balance

Джисон уворачивается от очередного ледяного копья, больно ударяясь боком о скалу. - Эй! - кричит Хан в шаге от сжигания с симпатичного лица ведьмы ухмылки. - Что ты, по-твоему, делаешь? Минхо - ведьма Облачной башни, пожимает плечами и почти натурально изображает удивление: - О чем ты? Я выполняю задание. Джисон - фея огня, и как и положено в волшебном измерении, его темперамент является отражением магии, а потому особой сдержанностью Хан не отличается. Ему приходится сжать кулаки до красных следов от ногтей, чтобы не навредить ведьме сильнее, чем тот заслуживает. С тех пор, как школы Магикса заключили мирное соглашение, в Алфее прибавилось число недовольных. Директора посчитали удачной идею совместных практик, но студенты их довольства не разделили. Особенно сильно эта новость ударила по Джисону и его друзьям, потому что с некоторыми ведьмами Облачной башни у них с первого курса не заладились отношения. Вновь прибывшие феи решили отметить знакомство и начало нового этапа, поэтому выбрались в Магикс. Выбор пал на популярную в столице пиццерию "Цветочный гном". Свободный столик перед новым учебным годом оставался только один, но претендовали на него не только Джисон с друзьями. Три парня, одетые во все темное и явно не скрывающие своего происхождения, смотрели на жизнерадостных фей свысока. - Детское кафе через дорогу, - кивнул тот, чьи глаза были подкрашены синим. - Вот и сходите туда, - весело подмигнул Джисон, возбужденный кучей впечатлений от нового мира. Феи дружно хихикнули, но ведьмы не разделили их настроения. В результате перепалки с Минхо, Сынмином и Чанбином Джисон получил легкое обморожение, которое позже лечил ему Хенджин, смачно ругаясь. Хан и не подумал бы, что фея Солнца и Луны способен на такие слова, но тогда он еще плохо знал его. Сейчас же он больше удивился бы, если б Хван не выругался. Перепалки с ведьмами случались регулярно, и почти всегда это происходило в "Цветочном гноме". Слишком часто желание посетить пиццерию возникало одновременно в двух компаниях. Конечно, феи могли ходить в другое место, но в "Цветочном гноме" была самая вкусная пицца в Магиксе, и ни ведьмы, ни феи не желали уступать. И игнорировать друг друга они тоже не могли: слишком хорошо ведьмы владели навыком провокации, которой феи противостоять не научились даже к выпускному году. Часто эти перепалки заканчивались поединком, за что феи регулярно были наказаны, уже будучи в стенах школы. Это только укрепляло вражду между студентами двух школ. Дожив до выпускного курса, Джисон, Хенджин, Феликс, Чан и Чонин были вынуждены видеться с Минхо, Сынмином и Чанбином пять дней в неделю на тренировочных базах, а два дня в неделю - в пиццерии "Цветочный гном". Фей с первого курса обучали главным принципам любого боя: обезвредить противника, обезопасить беззащитных с минимальными повреждениями. Ведьмам моралей не читали, и это чувствовалось в их техниках ведения боя. Минхо - ведьма льда, никогда не чурался острых ледяных глыб. Сынмин - ведьма иллюзии, не брезговал использовать страхи противника против них самих. Чанбин, повелевая бурей, без малейших зазрений совести портил прически и вестибулярный аппарат противника. Очередное занятие с ведьмами, цель которого - достать трофей. Джисон, обладая гибким умом, придумал план, который почти сработал: четверо фей агрессивным нападением должны занять ведьм, пока фея огня ищет трофей. Он не смог предугадать, что ледяная ведьма окажется всего лишь хорошей иллюзией, созданной Сынмином. Настоящий Минхо находился возле трофея. И теперь Джисон с синяком на левом богу, замерзшими ногами и остатками терпения старается не убить Ли, который с завидным спокойствием и улыбкой на губах отбивается от атак феи огня, периодически нападая в ответ. - Не мои проблемы, что ты не способен отразить обычную атаку, - бросает ведьма. - Поэтому вы и не смогли выиграть войну. Это становится последней каплей. Джисон чувствует, как внутренний огонь стремительно разгорается, вырываясь наружу мощной волной энергии. Такие вспышки были редки, а потому Хан еще не научился их контролировать или сдерживать. Приходя в себя, фея оглядывается. Скалы вокруг него обезображены огнем, островки зелени просматриваются тлеющими пятнами на обожженной земле. - Черт, - ругается фея. Выброс энергии не проходит бесследно и для него: после даже привычные действия требуют максимальных усилий. Ему не удается подняться с первого раза, при второй попытке ему протягивают руку. Джисон поднимает глаза и видит хмурое лицо ледяной ведьмы. - Мне не нужна твоя помощь, - бросает фея, усаживаясь на земле и оставляя попытку подняться. Минхо присаживается на корточки напротив него и смотрит. Не просто смотрит, а как будто что-то пытается найти на дне глаз. - Ты придурок, фея огня, - заключает ведьма и проделывает ладонью жест, который фея замечает не сразу. А когда замечает, сделать уже ничего не может: Минхо приморозил его руки и ноги к земле. Джисон вздыхает, но выбраться и не пытается: сил нет, а лед на конечностях почему-то ощущается облегчением. Минхо тем временем поднимается и запускает в небо вспышку, рассеивающуюся в воздухе тысячей снежинок. - Пока, горячий мальчик, - уже с привычной ухмылкой говорит ведьма и исчезает, забирая с собой трофей. Снег продолжается до тех пор, пока Джисона не находят его друзья. Хенджин быстро справляется со снежным облаком и принимается за лед на конечностях феи. - Что произошло? - спокойно интересуется Чан. Он в их компании - голос разума и фея технологий. - Тот Минхо, что сражался с вами, был иллюзией. Настоящий Минхо был здесь, - устало отвечает Джисон. Чан внимательно изучает окружающую обстановку. - Вряд ли это дело рук ведьмы, - кивает Бан на обожженные скалы. - Как ты догадался, - язвит Чонин. Младший среди них - обладатель дара музыки. - Пожалуйста, - просит Хан. - Не сейчас. На короткое время повисает тишина. Друзья осматриваются, мысленно строя догадки о произошедшем. - О боже, - выдыхает Феликс, опускаясь на колени перед феей огня. Лед на руках и ногах, наконец, растаял, открывая вид на кожу. Феи обращают глаза на едва не пузырящиеся от ожогов руки Джисона. Сам Хан только брови поднимает в удивлении: - Я ничего не чувствую. - Потому что Минхо заморозил их, - поясняет фея технологии. - Я сделаю тебе компресс, как только мы вернемся в Алфею, - говорит Феликс. - У меня как раз распустились цветы зеленой душицы. Они должны помочь. Потерпи чуть-чуть. Джисон ему благодарно кивает. - Я перенесу нас в школу. Соберитесь, - командует Хенжин. Пока феи сближаются, фея Солнца и Луны подбрасывает свое кольцо, трансформируя его в скипетр. За задание они получают низкую оценку. Компрессы Феликса работают удивительно быстро, и к вечеру Джисон уже в состоянии выйти прогуляться в Магиксе. Сделать это он решает один, еле отбившись от компании Хенджина. Фея огня вкратце рассказал друзьям о случившемся, умолчав о брошенной Минхо фразе. "Поэтому вы и не смогли выиграть войну". Это была правда. Войну против Даркара выиграли ведьмы. Никто не ждал их помощи, феи готовы были принять поражение и гибель от Темного Феникса, когда появились ведьмы. Это был бой не на жизнь, а на смерть: студенты Облачной башни сражались грубо, не жалея ни себя, ни врага, потому что на стороне Даркара сражались и ведьмы-предательницы их школы. Предательства ведьмы не терпели. Они победили, но для фей победа ощущалась горечью поражения. Слабые, беззащитные, беспомощные. И, как оказалось, слишком гордые, чтобы быть благодарными. С первого курса фей учили быть благородными, сильными, жертвенными, но совершенно не научили быть благодарными своим соперникам (пусть и условным). Целую неделю ведьмы праздновали победу и не уставали еще долго напоминать об "оказанной ими услуге". Как раз после той победы школы договорились об общих тренировках, дабы обменяться опытом. Но все понимали, что эти тренировки нужны тем, кто не смог. Феям. Гордость Джисона и остальных была глубоко задета, через несколько месяцев после войны рана затянулась, но не зажила. Минхо своими словами резанул прямо по шраму. Проигрывая в голове произошедшее и приходя к неутешительным выводам, Джисон по привычке подходит к "Цветочному гному". Увидев знакомую вывеску, он не может решиться войти. - Какие люди, - раздается за спиной знакомый голос. - Что, горячий мальчик, без своих друзей не хватает смелости войти? Это ведьмы. Минхо и компания. Ледяная ведьма бросает короткий взгляд на руки, ухмыляясь. - Цветочник неплохо постарался, а? - Ли обращается к Чанбину. Тот лишь дергает уголком губ. - Чего тебе, Минхо? - устало спрашивает Хан. - Это ты перегородил вход, - с улыбкой говорит ведьма. Джисон смотрит в глаза Минхо, не имея возможности оторваться от темной глубины, и не понимает, в какой момент и почему рука Ли оказывается на его шее. Фея застывает, ощущая чужое дыхание на своем лице. Странно. Оно теплое. И рука ледяной ведьмы на шее теплая. И хватка уверенная, но такая нежная... Вечная улыбочка на губах Минхо размывается, когда тот приближается еще, пока Джисон не ощущает касание на своих губах. Фея судорожно вдыхает и на секунду прикрывает глаза. Жмурится. Когда открывает, три ведьмы смеются, стоя на прежнем месте. Сынмин. Пожалуй, самый талантливый из ведьм. Его иллюзии способны свести человека с ума, и он активно этим пользуется. - Забавно, - усмехается Джисон, проглатывая ком. - Твой талант достоин похвалы, Сынмин. Искусство иллюзии не идет ни в какое сравнение с бурей и льдом, мое восхищение, - фея даже слегка склоняет голову. Сынмин ему улыбается улыбкой, говорящей: "Я знаю. Спасибо, что напомнил". Джисон переводит глаза на Минхо и продолжает: - С иллюзией трудно бороться. Это не лед, который разбить - раз плюнуть. Так просто, заурядно. Скучно. На секунду Джисону кажется, что у него получилось, потому что мускул на лице ледяной ведьмы дергается, но почти сразу Минхо улыбается шире. - Ты прав, лед зауряден и прост, поэтому я владею им в совершенстве. Но ты, наверное, не в курсе, горячий мальчик: лед и огонь - одной природы магия. А ты даже контроль удержать не в состоянии. Больно. Джисон ощущает этот укол физически. - Отойди уже, - бросает ведьма бури, толкая фею в объятия Минхо. Тот ловит его за плечи и смеется: - Так сильно понравилось? - Иди к черту, - Джисон резко отходит от ведьмы и натыкается на ладонь Сынмина. В момент касания он видит их с Минхо поцелуй, но не сразу понимает, что это очередная иллюзия. Сынмин с легкой усмешкой отстраняет ладонь и входит в кафе. Фея огня возвращается в Алфею. Минхо снова стоит напротив него с уверенной улыбкой на губах. - Снова ты? - спрашивает Джисон. - Хочешь сказать, что не рад меня видеть? - голос ведьмы отдает эхом, но фея это игнорирует. - Безумно рад, - язвит Хан, заставляя Минхо улыбнуться шире. - Ты неравнодушен ко мне? - спрашивает ведьма льда. - С чего бы? - щурится Джисон. Ли театрально потирает подбородок, делая вид, что размышляет. - Я вызываю у тебя много эмоций, - говорит он, делая шаг к фее. Джисон хочет отступить, но за спиной стена, а руки и ноги оказываются скованы льдом. Хан немного паникует, когда между их телами не остается пространства. - Пусти, - он пытается сказать это уверенно, но голос срывается до шепота, потому что его выдох ведьма ловит с довольной улыбкой. - Разве я держу? - изображая удивление, интересуется Минхо. Джисон слегка поворачивает голову в сторону, чтобы убедиться: теперь его конечности действительно свободны. Фея возвращает взгляд ледяной ведьме. У того глаза-ониксы не дают оторваться. - Что ты теперь будешь делать, горячий мальчик? - шепчет Минхо, без стеснения опуская взгляд на губы феи. Джисон много чего хотел бы сделать. Например, избить, чтобы ведьма еще долго не мог самодовольно улыбаться. Или поджечь, или скинуть со скалы, или... в общем, сделать что-то, чтобы ведьма больше не трогал его. Минхо задевал его, стоило тому только открыть рот. Ведьма знал, куда бить, чтобы было больнее. И это прозвище - "горячий мальчик". Джисон не мальчик, они с Минхо ровесники, так какого черта ведьма обращается к нему так? - Неужели ты так плохо понимаешь намеки? - ухмыляется ведьма, отвлекая от шквала мыслей. - Заткнись, - беззлобно просит фея. - А ты заставь меня, - пожимает плечами Минхо, едва не ослепляя своей улыбкой. Хан вдруг уверенно выпрямляет спину и делает то, чему никогда не найдет объяснения: почти по слогам он чеканит: - Кошка сдохла, хвост облез. Кто слово скажет, тот ее и съест. Глаза Минхо превращаются в два диска, а в следующее мгновение ведьма звонко-звонко смеется, сгибаясь пополам и неосознанно увеличивая расстояние между ними. Джисон про себя выдыхает и немного расслабляется, но не надолго. Отдышавшись, ведьма выпрямляется и упирается рукой в стену за спиной феи. - Ты так сильно боишься меня? - интересуется, внимательно рассматривая лицо Джисона. Тому не по себе от такой близости, фея пытается скрыть, но даже не представляет, как плохо ему это удается. - Не боюсь, - только и говорит Хан. - Правда? - театрально удивляется ведьма, сокращая расстояния между их лицами до пары сантиметров. - Ну так докажи, - произносит уверенно и прямо в губы, а потом добивает обжигающим шепотом: - Сделай это. И Джисон делает. Он целует Минхо, не касаясь руками. Ему отвечают жадно, почти голодно, и тело от такого напора бросает в жар. Руки зудят, просят прикосновений, но фея огня сдерживает себя. Ему бы не сожрать Минхо, потому что неожиданно целоваться с ним приятно до одури. Ведьма дает ему фору, пока прикусывает джисонову нижнюю губу, но это пара мгновений, и потом губы снова оказываются во влажном плену. Фея сдается, касаясь плеч Минхо. Разум кричит, требует оттолкнуть, но руки не слушаются, скользя выше, к шее. Джисон слабо сжимает хрупкое место, но Минхо на это только резко выдыхает и целует глубже. Ему нравится. Джисон на секунду разрывает поцелуй и с усмешкой бросает ведьме: "Извращенец". Минхо позволяет ему эту маленькую шалость, а потом сам целует, откровенно прижимаясь. Хана происходящее не смущает, потому что мозг отключается впервые за долгое время, и это чувство настолько забытое, что почти незнакомое. Фея отдается ему, целуя глубже, двигается ближе и ощущает трение чужого тела. Джисон открывает глаза и оказывается в темноте их с Феликсом комнаты. За окнами все еще властвует ночь, а в штанах позорно скрывается стояк. Фея огня вздыхает и тихо поднимается, уходя в ванную. Он слишком любит Феликса, чтобы осквернять его сон дрочкой. Джисон проклинает Сынмина и тянется к штанам. Ничего не случится, если образ ледяной, но чертовски красивой ведьмы поможет фее этой ночью. В конце концов, Минхо - основная и главная причина его (стояка) стресса. - Нет, - непроизвольно выдает Джисон, качая головой. К нему обращают несколько пар глаз: удивленных, недовольных и равнодушных. Чанбин приподнимает бровь, с интересом разглядывая фею огня. - Тише, - просит Чонин, пиная Хана ногой. Фей и ведьм собрали в зале симуляции, и ни одной из сторон это не нравится. - А что не так? - даже громче Джисона возмущается Хенджин. - Я тоже не хочу работать с ведьмами, пусть слышат. Некоторые ведьмы скалятся, некоторые лишь усмехаются. Как будто студентам Облачной башни работать с феями в удовольствие. - Прошу, тише, - громко говорит профессор. - К сожалению, ученики Алфеи за последние месяцы ничуть не продвинулись в своих навыках, хотя смысл совместных практик с ведьмами Облачной башни был именно в этом. Опыт показал, что нужно быть готовыми ко всему. Поэтому директора Алфеи и Облачной башни приняли решение совместить и теоретические занятия. - Но профессор, - руку поднимает Феликс, - Разве наши силы не отличаются в корне от сил ведьм? Как возможно объединить настолько разные магии? - Мои дорогие, - улыбается профессор, - Цель этих занятий - не научить вас силам друг друга, а научиться работать слажено и конвергировать не только светлую и темную магию изолировано, но и вместе. По классу проносится активный шепот обсуждения, после чего занятие продолжается. - Мы должны жить в Облачной башне? - позже с недоверием переспрашивает Феликс. - Не должны, но какое-то время занятия у вас будут в стенах Облачной башни, и директриса любезно предложила феям места для ночевки. - Какой кошмар, - фея Солнца и Луны скрещивает руки на груди, в привычной манере откидывая светлые локоны с лица. - Мы просто обязаны воспользоваться случаем и посмотреть, насколько безвкусны комнаты ведьм. Каждый (и Джисон не исключение) про себя усмехается и надеется, что Хван никогда не изменится. Группа из пяти фей с интересом разглядывает интерьер коридора школы ведьм. Стены выкрашены в цвет индиго по всей длине и совершенно ничем не украшены: ни окнами, ни лепниной, ни даже картинами. - Безвкусица и мрак, - заключает Хенджин. - Впрочем, ничего другого и не ожидалось. - Рад, что тебе нравится, - раздается голос из глубины коридора. Феи обращают внимание на источник звука. Из темноты узкого пространства появляются три хорошо знакомые ведьмы. - Какое удачное совпадение, что вы первыми решили почтить нашу школу своим присутствием, - говорит Сынмин, приближаясь с друзьями к гостям. - Еще и в полном составе. Надеюсь, вам понравится, - ведьма иллюзий кладет руку на плечо Хенджина, дружелюбно улыбаясь. Фея Солнца со скепсисом смотрит на изящные пальцы Сынмина, а затем переводит взгляд за его спину и неожиданно кричит и отскакивает. Феи оглядываются, но не видят ни единой причины для такой реакции друга. Не мог же тот так бурно отреагировать на мрачный интерьер? Хенджина редко можно увидеть напуганным, чаще он веселый, раздраженный, взбудораженный или злой, но не напуганный. Для него самого эта эмоция будто непривычная, поэтому он быстро меняет ее на гнев. - Чертов иллюзионист! - Хенджин почти кидается на ведьму, который с довольной улыбкой наблюдает за происходящим. Фею Солнца удерживают Феликс и Чан. - Добро пожаловать в Облачную башню, феи, - говорит Минхо, разводя руками, будто представляет им нечто невероятное, а не унылый (по мнению фей) и пустой замок. - Не подавись своим благодушием, - бросает ему Джисон. - Могу подавиться твоим, - ухмыляясь, отвечает ледяная ведьма, а после подмигивает. - Нужна будет экскурсия, обращайтесь. Всегда рады помочь хорошим друзьям. С этими словами троица разворачивается и исчезает во мраке. - Класс, зачем приходили? - в пустоту бросает Чонин, а потом обращается к друзьям: - И куда нам идти? - Идем туда же, - кивает Чан в сторону ушедших ведьм. - Не одни же они в этой школе. Фея технологии всегда был зерном разума в их хаотичной компании, поэтому все соглашаются и следуют. Скоро однообразие стен начинают прерывать небольшие скульптуры гаргулий. - Этот на Сынмина похож, - кивает фея Солнца на очередную голову, веселя друзей. - Что он тебе показал? - интересуется Чонин. - Змею. Феи морщатся. Они знают, что Хенджин до ужаса боится ползучих животных. - Как думаешь, он будет это делать все время, пока мы тут? - спрашивает Чонин у Джисона. - Мне делает до сих пор, - пожимает плечами Джисон. - О чем ты? - оживляется фея музыки. Джисон на какое-то время задумывается, стоит ли рассказывать друзьям. Но феи, уловив интонацию Хана, обращают на него внимание, не оставляя выбора. Джисон вздыхает: - Помните то задание, которое мы провалили? - Которое из? - острит фея Чонин, но Хан игнорирует насмешку, отвечая: - Я тогда уехал в Магикс погулять и случайно встретил их у "Цветочного гнома". Ничего такого, обычная словесная перепалка и иллюзии Сынмина. Но с той встречи мне снится один и тот же сон. Я думаю, это его рук дело. - Что за сон? - вклинивается Хенджин. - Ничего интересного, - отмахивается фея огня. Он не может признаться, что каждую ночь видит их с Минхо поцелуи. Джисона они не беспокоят: он имеет полное моральное право снимать стресс, используя образ ледяной ведьмы. К тому же... ему нравится. Кроме пожара на губах и в штанах, фея чувствует такое спокойствие, какое не испытывал уже очень давно. Хан подозревает, что дело в магии ведьмы: своим холодом Минхо замораживает его тревожность, хотя вряд ли через язык можно колдовать. Да ведь? - Может, тебе спросить у Сынмина? - предлагает Феликс. - Ну уж нет, - усмехается Джисон. Разговоры? Это точно не стезя ведьм. Да и не их тоже, если честно. Фея природы только пожимает плечами. Они доходят до развилки, украшенной по арке пугающим плющом. Вздрагивает даже Феликс. Из темноты появляются преподаватели, которые молча отводят фей в комнату. - Ну это ужас какой-то, - хнычет Хенджин, осматриваясь. В комнате, предоставленной феям для проживания, темные однотонные стены точно как в коридоре, пять одинаковых кроватей и столько же невзрачных тумб. Люстра - в виде паука, а настенные светильники у каждой кровати в виде гаргулей вроде тех, что они видели в коридоре, только поменьше. - Это ненадолго, - пытается успокоить младшего Чан. - Не нагнетай. Фея Солнца подходит к кровати и садится. - Она твердая, - заключает и ерзает еще немного. - Очень твердая. И они все одинаковые. Хван говорит это с раздосадованным и очень серьезным лицом. Его друзья переглядываются, и всех прорывает на смех. Хенджин, с детства привыкший к мягким перинам и максимальному комфорту, их радости не разделяет. - Хуже уже некуда, - поникает фея Солнца и Луны. Но оказывается, есть куда. - Это худшее место во всем волшебном измерении, - заключает Хенджин, заканчивая рассматривать тренировочный зал Облачной башни. - А мы прошли через многое. - Тут соглашусь, - кивает Джисон. Нахождение здесь феи ощущают физически. Они стоят в середине огромного пространства с минимальным количеством света и очень большим скоплением темной энергии. Раздается щелчок, и вдруг пространство наполняется теплым солнечным светом. Феи поднимают головы, переводя внимание на источник света. - Ну так ведь лучше, а? - улыбается фея Солнца и подмигивает друзьям. Раздается хлопок, пронесшийся по залу со звонким эхом, и опускается тьма. - А так еще лучше, - это голос Сынмина. - Перестань использовать иллюзии вне занятий, - строго говорит Хенджин. - Мы ведь находимся в тренировочном зале, - голос ведьмы раздается ото всюду. - Значит, это занятие. Раздается два хлопка, это заставляет фей вздрогнуть от неожиданности. В зале возникает первоначальное освещение, а на пороге появляется женщина в длинном сером платье. - Не будем терять время и начнем, - учитель тут же начинает колдовать, создавая нечто большое и пугающее. - Ваше задание - одолеть врага. Феям и ведьмам придется работать вместе, по-другому выполнить задание не удастся. - Мы что, будем драться непонятно с кем? - возмущается Хенджин. - А обычно противник предоставляет вам резюме? - спрашивает женщина. Ведьмы довольно улыбаются. Хван цокает. - Я говорил про ведьм, - тише добавляет фея Солнца, чтобы слышали лишь адресаты и друзья. Раздается тихий щелчок, и резкий порыв ветра, смешанный с холодной водой, проносится вокруг головы Хвана. Идеально уложенные светлые волосы Хенджина, смягчающие образ дерзкой феи, приобретают совершенно непрезентабельный вид. - Ты что творишь?! - бросается фея Солнца на Чанбина. - Пытаюсь заставить тебя помолчать хотя бы минуту, - спокойно отвечает ведьма. - Еще слово, и... - он не договаривает, потому что что-то затыкает ему рот. Чанбин опускает глаза и узнает плющ феи природы. Ведьма бури хмурится и руками снимает мягкие стволы с лица, бросая их на пол под пристальным взглядом Феликса. - Готовьтесь, - раздается строгий голос преподавательницы. Ее создание высотой около трех метров и шириной метра в полтора. Тело твари словно очень плохо слеплено из глины без четких очертаний конечностей и частей тела. Хенджин фыркает и тихо просит у Феликса поколдовать. Фея природы одним движением создает на замену шелковой ленте упругий плющ для волос друга. Хван шустро собирает хвост и перевязывает растением. Чудовище начинает двигаться, разминаясь, и вынуждает студентов отбежать в одном направлении. Минхо вдруг хмыкает: - Проще простого. - Ну вперед, что ж ты? - кивает ему Джисон. Ведьмы втроем начинают двигаться в сторону препятствия, пока феи готовятся атаковать. Минхо и Чанбин отрываются от пола и начинают кружить вокруг чудовища, пока Сынмин гипнотизирует верхнюю часть, где должна быть голова. - Здесь нет разума, - громко сообщает иллюзионист. - Тогда сделаем по старинке, - отвечает Минхо. Чанбин кивает и широким жестом создает грозовое облако над залом. В следующие мгновение начинается ливень, пряча всех присутствующих в потоке воды. Феи, стоящие поодаль, теряют из вида чудовище. - Черт, Чанбин, я его не вижу, - кричит Минхо. - Я не могу уменьшить дождь, тогда мы будем как на ладони, - объясняет ведьма бури. Хенджин усмехается: - Просто браво! - Деритесь! - почти оглушает голос учителя. - Я найду его по звуковым волнам, - кричит Чонин, откидывая вымокшие волосы с лица. - Приготовьтесь атаковать. Через стену воды вдруг начинаются вырисовываться розовые линии, которые прерываются в глубине зала по подобию фигуры. - Почему он не тает? - бубнит Джисон себе под нос, а потом напрягает голосовые связки, чтобы другие его услышали: - Это не работает! - Ты слышал, ведьма? Вырубай свой дождь! - кричит Хенджин. - Он работает, - раздается за спинами фей голос Сынмина, и все от испуга разворачиваются. - Пока идет дождь, нас сложнее обнаружить. Вдруг зал сотрясает мощный рык, едва не сбивая студентов с ног. - Что происходит? - кричит Джисон. - Я дал ему голос, - объясняет Чонин. - Как насчет того, чтобы обжечь глину? - предлагает Чан. - Джисон сделает его твердым, а Чонин разнесет звуком. - Я не смогу обжечь его, пока идет дождь. - говорит Хан. - Нужно высушить его! - Ваш план хорош, - неожиданно возникает Минхо среди них. - Но как насчет того, чтобы начать что-то делать?! Ледяная ведьма выглядит серьезным и раздраженным, и все тут же двигаются на звук к середине площадки. - Как только Чанбин прекратит дождь, Хенджин высушит грязь, - снова проговаривает Чан. - Остальные на подхвате. Как только дел будет сделано, Джисон обожжет его, а Чонин разобьет. Готовы? Но не успевает Чан договорить, как дождь прекращается, и в их сторону летит огромный ком грязи. Достается Хенджину и Феликсу: феи отлетают на пару метров. - Осторожней! - предостерегает Джисон, уворачиваясь от еще одной атаки чудища. Студенты разлетаются в разные стороны. - Просто потрясающе! - рычит Минхо на весь зал. - Ты сам ни черта не сделал! - кричит ему в ответ Джисон, но ведьма его игнорирует, сосредоточенно начиная колдовать. Чудовище замедляется и словно не решается действовать дальше. Или не может? - Минхо заморозил воду в глине, - снова пугает голос Сынмина, раздаваясь на весь зал. - Он сдерживает его в одиночку, в то время как кучка неудачников со своим удачным планом даже атаковать не смогли. Голос ведьмы пропитан сарказмом и откровенной насмешкой, выводя студентов Алфеи из себя. - Лучше бы тебе заткнуться, Сынмин, - кричит Хенджин, избавившись, наконец, от грязи. - Отходите! - кричит Минхо, и в следующее мгновение по залу во все стороны разлетается грязь вперемешку со льдом. Хенджин усмехается и громко говорит: - Как хорошо справился твой друг, иллюзионист. Браво! Раздраженный Сынмин возникает прямо перед лицом Хвана: - Закрой свой рот, фея, или я сделаю это раз и навсегда. Что сделал ты, чтобы помочь своим друзьям? Собрал волосы? Вот это повезло им, - каждое слово вылетает изо рта шипением, но Хенджина это не пугает абсолютно: - Как много сделал ты? Показал пару фокусов? Ах да, сегодня даже твои фокусы бесполезны. Ты бесполезен еще больше, чем я, Ким Сынмин! Хенджин получает удар темной энергией в живот, из-за чего морщится. - Не трогай его! - кричит Чонин и тут же атакует звуком ведьму иллюзии. Сынмин не успевает среагировать и хватается за голову, мыча от неприятных ощущений. Фею музыки тут же сносит с ног смерч, подбрасывая к потолку и больно роняя на поверхность. Чанбин готовится к новой атаке, когда густой плющ очень быстро связывает его. Ведьма бури ищет глазами виновника, но тот дает о себе знать криком: - Что вы делаете?! - Феликсу не свойственно повышать голос, поэтому все обращают изумленные глаза на него. Он не успевает продолжить, потому что в спину прилетает удар . - Феликс! - раздается несколько испуганных голосов. Джисон в панике осматривает поле боя. Феликс лежит на полу где-то в углу зала; Чонин, откашливаясь, пытается прийти в себя; Хенджин старается не подавать виду, что удар иллюзиониста едва не выбил из него дух. Единственный, кто выглядит более-менее адекватно, это Чан, напряженно разглядывающий их противника и, вероятно, продумывающий их следующий шаг. Минхо в это время оказывается возле Сынмина, интересуясь самочувствием друга, а Чанбин легко выпутывается из мягких ветвей феи природы. - Прекратите! - кричит, наконец, Джисон, обращая просьбу к учителю. - Вы должны одолеть его, - раздается в ответ равнодушный голос женщины. - Сдаться нельзя - у ведьм нет такого права, - последняя фраза звучит явно с насмешкой. - Но мы не ведьмы, - на выдохе произносит Хенджин, приближаясь к Хану. - Вы в Облачной башне. Здесь нет отдельных правил для фей. Деритесь же! Раздается мощный рык чудовища, и оно начинает двигаться в сторону бессознательного Феликса. Осознание этого приходит не сразу, а только тогда, когда между чудищем и феей природы возникает смерч, преграждая путь врагу. Рядом с Чанбином тут же возникает Чан, посылая фиолетовые волны своей магии и усиливая мощность и размеры творения ведьмы. - Заберите Феликса! - кричит фея технологий. Джисон и Хенджин слышат голос Чана уже на половине пути к бессознательному другу и с командой старшего только ускоряются. Как только Феликса подхватывают, чудищу удается справиться с препятствием, но пока он злобно рычит, феи успевают убежать. - План с обжигом все еще может сработать! - кричит Чан. - Хенджин, попытайся его высушить. Чонин, отвлекай его. Джисон, готовься атаковать, - тут старший поворачивается к ведьмам: - Минхо, ты разобьешь его. Остальные, если что, на подхвате. Ледяная ведьма дергает бровью, но не возражает, потому что всем осточертело получать от куска грязи. Хенджин оставляет Феликса на попечение Джисону, снимает кольцо и подбрасывает, трансформируя его в скипетр. Фея взлетает, и наконечник его оружия загорается солнечным светом, ослепляя всех без исключения. Даже чудище отворачивается от раздражающего объекта, не замечая, как с поверхности его тела начинают подниматься клубы пара. Сушка занимает не больше минуты, и Хенджин возвращается на землю. Тут же в голову создания летят звуковые волны Чонина, раздражая врага еще больше. - Джисон! Джисон на секунду теряется, потому что у него в руках все еще находится Феликс, но только на секунду, потому что в следующую перед носом возникает Чанбин и забирает фею природы. Хан бросает на него напряженный взгляд, но друга отдает. Джисон ловко перемещается за спину чудища и направляет мощный поток огня в спину. Чудище, все еще держась за голову из-за магии Чонина, оборачивается и вдруг начинает размахивать конечностями, будто пытаясь избавиться от надоедливых насекомых. Джисон уворачивается, прерывая поток магии. Фея музыки тоже отвлекается на друга, и чудище оказывается свободно от магии. Оно начинает двигаться, но внезапно падает, едва не придавливая Хенджина. Спасает того только резкий толчок в сторону, который к удивлению феи Солнца делает Сынмин. Произошедшее вызывает недоумение у фей, но Джисон, пробежавшись глазами по упавшему телу, понимает, в чем дело. Опорные конечности чудища приморожены к полу. - Действуй, горячий мальчик, - указывает Минхо, но Хан решает проигнорировать командирский тон ведьмы и действует: снова через ладони посылает огонь в сторону чудища. Со стороны к его магии присоединяется энергия Чана, усиливающая пламя. Движения чудища тяжелеют и замедляются. Он действительно твердеет! - Минхо, готовься! - кричит Чан. - Только не надо мной командовать, - закатывает глаза ледяная ведьма и подходит ближе к каменеющему врагу. Минхо поднимает руки вверх, и над его головой стремительно начинает образовываться айсберг. Даже Джисон приоткрывает рот от масштабов куска льда: практически в половину тренировочного зала! - Отойдите, если не хотите быть похороненными во льдах, - громко говорит ведьма, обращаясь больше к Хенджину и Чонину, впечатленными его магией, но отходят и Чан с Джисоном. Минхо отлетает в сторону и резким движением опускает айсберг на чудище. Подобно большой глыбе, их враг раскалывается, знаменуя успешно выполненное задание. Ледяная ведьма едва заметно тянет уголок губ, явно довольный собой, а потом куда-то в небо задает вопрос: - Можем мы теперь уйти? В зале через секунду исчезают груда камней, грязь и пыль, и под потолком загорается тусклый свет. В возникших дверях появляется учитель. - Слишком долго, - комментирует женщина в длинном сером платье. - Много болтовни, - она поворачивает голову к феям: - Мало дела. Вам предстоит еще куча работа, а пока свободны. Минхо приближается к своим друзьям и, оказавшись рядом с Чанбином, слегка приподнимает бровь. Феликс уже пришел в себя, но все еще не мог стоять без поддержки ведьмы. Чанбин осторожно подводит фею природы к друзьям и бережно передает его им. Феликс глаз на ведьму не поднимает и ни слова не говорит. Ведьмы удаляются из зала. - Это было отвратительно, - делится впечатлениями Хенджин. Чонин, поддерживая Феликса, ухмыляется. С другой стороны от феи природы подходит Чан и перехватывает того за талию. - Давайте, идем, - кивает фея технологии в сторону дверей. Как только они приближаются к выходу, дверь исчезает. - Сынмин! - громко и с чувством кричит Хенджин. В зале эхом поносится хихиканье иллюзиониста, а потом дверь возвращают на место.