношусь! Я о ней и не вспомнила на следующий день. – О, ну конечно. Ты не вспомнила на следующий день, но в течение полутора месяца, не ты ли приказала. Ой, извини – попросила. Не класть на твой стол ни одну газету, где будет хоть одно упоминание о ней и о том, что тогда произошло? Съязвил мужчина, глядя в голубые глаза, сейчас наполненные гневом. – Найджел, ты забываешься. Тебе помочь вспомнить, благодаря кому ты все еще здесь работаешь? Ядовито шикнула редактор, уже явно едва сдерживаясь. – Прекрати. Я не хочу ничего слышать об этом. Последний раз повторяюсь – мне безразлична та англичанка и её ужасные, никуда ни годные дизайны. Или тебе они понравились и ты считаешь их достойными? Иначе почему ты так яростно её защищаешь? Хочешь, могу устроить – будешь работать у неё. На самом деле, Найджел по большей части разделял взгляды Миранды, но не считал, что это полный провал. Это было неплохо, если не хорошо. Несмотря на их мнение, зал взбудоражила эта коллекция и посетители не уставали выражать свое удовольствие бурными аплодисментами и рокотом, который не останавливаясь гулял в здании. Было ли правдой "тебе понравилось", лениво брошенное Найджелом или нет – то, что Миранда точно не станет подтверждать. Не её уровень кому-то что-то объяснять, даже если это близкий друг. Хотя, её реакция о многом говорила. Когда Баронесса вышла в зал, то блондинка мгновенно уставилась на неё. Полное внимание было только для дизайнера. Остальные люди, разные голоса, смешавшиеся в неясные звуки и музыка – всё это было неважно, когда перед ней стояла она. Три года редактор не видела этого лица, этих каштановых волос и не слышала голоса. Даже сейчас не услышала, слишком много шума. Несмотря на то, что в их прошлую встречу этот голос звучал смесью раздражения и возмущения, она...скучала? Если это возможно. Во всяком случае, она замерла, когда Фон Хеллман сначала чуть склонилась в правую часть зала, в потом в левую, пронзив взглядом Миранду. А может, ей это показалось. Это единственное, в чем она не была уверена за последние несколько лет. Был ли этот лукавый, пылкий взгляд для неё или для кого-нибудь из толпы? Редактор не знала, но по какой-то неизвестной ей причине, очень хотелось, чтобы взгляд был предназначен ей. Уже сидя в своем номере отеля, Пристли задумалась, почему даже минимальное внимание от "соперницы" было так желанно. Нет, не соперницы, это абсолютно очевидно, даже если когда-то между ними разгорелся конфликт. Но кто тогда? Коллеги по индустрии? В какой-то степени, но нет. Ведь она – главный редактор журнала, а Хеллман – дизайнер. Тогда, может знакомые? Они знали имена и род деятельности друг друга, значит, их можно считать знакомыми. Но все же, вопрос остался без ответа, как бы Миранда не старалась рассуждать рационально. В конце концов, она успокоила себя тем, что ищет её внимания, потому что ждёт момент, когда женщина наконец извинится за то, что наговорила раньше. И конечно, это внимание должно быть оказано именно ей, а никому-то другому, потому что Миранда...ну, это Миранда Пристли, её слово имеет огромный вес в мире моды. А пока блондинка ломала голову над тем, как конкретно она относилась к Баронессе, та курила, выдыхая дым в темноту сумерек, несколькими этажами выше. Окна соседних зданий постепенно загорались светом, выглядывая яркими огоньками на проспекты и дороги. Они слабо очерчивали силуэты прохожих, выходящих и заходящих в магазины и рестораны, уличных котов и женщину, стоящую на балконе номера отеля, которая окончательно поняла, что назад дороги нет.