Иной ночью и волк - овца

Октябрь землю покрыл, где листом, где снежком. Сбрызнутая вечерней моросью трава подёрнулась инеем по всему склону, акромя опушки тёмного елового леса, где под раскидистыми ветвями путник раскинул палатку и развёл костёр. - Покроется небо пылинками звезд. И выгнутся ветви упруго... - Тихими переборами струн по дремучему лесу разносилась лирическая мелодия. - Ммм.... Мм-м... - Раздавались приглушённые стенания откуда-то сбоку в темноте. - Тебя я услышу за тысячу верст... Мы эхо... мы эхо... - Брошенный через плечо мимолётным взгляд. -Хмм... - Обречённо и совсем без энтузиазма выдохнул большой свёрток, перетянутый верёвками. - Мы долгое эхо друг друга... Последнее касание кончиками пальцев и лёгкая вибрация прошла по странам до самых колок. - Ну не ворчи ты так, подарочек мой. - Нгх... Ммм-м! - Как не подарочек? Вот... И даже ленточкой перевязан. Пусть и пеньковой... Но это даже лучше! Так прочнее. - Отложив гитару усталый но куда более счастливый чем прошлую ночь путник задумчиво посмотрел на звёздный небосвод. Холодный и не разговорчивые звёзды в этот тихий час казались ещё более яркими. Они с молчаливым одобрением подмигивали то тут, то там, помогая подруге луне освещать поляну на опушке леса. Засмотревшись на яркие точки в небе, путник задумчиво почесал густую бороду. В одну ночь зима становится, и её приближение чувствовалось все отчетливее. В эту холодную позднеоктябрьскую ночь, раскладывая проходную палатку и разжигая костерок в непроходимом лесочке у подножия горы, он ни как не ожидал встретить хоть одну живую душу. Точнее, очень надеялся, но до конца не верил, что подобное может случиться. - Куда же ты? - От мечтательного созерцания звёздных просторов и каменистых склонов путника отвлёк усилившийся шорох позади. Большая фигура, завёрнутая в спальный мешок и перетянутая толстой верёвкой по рукам и лапам, крутилась и вертелась, пытаясь из последних сил разорвать путы. - Ммм-м... Агр.. Тьфу! - У пленника получилось наконец избавиться от измачаленного куска тряпицы, служившей преградой в общении. - Отпусти меня! Какой я тебе подарочек?! Посмотри ни кожи, ни рожи... Людям показать страшно, засмеют же! - В хриплом сорваном нечеловеческом голосе сквозило отчаяние. - Разгрыз таки... Как говорится, на безрыбье и волк сторожевой. Эх, Серый, заживёооом мы с тобоооой... Как в сказке! Дом построим на горе. Будешь в тёплой будке жить, нечисть всякую отпугивать. Или приманивать. Мне за тебя премию дадут. Нобелевскую! - Мечтателно, почти нараспев рассказывал путник, пока затягивал узлы и искал новую тряпицу. - Аууууу... Говорил мне леший, не соваться на эту проклятую гору... То охотники, то девочки с корзинками, то козлы какие-то брюхо вспорюууууут... Отпусти ты меня, миленький, я тебе пригожусь ещё! Из черных звериных глаз по мокрой и грязной от предрассветной росы и земли морде катились скупые слёзы обиды и безисходность. Серая всклокоченная шерсть спуталась и пахла прелой листвой. Давненько не приходилось Серому валяться в грязи, да еще и связанному. - Ну будет тебе... Я же тебя не съем, - путник усмехнулся собственному каламбуру. Не думал он, что когда-то скажет нечно подобное самому настоящему волку, да ещё и сказочному. - Ты силы то побереги, по утру на Лысую гору взбираться. Поспи пока, гостёк, прикрывай свой роток. -Уууу... Аргх... Мм-м.... - Только и успел возмутиться перепуганый человеческим слабоумие и отвагой зверь, перед тем как в пасти оказалась красная синтетическая до последней нитки лыжная шапочка. - Я знаю с тобой не расстанемся мы... Мы память... Мы память... Мы звёздная память друг друга... - Тихо разносилась по опушке песня под треск догорающего костра.