Путеводная звезда

Боль, боль во всём теле, боль, от которой выворачивает суставы, кажется, что взрывается каждая клеточка твоего тела, так, что не помнишь себя, и только кричишь, срывая голос, и бьёшься на грязном полу в ужасных конвульсиях. Это и есть проклятие круциатус, которое так любит использовать Беллатрикс Лестрейндж, применяя его на своих жертвах. Ей нравилось, как кричит девчонка, корчась у её ног, эта грязнокровка, которая засоряет своим существованием мир волшебников, настоящих чистокровных волшебников! Боль прекратилась, и Гермиона ненадолго очнулась на грязном полу, в какой-то зловонной луже, но у неё не было сил отползти подальше. Сознание чуть-чуть прояснилось, и она подумала «Наверное, меня вырвало», но ей было как-то всё равно. Потом женский голос над её головой нервно засмеялся, и её в бок ощутимо пнула нога, обутая в остроносую туфельку. — Ну, что, грязнокровка, нравится? Открой глаза, я приказываю! Так откуда у вас взялся меч, который был в моём хранилище? Отвечай! Гермиона с трудом приоткрыла глаза, и ей тут же захотелось закрыть их снова, и, желательно, навсегда. Над ней склонялось ненавистное лицо её мучительницы, Беллатрикс. Может быть, это лицо можно было назвать красивым, если бы не выражение безумия, и яростно сверкавшие черные глаза. Каким-то отдалённым уголком сознания Гермиона отметила, что от Беллатрикс пахнет очень приятными духами, но какое это имело значение в данный момент… — Мы с тобой ещё не закончили! — снова истерично захихикала Беллатрикс, от её жуткого смеха по телу Гермионы прокатилась дрожь, эта женщина точно была безумна! Девушка сжалась в комок, движение было инстинктивным, это не спасёт от новой порции боли, она понимала. Приподняв голову, она посмотрела вокруг, где же Гарри и Рон? Ах, да, их же куда-то отвели, а с ней пожелала развлечься сама Беллатрикс Лестрейндж. В полутёмном зале почти никого не было, даже семейство Малфоев куда-то исчезло, но взгляд Гермионы продолжал скользить вокруг, на что-то надеясь. — Я же обещала, что мы разберёмся с тобой, как девочка с девочкой, — вкрадчиво прозвучал голос мучительницы у самого уха девушки. Гермиона вздрогнула, и попыталась отстраниться, но Беллатрикс уже навалилась на неё всем телом, её глаза, сверкавшие нездоровым блеском, были совсем рядом, и это как будто парализовало девушку. А Беллатрикс пробормотала конфундус, чтобы обездвижить Гермиону, в руке её сверкнул серебряный кинжал с тонким кончиком и лезвием, острым, как бритва, и она, злобно улыбаясь, начала что-то делать этим кинжалом на левой руке неподвижной девушки. Сначала Гермиона ничего не почувствовала, но потом сильная боль пронзила её, и она снова начала кричать, слёзы лились из её глаз, ей казалось, что ненормальная женщина отрезает ей руку, но она не могла даже дёрнуться. Наконец, мучительница отпустила её, и поднялась с пола, продолжая смеяться. — Надеюсь, тебе понравится моя надпись, ты же грязнокровка, так не забывай об этом! Гермиона, прижимая к себе нестерпимо болевшую руку, наконец, посмотрела на залитые кровью буквы, неровно вырезанные острым кинжалом, на руке было выведено слово «грязнокровка». Кричать уже не было сил, и девушка только плакала, заливая себя слезами и кровью из раненой руки. — Что там за шум? — Беллатрикс недовольно повернула голову к выходу из зала. В зал вбежали Рон и Гарри, а за ними ещё кто-то, кого Гермиона не могла рассмотреть. — Что ты здесь делаешь? — злобно взревела Беллатрикс. — Я пришёл, чтобы спасти Гарри Поттера и его друзей! — ответил знакомый тонкий голосок, это был Добби! Домовые эльфы могут переносить людей куда угодно, Гермиона это знала, но, как только она с трудом поднялась на ноги, её схватили сильные руки Беллатрикс, и возле её горла оказался кинжал. — Как только вы шевельнётесь, я перережу девчонке горло! — злобно прошипела женщина. Друзья понимали, что она это действительно сделает, а лучше всех понимала это Гермиона. Ноги её почти не держали, но она боялась пошевелиться, крепко прижатая к груди Беллатрикс Лестрейндж, оказавшейся неожиданно мягкой, и чувствуя, как бритвенно острое лезвие кинжала царапает ей шею. В этот момент Добби, забравшийся на люстру, что-то с ней сделал, и тяжёлое сооружение с грудой хрусталя и с горящими свечами полетело прямо на Беллатрикс и Гермиону. От неожиданности женщина выпустила из рук девушку, отшатнувшись от падающей люстры, и та изо всех сил рванулась в сторону друзей, Гарри и Рон протягивали ей руки, а Добби уже готов был перенести всю компанию в безопасное место. Но в последний момент сил у Гермионы не хватило, зато у Беллатрикс Лестрейндж было в избытке и сил, и ловкости. Метнувшись в сторону девушки, она одной рукой схватила Гермиону железной хваткой, а другой рукой метнула кинжал в уже исчезающего эльфа. В результате Добби аппарировал с Гарри и Роном, а Гермиона осталась в руках безумной психопатки, разозлённой сверх всякой меры. — Ты ответишь за это, грязнокровная тварь! Я запытаю тебя до смерти! — визжала женщина, и наставила на Гермиону палочку, — Круцио! Волны боли вновь заполнили тело, она упала на пол, крича от сильнейших спазмов в голове, как будто ей одновременно выдавливали глаза и вырывали зубы, она снова содрогалась в рвотных спазмах, но желудок был пуст, и её рвало желчью. В зал вбежали Люциус и Нарцисса. Узнав, что Поттер сбежал, и ему нечего предъявить Тёмному Лорду, Малфой был вне себя от злости и от страха, Волдеморт им этого не простит, в гневе он бывал поистине страшен. Нарцисса сохраняла хладнокровие, она хотела сначала разобраться в ситуации. — Белла, пожалуйста, прекрати! От её криков невозможно разговаривать! — приказала она сестре, — Объясни, что случилось? — Случился ваш ненормальный домовик! Добби, кажется, — огрызнулась Беллатрикс, опустив палочку, — Он пришёл освободить Поттера, и куда-то перенёс всю их компанию! Кроме грязнокровки. Она со злостью пнула лежащую на полу девушку, но та даже не среагировала, она потеряла сознание. — Кто знал о том, что Поттер был здесь? Нужно от них избавиться, пока не появился Тёмный Лорд! — быстро рассуждала Нарцисса, — Люциус, запри охранников в подвале, а егерям можно сказать, что они привели каких-то детей, которых мы допросили, и они ничего не знают. — А что делать с этой? — угрюмо спросила Беллатрикс, с отвращением глядя на неподвижно лежащую Гермиону, — Она почти уже мертва, осталось чуть-чуть. — Белла, на это нет времени, и, по-моему, ты уже достаточно развлеклась с ней, — покачала головой Нарцисса, — Нужно её спрятать, нельзя, чтобы Тёмный Лорд её увидел. Запри её в подвале, в отдельной камере. — Там нет свободных камер, Цисси, ты это прекрасно знаешь! — раздражённо ответила Беллатрикс, — Может, хочешь её забрать в свою комнату? — Логичнее было бы в твою, дорогая сестра! — Нарцисса тоже разозлилась. И тут ей пришла в голову мысль, и она зашептала на ухо сестре. — Ты с ума сошла! — отшатнулась Беллатрикс, — С какой стати? — Если она умрет, домовики просто избавятся от неё, там же больше никого нет, а вокруг лес. Ну, а если выживет, тогда и будем думать. — Ладно, Тёмный Лорд вот-вот появится, у нас действительно нет времени, — согласилась Беллатрикс, временами она всё же была адекватной. Женщина щёлкнула пальцами и негромко позвала, — Фрэнси! Перед ней появилась аккуратная пожилая домовуха и поклонилась: — Что желаете, хозяйка? — пропищала она. — Забери вот это с собой, — Беллатрикс с отвращением указала на неподвижное тело на полу. — Но что с ней делать? — растерялась домовуха, — Она мертва? — Нет! — рявкнула Беллатрикс, — Просто её нужно срочно спрятать, ясно? — Да, хозяйка! — испуганно пискнула домовуха, но всё же рискнула задать ещё пару вопросов, — Где её поместить, и нужно ли кормить? — Бросишь в какой-нибудь чулан, давать воду и объедки. Быстрее! Домовуха быстро подошла к Гермионе, взяла её за руку, и обе они исчезли с характерным хлопком. Нарцисса быстро осмотрела зал, убрала грязные лужи с пола, вернула люстру на место, поставила перевёрнутые стулья. Вернулся Люциус, он кивнул жене и перевёл дух — был шанс, что Тёмный Лорд ни о чём не узнает. Гермиона очнулась на тоненькой подстилке, в полутёмном чулане. Её окружала тишина, и это было блаженством для её измученной головы, которая просто раскалывалась от боли. Она вдруг всё вспомнила: плен, пытки этой психопатки Беллатрикс Лестрейндж, эльф Добби, который появился, чтобы спасти Гарри… И он его действительно спас, а она вот не смогла, не сумела дотянуться до спасительной руки, протянутой в её сторону. Слёзы вновь полились из глаз Гермионы, но она приказала себе не плакать, хватит жалеть себя! Нужно радоваться за друзей, которые оказались на свободе! А вот где же оказалась она? Это место могло быть в поместье Малфоев? Гермиона заставляла себя думать, но очень мешала дикая головная боль, хотелось сжать голову изо всех сил, или сунуть её в ледяную воду, только бы помогло… «Или принять зелье от головной боли типа умиротворяющего бальзама» — грустно подумала девушка. Она взглянула на изуродованную надписью руку, из которой всё ещё сочилась кровь, у неё не было палочки, не было даже чистой тряпки, чтобы перевязать рану. Всё тело болело, но головная боль была самой сильной. Она забылась какой-то полудрёмой, проснулась от того, что открылась дверь, и вошёл домовой эльф в чистой синей наволочке. Он опасливо смотрел на Гермиону, которая приняла сидячее положение, в его руках была большая кружка и миска. Он боязливо поставил это на пол, и начал двигаться назад к двери. — Скажите, где я? — спросила Гермиона, и сама не узнала свой голос, он был низким и сиплым, наверное, она сорвала его во время пыток. Эльф испуганно покосился на неё и выскочил за дверь, ничего не ответив. Гермиона дотянулась до кружки, там была простая вода, но она-то и была нужна её измученному горлу. Выпив почти всё, она заглянула в миску, там было что-то жидкое, попробовав, она определила это как манную кашу, причём неожиданно сладкую и вкусную, вот только ложки ей не полагалось. Вздохнув, она плюнула на условности, и начала есть кашу через край, помогая себе пальцами. Поставив пустую миску ближе к порогу, Гермиона решила осмотреть получше место, где её заперли. Помещение было маленькое, но всё-таки несколько шагов в каморке можно было сделать. Под самым потолком было крохотное окошко, из него-то и пробивался неяркий свет. Скорее всего, это раньше была какая-то кладовая, и находилась она в полуподвальном помещении, так решила Гермиона, осмотрев стены и обнаружив обломки от деревянных полок у противоположной стены. Там были даже почти целые доски, которые она решила сложить вместе, и сидеть на них, всё-таки не на полу. Хотя пол был чистым и сухим, всё же он был каменным и холодным. И ещё, как отметила наблюдательная девушка, здесь вряд ли содержали каких-нибудь узников, потому что ничего не было, напоминающее туалет. Она решила спросить об этом, потому что её потребности никто не отменял, и рано или поздно ей понадобится хотя бы ведро. А ещё ей бы не помешало вымыть лицо и руки, обработать рану и постирать вонючую одежду. Но это, как она понимала, пленникам не полагается… Гермиона немного поспала на своём неудобном ложе, было жёстко, но измученный организм требовал отдыха. Когда она проснулась, был уже вечер, судя по потемневшему окошку. Она не слышала шагов и не слышала, чтобы дверь отпиралась ключом, она просто открылась, этот же эльф в синей наволочке стоял перед ней. Он принес миску с супом и новую кружку с водой. Поставив это на пол и забрав пустую посуду, он молча собирался уйти, но Гермиона попросила его как можно спокойнее: — Ты можешь отвести меня в туалет, пожалуйста? Видимо, домовому эльфу не приходило в голову, что пленнице нужно будет в туалет, потому что он посмотрел на неё круглыми испуганными глазами и пискнул в ответ: — Панк спросит! Он ушёл, а Гермиона вздохнула, и решила съесть суп, который тоже оказался довольно вкусным и напоминал суп-пюре, который так любили подавать во французском отеле, когда-то, ещё в прошлой жизни Гермиона отдыхала там с родителями. Она помнила, как её мама с удовольствием рассказывала об особенностях французской кухни. Немного погодя дверь вновь открылась, на пороге стояла крайне недовольная эльфийка пожилого возраста в аккуратной белой наволочке, она злобно взглянула на Гермиону и пропищала ей: — Выходи! Они вышли в коридор, освещаемый несколькими газовыми лампами, и домовуха отвела девушку в туалет, который находился в конце коридора. К её огромной радости, там была ещё и раковина с обычным краном, из которого шла чистая вода, и она смогла вымыть руки, лицо и промыть рану на раненой руке, которая уже опухла и покраснела. Она боялась, что рана может воспалиться, но обработать было нечем. Выйдя из туалета, она несмело спросила недовольную домовуху. — Скажите, как вас зовут? — Я Фрэнси, — сказала эльфийка, удивленная такой вежливостью. — Не могли бы вы мне помочь, Фрэнси, мне нужно перевязать руку, — Гермиона показала изрезанную руку. Домовуха нахмурилась, глядя на рану, и, очевидно, прочитала надпись, но кивнула. — Фрэнси принесет зелье. Она появилась вскоре, принесла чистую повязку и зелье во флакончике без надписи, но вначале подержала свои лапки над раной, и Гермиона почувствовала, как кожа вокруг раны перестаёт саднить и пульсировать, это была благотворная магия домовых эльфов. Ей стало лучше, когда она выпила зелье, правда, домовуха так и не сказала, какое, она выразилась довольно туманно: — Это поможет. Больше ни на один вопрос эльфийка не ответила, а Гермиона спрашивала её о многом, ей хотелось знать, где она находится, что это за дом, и кому он принадлежит, и почему она здесь. Домовуха молча ушла, а Гермиона вздохнула, и стала пристраиваться на свои доски. Спать ей не хотелось, и головная боль почти прошла, и девушка начала думать. Вероятно, её куда-то перенесли, потому что это совсем не похоже на громадный дворец Малфоев. По ощущениям, это какой-то небольшой дом, стоящий уединённо, потому что здесь слишком тихо, это раз, и почти никого нет, кроме двух домовых эльфов, это два. Конечно, сидя в подвале, она не знает, кто живёт наверху, но пока так. Повозившись на тонкой подстилке и укрывшись своей толстовкой, Гермиона всё-таки уснула, ей снился то Гарри, то ссора с Роном, то злобное лицо Беллатрикс Лестрейндж. Утром вчерашний молодой эльф в синей наволочке принес ей кашу, на этот раз из овсяных хлопьев, и воду. Попросившись в туалет, Гермиона умылась и попыталась пальцами пригладить волосы. Вода в кране текла холодная, и не было ничего, чем бы можно было постирать грязную толстовку, так что, вздохнув, девушка отправилась назад в свою каморку. Съев кашу, она с удивлением поняла, что каша сварена на молоке, и это было немного странно, пленных кормили хуже, насколько она знала. Вечером зашла Фрэнси, принесла тушеную картошку с волокнами мяса, и сняв повязку с руки Гермионы, осмотрела рану. Рука выглядела лучше, но рана не затягивалась, несмотря на эльфийскую магию. — Это был серебряный кинжал? — спросила Фрэнси. — Да, и очень острый. — Вероятно, у этого кинжала зачарованное лезвие, раны от него не затягиваются, — пояснила домовуха, накладывая повязку. — Фрэнси, а можно мне кусочек мыла и расческу для волос? И, если можно, не закрывайте меня на ночь, чтобы я могла дойти до туалета. Всё равно я никуда не денусь отсюда, — глядя на домового эльфа со всей проникновенностью, на которую она была способна, попросила Гермиона. Домовуха думала примерно минуту. Она тщательно припомнила, что именно сказала хозяйка, было приказано «спрятать» и «кормить», запирать вроде не говорили. Она кивнула. — Я положу в туалет мыло и щётку для волос. Но больше никуда не ходи. — А куда я могу пойти? — пожала плечами Гермиона. Ночью девушка, наконец-то, постирала кое-что из своей одежды, а именно бельё, носки и толстовку, оставались ещё джинсы и футболка, но тогда бы она осталась совсем голой. Чтобы не замёрзнуть, она расхаживала по коридору, в котором было несколько дверей, все они были заперты, причем без каких-то следов замков или замочных скважин. Возле туалета, в конце коридора, находилась лестница, ступеньки вели наверх, и Гермиона, конечно, посмотрела, что там. Но там, увы, была закрытая дверь, причём выглядела дверь солидно и основательно, и коридор за дверью, скорее всего, был жилой. Гермиона постояла возле двери, поглаживая ручку, и вспомнила все заклинания, открывающие замки, но без волшебной палочки они не срабатывали. Она с досадой подумала, что напрасно в Хогвартсе не учат беспалочковой магии. Когда-то она читала, что сильные волшебники владеют заклинаниями невербально, но сама никогда не пробовала. Может быть, пора попробовать? Она долго стояла возле красивой двери, там было немного теплее, чем в подвале, и в ночной тишине дома услышала какой-то странный звук. Девушка долго вслушивалась, не понимая, что это такое. Это было похоже на тихое мяуканье кошки? Не совсем… Звуки то затихали, то раздавались вновь, и тогда она поняла: это плачет ребёнок! В этом доме есть ребёнок? Эта мысль была поразительной и непостижимой! Гермионе стало вдруг понятно, почему её кормят молочными кашами и протёртыми супами, эту еду готовят для маленького ребёнка! Чей это дом, что за ребёнок здесь живёт, и какое отношение к этому имеет безумная психопатка Беллатрикс Лестрейндж?