Сила Вуду: переговорщица

Возвращаться домой заполночь было для Энн в порядке вещей. В квартире чаще всего никто не ждал. Ее мать была стюардессой, потому большую часть жизни проводила в небе. С тех пор, как девушка рассорилась с бабушкой, у которой провела все свое детство и уехала из деревни, она жила практически сама по себе. Мать отдала ей ключи от маленькой студии, где Энн и поселилась, а когда приезжала в Токио, девочка чаще всего уходила ночевать в больницу, разумеется, убеждая мать, что побудет у бабушки. Первый день в академии как раз пришелся на прилет Нацуо (так звали мать Энн) домой. Вообще-то, женщина думала отпраздновать с дочерью ее день рождение, но, столкнувшись с будничным холодом в свою сторону в ответ на это намеренье, настаивать не стала. Свою причуду Энн получила от бабушки. Потому, несчастная мать, не знавшая, что делать с четырехлетней дочерью, которая, внезапно, стала во всех людных местах постоянно биться в истериках от «гула эмоций», решила отдать ее на воспитание своей матери. Поэтому с 4 до 13 лет Энни жила в крохотной деревне, почти что в лесу, в окружении природы, огорода и очень вредной пожилой женщины. За эти почти 10 лет мать и дочь потеряли связь, которую восстановить так и не удалось. Из-за этого при каждой их встречи сейчас в воздухе висела неловкая пауза, которую Энн просто не выдерживала, от чего предпочитала мать избегать. Рейс Нацуо был запланирован в 2:30 ночи, соответственно, в пол первого она уже должна была быть в аэропорту. Проверив по окнам своего дома, что в квартире точно никого нет, Энни глубоко вздохнула и осторожно прошмыгнула в свою парадную мимо соседок, которые, как она боялась, могли знать про ее день рождение и начать досаждать своими расспросами. Как только все препятствия были позади, и она зашла в свой уголок безопасности, девушка наконец выдохнула с облегчением. Разулась, прошагала к своей кровати, устало плюхнувшись на нее с раскиданными руками, и только через минут 5 такого лежания включила ночник. Краем глаза она заметила на столе небольшую коробку, перевязанную белой лентой и удивилась. Они с матерью договорились подарков друг другу не дарить, и Нацуо знала, как сильно Энн не любила, когда кто-то нарушал установленные ею договоренности. Сердито вскинув бровью, она в один рывок встала с кровати, подошла к столу, развернула ленту и сняла подарочную упаковку. Ее глаза тут же округлились. В коробке лежал айфон последней версии! От шока она даже поспешила закрыть коробку назад, но потом одумалась и все же решила телефон для начала хотя бы включить. — «Ты так и не позвонила, поэтому я решил занести тебе новый телефон сам» — красовалось на экране вместо обоев. Похоже, что это был тот парень с фонтана. Но как он смог попасть в ее квартиру? Как узнал, где конкретно она живет? И откуда у такого человека, как он, такие деньги? Но инстинкт самосохранения остался в том фонтане. Объективно, несмотря на кучу подозрительных и пугающих моментов, Рэй ей понравился. И сделать с этим она ничего не могла. Да и не хотела. Вставив свою сим карту, девушка тут же отрыла в мусорном ведре благородно скомканную вчера бумажку с номером и вбила его в телефон. — Спасибо, но не стоило, — написала она, краткое сообщение в мессенджере. Буквально через мгновение, словно парень весь вечер не отходил от телефона в ожидании, в ответ прилетело: — И тебе доброй ночи, Энн. Как это не стоило? Я сломал, я и возмещаю… И Энн тут же усмехнулась, притягивая к себе новый телефон ближе. Похоже, этой ночью выспаться ей было вновь не суждено.

***

Снова 8 утра. Снова палящее солнце, раздражающие цикады, гигантский бетонный забор и этот класс с кучей косо смотрящих друг на друга детей. — «Геройский факультет или гадюшник?» — пронеслось у Энни в голове, когда она прошлась через весь класс к самой дальней парте. Ей хватило вчерашней порции внимания, сегодня она хотела спрятаться куда подальше от всех этих людей. Через минуту в класс вошел Айзава, и все переполошились, ожидая от своего классного руководителя новых «геройских» испытаний. Но вместо этого он решил заняться со своим классом «обычными классными делами». Вроде зачитывания правил школы и выбора старосты. Энни до всей этой чепухи не было дело. Она что-то и забыла про свой план по выправлению репутации. Просто сидела у окна, пока все шумели, и что-то чиркала в своем ежедневнике. — А теперь немного обсудим вчерашнее, — спокойно начал Сотриголова, присаживаясь на край стола и складывая руки на груди. — Накадзима, выйди-ка к доске. И без того большие глаза Энн округлились еще сильнее. Она этого никак не ожидала. Надеялась отсидеться в углу в течении всего дня, пытаясь адаптироваться к новым условиям жизни. Ни к кому не лезть. Но вот все ученики 1-А снова уставились в ее сторону, заставляя ее сползать под парту от стыда. — Ну же! — Айзава определенно над ней издевался. — Вчера ты была куда наглее. — Иди-иди! — вдруг чуть хлопнул ее по спине сидевший за соседней партой Эйджиро. Повернувшись в его сторону, Энн неожиданно столкнулась с добродушной улыбкой и немного пришла в себя. При своем «диком» внешнем виде, у Киришимы была такая теплая аура, что девушка вмиг вспомнила, что не хотела бы оставлять себе статус «темной лошадки» в этом классе, а для этого надо было бы начать проявляться. Как бы тяжело ей это все не давалось. Осторожно встав с места, она, придерживая, по ее ощущениям, слишком короткую юбку, медленно дошла до стола Айзавы и посмотрела в его хитрые глаза, мысленно назвав его предателем. Ей правда было очень страшно стоять перед всеми этими людьми сейчас. — Тебе не кажется, что это не очень честно, Накадзима? — развернув девушку к классу лицом, загадочно начал Шота. — Ты знаешь причуды всех своих одноклассников, а они твою — нет. На лице Энн в эту минуту красовалась самая идиотская в мире улыбка, в дополнении к которой, она еще и зачем-то решила помахать классу на манер английской королевы. — «Так ты еще и клоунесса, понятно», — пронеслось в голове учителя. — Эм, — одноклассники явно ждали от Энни каких-то откровений. Все с интересом смотрения на нее, за исключением Бакуго, который уже минуты три как источал в сторону девушки дичайший гнев, вызванный тем, что она «тратила его время». И тут резко присутствующих в классе одолели странные чувства, самым выразительным из которых была небольшая жгучая боль в районе левой ладони. — Меня зовут Накадзима Энн и сегодня я осознала, что все-таки стоит включать свет, когда режешь салат, — Шота был полностью прав. Из всех возможных способов исправить свое положение, девушка выбрала устроить своим одноклассникам стенд-ап. За исключением, конечно-же, Бакуго и Тодороки, которые портили Энн все представление своими хмурыми лицами, даже несмотря на то, что, объективно, в данный момент испытывали ту же неловкость, что и она, все ученики стали переглядываться друг с другом и ощупывать свои правые руки. Чтобы внести больше ясности, Накадзима подняла перед ними свою руку на которой красовался небольшой порез между указательным и средним пальцем, заклеенный кусочком пластыря. Рана была свежей и все еще жгла. — А еще, мальчики, уникальный опыт для вас, — Энн слегка покружилась перед всеми, на грани подсвечивая свои ноги в черных гольфах. — Теперь вы знаете, какого это, стоять в слишком короткой юбке прямо перед кучей пацанов. После этих слов Энн прервала трансляцию своего состояния на класс, позволив всем присутствующим прочувствовать смущение в своих личных тонах. Сама же она уже во всю посмеивалась со все это время пытавшегося одернуть воображаемую юбку Ииды. — Че за магия вуду?! — удивительно для Энн, но первым ее причуду разгадал именно паршивец Бакуго, которого она окрестила в своей голове «проблемным» еще на тесте. — Именно так, — тяжело вздохнув и став серьезнее, начала Энн. — Мою причуду чаще всего как-то так и называют. «Магия вуду» или «черная эмпатия». Я могу почувствовать все, что каждый из вас испытывает в этот момент физически или ментально. А так же перенести на вас свое состояние, или кого-то еще. — Так вот почему я не смог попасть вчера ни разу? — закричал с задних рядов Ханто Сера. — Я еще думал, что за странная дикая боль в руке застала меня на том испытании. — Скажу спасибо Изуку за его сломанный палец, — Энн неловко улыбнулась кудрявому парню на третьей парте в первом ряду. Изуку покраснел моментально, а затем еще и похолодел, поскольку с другого конца класса на него уже свирепо смотрел Каччан, осознавший, что за боль помешала ему третий раз попасть в цель и занять первое место. — Простите меня, пожалуйста, — в этот раз слова Энн не показались Айзаве искренними, и он вновь насторожился. Пока что учитель не понимал, что Накадзима за человек. Знал наверняка лишь то, что она будет одной из самых сложных его учеников. — Ладно, клоунесса, иди на место, — мужчине явно не очень нравилось, как Энн паясничала сегодня перед всеми. Он ожидал от нее чего-то типа того, что она показала ему вчера - искренности. И тут до него дошло, почему, возможно, девушка стала так себя вести. — А ну-ка, стой. Энни уже была готова убежать назад в свой угол, переживая внутренний стыд, но остановилась прямо в проходе. — Мезо, поменяйся с Энн местами, — обратился учитель к высокому парню в маске. — Ко мне? Эту ведьму?! — заорал, сидевший рядом с ним Бакуго. Энни тяжело вздохнула, но послушалась, собрав свои вещи одним махом и осторожно присев справа от блондина. От Бакуго шла дикая агрессия. Ранее такую Энн чувствовала только от своей бабушки, когда впервые сбежала из дома. — Только попробуй выкинуть хоть один из своих фокусов, чертова ведьма! — рявкнул Кацуки, стоило девушке занять свое место. — А не то что? — взгляд Энни в секунду же стал холоднее взгляда Тодороки, а потом в нем вновь заиграли какие-то бесы. Она в секунду схватила со стола остро заточенный карандаш. Бакуго напрягся и был готов перехватить руку девушки, летящую в него. Но карандаш замер в паре миллиметров от ее собственного глаза. Их обоих охватило оцепенение. — Любое твое действие в мою сторону ты почувствуешь на своей собственной шкуре, мудак, — тихо прошипела ему Накадзима, убирая карандаш обратно в пинал. Бакуго все еще был под ее влиянием и не мог вспылить в ответ. — Гребаная ведьма, — лишь тихо ответил он ей и они отвернулись друг от друга, каждый уткнувшись в свою парту. — Кажется, я понял, — тихонько начал, наблюдавший все это время за этой сценкой Деку, повернувшись к испуганной Урараке. — Учитель Айзава посадил Энни поближе к Каччану, чтобы она могла успокаивать его периодически. В ответ на это предположение Бакуго злобно усмехнулся, но ответить все еще не мог, хотя идея того, что к нему посадили несносную девчонку в качестве цепи на шее бы в моменте заставила его снова начать кричать. Эмоции гнева и раздражения и правда его покинули. Вместо них он чувствовав лишь адреналин и очень сильный стыд (который, на удивление, был ему знаком), что испытывала в этот момент Энн, пытающаяся заткнуть уши от происходящего. Она медленно и глубоко дышала, как учили ее в больнице и что-то повторяла про себя. И постепенно все утихло. Они с Бакуго оба почувствовали некое подобие покоя, но так и не решились больше посмотреть друг на друга, даже когда Энн разорвала связь их состояний. А еще, Деку был не прав. Айзава знал об Энн больше, чем его ученики, от чего смог верно предположить, что развязное поведение и шутки — это защитная реакция Энн на очень сильный стресс. К Бакуго он ее посадил зная, что своим тяжелым поведением, блондин создает вокруг себя "поле" в которое лишний раз не сунется ни один здравомыслящий человек. А значит, Энн рядом с ним, в теории, может стать спокойнее. Ведь в отличие от всех присутствующих, она вообще никогда не училась в школе и не имела друзей.