Печенье с сюрпризом

      Обнявшись, они лежали на тахте в зимнем саду. На прозрачный купол оранжереи с молочно-белого, низкого и пушистого неба медленно падали крупные снежинки.       — Ты помнишь тот день, когда поняла, что влюбилась в меня? — Драко самодовольно улыбнулся, нежно заправляя непослушную кудряшку за ухо Гермионы.       С тихим смешком она перевернулась на живот и, ласково касаясь пальцами скулы Малфоя, проговорила:       — Помнишь второй курс? — от уголков золотисто-карих глаз разбежались лучики улыбки. — Ты — напыщенный и ужасно противный мальчишка… вот тогда я и поняла, что тебя необходимо перевоспитать.       Драко фыркнул и прошептал, укладывая её к себе на грудь:       — Любишь плохишей, получается?       — О, да! Плохиши — моя слабость! — хохотнула Грейнджер, удобнее устраиваясь на его груди и, не переставая улыбаться, спросила: — А ты…?       Помолчав, Малфой смущённо пробормотал, чувствуя, что краснеет:       — А я понял, что влюбился, когда ты с вытаращенными глазами бегала по вагонам Хогвартс-экспресса и искала Тревора…       Гермиона удивлённо подняла на него глаза и недоверчиво протянула:       — Да брооось…       Драко утвердительно кивнул и уже хотел продолжить рассказ, но со всё нарастающими тревогой и страхом, которые начали перерастать в ужас, он наблюдал, как лицо и тело Грейнджер распадаются в его руках на мерцающие бордово-зелёные нити.       Распадаются и, растворяясь в воздухе, исчезают.       Малфой закричал…       — Ми! — он резко сел, тяжело дыша и обливаясь потом. — Ми…       Растерянно оглядевшись вокруг, Драко встретился глазами с Блейзом.       Он сочувствующе улыбнулся и тихо спросил:       — Ты голоден? Мы с Поттером принесли еды, воды и немного приличного алкоголя.       Малфой отрицательно мотнул головой и тихо попросил:       — Только воды. Сколько сейчас?       — Сейчас начало пятого утра. — подал голос Гарри, протягивая ему стеклянную бутылку.       Благодарно кивнув, Драко сделал несколько жадных глотков и устало потёр лицо ладонью.       — Ну, я поспал. Это в любом случае достижение последних дней…       Время тянулось бесконечно.       Тревожность Малфоя нарастала. Он мерил шагами плохо освещённый зал и не мог вытолкнуть из себя ни слова. Думал. Вспоминал. Снова и снова…       Время от времени, забываясь тревожным сном, Драко видел сцены из их жизни. Только все они неминуемо оканчивались тем, что Гермиона исчезала, распадаясь на бордово-зелёные мерцающие нити… и он просыпался.       Забини и Поттер, проявляя небывалую деликатность, не лезли с разговорами и шутками и, тихо переговариваясь между собой или сменяя друг друга, время от времени поднимались на поверхность, чтобы прогуляться или пополнить запасы провизии и воды.               Спали ли они? Малфой не мог сказать.       — Драко… — тихо позвал Блейз, — сегодня истекает третий день. Если он не придёт…       — Он придёт, — процедил Малфой, не давая другу возможности договорить. — А если не придёт — я найду способ добраться до них всех.       Не желая спорить, Забини молча кивнул и посмотрел на Гарри долгим взглядом. Поттер нерешительно пожал плечами, опуская глаза.       Они продолжили ждать появления Одина.       И Драко, закрывая глаза, раскачиваясь взад и вперёд, молился.       Да, он молился. Первый раз в своей жизни. Неумело. Срываясь на требования и шантаж, Малфой раз за разом мысленно проговаривал одну и ту же просьбу, адресованную всем богам и святым, о которых он вообще когда-либо слышал.        С затаённым стыдом вспоминая все те насмешки, которые Драко позволял себе, когда Грейнджер затаскивала его в очередной дом для распятого бога.       Как он посмеивался, наблюдая за тем, как она складывает ладошки в молитвенном жесте, становясь похожей на кудрявого ангела с их безвкусных фресок… Мог ли Малфой тогда знать…       И его молитвы всё-таки были услышаны.       За четверть часа до полуночи остатки вина в бронзовой чаше вновь вспыхнули фиолетовым пламенем. Языки огня с шипением вознеслись высоко вверх, и из снопа разноцветных искр воплотилась фигура исполинских размеров.       С замирающим сердцем Драко, а следом за ним Гарри и Блейз опустились на колени, приветствуя Одина.       — Встань, смертный мальчишка, — устало пророкотал Всеотец.       — После всех тех вирд, которые ты посылал мне, я должен был бы гневаться… — строго начал Отец Богов, и Малфой опасливо зажмурился, ожидая продолжения. — ...но не буду, так уж и быть, — закончил Ас.       В интонации Одина сквозила насмешка, и Драко немного расслабился. Равнять с землёй за попытки шантажа всего норвежского пантеона богов его пока не собирались…       Малфой аккуратно поднял глаза, и сердце пропустило удар. В руках бога была зажата до боли в груди знакомая мерцающая зелёно-бордовая нить, разорванная на две части и точно посередине.       Проследив за взглядом смертного, Бог невесело хмыкнул:       — Вижу, вижу. Знакома она тебе… вот про неё и пойдёт дальше речь.       — Я весь внимание, Великий, — подался вперёд Драко, едва сдерживая дрожь, которая была такой силы, что его зубы начинали стучать друг об друга, повторяя сердечный ритм.       Один поднял на вытянутых руках два мерцающих обрывка и прямо посмотрел Малфою в глаза — будто электрический разряд прошёл через всё тело Драко. Странное, ни на что непохожее ощущение отозвалось, кажется, даже в кончиках волос.       — Эта нить судьбы твоей женщины, и теперь только ты можешь слить её воедино, запечатать разрыв.       — Как? — выдохнул Малфой, вставая с колен и делая шаг вперёд. Пальцы дрожали от нетерпения.       Хотелось выхватить разорванные нити из пальцев Верховного Бога, но он понимал, что пока в этом нет смысла. Нужно было подождать дальнейших указаний.       — Ишь, ты… — усмехнулся ас в усы, смерив Драко насмешливым взглядом единственного глаза. — Какой торопливый… поди-ка сюда.       Малфой не сдержал понимающей улыбки. Древний Бог явно баловался легилименцией. На всякий случай возведя ментальные щиты, Драко сделал шаг вперёд.       — Тебе нужно сделать так, чтобы твоя женщина, не имея памяти о тебе, снова полюбила тебя и по доброй воле повязала на свою руку обрывок нити, — прищурился Один, не отрывая взгляда от глаз Малфоя. — Второй обрывок нити ты повяжешь на свою руку. Тогда древняя магия соединит ваши судьбы воедино вновь, а память вернётся к ней и прибудет с ней до тех пор, пока нити на ваших руках.       Бог замолчал, а Драко нахмурился, обдумывая его слова.       — Пока всё звучит довольно логично и просто. Есть подвох? — медленно проговорил Малфой, не отрывая глаз от нитей, которые аккуратно передавал ему в руки Всеотец.       — Всегда есть подвох, сынок, — выдохнул колосс и, помедлив, произнёс: — У тебя есть всего три дня. Если не успеешь, она не вспомнит тебя, а ваши пути разойдутся навсегда.       Пожав плечами и не глядя в лицо онемевшего Драко, Творец всего сущего растворился в воздухе.       За спиной Малфоя упало что-то тяжёлое…