Вертолетик

Телефон взрывается от бесконечно приходящих уведомлений. А ведь всего-то минут двадцать в сеть не заходил разрядился телефон, поэтому до дома Серафим дошел без него. Как пришел - тут же на зарядку поставил и включил. А у этой кудрявой жопы уже успело что-то случиться. Как обычно. Впервые за долгое время Глеб решил свалить выпить без Серафима. И нет, тот не запрещал, никогда - просто сегодня домой вернулся поздно и дико уставший, поэтому сразу отказался от приглашения пойти вместе, просто взяв с Викторова слово, что тот не напьётся до невменоза. Однако, это было скорее для виду - оба прекрасно понимали, что Глеб к ночи уже не будет помнить собственного имени и Сидорин будет искать его по всему городу, если не по всей стране. Так и случилось - уже не в первый и ещё далеко не в последний раз. Включив смартфон, Серафим увидел около двадцати пяти пропущенных вызовов, примерно столько же звонков из различных соцсетей, и ещё, разумеется, триллион сообщений отовсюду. И все - от Глеба. Открыв их личный чат в телеграм, Серафим увидел очень, очень много текстовых и голосовых сообщений, ни в одном из которых, кстати, он ни слова понять не смог. Видно, Глеб напился настолько, что язык заплетаетсяи пальцы по буквам не клавиатуре не попадали. "Прекрасно..." - мелькнула мысль. Значит, мечте, что преследовала Сидорина на протяжении всего дня - рухнуть на кровать лицом вниз и сразу же уснуть - сбыться было не суждено. По крайней мере сегодня. Устало пробормотав что-то явно ругательное себе под нос, Серафим нажал на кнопку вызова. Всё-таки надеялся, что так поймёт хоть немного больше, чем в голосовых, где не все звуки вообще речь человека напоминали, а больше подходили на смесь ора голодной побитой кошки и рычания умирающего медведя. Пришлось подождать около минуты, пока на другом конце усердно пытались попасть неслущающимися пальцами по зелёной иконке вызова. Наконец у Глеба получилось, и из трубки послышалось пьяное «слушаю». - Глеб, блять. - Симуля... - протянул Викторов. По голосу было понятно, что он улыбается. Это и неудивительно. - Приедь за мной. - Глеб, блять. Так говорить не правильно, я тебе миллион раз объяснял... - почему-то Серафима прямо-таки выбешивало всегда, когда кто-то допускал настолько тупые ошибки, которых можно было бы избежать, просто посещая уроки русского в школе. - Сим, мне похуй. - Глеб, блять. - Сима, забери меня. Тут эта... Летает... - Глеб, блять. Что? - Симочка, ну я спать хочу, пожалуйста, приедь... - видимо забыв, что только что упомянул что-то летающее, умоляющим голосом протянул тот, и Серафим не смог сдержать улыбку - представил, как мило выглядит сейчас младший. - Глеб, блять. Так говорить не правильно... - Мне похуй, коть. Так приедешь? - Да пошел ты нахуй... - устало выдохнул Сидорин, накидывая кофту. - Ты где? - Где обычно. Я никуда не уходил... Под описание «где обычно», из познаний Серафима, подходил лишь один адрес - тот, откуда он Глеба чаще всего забирал. Но, надо заметить, было и такое, что забирали их обоих, и Сидорину оставалось лишь гадать, сколько лет теперь проведут в психотерапии таксисты, подвозившие их в те вечера. Взяв ключи от машины и попросив Глеба никуда не уходить, после чего сбросив звонок, Серафим вышел из квартиры, спустился на лифте и, быстро выехав из двора, по памяти поехал в «где обычно», на что ушло около двадцати минут. Войдя в темное помещение, освещённое лишь неоновым светом светодиодных лент, Сидорин не сразу смог что-то разглядеть - ему потребовалось время, чтобы глаза привыкли к темноте. Однако, раньше, чем он увидел хоть что-нибудь большее, чем мелькающие силуэты людей, на нем то ли повис, то ли его обнял человек, которого узнать было несложно по знакомому голосу, по обыкновению протянувшему: - Симуля-я, приве-е-ет... - Привет, малыш, - тихо ответил Серафим, обнимая парня, мягко касаясь губами его кудряшек. - Поехали? Едва удержав равновесие, Глеб закивал, хватаясь за сразу же напрягшуюся руку Сидорина, повиснув на ней. Приобняв Глеба, Серафим вывел его из бара, посадил на пассажирское кресло, даже пристегнул сам. Обойдя машину, сел за руль, и автомобиль тронулся. - Ну, как дела? - спрашивая, Серафим не ждал нормального ответа, разумеется. Но, что уж скрывать, обожал слушать пьяные речи Глеба. Вот и сейчас надеялся услышать что-то такое. Так, в целом, и случилось. - Нормально-о... - протянул Викторов. И вдруг встрепенулся, будто вспоминив что-то: - Там... Вертолетик! - Где? - не понял Серафим. - Ну... Вертолетик. Вертолетики... - продолжал Глеб. - О чем ты? - Вертолетик... - пробормотал Викторов, засыпая. - Глеб, блять... *** Когда Серафим подъехал к дому, не смог он Глеба разбудить - уж слишком он мило сопел, уронив голову на плечо. Поэтому, надеясь, что в столь позднее время в подъезде соседей Серафим не встретит, он поднял Глеба на руки и зашел в дом. К счастью, никого по пути на свой этаж он не увидел, поэтому до квартиры добрались без происшествий. Ногой закрыв за собой дверь, Серафим в обуви прошел в спальню, опустил все так же мирно посапывающего Викторова на кровать. Снял с него кеды, стянул черные джинсы, зипку и футболку, после одел Глеба в чистую домашнюю одежду. Напоследок, наклонившись, коснулся губами его носика, а потом, забрав снятую одежду, чтобы кинуть в стирку, вышел из комнаты, прикрыв дверь. *** Утром, когда Глеб открыл глаза, зевая, Сидорина рядом не было, а с кухни в комнату долетал приятный запах свежесваренного кофе. Викторов по привычке потянулся, снова зевая, окинул взглядом знакомую комнату. Хоть «официально», так сказать, они не съезжались, в доме Серафима он проводил намного больше ночей, чем в собственном. Поэтому уже запомнил каждую мелочь тут. Однако кое на чем его взгляд все же остановился. Серафим, занятый завтраком на кухне, ждал, пока Глеб проснётся, чтобы пригласить поесть. Но только он собрался сходить посмотреть, спит ли еще парень, как услышал крик: - Серафи-им!! Кажется, настолько громко орут люди, когда их убивают. Сидорин, понятное дело, уже через секунду оказался в комнате. - Что?! Что такое?! - испуганно крикнул он, открывая дверь в комнату. Зайдя в помещение, он увидел Глеба, стоящего на кровати и, маша́ левой рукой, правой очень энергично указывал в угол комнаты под потолком. - Сима! Что это?! - задохнулся он от возмущения. - Глеб, да чего такое? Чего орешь-то так? - испуганно спросил Сидорин. - Сима! Почему там занавеска сорвана?! - Глеб, блять! - выдохнул Серафим. - Занавеска? Серьезно? - Очень серьезно! Поправь. - Прямо сейчас? - нехотя застонал Серафим. Сейчас совсем не было настроения лезть туда наверх. - Ну... Да. - Так сам поправь. - Серафим знал, что Глеб не любил, когда он смеялся над его маленьким ростом, но тут удержаться не смог. - Сима, блять. - Да что? - Ничто. Я все понял. - И что ты понял? - Все. - отрезал Викторов и, пару секунд подумав, добавил: - Прям все. - Так а в чем проблема? - едва сдерживая смех, поинтересовался Сидорин. - А вот в чем! - возмущенно воскликнул Глеб, спрыгивая на пол. Он подбежал к углу комнаты, где, под самым потолком, соскочил с крючка краешек занавески, и беспомощно запрыгал под ним, пытаясь дотянуться. Сидорин буквально сложился пополам. Смех сдерживать было бесполезно, и он почти задыхался, пытаясь вдохнуть, но сделать этого не получалось. - Сима, блять. Глеб сложил руки на груди и обиженно поджал губы. - Ну малыш... - Серафим подошел к обиженному Глебу, пытаясь незаметно смахнуть слезы, выступившие на глазах от смеха. Обняв его со спины и быстро коснувшись губами его макушки, на ухо прошептал: - Коть, ну я же шучу. Не обижайся. - Да пошел ты нахуй, Сим... - еще обиженно буркнул Викторов, однако все же повернулся, обнимая Серафима в ответ. - Ну коть. Я же любя. И тем более, ты у меня один такой, единственный и неповторимый. - Правда? - радостно поинтересовался Викторов, пытаясь сдержать горделивую улыбку. - Конечно. - кивнул Серафим. - Один, единственный, невероятный. И с вертолетиком.