Печенье с сюрпризом

      Троица аппарировала на самую вершину Беренберга.       Оглядываясь по сторонам, Драко с удивлением отметил:       — Здесь не так холодно, чувствуете?       Малфой протянул руку — из жерла вулкана поднимался тёплый поток воздуха, который заставлял лежащий на вершине снег таять и стекать вниз ленивыми потоками воды. Замерзая, она образовывала толстую ледяную корку, отчего скалистые склоны становились ещё более неприступными и ещё более опасными.       Забини, бросив оценивающий взгляд вниз на скалы, которые щерились ледяными наростами, невесело хохотнул, трансфигурируя свою одежду в подобие камуфляжного костюма, а ботинки из тонко выделанной драконьей кожи — в тяжёлые берцы на толстой подошве.       — Сдаётся мне, что дальше будет ещё теплее… Ох, согреемся, мальчики.       Окинув друга оценивающим взглядом, Драко, не говоря ни слова, взмахнул палочкой, следуя примеру Блейза.       — Какая чудесная вечеринка… с переодеваниями, — ухмыльнулся Гарри, последним перевоплощая свою одежду. Поттер посмотрел себе под ноги и задумчиво пробормотал, прищурившись: — Частенько сюда люди захаживали, как я посмотрю.       Взгляд Малфоя упал вниз, и он удивлённо хмыкнул. В толще камня были выбиты ступени. Ступени… интересное начало. Забини, бросив насмешливый взгляд на своих спутников, сделал шаг вперёд. По мере спуска по веренице ступенек становилось всё жарче.       Блейз вытер выступивший на лбу пот и дёрнул с плеч камуфляжную куртку:       — Ну, одно чудо уже произошло. Меня отпускает тоска по родине, да…       — А у меня очки потеют… — грустно вздохнул Гарри, откинув мокрую чёлку со лба и касаясь ладонью тёплой каменной стены.       Драко закатил глаза, но снова промолчал, продолжая медленный спуск вниз.              Импровизированная лестница вывела их на широкую площадку, где почти невыносимо было находиться. Воздух здесь дрожал, будто в жаркий полдень, а каменный пол был таким горячим, что жар ощущался даже через толстые подошвы ботинок, настойчиво подталкивая к ассоциации с раскалённой сковородкой.       — Что это? Я ожидал немного другой картины… — озадаченно проговорил Малфой, оглядываясь по сторонам.       — Это… застывшая лава… — протянул Поттер, накладывая на себя Охлаждающие чары и блаженно прикрывая глаза. — Вулкан дремлет вот уже несколько десятилетий, но лава, которая успела подняться из жерла, до сих пор не остыла.       Забини, переступая с ноги на ногу, не сдержался от комментария в адрес Гарри:       — Если лекция уже завершена, профессор, то я бы хотел настойчиво вас попросить: шевелите задницами быстрее! Иначе мы сваримся уже очень и очень скоро.       Драко достал из внутреннего кармана куртки маленькую расшитую бисером сумочку и сжал её в пальцах. Предупреждающий взгляд Поттера метнулся было в сторону Блейза, но тот лишь опустил глаза, поджав губы. Тяжело вздохнув, Малфой расстегнул сумочку и, погружая в неё руку до самого локтя, начал быстро доставать все необходимые для ритуала предметы.       Когда на ярко-алом покрывале, расшитом руной Эзел, в нужном порядке были разложены наконечники стрел, нож в красивых ножнах, кожаные тесёмки, серебряные широкие браслеты и выставлена бронзовая чаша с вином, Драко удовлетворённо кивнул, довольный результатом.       Поттер и Забини, которые наблюдали за процессом подготовки алтаря со стороны, переглянулись, и Блейз аккуратно поинтересовался, делая шаг к Малфою:       — Это ведь не всё, так?       — Ещё нет… — Драко достал из заднего кармана маленький серебряный ножичек и встал на колени перед готовым алтарём. — Отойди, друг… это мой разговор.       Хмуро кивнув, Забини отступил назад, наблюдая, как Малфой задирает рукав куртки и оголяет правое предплечье.       Острое серебряное лезвие коснулось бледной кожи, рассекая её. В бронзовую чашу с красным вином закапала чистейшая бордово-чёрная кровь.       Над каменным залом в напряжённой тишине раздался твёрдый, спокойный голос Драко:       — Один, Бог мой, услышь меня! Всеотец, обрати свой взор на меня, услышь, как славу тебе я возношу! Ты, мудрейший из Богов!

      Ты, кто приносил себя в жертву самому себе! Ты, открывший руны мирам! Правитель Асгарда, Один, Всеотец, услышь меня, как славу тебе я возношу!

      Слава Одину, Богу моему! Слава Одину, мудрейшему из Богов! Слава Одину, правителю Асгарда!

      Один, Всеотец, я прошу тебя о твоей поддержке. Надели меня знаниями, надели меня силой, чтобы я мог исправить то, что сломано. Направь руку мою и сделай ум мой ясным. Веди меня и направляй. Всеотец, благослови меня.

      Приди на мой зов и стань советчиком!

      Ибо по слову твоему — буду вершить дела!

      Слава Одину, Богу моему! Слава Одину, мудрейшему из Богов! Слава Одину, правителю Асгарда!

      Едва последнее слово призыва сорвалось с губ, а последняя капля крови упала, вино в бронзовой чаше вспыхнуло фиолетовым пламенем, разгораясь всё ярче.       Языки огня плясали свой, ведомый только древней магии, что их породила, танец, а в голове Малфоя вдруг раздался насмешливый мужской голос:       — Что, смертный мальчишка? Наделала твоя баба дел, а нам теперь хлебай и не поперхнись, да?       Драко вскочил на ноги и заозирался по сторонам:       — Покажись! Явись глазам, Всеотец!       Блейз и Гарри настороженно наблюдали за происходящим, готовые в любой момент прийти на помощь, но этого не потребовалось… Горящее вино в чаше взорвалось и разлетелось сотней брызг, искрящихся всеми цветами радуги. Эти брызги, повинуясь чужой воле, закружились в водовороте, возносясь вверх и постепенно принимая очертания колоссальной по своим размерам мужской фигуры.       — Я сейчас сойду с ума… — едва шевеля губами, произнёс Забини, не отрывая расширенных в удивлении глаз от происходящего.       — Ты волшебник, Блейз, помнишь? — ответил Поттер, следя за тем, как эфемерная по началу фигура приобретает плотность и наливается красками.       — Не аргумент… — выдохнул Забини, делая шаг назад.       Малфой припал на одно колено и опустил голову, когда перед ним предстала телесная фигура Одина.       Впервые он вставал на колени не из желания угодить или выказать уважение, которого не испытывал. Впервые он преклонял колено, покорённый величием.       Отец Богов поражал своей самобытностью и веявшей от него мощью. Представший перед Драко колосс был слеп на один глаз.       Но уцелевшее око, которое не скрывала тёмная кожаная повязка, смотрело строго и испытывающе из-под нахмуренных кустистых бровей. На плече Всеотца гордо восседал большой трёхглазый ворон — оперенье его было чёрным и будто втягивающим в себя и без того скудный свет пещеры.       Под смуглой, покрытой сложной вязью татуировок кожей перекатывались бугры мышц. На широкие плечи накинута шкура неизвестного зверя. Голый торс украшают шрамы от былых сражений. Широкая ладонь сжимает огромную секиру, поблёскивающую рунической вязью по лезвиям, но боевой топор смотрится детской игрушкой на фоне монструозной фигуры Бога.       Гарри и Блейз, не сговариваясь, последовали примеру Малфоя. Стоять в присутствии Верховного Бога было как-то странно, кроме того, очень не хотелось привлекать к себе его повышенное внимание…       — Смертный мальчишка… Тебя нет среди моих славных сынов, но я вижу, что ты достоин узреть мой лик. — голос Одина был подобен рокочущему в отдалении грому. Отражаясь от каменных стен, он дробился и усиливался, осыпая мелкую каменную крошку под ноги на головы присутствующих.       — Всеотец… я пришёл просить тебя о помощи. Прими мои дары и выслушай. Одному мне не справиться. — сдерживая волнение в голосе, проговорил Драко, поднимая твёрдый взгляд и встречаясь глазами с оком Верховного аса.       — Твои дары хороши… ты смог угодить. — довольно протянул Один, окинув одиноким глазом подношения. — Говори, с чем пришёл, смертный?       Глубоко вздохнув, Малфой заговорил, стараясь не отводить взгляда от лица Одина:       — Моя любимая совершила страшное, Всеотец… Она усомнилась в промысле богов и была наказана твоей виф за сомнения. Фригг порвала её нить судьбы и забрала память. Взамен Всематерь дала ей другую судьбу, в которой она не помнит ничего из своей прошлой жизни. Я хочу вернуть её себе, хочу просить прощения за неё.       Отец Богов покачал головой и вздохнул, прикрывая глаза и бормоча в полголоса:       — Да что ж вам не сидится спокойно-то…       Повисло гнетущее молчание, и Драко не смел открыть рта. Ас думал, и Малфой не был готов нарушить его размышления. Забини и Поттер замерли как восковые статуи, едва дыша.       Наконец, сам Один нарушил молчание.       Голос его был напряжённым, а мерцающее око смотрело задумчиво.       — Нрав моей виф очень крут. Она принципиальна и злопамятна. Я буду говорить с ней за тебя, но я не знаю, прислушается ли она к моим речам… Ты должен ждать моего возвращения здесь. Три дня и три ночи. Если по истечении этого времени я не вернусь, то я не смог помочь… — пророкотал Один, склоняя голову и исчезая, растворяясь в снопе разноцветных искр и сотрясая пространство беззвучным громом.       Не в силах подняться на ноги, Драко упал на каменный пол пещеры, тяжело дыша. Вот и всё. Теперь оставалось только ждать. Опустив глаза на рассечённое запястье, Малфой чертыхнулся и принялся зализывать глубокую ранку из которой медленно, но не останавливаясь, текла кровь.       — Итак, джентельмены… предлагаю предаться греху в ожидании возвращения Всеотца, — протянул Блейз, усаживаясь на пол рядом с Драко, с удовлетворённым вздохом откидываясь на спину и прикрывая глаза.       Гарри и Малфой непонимающе уставились на него.       Забини приоткрыл один глаз и фыркнул, рассматривая два вытянутых от удивления лица:       — Речь о картах и приличном огневиски. И поесть было бы неплохо… смотаемся до ближайшего поселения, Поттер?       — Если такое поблизости есть… — прокряхтел Гарри, поднимаясь с пола.       — Никуда не уходи. Мы скоро, — Блейз широко улыбнулся Драко, хватаясь за плечо Поттера и растворяясь в воздухе.