Fly me to the moon

      На этот раз Серёжа никуда сбегать не собирался. Он честно планировал досидеть с Миком до последнего урока и покинуть свой пост перед самым звонком, только чтобы успеть вовремя вернуться к приходу Электроника. И так бы оно и вышло, если б не очередной ”сюрприз” от всё того же Электроника. Потому что скучный учебный день закончился внезапно самым настоящим представлением, которое Серёжа с трудом смог досмотреть до конца.       Началось всё с того, что Мик принёс с собой целых два комплекта наушников и один сразу выдал Серёже. Как самые настоящие напарники, они с Миком теперь оба слушали по ним звук из шлема и смотрели в одинаковые театральные бинокли. А ещё Мик угостил его своими бутербродами, за что Серёжа был особенно ему благодарен. Но потом, увы, больше ничего интересного не происходило: Электроник на уроках не умничал, к доске сам не вызывался и на переменах с ребятами общался мало. Только Гусев почему-то ходил за ним как тень по пятам, но первый тоже не заговаривал. Серёжу такое поведение Макара немного бесило — с какой стати он уделяет столько внимания киборгу и почему, когда в школе был сам Серёжа, не ходил так за ним?! И уж раз таскается всё время за Элом, почему молчит? Сказал бы хоть что-нибудь! Хоть шутку свою дурацкую! Правда, представить, что Макар спрашивает у Электроника, ну, хотя бы про сыр, Серёжа всё равно не мог.       В общем, даже обсуждать с Урри было нечего и никаких остроумных комментариев на ум не приходило. Так было ровно до тех пор, пока не началась литература. Потому что вместо литератора в класс явилась музычка, объявила, что урока не будет, но всем надо пройти в столовую, она же актовый зал, и… репетировать музыкальный номер в честь выпускников!       Конечно, директриса успела всех порядком достать с подготовкой к этому мероприятию, с которым носилась, как курица с первым яйцом, но очередная возможность получить на халяву отметку по литературе несколько примиряла народ с “трудовой повинностью”.       Серёжа с Миком тоже в принципе были рады — столовая была на первом этаже, с огромными окнами, а относительно рядом, сразу за территорией школы, как нарочно, стояла в кустах скамейка. Вот на неё-то они и забрались с ногами, спрятавшись целиком в зелени, и удобно устроились смотреть и слушать концерт прямо в “партере”.       Класс столпился у рояля, галдя и завывая на все лады, самые сознательные ученики делали вид, что происходящее не имеет к ним никакого отношения и они тут случайно, учительница музыки пыталась организовать распевку и сосредоточенно била по клавишам, а Электроник стоял в сторонке и откровенно посмеивался над этим балаганом. Гусев, что особенно удивило Серёжу, на этот раз тоже не выпендривался, а молча подпирал собой колонну в зале, спрятавшись за спинами ребят, и в остальном зеркалил Электроника. Да и в целом не сводил с него глаз. “Неужели догадался!” — ахнул про себя Серёжа и покосился на Урри. Урри, однако, никакого беспокойства не выказывал, и Серёжа тоже решил не переживать почём зря.       Учительница тем временем кое-как утихомирила учеников и стала вызывать их по одному к роялю. Песня, которую они готовили выпускникам, требовала каких-никаких вокальных данных, и сходу пока так ни разу не получилась: петь в классе никто толком не умел.       “Эх, а я бы сейчас спел!” — глядя на свой класс, с сожалением подумал Серёжа. Он был искренне убеждён, что и слух, и голос у него есть, но петь при посторонних очень стеснялся. Но очень при этом хотел. Такое внутреннее противоречие периодически доканывало его, отчего он устраивал особенно громкие “концерты” дома или перед избранными слушателями. Тут он опять посмотрел на Мика — Мик невозмутимо положил себе в рот откуда-то взявшуюся карамельку и вторую не глядя, протянул Серёже.       Когда к роялю вышла Зоя Кукушкина, староста, по словам Электроника, неровно к Серёже дышащая, и заголосила своим тоненьким сопрано, неожиданно оживился Гусев:       — Алла Пугачёва! — негромко, но очень чётко объявил он Зою. Класс радостно заржал, даже музычка хихикнула.       После Кукушкиной попытался взять высокую ноту Смирнов.       — Лев Лещенко, — смеясь, прокомментировал Гусев. Лещенко бы от такого сравнения обиделся, а Смирнов гордо расправил плечи.       Вовке Королькову, который шёл следом, от Макара достался почетный титул “Муслим Магомаев”, и, наверное, остальным одноклассниками тоже перепало бы от щедрого Гуся по имени очередной звезды эстрады, но тут петь вызвали самого Макара. Серёжа даже расстроился немного — он-то уже начал фантазировать, кем бы представил Гусев его, если бы он конечно, тоже был там и тоже стал петь. Может быть Робертом Плантом? Или Джимом Моррисоном? Фредди Меркьюри!       — Гусев! Гусев! Подойди к инструменту! — строгий голос учительницы рассыпал в прах все Серёжины мечты.       — Сейчас, — растерянно отозвался не ожидавший такой подставы Макар, вылез, спотыкаясь, из-за спин ребят и, весь красный как вареный рак, встал перед учительницей.       — Прошу, — кивнула ему музычка и заиграла мелодию.       Макар… оглянулся на Электроника, пошатнулся, словно был пьян, и вдруг заскулил на одной ноте, как щенок, который учится выть на луну.       В классе началась истерика, а Серёжа схватился за голову — ему смешно совсем не было, ему почему-то было стыдно, точно это он сам сейчас кривлялся перед всем классом. И ещё Серёжа знал, что поёт Гусев не так уж и плохо. Знала это и учительница:       — Ну, что с тобой? Разверни диафрагму! — она легонько пихнула его между рёбер.       — Он её дома забыл! — крикнул кто-то.       — Чего?! Кто забыл?! — Гусев только рад был продолжить представление.       — Видишь? У тебя же голос, как труба! — учительница себя сбить с толку не дала и от Макара отставать не собиралась. — Давай, давай, давай!       — У меня слуха нет! — не сдавался Гусев.       — Всё у тебя есть! — не отступала музычка, и Серёжа её вполне мог понять: кроме него самого приличнее всех в классе пел именно Макар.       — Всё есть, а слуха нет! — насупился Гусев. Видимо, петь в его планы сегодня не входило.       — А можно я? — вышел вдруг из тени Электроник, и Гусев сразу же как будто испарился у рояля. Серёжа ойкнул и чуть не выронил из рук свой бинокль. Рядом одобрительно пробормотал Мик: “Давай, Эл! Мы в тебя столько вложили!..”       — Сыроежкин?! — удивилась учительница. Серёжину “боязнь сцены” она помнила ещё с тех пор, как вела у них музыку, и тогда же бросила все попытки заставить его петь перед всеми. — Хм. Ну, попробуй! — она недоверчиво пожала плечами и заиграла мелодию песни про качели. — И!..       — Не надо “И”, — остановил её Электроник, и весь класс покатился со смеху. Выждав несколько секунд, он сказал: — Роза Ивановна, мы же для выпускников номер готовим? — Она растерянно кивнула. — Вот!.. Они взрослые люди уже, куда им детская песенка? Про качели. Им что-нибудь поживее надо, посовременнее… Иностранный язык, опять же потренировать, а то столько лет учили! Может быть знаете что-нибудь подходящее?       Не ожидавшая такого нахальства, музычка мотнула головой. Электроник, как будто только этого и ждал:       — Тогда, позвольте, я и сыграю!       Учительница, всё ещё слегка в шоке, встала из-за инструмента:       — Ну, раз уж ты и играть выучился!.. — и отошла в сторону.       Электроник сел за рояль и тут же пальцы его легко и уверенно запорхали над клавишами, быстрая и бодрая мелодия, которую Серёжа никогда раньше не слышал, полилась из наушников. Where have all the good men gone And where are all the gods? Where's the streetwise Hercules to fight the rising odds? Isn't there a white knight upon a fiery steed? Late at night I toss and I turn And I dream of what I need.       Серёжа от удивления рот раскрыл и глаза вытаращил — куда там заунывным “качелям”, под эту песню хотелось двигаться или просто куда-то бежать! Мик тоже был под впечатлением, по его губам ясно читалось: “Во даёт! Ну и парень!” Серёжа был с ним согласен.       Тем временем энергичный куплет сменился ещё более заводным припевом, из которого Серёжа мог разобрать далеко не всё, но самое главное всё же уловил. I need a hero I'm holding out for a hero 'til the end of the night He's gotta be strong And he's gotta be fast And he's gotta be fresh from the fight I need a hero I'm holding out for a hero 'till the morning light He's gotta be sure And it's gotta be soon And he's gotta be larger than life! Larger than life       Электроник хотел героя. Это было забавно, как будто он и вправду сам его хотел, а не лирический герой. Или скорее героиня, как подумал Серёжа. Голос у киборга оказался высокий, но с волнующей хрипотцой, Серёжа такому мог только позавидовать, впрочем, он и свой-то со стороны никогда не слышал.       А Мик к концу куплета и вовсе пытался подпевать. И не он один — одноклассники Серёжины столпились рядом с роялем и тоже открывали рты, видимо стараясь повторить известные им иностранные слова. Одна учительница музыки стояла неподвижно и молча смотрела на внезапно обретшего исполнительский талант “Сыроежкина”. Говорят, она неплохо владеет французским, а вот в английском не сильна… Оно и к лучшему, подумал Серёжа. Somewhere after midnight In my wildest fantasy       Продолжил петь Электроник и зачем-то обернулся в сторону Гусева и ему подмигнул. Серёже это не понравилось. Somewhere just beyond my reach There's someone reaching back for me Racing on the thunder and rising with the heat It's gonna take a superman to sweep me off my feet I need a hero!       Пошёл припев, и Электроник снова зачем-то подмигнул Гусеву. Тот расплылся в идиотской улыбке, а Серёже резко расхотелось подпевать и вообще продолжать дальше слушать это сомнительное творчество киборга. I'm holding out for a hero 'til the end of the night He's gotta be strong And he's gotta be fast And he's gotta be fresh from the fight I need a hero I'm holding out for a hero 'til the morning light He's gotta be sure And it's gotta be soon And he's gotta be larger than life I need a hero I'm holding out for a hero 'til the end of the night       Какого это героя Эл собрался ждать до утра?! И как же пошло и двусмысленно всё это выглядит! Особенно эти его нелепые ужимки и подмигивания и дебильная гусевская физиономия!       До конца песни Серёжа досидел как на иголках и, едва Электроник закончил играть, вернул наушники Мику, спрятал свой бинокль в карман и сказал, что ему пора: в гараж надо вернуться заранее. Мик взял наушники, мечтательно пробормотал что-то “I'm holding out for a hero until the end of the night” и пожелал ему удачи. И снова уставился в бинокль.       Дома, то есть в гараже, который стал на время дядиного эксперимента его домом и даже назывался соответственно: “Дом восходящего солнца”, Серёжа первым делом взял гитару и бухнулся с ней в гамак. И вдруг понял, что его тошнит от музыки. Ни играть, ни петь не хотелось, и это было противно вдвойне. С расстройства Серёжа взял пачку юбилейного печенья, которое принес ему утром Электроник, и сам не заметил, как всё сжевал, даже не запив.       Электроник заявился в гараж минут через сорок, зато с авоськой с продуктами.       — Извини, домашний обед не обещаю, но я зашёл в гастроном и в кулинарию, — сказал отчего-то довольный Электроник и принялся выгружать на стол покупки: хлеб, трёхлитровую банку томатного сока, мясной салат в кульке и кусок пошехонского сыра. — Ввиду ограниченности средств, паёк сегодня скромный, но я постарался, чтобы он содержал все необходимые нутриенты.       — Чего? Какие ещё триенты? Ты чего ругаешься, Эл?! — не понял Серёжа.       — Короче… Чтоб он полезным был, — вздохнул Электроник. Достал из старого комода скатерть и начал накрывать на стол.       Серёжа забрался с ногами на антикварное, обитое кожей кресло, явно из пожертвованного дядей имущества, и стал наблюдать за близнецом. Тот быстро, ловко и даже с некоторым изяществом сервировал стол их домашней посудой, перекладывал в вазочку салат, резал сыр и хлеб и разливал по стаканам сок. В конце художественно сложил салфетки, поднял свой стакан с томатным соком на манер тоста и сказал:       — Ну, за отличный день, Серёжа!       Серёже не осталось ничего другого как чокнуться своим соком с Элом. Томатный он не любил, но раз Эл сказал “полезно”...       — И как он прошел, этот день? Что новенького? — Серёжа слегка поморщился и стал глазами искать на столе соль.       — Говорю же, отлично! — Электроник сложил большой и указательный пальцы в кольцо. — Я всем доволен, ты, я надеюсь, тоже хорошо провёл время. Из отметок сегодня только по литературе.       — По литературе опять… — Серёжа отставил сок в сторону: лучше бы, конечно, по физике.       Электроник, однако, в ответ на его кислую мину вынул из сумки дневник и положил перед Серёжей.       — Слушай, а чего это она? — Серёжа даже немного испугался — пение на “литературе”, видимо, произвело на музычку неизгладимое впечатление.       — Понимаешь, — усмехнулся Электроник. — Вместо литературы опять подготовка чествования ваших выпускников была. И на этот раз мы… пели!       — Точно! — Серёжа сделал вид, что вспомнил. — “Крылатые качели”, задолбали уже с ними. Но почему у тебя… у меня то есть! Пятёрка с тремя плюсами стоит?! Ты эти качели, что, голосом Робертино Лоретти пел?!       — Пфф!.. — самодовольно фыркнул Электроник. — Я их вообще не пел. Хотя слова и музыку знаю — они у меня в базе данных в разделе методических пособий для детских дошкольных учреждений хранятся. В общем, я этот детский сад пресёк на корню. Пока ваша учительница людей распевкой мучила, я предложил ей репертуар посовременней и попопсовей. Выпускников же развлекать надо, а не в последний путь провожать.       Серёжа глотнул сок и чуть не подавился:       — А ты?       — Ну я и сбацал, — Электроник пошевелил в воздухе пальцами, играя на невидимом рояле. — Песню про героев. Очень в духе времени, между прочим.       — Героев труда? Или Советского союза? — хрюкнул Серёжа. В чувстве юмора, притом весьма специфическом, Электронику было не отказать.       — Я пел на английском, а ребята потом сказали, что учительница его почти не знает… — вместо ответа сказал Электроник, ехидно улыбаясь. — Так что, думаю, в её понимании именно про этих героев, да.       — А серьёзно, что ты спел, Элек? — полюбопытствовал Серёжа.       — “Holding out for a hero”, заводная вещь, из новинок. Бонни Тайлер.       — Чего? Какой Бони? Я только Стивена знаю… — удивился Серёжа, не то чтобы большой поклонник Аэросмит.       — Это женщина, она из Уэльса. Но ты не думай, пел я своим голосом, — успокоил его Электроник. — Мой голос неплохо подошёл для этой песни.       — А что, у тебя и другие голоса есть?! — в принципе Серёжа такое предполагал, но уверен не был.       — Роберт Плант, Фрэдди Меркьюри, — стал перечислять Электроник. — Джеймс Хэтфилд, Донна Саммер, Деби Харри… ну и ещё несколько десятков. Опера тоже представлена: Карузо, Тито Рокко, Шаляпин, Монсеррат Кабалье…       — Кабалье! — Серёже стало весело: Электроник — и Кабалье!       — Ну… Профессор Громов очень любит музыку, — слегка обиделся Электроник. — И я тоже. Это искусство прекрасно!       Он отошёл от стола, набрал в грудь воздуха и запел… колоратурным сопрано:       — O mio babbino caro…       — Ты что? Больной, что ли? — Серёжа в ужасе выскочил из-за стола, расплескав по дороге свой сок, и закрыл Электронику рот рукой. — Мне тут ещё Кабалье не хватает! Сейчас вся улица сюда сбежится!       — Ой… Я тебе о высоком, об искусстве!.. А ты… — разочарованно вздохнул Электроник, когда Серёжа от него отстал, и махнул рукой. — Попса и рок — это, конечно, здорово, но надо же и более утонченную музыку слушать. Ладно, пойду я.       Серёжа испугался: обидел близнеца! А ведь должен помогать ему во всём! Что теперь профессор Громов на это скажет?! А Мик?!       — Подожди, Эл! Ну, не сердись! Я не хотел, просто, ну… Нам же нельзя к себе повышенное внимание привлекать, сам понимаешь!       Электроник, кажется, немного отошёл и даже сам стал вытирать со стола томатную лужу:       — Ладно, проехали. Потом как-нибудь приобщу тебя к высокому.       — Слышь, Эл! Расскажи, как там вообще, ну? — спросил Серёжа, сам ещё толком не понимая, что же именно его больше всего интересует. И почему-то опять вспомнил, как киборг подмигивал сегодня Гусеву.       — Где? — не понял Электроник.       — Ну, как где? В школе, дома…       — Ничего заслуживающего внимания, — пожал плечами Электроник. — Жизнь течёт своим чередом. Но если тебя интересуют какие-то незначительные детали и прочие мелочи — рассказывать их долго, нужно время. А мне сейчас некогда, меня ребята ждут. Извини!       — Какие ещё ребята?! — Серёжа ушам своим не поверил: ну не с одноклассниками же его он подружиться успел!       — Корольков, Смирнов, Гусев, — невозмутимо перечислил Электроник. — Я же должен дружить с твоими друзьями, иначе моё поведение будет странно выглядеть.       Он вытер полотенцем руки, подошёл к зеркалу поправить причёску, подмигнул на прощание Серёже и просто… ушёл.       — Нахальство! — стукнул в сердцах кулаком по столу Серёжа, когда за киборгом закрылась дверь. О том, что никаких друзей в классе у Серёжи нет, Электроник прекрасно знал.       Сидеть одному в гараже было тоскливо до ужаса. Играть на гитаре не хотелось, есть не хотелось, а выходить на улицу было опасно — кто знает, где сейчас шатается Электроник со своими “друзьями”? Впрочем, гулять Серёжа тоже не хотел. А чего хотел? Ну хотя бы пойти к Мику и дальше вместе с ним следить за не в меру компанейским киборгом и слушать, о чём же он с Корольковым и Смирновым треплется. И с Гусевым. Особенно с Гусевым! Но где сейчас Мик, Серёжа не знал, и рисковать вылезти наружу, чтобы его найти, не стал. Вместо этого посидел ещё минут сорок в гараже и осторожно, по стеночкам, озираясь как вор, добрался до ближайшего автомата. Оттуда позвонил матери на работу, отчитался, что у него всё хорошо, спросил, не чудит ли его двойник дома, когда его “заменяет”, услышал что мама по полной припахала его к хозяйству, позлорадствовал про себя и потом, так же шарахаясь от каждой тени, вернулся обратно в гараж. Нашёл там какую-то потрёпанную книжку, наверняка из дядиной макулатуры, завалился с ней гамак и с горя стал читать.       Книга оказалась унылой в плане сюжета, но при этом отчего-то затягивающей. Серёжа сам не заметил, как просидел с ней до ночи. Закончил читать и ещё час не мог толком прийти в себя — вот дёрнул же его чёрт наткнуться на любовный роман! Нет бы детектив или приключения… Несколько сотен страниц страданий главного героя по поводу чувства вины из-за любви к нему полупарализованной девушки! Сказал бы Серёже кто раньше, что он добровольно читать такое станет — ни за что бы не поверил! А всё Электроник виноват, довёл его со своими “друзьями”!       Главному герою книги, тем не менее, Серёжа совершенно не сочувствовал, хоть он и главный, и именно жвачку его мыслей и чувств всё время транслировал автор. Серёжу этот Антон только бесил и вызывал единственное желание: хорошенько встряхнуть, а ещё лучше — поколотить. И представлялся он ему этаким деревенским дурачком, рыжим и конопатым, с глупо вытаращенными голубыми глазами на покрасневшем от стыда лице. Хотя нигде прямого описания внешности лейтенанта Гофмиллера не было, видел его Серёжа именно таким. А вот девушку, с дуру полюбившую его, было очень жаль — Серёжа почему-то именно с ней ассоциировал себя, хотя у него с ногами было всё в порядке, и бросаться с балкона вниз он совершенно не собирался. Но он её понимал… Почему и сам не знал, просто всю дорогу представлял на её месте себя. “Два идиота! Была бы отличная пара, если б не этот!.. Ну чего ему надо-то было, а? Общественное мнение, блин!.. Придурок!”       Серёжа закинул противную книжку в дальний угол своего сарая, дотянулся до старого плюшевого пледа и, прямо так не раздеваясь, устроился в гамаке спать. Настроение было тоскливое, и сил на какие-либо действия у него не осталось.       Утром Серёжа обнаружил себя всё в том же гамаке и всё с тем же отвратительным настроением. В полнейшем одиночестве. Впрочем, протерев глаза и как следует проморгавшись, увидел он, что кое-что всё-таки изменилось — на заре его “Дом восходящего солнца” как пить дать посещал Электроник. Скромная стопка бутербродов с сыром и ещё тёплый чай в стакане свидетельствовали, что близнец о нём не забыл, но уйти предпочёл по-английски, не прощаясь. Да он и не здоровался.       Серёжа подошёл к столу, глотнул чая, куснул бутерброд и только тогда заметил, что в вазочке с одуванчиками, — вот же эстет электронный! — стоит свернутый в трубочку тетрадный лист.       — Ух ты! — Серёжа чуть не поперхнулся недоеденным бутербродом и развернул послание. — Записка! От Эла! Мик, приём! Слышишь меня? — произнес он громче и на всякий случай поправил жучок на вороте водолазки. — Сейчас прочитаю, это важно, наверное. Итак.       Серёжа откашлялся и стал читать вслух:       “Серёжа! Мой дорогой брат! — в этом месте Серёжа невольно прыснул со смеху: очень уж забавно звучало пафосное приветствие близнеца. — Прости, что не принёс вчера тебе ужин — вернулся поздно, и не смог улизнуть из дома. Но я думаю, ты не должен был проголодаться — печенье “Юбилейное” достаточно калорийная еда, особенно для вечера. Впрочем, теперь я предусмотрел подобный форс-мажор: загляни в ящик стола, там я на всякий случай оставил тебе деньги. Тут неплохая кулинария рядом, если что. В общем, отдыхай с чистой совестью и ни о чём не беспокойся! До встречи, Эл”.       Серёжа отложил записку и выдвинул ящик — там действительно лежала стопка монет.       — Восемь сорок шесть, — пересчитал Серёжа и задумался. — Ну, вообще на них можно неплохо так покушать… Да, Мик? Только вот… Это же мои карманные, и я не планировал на них питаться… Черт, Мик! Мне это не нравится! И это… Я к тебе, короче!       Он не глядя сунул мелочь себе в карман и выбежал из гаража.       Мика Серёжа еле нашёл в кустах рядом со школой уже в середине первого урока. Потому что поздно вспомнил про туалет и в итоге заскочил домой, заодно ещё пачку печенья прихватил — тратить на еду собственные деньги ему очень не хотелось.       — Хорошо, что ты пришёл, малыш! — обрадовался ему Мик и даже потрепал Серёжу по голове. — Потому что иначе я бы сам за тобой отправился: у нас на сегодня большие планы, Серёж!       — Да?! — настроение у Серёжи стремительно пошло вверх.       — Профессор Громов дал нам новые инструкции: в эксперименте появились кое-какие изменения.       — Класс! — обрадовался Серёжа ещё больше. — Интересно же!       — А то! — Мик загадочно усмехнулся. — Виктор Иванович приготовил для нашего маленького киборга небольшое испытание. При твоём непосредственном участии, заметь!       Оказалось, что не принесённый Электроником вчерашний ужин обеспокоил профессора Громова куда больше, чем даже самого Серёжу. И заставил крепко задуматься. Уж больно быстро адаптировался киборг среди людей и очень удобно устроился на Серёжином месте. А его “забывчивость” о близнеце и вовсе наводила на нехорошие подозрения. “Надо его спровоцировать, поставить перед моральным выбором, подтолкнуть к решительным действиям”, — так объяснил он Мику дальнейшие изменения в эксперименте. “Другими словами, пора заставить его немного поволноваться за тебя, парень! — сказал уже Серёже сам Мик. — Эл ведь у нас человек будущего, с высокими морально-волевыми качествами и чёткими нравственными ориентирами. Вот их мы и будем проверять!”       Серёже такая перспектива понравилась. Электроник, конечно, прикольный чувак, и с ним, как минимум, интересно, но… вот эта его “общительность”!.. Уже ни в какие ворота не лезет. Не киборг, а ходячее пособие “как заводить друзей и оказывать влияние на людей”! Пусть в конце концов и о других подумает. О своём генетическом близнеце, например.       Начать тестировать Электроника предполагалось сперва временным отсутствием Серёжи в поле его зрения. Пока что ненадолго, всего лишь до конца этого дня.       — Сегодня ты где-то ходишь, чем-то там занимаешься, неважно чем, главное, что в гараже тебя нет, — пояснил Мик.       — А где я? — удивился Серёжа.       — Ну… где хочешь, — Мик пожал плечами. — У друзей, которых Эл не знает, в кино в другом районе… Да хоть на карусели или в кафе-мороженицу иди, лишь бы с Элом и одноклассниками не пересечься. Ты вроде как свободный человек до вечера. А хочешь… ну, со мной будь. Если тебе не ску…       — Я хочу с тобой! — Серёжа даже не дал ему закончить. И для убедительности добавил: — Мне надо за Элом следить — а то он там натворит дел без меня, а я и знать не буду. Последствия-то потом кому разгребать?!       — Разумно, — согласился Мик. Потом посмотрел в бинокль, затем на часы и сказал: — Ну что, пора перебазироваться: сейчас у вас, если я правильно помню, начальная военная подготовка по расписанию. Это на первом этаже , идём!       Серёжа вздохнул и поморщился — учитель, майор Осетинский, обещал ему тройку в четверти, только если он автомат Калашникова соберёт. Даже не на время, а просто — соберёт и всё. А собрать его Серёжа так ни разу и не смог, хотя даже убеждённый пацифист Корольков без проблем это делал и в норматив укладывался.       — Вся надежда на Эла, он в технике шарит!.. — охнул Серёжа, вызвав у Урри подозрительный хмык, и отправился вместе с ним к новому наблюдательному пункту.