balance

Феи, расположившись по кроватям, занимаются своими делами: Джисон читает книгу, Чонин с Феликсом листают один комикс на двоих, Чан играет в игры на своем микрокомпьютере, а Хенджин лежит в маске и с наушниками в ушах. - А нам не пора на ужин? - интересуется Чонин, почувствовав неприятные ощущения в животе. - А сколько времени? - захлопывает книгу Джисон, и друзья обращают внимание на Чана. - Почти девять, - сообщает тот. - Почему нас не позвали? Тут Хенджин снимает свои наушники и открывает глаза: - Потому что они понятия не имеют, что такое гостеприимство. Друзья улыбаются. - Я сейчас смою маску, и можно идти, - сообщает фея Солнца. Все дожидаются Хенджина и выходят из комнаты. - Почему здесь всегда так мрачно и пусто? - интересуется Чонин. - Они что, совсем не общаются друг с другом? - Ведьмам с детства внушают, что рассчитывать ни на кого нельзя, - говорит Феликс. - Поэтому они очень закрытые и недоверчивые. Младший хмыкает. - Звучит грустно, - комментирует Джисон. - Поэтому они такие хмурые все. Как они тогда заводят отношения и строят семьи? - В основном роль играют семейные связи, - снова поясняет Феликс. - Что-то вроде браков по договору. Они с детства знают свою пару и изначально строят отношения с известным человеком. Джисон хмурится: - А если они друг другу не подходят? Или влюбляются в других, например? Феликс пожимает плечами. - Это так грустно, - включается Хенджин. - Наверное, поэтому я не видел ни одной счастливой ведьмы. Они ненадолго замолкают, а потом фея Солнца снова заговаривает: - Интересно, из нашей троицы кто-то между собой помолвлен? - Они воспитывались в заведении, где живут ведьмы без родителей, - тихо говорит фея природы. - Поэтому я сомневаюсь, что у кого-то есть предназначенная пара. - Откуда ты знаешь? - щурится Хенджин. - Это неважно, - отмахивается Феликс. Они доходят до столовой, которая оказывается пуста. На столах, расположенных хаотично в несколько этажей, нет даже корзинок с фруктами. - Это что, шутка? - начинает закипать Хенджин. - Они что, не оставили ужин отсутствующим? Они даже не поинтересовались, где мы! А может, нас убили?! Голос Хенджина отражается от стен и высоких окон эхом. А потом фея Солнца уже тише хнычет: - Я хочу есть. - Нужно приходить вовремя, - раздается голос откуда-то сверху. Феи синхронно запрокидывают головы. Из-за одного из верхних столов выходит Сынмин. - Нужно сообщать о времени ужина, - парирует Хенджин, упираясь руками в бока. - Что-то еще, солнышко? - с ухмылкой спрашивает ведьма, скрещивая руки на груди. Феи во главе с Хваном теряются. - Я тебе не солнышко, - говорит фея Солнца. Ведьма слетает на уровень студентов и снисходительно смотрит на компанию. - Ждите завтрака, - только пожимает плечами Сынмин и удаляется. - Очень гостеприимно! - кричит Хенджин вслед. - А вы тут и не желанные гости, - раздается еще один голос сверху. В этот раз с высоты спускается Минхо. - Кроме горячего мальчика, - ледяная ведьма подмигивает Хану. - Ему я всегда рад. Джисон поднимает брови, не находя слов. - Можете найти кухню, - бросает Минхо напоследок. - А где она? - вслед спрашивает Хенджин, но остается без ответа. - Класс. - Нам стоит поискать, - вступает Чан. - Вряд ли кухня далеко отсюда. Все соглашаются и направляются в сторону выхода. Джисон на полпути замечает, что Феликса с ними нет. Он предупреждает друзей и возвращается в столовую. На подходе Хан притормаживает и прячется, потому что из помещения еле слышно доносятся голоса. Один из них принадлежит фее природы, а второй - ведьме шторма. - Я уже в порядке, - тихо говорит Феликс. - Спасибо. Не только за то, что помог. Ты не навредил моим растениям, когда я схватил тебя. - Ты же чувствуешь их боль. Я бы не поступил так. - Чанбин... - отчаянно вздыхает фея природы. - Я скучаю, Феликс, - уверенно говорит ведьма. - Я знаю, - шепчет дрожащим голосом. - Я тоже. Джисон хмурится, осторожно выглядывая из своего укрытия. Феликс смотрит прямо в глаза Чанбина без капли страха или смущения. - Почему тогда ты так поступаешь с нами? - спрашивает ведьма. - Нам нельзя быть вместе. Сейчас точно нельзя, - звучит горько, даже слишком - Джисон ощущает горечь на кончике языка. - Но мы уже были, - ведьма хватает младшего за плечи, и Хан почти порывается к другу на помощь, только вот сам Феликс на касание реагирует облегчением: осторожно кладет свои руки на крепкие плечи и скользит к предплечьям, будто успокаивая. - Прости меня, - просит фея. - Пожалуйста, прости. Чанбин качает головой и прикрывает глаза, соединяя их лбы. Его руки с плеч скользят по тонкой шее, перехватывая лицо младшего. Феликс крепко цепляется за запястья ведьмы. Джисону приходится отвернуться, чтобы не увидеть то, о чем он не должен был и знать, но через пару мгновений он снова слышит голос Чанбина: - Я верну тебя. Я все равно верну тебя себе, мне плевать на твоих друзей. Фея природы судорожно вздыхает и не отвечает. Тишина длится какое-то время, а потом Чанбин снова подает голос: - Кухня через коридор, в который ведет дверь с другой стороны столовой. Там всегда есть еда. - Спасибо, - благодарит Феликс. Джисон слышит шаги и прячется за колонной. - Подглядывать за друзьями плохо, - говорит ведьма тихо, но не оборачивается. - Я и не подглядывал, - передразнивает Хан так же тихо. - Только подслушивал. - Растреплешь кому-то - пожалеешь. Хан хмыкает. Он и не собирался вообще-то. Но не спросить у Феликса он не может, поэтому стоит ведьме удалиться, Джисон тут же возникает в столовой. Феликс при виде друга немного теряется. - Джисон? Как давно ты... - Давно. Фея природы вздыхает. - Расскажешь остальным? - Это только твое право. Но я бы послушал, как это вышло. Феликс прикусывает губу и недолго о чем-то думает. - Присядем? Они садятся за ближайший стол. - Мы познакомились еще до того, как я встретил вас, - начинает тихим голосом фея природы. - Не буду вдаваться в подробности, но Чанбин помог мне. Так началось наше общение, - на губах Феликса проскакивает улыбка. На самом деле Феликсу очень хотелось рассказать другу, но начни он, Джисон тут же считает в глазах феи природы все те чувства, которые вспыхнули в молодом романтичном сердце и с годами только укрепились. Феликс тогда был на озере Роккалуче - собирал только-только зацветшие лотосы. Какие-то ребята - это были феи старшего возраста - тренировались неподалеку, и так как один из них обладал магией воды, Феликсу прилетело. Фея природы с детства отличался терпимостью, а потому собирался сказать незнакомцам, что все в порядке. Но те откровенно смеялись. Сердце Феликса было переполнено добротой, но это не делало его глупым. Смеялись над ним. Пока он думал, как выйти из ситуации, в лицо прилетело еще несколько брызг и смешки. Лотосы в руках феи были испорчены, и это расстраивало сильнее всего. Пол-лета Ли ездил к озеру, чтобы не пропустить их цветение. Вдруг над озером потемнело, а между водой и небом появился смерч. Феи, не ожидавшие внезапной бури, испугались, прижавшись друг к другу. - Неужели не смешно? - раздался голос из смерча, и в следующую секунду перед виновниками возник парень. - Брысь отсюда. И феи тут же рванули с места в сторону Алфеи. Смерч исчез так же внезапно, как и появился, а к Феликсу осторожно подошел незнакомец. Это был Чанбин. Легким движением указательного пальца парень создал поток ветра вокруг феи природы, едва не сбивая с ног, но длилось это недолго: через пару секунд Феликс оказался бережно пойман в руки ведьмы и высушен. - Ого, - выдохнул фея. - Спасибо. Ты... фея ветра? Чанбин чуть-чуть нахмурился и сделал шаг от Феликса. - Я ведьма бури. - Оу, - вырвалось красноречиво у феи. На какое-то время повисло молчание, которое нарушил Чанбин: - Красивые цветы. - Оу, да. Жалко, испорчены. - В озере их полно. Феликс грустно улыбнулся: - Мне нужны были только эти несколько. - В чем проблема нарвать еще? - Чанбин искренне не понимал. - Я... как тебя зовут? Этот вопрос застал ведьму врасплох, и это легко читалось по лицу. Феликс хихикнул. - Прости, не думал, что это такой сложный вопрос. Я Феликс и я фея природы, - с этими словами фея протянул руку незнакомцу. - Я могу чувствовать растения, поэтому это, - он указал на цветы в своей ладони, - Доставляет мне дискомфорт. - Чанбин, - коротко представился парень, но руку пожал. - Мы можем что-то придумать с ними. - Мы быстро нашли общий язык, - продолжает Феликс. - Буквально? - язвит Джисон, заставляя друга улыбнуться. - Вообще-то да, - вздыхает фея природы. - Мы виделись постоянно. Я... не думаю, что я когда-то так сильно влюблялся. - Тебе было семнадцать, - пожимает плечами Джисон. - Я чувствую то же самое сейчас. Если не сильнее. Джисон не выдерживает и порывается обнять друга. Феликс обнимает друга за талию. - Почему вы разошлись? - позже спрашивает Хан. - Из-за постоянных перепалок между ними и нами. Первый год нам удавалось скрываться, но вражда между феями и ведьмами росла, мы сражались все чаще, и потому приняли решение прекратить. Потом появился Темный Феникс, а когда война закончилось, Чанбин захотел все вернуть. - А ты? - Джисон, я не в том положении, чтобы делать то, что хочу. Не в этой ситуации. - Но почему? - возмутился Хан. - Вы же с ума сходите по друг другу! Во всяком случае, мне так показалось. - Я... не могу так поступить с тобой, с Хенджином, с остальными. Это ощущается, как предательство. Джисон задумался. В словах друга было зерно разума, но Хан ни в какую не хотел быть разумным, пока Феликс страдает. - Слушай, за Хенджина и остальных я сказать не могу, но за себя скажу: я желаю тебе счастья, Ликс. Больше всего желаю. И если тебя делает счастливым ведьма, то так тому и быть. Тем более из них всех Чанбин кажется самым адекватным. Феликс улыбается. - Но если кто-то из его друзей тебя обидит, - начинает было Джисон, но фея природы его останавливает: - Они все знают. Не беспокойся об этом, они ничего не сделают. - И давно они в курсе? - скептически интересуется фея огня. - С начала. Джисон округляет глаза и подскакивает: - С самого? - С самого. - Но... как же... как? - Пообещай никому не рассказывать, - просит Феликс. - Обещаю. - Они росли втроем без родителей в специальном месте для таких детей. Они не братья, но связь между ними очень сильная. Они ни за что не навредят друг другу и тем более не позволят сделать это кому-то еще. Чанбин сразу рассказал им о нас. Они знают, как сильно мы привязаны друг к другу, поэтому никогда не были против и даже сохранили все в тайне от вас. - Невероятно! - выдыхает Джисон. - Надеюсь, вы нашли кухню, потому что мы нет, - раздается голос из коридора. Это Хенджин и остальные вернулись, не дождавшись уже двух друзей. - Нет, но мы нашли еще одну дверь, - отвечает Джисон, поднимаясь. - И что там? - интересуется Чонин. - Как раз собирались пойти туда и выяснить, - выкручивается Хан. Феи двигаются за Джисоном и действительно набредают на кухню. Им удается найти головку сыра и хлеб, чтобы не умереть от голода до следующего утра (друзья просят Хвана не драматизировать, но он использует именно эту формулировку). Этой ночью они спят как убитые, но Джисон просыпается задолго до будильника. Он обводит сонными глазами комнату и обнаруживает пустую постель Феликса. Немного подумав, фея огня решает подняться и немного прогуляться. Очень тихо собравшись, он с той же осторожностью выходит из комнаты и отправляется в ту сторону, где, по его воспоминаниям, выход. На улице оказывается пасмурно, но в Облачной башне как будто иной погоды и не бывает. Джисон сильнее кутается в свою одежду и решает побродить вокруг замка. Ему снова снился Минхо. Ведьма снова целовал его, а потом вдруг отстранился. Минхо смотрел на него, словно чего-то ждал. - В чем дело? - поинтересовался Хан. Ему совершенно не нравилось напряжение в собственном сне; в конце концов, поцелуи с ведьмой были единственной отдушиной в последнее время. Но Минхо не отвечал, продолжая смотреть. Джисон не решался поцеловать снова: ведьма выглядел очень серьезным. - Я сделал что-то не то? - снова попробовал Хан. Тут губы ведьмы расплылись в хитрой-хитрой улыбке: - Я не могу так с тобой поступить. Что ты будешь делать со стояком в комнате, полной друзей? Джисон выдохнул с облегчением, а потом усмехнулся: - Даже в моем собственном сне ты издеваешься. - Не издеваюсь, а дразню. И тебе нравится это, иначе твое подсознание не создавало бы такие сны, - ледяная ведьма протянул руки и заключил в них лицо феи. - Их создает не подсознание, а Сынмин, - Джисон искренне наслаждался теплом рук старшего, но старался никак этого не показывать. - Ты уверен в этом, горячий мальчик? - Минхо игриво склонил голову и нежно коснулся большим пальцем нижней губы Хана. - Уверен, - передразнил фея, плохо скрывая волнение. Касания ведьмы были непривычны и приятны. Джисон никогда не думал о Минхо, как о нежном... партнере по поцелуям, хотя тот никогда не был по-настоящему резок ни во снах, ни в реальной жизни. Ведьма хихикнул: - Больше никаких поцелуев. - Совсем? - на секунду испугался Джисон, заставив ледяную ведьму снова улыбнуться. - Пока ты находишься в Облачной башне и живешь с друзьями, я не могу тебя так подставить. - Давно в тебе это благородство? - поинтересовался фея. - Минуты две, - прикинул Минхо. Джисон закатил глаза, но больше с вопросами не лез. Они не целовались, а просто сидели друг напротив друга, изучая и запоминая лица: Минхо делал это пальцами, невесомо проводя по выступающим линиям, а Джисон - просто глазами. Взгляд ведьмы притягивал и волновал, потому что Минхо смотрел по-особенному. В реальной жизни Хан не видел, чтобы тот так смотрел. - Ты тоже видишь эти сны? - поинтересовался фея. - А ты спроси меня в реальной жизни. Или ты смелый только здесь? Последнее, что видел в этом сне Джисон, это улыбку. Так Минхо улыбался ему только во снах. Фею передергивает от слишком сильного порыва ветра, а потом он чувствует стремительно нарастающую морось. - Класс, - бурчит Хан себе под нос, кутаясь сильнее в одежду и ускоряя шаг. Он не находит ничего похожего на навес, зато натыкается на дверь, за которой скрывается винтовая лестница. Джисон, долго не раздумывая, заходит, прячась от дождя. Вариантов у него оказывается не много, и он долго поднимается по лестнице, заканчивающейся еще одной дверью. Фея нажимает на ручку и толкает. Взору открывается большая смотровая площадка, которую заливает дождем. Джисон вздыхает: и тут не спрятаться. - А ты ранняя пташка, - раздается откуда-то сбоку голос. Фея сначала пугается, дергаясь в противоположную сторону, и только потом узнает его. Минхо такой реакции усмехается. Джисон замечает, что ведьма сухой, несмотря на дождь, и поднимает голову. Над ними небольшой навес изо льда. - Что ты тут делаешь? - спрашивает фея, делая шаг под навес и скрещивая руки на груди. - Вообще-то живу, - спокойно отвечает Минхо. Джисон вздрагивает из-за очередного порыва ветра с дождем. - Горячий мальчик замерз? - интересуется ведьма. Фея открывает было рот, но только вздыхает, потирая плечи и смотря в глаза Минхо. Те еще не подведены темно-синим, а губы после недавнего пробуждения еще немного опухшие. Джисон в точности знает, насколько они мягкие, и ему почти не интересно, таковы ли они в жизни. - Я хочу вернуться в комнату, - говорит Хан чуть погодя. - Со мной? - Минхо приподнимает бровь, разворачивая корпус к младшему. - Ну конечно. Я для этого тебя и искал, - абсолютно серьезно говорит Джисон, зеркаля позу ведьмы. Тот в одно мгновение теряется, бегая глазами по лицу феи и ища что-то. А Хану до чертиков интересно, как выйдет из этой ситуации ведьма. Минхо ведь... с самого их знакомства ни разу не был равнодушным. Он шутил и заигрывал, даже когда они сражались. Фея не придавал такому поведению старшего ни малейшего значения, потому что хоть Минхо и заигрывал, когда нужно было, бил больно и точно в цель. По скромному мнению Джисона, с объектом симпатии так не поступают (во всяком случае, он бы не стал). Поэтому когда у Хана было хорошее настроение, он подыгрывает, как сейчас. Но он не ожидает, что Минхо потянется в его сторону. От неожиданности Хан даже отстраниться не успевает, ловя дыхание старшего. За спиной щелкает ручка двери. - Ну идем, горячий мальчик, - наконец, улыбается ледяная ведьма и толкает дверь, пропуская младшего вперед. Джисон делает несколько шагов и останавливается. - Я не знаю, куда идти. - Зависит от того, в чью комнату ты хочешь попасть, - ведьма дергает бровями и улыбается. А вот и прежний Минхо. Фея ему фальшиво улыбается: - Разумеется, в твою. Ведьма хмыкает. - Вниз и под лестницу. Джисон продолжает двигаться. - Ты живешь под лестницей? - интересуется фея, когда видит в указанном месте дверь. Он ее сразу не заметил. - Я подумал, нам никто не должен мешать, - уверенно говорит ведьма, дергая за ручку. Джисон ничего не отвечает, лишь подыгрывает. Минхо делает шаг, а потом оборачивается, прикладывая палец в губам. "Тише". Джисон удивленно приподнимает брови, но слушается. Они какое-то время движутся по пустому узкому коридору, который периодически прерывается разными помещениями. Ведьма шагает уверенно, но почти невесомо. Фее такое поведение непонятно, поэтому он активно вертит головой в поисках причины. Вдруг начинают слышаться приглушенные голоса. Джисон очень быстро определяет направление, откуда исходит звук, и подходит туда. Это оказывается полупустое помещение, где складируются старые столы и стулья, а среди них прячутся двое. Джисон вытягивает шею и различает знакомые лица. Феликс и Чанбин. Вот куда друг ушел спозаранку. На свидание. Глаза феи природы опущены, но он улыбается - той счастливой и беззаботной улыбкой, какую Джисон уже очень давно не видел у друга. Кажется, с довоенных времен. Чанбин, напротив, во все глаза смотрит на Феликса, будто оторвись он - и задохнется. Ведьму таким Хан видит впервые. Как только Чанбин начинает тянуться к фее, Джисон отворачивается, натыкаясь на спокойное лицо Минхо. - Упс, - одними губами произносит ледяная ведьма и пожимает плечами. Они все-таки выбираются в знакомый глазам феи коридор, оставшись незамеченными. - Твоя комната в той стороне, - указывает Минхо направление головой. - Ты не идешь? - спрашивает Хан, не подумав. Ведьма на это тянет уголок губ. - В другой раз, горячий мальчик. Боюсь, твои друзья нас не поймут, - и подмигивает. Джисон закатывает глаза и отворачивается. Когда Джисон возвращается в комнату, бодрствует только Чан. - Ты где был? - интересуется старший, протирая глаза. - Прогуляться вышел. - А Феликс не с тобой? - Он скоро вернется, - уклоняется от ответа фея огня. До будильника остается полчаса, и Джисон возвращается в постель. Позже он сильно пожалеет об этом. Теоретические занятия учителей ведьм не впечатляют студентов Алфеи: они сильно мучаются, вынужденные сидеть и слушать нудные лекции. Чонин делится с Джисоном мыслью о том, что ведьмы сами не впечатлены их занятиями и указывает на Чанбина. Тот, уперевшись щекой в руку, дремлет, прикрытый от глаз учителя Сынмином. Феи хихикают. Следующая совместная практика происходит еще через день. Та же женщина, что создала на первом занятии для них монстра, с безучастным лицом встречает их все в том же зале. - Ее внешний вид меня угнетает, - делится Хенджин с друзьями. Те хихикают, прикрывая рты. - Сегодня вы будете сражаться друг с другом, - объявляет женщина. Феи теряются. - Что это значит? - спрашивает фея Солнца. - Именно то, что я сказала. - Но разве цель нашего пребывания здесь - не конвергенция? - интересуется Чонин. - Здесь я решаю, чему и когда вас учить. Ведьмы выбирают себе противника. Чанбин, ты первый, - кивает женщина. - Фея Солнца, - тут же делает выбор ведьма. Хенджин усмехается. - Я быстро с ним разберусь, - уверенно заявляет фея друзьям, выходя в середине площадки. - Слабое место принца Солярии - его эмоции и внимание, - читает учитель с наколдованного пергамента. - Эй! - взрывается Хенджин на заявление, вызывая у друзей еле сдерживаемые смешки. - Какого черта? - Вы все еще на уроке, принц. Меньше слов, больше дела. - А что, мне подсказки не будет? - интересуется фея Солнца, трансформируя кольцо в скипетр. - А разве тебе это поможет? - усмехается ведьма бури, начиная колдовать. За его спиной возникает смерч, который стремительно разрастается, обещая поглотить всех окружающих. Хенджин, игнорируя разлетающиеся светлые пряди, внимательно смотрит на колдовство, будто раздумывая. Он знает, что с магией Минхо может справиться элементарным теплом, Сынмина нужно просто избегать, но буря Чанбина для феи Солнца всегда была трудна в одолении. - Ты можешь просто сдаться, - кидает Чанбин, отлетая и предоставляя своему творению атаковать. Смерч, достигнув высоты потолка, начинает двигаться на фею. - Пошел к черту, - бубнит под нос Хенджин, и мысль, будто вложенная в его голову высшими силами, осеняет. - А! Знаю! Звук удара скипетра Солярии о пол вызывает вспышку света, ослепляющую всех присутствующих. Чанбин, вынужденный закрыться от света руками, отвлекается. Смерч тут же уменьшается в размерах и мощности, позволяя Хенджину проникнуть в самый центр. Фея за пару мгновений укрепляет позицию и направляет большой поток солнечной энергии кружащей вокруг стихии. Тут же полюс энергии меняется на позитивный. Хенджин выбирается из эпицентра и оценивает обстановку: Чанбин чернее тучи наблюдает за ним, продумывая новую атаку. Феи смотрят с восхищением и радостью. Хенджин опускается на землю прямо перед завоеванной территорией. - Ты можешь просто сдаться, - ухмыляется принц Солярии Чанбину. Ведьма порывом ветра, брошенным взмахом руки, сбивает Хенджина с ног. - Ты можешь просто заткнуться, - просит Чанбин. - Этот раунд за феей. Плохо, Чанбин. Ведьма бури бросает уничтожающий взгляд на принца, что светится ярче собственной магии. Хенджину требуется пара секунд, чтобы осознать услышанное. Он выиграл? - Я? Выиграл? - и следом раздается заливистый смех победителя. Друзья, не в силах устоять перед яркостью принца, улыбаются. Ликование длится несколько мгновений, а потом оглашают следующую ведьму: - Сынмин. Иллюзионист уверенно выходит в центр площадки и внимательно разглядывает кучку фей. Хенджин, уже поднявшийся на ноги, самодовольно смотрит на него. - Отвлечь всех, чтобы завладеть чужой магией - несмотря на обилие света, сыграли по-темному, Ваше Высочество. Я ослеплен и поражен. - Бес попутал - улыбается ему Хенджин. - Я не бес, лишь иллюзионист, - шепотом стирает улыбку с лица феи. - Я сражусь с Джисоном, - заявляет Сынмин, отвлекаясь от растерянного принца. Фея огня выходит вперед с улыбкой, шлейфом тянущейся за победой друга. - Как мне тебя одолеть? - Сынмин скрещивает руки на груди и принимает задумчивый вид. - Быстро или помучить? - Как самоуверенно, - в ответ улыбается Джисон и тут же отправляет сферу в противника. Ведьме приходится отпрыгнуть, чтобы не обжечься. Фея огня, не теряя времени, запускает серию сфер, не давая противнику сосредоточиться и подумать. Сынмин (Джисон отдает ему должное) ловко и грациозно уворачивается от каждой атаки подобно большой кошке. К концу раздается нетерпеливый рык и фиолетовая вспышка. - Надоел, - звучит спокойный голос иллюзиониста на весь зал. Вокруг быстро темнеет под чарами ведьмы. - Теперь моя очередь, - объявляет Сынмин и выходит из мрака прямо к Джисону. Тот ладони в кулаках сжимает, готовя следующую атаку, но не успевает, потому что в этот раз иллюзионист оказывается быстрее. Ведьма ловко расставляет ладони с двух сторон от головы противника, обездвиживая того энергетическим полем. - С чего мне начать? - театрально задумывается. - С этого? - раздается щелчок, и в сознании Джисона возникает их первая встреча в «Цветочном гноме». - Или, может, с этого? - снова щелчок, и яркой вспышкой рисуется бой Джисона с Минхо на недавнем испытании. - Вот эти тоже ничего, - в очередной раз звучит голос Сынмина, и фея огня видит их с Минхо первый поцелуй. Иллюзионный, но такой осязаемый. И следующий, и последующий. Все их поцелуи из ночи в ночь, ради которых Джисон теперь всегда спешил лечь спать. Интересно, Сынмин видит их так же явственно, как фея, или он просто знает о них? - Какие сильные эмоции, - прорывается сквозь картинки задумчивый голос Сынмина. - И давно ты их видишь? Вопрос выводит Джисона из ступора. С криком ему удается избавиться от оков иллюзиониста, давая выход мощной волне энергии. Фее большого труда стоит сохранить сознание, потому что огонь Дракона в таком проявлении беспощаден и к нему самому, распространяясь и разрезая тьму. Джисон стонет и, не в силах терпеть боль, опрокидывается на пол. - Ты меня чуть не убил, - спокойно заявляет Сынмин, выглядя абсолютно здоровым. Фее начинает казаться, что огонь в моменты вспышек направлен лишь против него, потому что уже второй ведьме удается выйти невредимым из атаки. - Джисон! - это голос Феликса. - Я сейчас помогу, потерпи, ладно? - и друг быстро скрывается из поля зрения. Фея огня прикрывает глаза. Галдеж не стихает, как и боль в руках, терпеть которую с каждым мгновением все тяжелее. - Горячий мальчик снова потерял контроль, - звучит совсем близко, а после его ладони аккуратно берут за запястья. Джисон открывает глаза, но тут же прикрывает их, издавая стон облегчения: Минхо морозит обожженные руки, притупляет боль. Снова спасает фею от последствий потери контроля. - Ты и правда горячий, - кидает вдруг ледяная ведьма, вынуждая Джисона все же открыть глаза. Но Минхо лишь тянет уголок губ и поднимается, откровенно пялясь. Фея приподнимает голову и понимает, в чем дело: его одежда частично сгорела и оголила торс. Джисон закатывает глаза, вздыхает тихо и поднимается. - Заклинания подобной силы запрещены к использованию в стенах школы, тем более против других студентов, - раздается строгий голос учителя. - А залезать в головы других людей не запрещено? - язвит Джисон. - Это специфика магии Сынмина. - Как и огонь - специфика моей, - парирует фея, повышая голос. - Он иллюзионист и должен создавать иллюзии, а не рыться в чужих головах, сводя противника с ума. - Я всего лишь... - начинает иллюзионист, но Джисон грубо прерывает его: - Заткнись. И феи, и ведьмы изумленно смотрят на Хана. Тот вздыхает, осознавая резкость своего выпада, но не извиняется. - Мы квиты, Ким Сынмин. И этот раунд за мной, - он кидает равнодушный взгляд на учителя и движется к двери, прихрамывая. На подходе к комнатам его встречает Феликс и берет полностью под свою опеку. Тепло привычных уже губ берет в плен. Пальцы играют с кожей и волосами. Тело расслабляется под тяжестью человека, кому единственному Джисон позволяет: Минхо намеренно не встает с него, соединяя их сердцебиения. Даже через слой одежды фея чувствует твердое и ровное "тук-тук". Хан скользит рукой с талии к груди, создавая пространство и вынуждая ведьму прерваться с недовольным лицом: - В чем дело? - Почему ты тут? Минхо щурится и приподнимается на локте, не отрывая второй руки от волос феи. Играется, закручивает челку и убирает на бок, улыбаясь собственным мыслям. - Потому что ты хотел видеть меня в своем сне. - Это так не работает, - цокает Джисон. Его руки лежат на крепкой талии ведьмы, и фее чертовски нравится. Минхо хихикает: - Так, ты хотел? - приподнимает бровь с озорством в глазах, но не издевается: - Именно так это и работает все время. - Разве это не дело рук Сынмина? Минхо отвечает не сразу: сначала немного наклоняется к уху феи, чтобы прошептать: - Ты слишком много думаешь, Джисон. Разве я тут не для того, чтобы ты отдохнул, м? Джисон закусывает губу, не в силах оборвать поток мыслей. - Почему Сынмина удивило то, что он увидел? - все таки спрашивает фея. Минхо вздыхает и задумывается, отводя взгляд от Хана. Джисон позволяет себе разглядывать ведьму: мягкий угол челюсти, как впрочем и все линии на лице ведьмы, припухшие от поцелуев губы, пушистые ресницы и глубокие глаза-ониксы. Минхо красивый настолько, что дух захватывает. Ведьма возвращает взгляд фее и ловит того. Улыбается хитро и спрашивает: - Нравится? - Ты красивый, я не замечал. - Не замечал? - смеется Минхо заливисто. - Может, просто игнорировал? - Заткнись, - усмехается Джисон и утягивает ведьму в поцелуй. Этой ночью Хан не просыпается со стояком.