the sesbian lex

Темнота комнаты окутывает силуэты, и лишь пара лучиков отраженного протуберанца касается тел. Но с каждой последующей секундой полная луна все ярче заглядывает в окна, настойчиво льнет к стенам, к одежде, освещает черты лиц, не позволяя мраку скрывать даже крохотных деталей. Йоичи не позволяет себе думать о синяках, которые не сможет объяснить завтра. Пазлы в ее голове находят идеальные места, собираясь мозаикой, превращаются в один огромный витраж, сквозь который преломляются солнечные лучи, навечно теряя бесцветность. Оттенки, за исключением небесно-голубого, рисуют своенравную картину осознания. Это правда момента. Больше незачем проводить мнимые границы, за которые запрещено переступать. Тем не менее, Исаги продолжала ощущать себя как зверь, загнанный в угол. Она просто смирилась с идеей, что ее собственные чувства не больше, чем глупая выдумка. Но и объяснить свое гулко бьющееся сердце она была не в силах. Она тянется первая, ведомая одним лишь притяжением. Чуть привстает на носочки, пока руки аккуратно опускаются на чужие крепкие плечи, а затем обвивают шею. Жмется ближе настолько, чтобы и сантиметра между их телами не осталось. Собирается коснуться губами, чтобы потом сбежать от реальности, лбом уткнувшись в чужие ключицы. Поцелуй не творит чудеса, но конечности становятся ватными, в то время как пальцы, словно вуалью, окутаны чувствительной дрожью. Ногти впиваются в плечи, оставляя полумесяцы на бархатной коже. Сухие прикосновения губ кажутся невзрачными, пугливыми. Одно следует за другим, невесомо и почти незаметно, но удивительно интимно. Так, чтобы слившееся воедино дыхание на двоих растворило в себе лишние мысли. А после - Исаги ожидаемо утыкается в душистую шею, втягивая сладкий естественный запах тела и нового, но безоговорочно дорогого парфюма. Заботливо целует за ушком, оставляя теплые, как молоко, ощущения. Дыхание согревает кожу, пробуждая приветливые мурашки. Мишель неосознанно ведет плечами то ли от контраста, то ли от неизвестной ей нежности. Она проводит кончиками пальцев по своим губам, на которых все еще чувствуется поцелуй. Мысли путаются, пока гулкое сердце становится тише, удар за ударом, успокаивается. Она бы и рада приобнять в ответ, но без видимой причины Йоичи отстраняется, виновато разглядывая пол под ногами. Глазами невольно ищет детали, за которые можно зацепиться, лишь бы не смотреть в голубые, как кубики льда, глаза, чтобы не разрыдаться прямо здесь от переизбытка чувств. Поэтому Мишель принимает отчаянное решение не отпускать, схватить за запястье и притянуть обратно. Вернуть смущающий обеих зрительный контакт. Смотрит пронзительно, прямо в душу, не отрывая взгляд. И с каждой попыткой Йоичи спрятаться, она притягивает ее за подбородок и заставляет смотреть на себя в ответ. Мимолетная ласка, которой удостоилась Мишель, чувствовалась слишком хорошо, поэтому ей не хотелось упустить момент и все потерять. Она выпускает чужое запястье из заточения, и ее рука сама собой тянется под чужую футболку. Скользит вверх, по пути оглаживая кожу. Она лукаво улыбается, пока поддевает резинку спортивного топа. Одновременно удерживает Исаги за подбородок, все еще не давая отвести взгляд. Йоичи ожидаемо вздрагивает, но не вырывается, не спешит сбежать. Неподдельный интерес овладевает ее разумом. В ответ на ласку ее пальцы вплетаются в светлые волосы, лениво тянут за локоны. Ладони стекают на щеки, кончики больших пальцев трепетно гладят теплую бархатную кожу, такую нежную. Глаза в глаза. Расстояние минимально, и с каждой секундой его хочется свести на «нет». Веки томно прикрываются. Большой палец оглаживает губы прежде чем языки сплетутся в хаотичный танец. Сложно подобрать единый темп, ведь каждая пытается перехватить инициативу. Поцелуи становятся влажными, будоражащими сознание, - самыми настоящими виновниками возбуждения. Исаги подстрекательница, но Мишель разделяет ее энтузиазм. Ладонь под футболкой обжигает. Спустя пару секунд к ней присоединяется вторая - невзначай проходится по соскам, вынуждая Йоичи натурально плавится от приятных ощущений. С губ невольно слетают стоны, разбивая безмолвие комнаты. Дыхание тяжелеет, в то время как в мысли одна за другой покидают голову. Конечности становятся ватными, колени подкашиваются, и Исаги чуть ли не падает, но ее вовремя подхватывают под задницу и силой опрокидывают на постель. Матрас чуть прогибается под весом, и Мишель забирается следом, нависает над жертвой. Бледно-синие локоны спадают на слегка перепуганное лицо Йоичи. Секундой позже удается избавиться от надоедливых спортивных шорт, и они летят на пол. Рука, обвитая лозами, скользит к внутренней стороне ее бедра, игриво оглаживает намокшее белье. Действует решительно, без промедлений. Пальцы поддевают ткань сбоку, обнажая интимности. Холодный воздух касается нежной кожи, и Йоичи кривится, но одновременно с этим дыхание перехватывает. Кончики пальцев неторопливо опускаются на киску, вызывая приятные ощущения. Настойчиво проникают внутрь, и Исаги вздрагивает. Зачем-то строит из себя недотрогу, поджимает губы, от смущения отводит взгляд в сторону. Но в тоже время подвиливает бедрами навстречу, как можно глубже насаживаясь на пальцы. Верхняя часть чужой, но такой теплой ладони будто невзначай касается чувствительного местечка. — Умница, — шепчет Мишель, словно не понимая, как слова одобрения действуют на испорченный разум Йоичи. Она двигает пальцами беспощадно быстро и грубо, пытаясь натурально свести с ума. Медленно, но верно стоны и всхлипы заполняют комнату. Как и влажные звуки, от которых на щеках алеет румянец. У Мишель аккуратные пальцы, без маникюра, но с ухоженными ногтями. Как и подобает спортсменке. У Исаги совсем другие, неровные, местами погрызенные, с заусенцами. И кожа сухая, лишенная влаги из-за упорных тренировок. Но она не намерена оставаться в долгу, собирается сделать приятно в ответ. Наощупь она находит пуговицу на брюках, расстегивает, переходит к ширинке. Пробирается ладонью под ткань. В отличии от Йоичи, Мишель носит элегантное тонкое кружево, которое облегает тело. Сквозь него ласки чувствуются точь-в-точь как и без, но этого мало. Прикосновения робкие как овечки, но совсем не скромные. Дразнят и наказывают одновременно. Кончики пальцев ведут вдоль ткани и обратно, сводят с ума. Исаги желает избавится от мешающей ей кружевной тряпки. Мишель это чувствует и отстраняется, помогает себе раздеться, обнажаясь полностью. Не скрывает ничего. Ласки временно прерываются, и Исаги это не нравится. Но как только она поворачивается, чтобы выразить свое честное недовольство, ее околдовывает раскрывшийся перед ней, как утренняя роза, вид. Нежные изгибы тела, грудь навскидку размера третьего, очаровательная талия и женственный животик. С ухмылкой на лице Мишель тянет перепачканные в смазке пальцы к своим губам, слизывает, да так, чтобы Йоичи смогла разглядеть все в мелочах. Спустя несколько завороженных мгновений, она возвращается в постель, ложится рядом, в мягкие простыни, принимающие ее наготу. Снова украдкой забирается под чужую футболку, задирая ее вверх, и влажными пальцами неприкрыто ласкает грудь, вынуждая Йоичи ерзать в попытках деть себя от приятных ощущений. Вздохи смешиваются со стонами в воздухе, согревают атмосферу. Исаги почти задыхается, когда теплый язык сменяет пальцы - щекочет, а обвитая стеблем рука играючи возвращается вниз, минуя белье. Кончики пальцев опускаются на клитор, и пока она подбирает верный темп, Йоичи извивается, сминая под собой простыни. Она никогда не думала, что это может быть настолько приятно и ласково, будто это был ее первый раз. Отнюдь это был не первый - сотый или, быть может, даже тысячный, но определенно незабываемый - вот что она понимает. И пока блаженство постепенно окутывает тело и разум, стоны становятся громче. Все мышцы напрягаются, вызывая мелкую дрожь. Мишель схватывает все налету, отлипает от ласк груди и впивается поцелуем, перекрывая Йоичи воздух. Они обе прикрывают глаза, щекоча друг друга пушистыми ресницами. Пазлы один за другим послушно занимают свои места, пока салюты оксицитоцина отражаются на обратной стороне век. Тепло стекает вниз, к самой чувствительной точке. Эйфория накрывает волной столь желанной, что изо рта Исаги невольно льется непристойная брань. Сквернословит сквозь поцелуй, пока удовольствие растекается по телу и венам. Желанный оргазм охватывает каждую клеточку, а после мурашками пробегает вдоль спины. Йоичи распахивает глаза, пытаясь отдышаться. Постепенно приходит в себя. Чувство стыда шлепает по щекам, оставляя красный румянец. Она кончила, но этого будто недостаточно для того, чтобы утолить ее жажду близости. — Сядь на меня, — беззвучно, одними губами, шепчет она, и Мишель не теряет ни минуты. Все понимает и устраивается сверху, прямо на ее лице. Для удобства хватается за изголовье кровати. Исаги смотрит на нее из-под пушистых ресниц, зрачками обвивая ее женственную фигуру. Придерживает руками за круглую попу, чтобы не дать упасть. Невидимо краснеет, когда лунный свет касается упругой груди. Широко проходится языком по влажной киске, чуть заходя кончиком внутрь, ласкает клитор. Движения становятся техничнее и резче, выбивают громкие стоны из Мишель. — Ты такая мокрая. Неужели настолько понравилось меня трахать? — провоцирует Йоичи, стараясь не отвлекаться. Но она права - между бедер Мишель действительно потоп. Еще немного и она сойдет с ума. Ощущения невыносимо приятные. Она изо всех сил впивается в изголовье кровати, чтобы не потерять контроль над собственным телом. Конечности подрагивают, и Исаги все прекрасно понимает. Ускоряется, доводя до звездочек перед глазами. Волна возбуждения накатывает обеих. Левая рука с чужого бедра внезапно движется вниз - к собственным. И вот Йоичи уже одновременно отлизывает и ласкает себя, в то время как Мишель от удовольствия растекается у нее на лице. Смазка пачкает румяные щеки. Кайзер тщетно хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться, но замечает попытку самоудовлетворения. Распознает ее двойственно. С одной стороны, выглядит весьма занимательно и даже горячо, с другой - задевает ее гордость. Сквозь затуманенный оргазмом разум, она слезает с Исаги, бесстыже удовлетворяющей себя. Йоичи заманчиво ерзает, игриво прикусывает губы, жмурится. Кажется, что вот-вот и она кончит второй раз. Но Мишель попросту не дает этого сделать, перехватывает запястье и грубо командует: — Вставай на колени… немедленно, — и чуть мягче добавляет: — и повернись ко мне задницей. Исаги не нравится, что удовольствие было прервано. Она хмурится, надувает губы, делает вид, будто обиделась, словно маленький ребенок. Но тем не менее предвкушает нечто поинтереснее дрочки, поэтому ей не остается ничего кроме как прилежно послушаться. Но как только она отворачивается, ее тут же грубо придавливают к матрасу, лицом в подушку. Пальцы левой руки впиваются в темную макушку, путаются в локонах. Пальцы правой - оглаживают ягодицы, звонко шлепают и сжимают за упругую задницу, вынуждая Йоичи выгибаться в спине и подвиливать бедрами кверху. Ладонь плавно перетекает ниже, кончики пальцев наощупь опускаются на клитор. — Ты сама ничуть не суше, — в отместку щебечет Мишель, приходя в себя. — И пожалуй да, ты права, мне нравится тебя трахать, — двигает рукой жестко, четко выверено, наращивая темп. — Извращенка, — мычит в подушку Исаги, но подвиливает задницей навстречу движениям, выгибается в спине. — Сильное заявление для той, кто всем видом умоляет ее хорошенько оттрахать. Пару пальцев проникает внутрь, входят в полную длину, вынуждая Йоичи натурально заскулить. Мольбы заполняют комнату, но содержание у них беспощадное - не останавливаться. Левая рука выпускает темные локоны из ловушки, нежно потрепав на прощание. Проходится вдоль спины, оглаживая кожу. Исаги оглядывается через плечо, видит довольную ухмылку, и не может сопротивляться чертовому желанию кончить. Тон голоса постепенно теряет властность. Ощущение жара между бедер разливается и заполняет каждую клеточку тела. Колени натурально слабеют, и вот она уже не может держаться, падает в простыни. Сердце гулко бьется груди. Мишель останавливается, ложится рядом и неожиданно обнимает ее, притягивает к себе, делясь теплом своего тела. — Ты проиграла, — шепчет она, но Йоичи ничегошеньки не слышит за собственным сбитым дыханием. В любом случае, это поражение она готова принять.