Любопытство волка сгубило

      Из-за насыщенности событиями ночь казалась бесконечной. Пальцы бездумно шарили по чужим рукам. Смиренное и размеренное дыхание выдавало, что в отличие от девушки Фреду удалось заснуть. Кожа чуть сухая, не шершавая, но не напитанная. Не мудрено в далеких от дома условиях и после нескольких стычек и не убираемой волшебной палочки, пока хоть какое-то количество левитируемых не оказались на земле. Касаться и жаждать дотронуться было привычкой, не осознаваемой и не кажущейся чем-то смущающим. Лонгботтом регулярно вела рукой по шерсти Лазутчика, чем это отличалось? Ладонь переворачивалась разными гранями, проскальзывая по крепким выдающимся кистям, высохшим ранкам и тонким следам порезов после экспериментов. Не успело толком смеркаться и наступить кромешной тьме, как первые рассветные лучи стали занимать позиции, прорезая полотно неба.       Подушечки пальцев скользили, аккуратные ногти огибали сгибы и линии жизни, продвигаясь к фалангам пальцев, как ладонь схлопнулась капканом, и ровное дыхание в ключицу перестало быть сонным.       — Ты чего? — Вилл встрепенулась, еще подернутые дымкой глаза смотрели в упор. Ведьма почти уснула от размеренных движений и воспринимала побудку раздраженно.       — А ты не понимаешь? — стоило Фреду оторвать голову от плеча Вильгельмины, как разница в росте ощутилась чрезмерной. Девушка не дрогнула, взгляд не изменился и даже пальцев она не разомкнула, так и держась хваткой. — Ты мне нравишься. Можно так откровенно не издеваться.       Горделивая, невозмутимая, решительно не подверженная человеческим чувствам, точно иссеченное изваяние мрамора, которому придали красок. Синие глаза не расширили зрачков ни от усиленной пульсации сердца, ни от страха, а с прежним фоновым анализом. Губы не расслабились, не сложились в трубочку, выдавая удивление, были потрескавшимися после холодного ветра и долгого нахождения на улице. И даже когда он дотронулся до ее рта, девушка не отпрянула в страхе, возмущении. Хотев поначалу лишь нарваться хоть на какие-то эмоции, от близкого нахождения и ощущения чужого дыхания Фред не сумел сдержаться, завел свободную от хватки Вилл ладонь ей за затылок и смял губы. Лонгботтом замерла, но после с лаской скользнула языком и позволила себя приблизить, сократив расстояние, и не отпускала, пока не закончилось дыхание. Фред, весь пылающий, алый, смотрел за тем, как Вильгельмина непринужденно проходится пальчиками по губам, прихлопывающими движениями унимая жгущие участки. Совсем не покрасневшая, спокойно переводившая дух, и ни единый всхлип не сорвался с груди.       — Укладывайся, Фред, я бы доспала, — решительно не понимающая, до чего доводит взрыв по грудине, чем обращаются ее касания и пусть и легкомысленный ответ на ласку. Уизли послушно лег под бок и позволил повести коготкам по рыжим волосам. Но только чтобы не видеть ее лица, спросил:       — Это все Джордж, да?       — Да, это все Джордж, — удрученно хмыкнула Лонгботтом, почувствовала напряжение мышц лица, когда гладила Фреда, и не смущаясь, не тихим голосом добавила: — Я не представляла его во время поцелуя. Ты должен знать.       — Спасибо? — иронично, но нескончаемо грустно ответил он. Выражение лица она не видела, ведь Уизли привалился спиной, но напряжение с его тела опало. Решительно обессиленная Вилл уже сквозь сон продолжила поглаживать волосы и затылок. Как минуту назад он гладил ей.             Утро встретило их сборами Артура. Вильгельмина дернулась, обнаружив подтекшую по рукаву рубашки слюну. Фред не успел проснуться, когда она быстро стерла ее, скрыв след глубокого сна. Тело занемело от сидячего положения, чай окончательно остыл, но чем быстрее они соберутся, тем раньше Оттери-Сент-Кэчпоул встретит их горячим завтраком. Пришлось потолпиться около ответственного за порт-ключи волшебника. Народ галтел и суетился, не желая дольше оставаться на опасной территории, которую посетили сбежавшие Пожиратели.       Молли оголтело накинулась на их компанию, перепуганная полученным утром «Ежедневным Пророком». Текст окаймляло изображение полыхавшей метки, не составляло труда представить, что могла вообразить миссис Уизли. Шок до того на нее подействовал, что она забыла всякие обиды на близнецов, и слезы обжигали щеки, пока она приносила сыновьям извинения.       За столом обсуждения газеты продолжилось, Билл без стеснения затыкал Перси, пока Артур продолжал изучение статей. Вилл чувствовала себя не в своей тарелке, и никакой самый роскошный завтрак не помогал уняться тревогам, не радовала даже чихвостка Перси. Сдержанно поблагодарив Уизли, Вильгельмина спросила, отправится ли с ней Гарри. Но тот еще захотел остаться, и Молли ускоренно принялась за сбор гостинцев для Августы и Невилла, то и дело спрашивая, точно ли не хочет Вилл остаться.       Даже закрывая глаза на тесноту кухни, имелись причины как можно скорее оказаться дома. Хорошенько отмыться, скинуть одежду, в которой девушка спала, и предаться долгому сну, чтобы хоть на это время угомонить вспухший мозг. В Норе мысли только преследовали. Постоянное обсуждение Пожирателей вклинивалось в наличие Фреда и Джорджа. Ко второму Вильгельмина не охладела, а к первому стала питать слишком много сомнений — наличие их обоих кратно увеличивало тревожность. Еще было о чем спросить Билла и Чарли, и это единственное, что досадовало, но Лонгботтом свободной рукой уже зачерпнула горсть летучего пороха.

***

      Для полноценного сбора в Хогвартс необходимо было ещё раз заявиться на Гриммо, чтобы забрать купленные вещи. Люпин не сдержал Сириуса, так что наложил чары расширения пространства на чемодан, чтобы уместить все книги, пергаменты, перья и чернила самого разного вида, которые они только сумели отыскать. В шкафу, из которого безуспешно было вынуть хоть что-то без постоянных боев по изгнанию боггарта, она отыскала оживший эскиз, нарисованный ее рукой. Серебристое платье на лямках, увешенное пайетками, отливало изумрудным оттенком от изменения освещения. Рядом висел смокинг Гарри, деловито черный, из дорогой ткани. А также наборы мантий на все сезоны. Ругать их не было смысла. С отворенной створкой дубового шкафа ее и застал Сириус.       — Будешь ворчать, — вопросительно-утверждающе заявил Блэк. — Но пока есть возможность баловать, буду это делать, даже под твою нелестную ругань.       — Нет, — непривычно кротко откликнулась Вильгельмина, еще не сумев отвести взгляда от представшего вида. — Сейчас я чувствую себя так, будто у меня есть отец.       Блэк пересек разделявшее их расстояние и похлопал по плечу с самым гордым видом. На полках были аккуратно сложены купленные ею самой вещи, до подчистую потраченных сиклей. Видать, Кикимер разложил то, что она гордо сгрудила самым неосторожным способом, едва закрыв шкаф. Параллельно туфли, аккуратно, нос к носу, стояли внизу и дожидались своей очереди стать парой с чудесным платьем на бал.       — Уже решила, кому снизойдешь до чести сопроводить тебя? — захихикал Блэк, заставив вынырнуть из представлений образа.       — Чтобы кому-то ответить, нужно чтобы кто-то пригласил. А для этого знать о бале нужно кому-то, кроме меня, — хмыкнула Вилл, стараясь отогнать мысли, с кем бы хотела пойти.       — А что Диггори этот, думаешь, зря тебе рассказал? Мальчишки так просто ничего не говорят.       — Мальчишки как раз горазды болтать попусту, — подбоченившаяся Лонгботтом здорово рассмешила Блэка, и его сиплый смех разлился по всей комнате, эхом отражаясь от пустых стен.       — Это тебе сейчас так кажется! А вот понравится кто, сразу будет казаться: говорит умные вещи, какую бы чушь ни нес.       Вильгельмина застопорилась, зачем-то начав раздумывать над простым замечанием. Слова Блэка странным образом были точно про Уизли, хотя он ничего про них и симпатию Вилл не знал. Или просто случайную фразу сама девушка наделила особым смыслом, начав привязывать к близнецам. Ещё страннее показалось собственное открытие.       — Знаешь, в чем беда? Меня другие раздражают, но не он.       — Так мне есть из-за кого беспокоиться? — заинтересовался Сириус. Его тон перестал быть смешливым, но оставался теплым и внимательным. — Если девушке какой-то шут кажется не просто шутом, а кем-то умным с важными мыслями, она в него втрескалась, знаешь ли.       Фред громкий, суматошный, наводящий хаос. И любящая порядок Вилл сломалась на нем, не чувствуя в присутствии мистера Суматохи злобы. Он взрывал хлопушки, лопал шарики, рукоплескал и щелкал пальцами. И раздражал, раздражал бы, не будь он Фредом. Привычным Фредом, резким, прямолинейным, гвоздящим взглядами, липнувшим со своим вниманием и не знавшим о личных границах ничего, кроме их названия. Слова Сириуса озадачили. Фред не бесил — это уже открытие. Нечего туда добавлять Блэковских додумок, точно он сведущ в женских делах.       — Тебе не о чем беспокоиться, Сириус, — мужчина тряхнул копной густых волос, покачав головой, и губы тронула мудрая, не без лукавства улыбка.       — А когда так говорят, точно есть причина для беспокойства.       — Ну тебя с твоей философией, — Лонгботтом отмахнулась и поспешно сгрудила одежду в чемодан.       — Я же побольше тебя пожил. Можешь злиться, но кое-что побольше твоего узнал. И будет проще, если ты будешь не только из книжек что-то узнавать, но и начнешь слушать людей.       — Когда мне нравится ход мысли, я слушаю. Но ты сейчас, прости, порешь чушь.       — Еще не доросла, — хитростно заверил Блэк. — Когда ты слепо видишь человека в идеальной картинке, это влюбленность, но вот когда ты знаешь изъяны наизусть, и без них не представляешь, как бы общалась, звереныш, это уже зовется любовью.       — Давай обойдемся без родительских советов. Мне вполне нравилась трата денег на меня, ей можно и ограничиться.       Вильгельмина торопила Блэка свернуться и перебивала. Но даже так она оказалась в прострации окутавших размышлений. До чего зорко Сириус разглядывал проживаемый Вилл опыт. Откуда он, ни разу не слышал о контексте ситуации, так уверенно заявлял ей о чувствах? Точно знал об идеализации Джорджа, навешанного сияющего ярлыка «Безгрешен и чертовски хорош». Но что он сказал о любви? Разве могла Вилл, считая, что любит Джорджа, незаметно влюбиться во Фреда? Могло ли такое вообще произойти?       Она кинула на Блэка хмурый взгляд, мужчина лишь окончательно ее запутал и вселил ненужные сомнения. Надо было уточнить, вдруг Оливер вторгся на Гриммо и болтал с ним? Так и хотелось начать ему письмо: «Мистер Вуд, соизвольте извещать о гостевых визитах и не добавляйте Мистеру Сириусу Блэку поводов для глупых фантазий». Вместо этого она чиркнула пару нарочито витиеватых, с наклоном орлиного пера строк, что до конца лета осталось чуть больше недели, и Оливеру необходимо выбить себе выходной, чтобы справиться с ней до Косой Аллеи. Суровая почтовая птица Сириуса склонила голову над сложенной запиской, пропахшей травами, с молчаливым укором.       — Да, ради такой мелочи тоже можно слетать. Разомни крылья, красавчик, — девушка хлопнула по плотному оперению, сгоняя зверя с насеста. Совята Уизли были порасторопнее, но надо было пользоваться тем, что было под рукой.       Вильгельмина завершила сборы и придирчиво осмотрела шкаф, точно в безразмерный чемодан могло влезть хоть что-то еще. Порешив оставить боггарта в покое и не брать его в подарок для сундука Пэнси, Лонгботтом спустилась в сад в поисках Лазутчика. На ступенях обнаружился Люпин, задумчиво крутивший на пальцах квоффл. Непривычно менять сферу деятельности, ролевую модель и продолжать жизнь, точно ничего не поменялось. Римусу шло преподавание куда больше, чем рыскать по заданиям Ларсона и быть тайным агентом. Среди раскидистых кустарников вприпрыжку перемещались птицы, увесистыми тушками сотрясая ветки. Из кармана твидового пиджака торчал край письма, затертого до дыр. Тонкс оказывалась более проявленной и настойчивой нежели предмет ее симпатии.       — Ты же знаешь, что заслуживаешь счастья? — квоффл дрогнул в ладони при бездумном перекидывании, мысленная жвачка точно стопорнулась, и стеклянный взгляд светлых глаз чуть дрогнул, сосредоточившись на появлении неожиданного собеседника.       — Что за внезапное озарение? — неизменно добрая улыбка при виде Вилл тронула сухие губы Римуса.       — Решила напомнить. Одному очень сложно, знаешь ли. Даже вот в игре в мяч, — Лонгботтом их терпеть не могла, но что-то запротестовало и заскоблило, — ты же говорил, что всегда опасался с кем-то играть. Бросишь мне?       Вильгельмина хитро улыбнулась, скучковав руки у подбородка, ожидая подачу. Мужчина застопорился, но подзадоренный возглас напрашивался на бросок. Как можно мягче оттолкнув от себя пальцы, Римус сделал подачу, и Лонгботтом с неловким смехом побежала подбирать квоффл. Делая шаги назад, чтобы разогнаться для ответного броска, она запуталась ногами в Лазутчике, оступилась и с хохотом повалилась на траву.       — Одному тебе не было бы так смешно, — донеслось от земли. Римус уже бежал на выручку, но Вилл не спешила подниматься и тычком пальца в небо указала на летящего почтальона. Люпин с затаенной надеждой дольше обычного засмотрелся на принесенную записку. — Ответишь уже Тонкс или мне с тобой вместе сидеть?       — Вилл, некоторые вещи сложнее, чем может показаться на первый взгляд, — птица спикировала, взгромоздившись на ещё лежавшую Лонгботтом, острые когти вцепились в предплечье, а от интереса принюхавшегося Лазутчика норовила взмыть. С тихим шипением одной рукой она отставила кота, а другой отвязала послание.       — Сириус вот иного мнения. Лучше бы тебе эти любовные уроки давал, ты его послушай ради приличия, вдруг что усвоишь, — Оливер клятвенно заверил, что у него есть только один свободный вечер, и необходимо как можно быстрее дать ответ, чтобы забронировать окошко в плотном графике. Вильгельмина пошарила по карманам и всмотрелась к пиджаку присевшего к ней Люпина. — Да у тебя письменные принадлежности с собой, а ты тянешь. Я бы тебя игнорировала после такого, некрасиво оставлять девушку сомневаться в том, что она зря проявила инициативу. Дай мне написать ответ, и я тебе еще выскажу.       Римус с некоторым интересом проследил, с кем вела переписку воспитанница. Но не разглядев любовного подтекста в дружеской встрече, подуспокоился. Девочка росла, и было очевидным, что совсем скоро влюбится. Детская любовь мало чем походила на тягостные размышления с вечным анализом, годится ли человек в партнеры, что можно от себя предложить, и всех туманных превратностях будущего. Однако Вильгельмина отмела все возражения, заверив, что нельзя самостоятельно решать за другого, лишая всякого права выбора. С нажимом нависла, вынуждая смириться, что хотя бы ответить необходимо, и переписка это еще не женитьба.       Лазутчик крутился вокруг верчения орлиного пера в пальцах, норовя подцепить и пролить чернила. Вильгельмина прижала кота и продолжила лекцию о важности общения. Зазывавший со ступеней Блэк напомнил об общем ужине, прежде чем Вильгельмина вернется с вещами к Лонгботтомам. Однако Вилл вынудила закончить письмо, не позволив двинуться с места и дать Римусу сбежать под предлогом.       Лазутчик важно утробно рычал, отрывая кусок мяса, чавкал волокнами и не отлипал от миски. Удовлетворив аппетит, он грузно и размашисто приземлился на колени Блэка, поглядывая со своего места обзора, чего бы еще выпросить с накрытого стола. А вскоре был ухвачен локтем поперек набитого пуза, пока Вилл не встала у камина с чемоданом и очередной щепоткой пороха.

***

      Деревянная вывеска «Ступа и помело» гордо возвышалась над закрытыми дверями. Оливер настойчиво затарабанил бронзовым молотом в виде летящей ведьмы.       — На тебя похожа, — смешливо огласил Вуд. В самом деле — девушка в длинном колпаке и платье восседала на метле как Вильгельмина, не классическим образом охватывая древко ногами в цветастых чулках.       — Очень лестно, — хмыкнула Лонгботтом, вглядываясь в пыльные стекла витрины. Она уже по-кошачьи заскоблила по окошкам ноготками, когда краем уха заслышала поспешные шаги в их сторону. — Ну наконец-то, Джемма! Хоть бы написала ради приличия.       Фарли высунулась из-за дверей и буквально затащила Вуда и Вилл в помещение, чуть затхлое, влажное, толком не обставленное. На данный момент виднелся стеллаж с цветными бутылками, барная стойка и бочки на манер стульев.       — Ты остановила выбор на портовом баре? Где тогда пираты? — Оливер широким шагом уже рассекал пространство, оглядывая убранство.       — Я еще не решила. Писать, кстати, времени не было, тут виновата, — Джемма развела руками, говоря посмотреть, что тому виной. — Сами посудите, бедлам. Отец здесь не так часто бывает. Мы после диалога про спонсорство как с мертвой точки сдвинуться не можем.       — Точно, ты же после Кубка школы к Снейпу пошла. Что там было? — Вуд уже разглядывал бутылки и приделанный кран для разливных напитков.       — Там был Малфой, — недовольственно хмыкнула Фарли.       — А знаешь, что я подслушала? — Вилл даже не стала облекать формулировку в вежливую обёртку. — Он и для Мунго деньжат отстегивал. Но там он выступил как меценат, выслужился перед Министерством.       — В мелкий бизнес ему нет толка вкладываться, чтобы строить из себя белого и пушистого.       — Рон говорит, что Драко почти напрямую дал понять, что его семья связана с Пожирателями.       — Кто такой Рон? — задумывалась Фарли явно не над нужными деталями разговора. Оливер напомнил, что один из Уизли. — А, брат этих шалопаев, — по виду Джеммы было ясно, что она думает о сплошном пустозвонстве, но все же напряглась. — Не знаю, что думать о Пожирателях, но такие люди не дают денег от доброты душевной. Очевидно, что ему нужно влияние на торговые точки.       — Бар — хорошее вложение, — Вуд вернулся после детальной оценки закромов. — Сама посуди, здесь всегда можно подслушать чужой треп, и среди пьяный обсуждений уловить нечто полезное. Если он в самом деле Пожиратель, хватит причин использовать ваше семейное дело в своих целях.       Фарли молча направилась к стойке, перевалилась через нее, точно позабыв про палочку, и разлила виноградной шипучки. Губы были заняты трубочкой, и она не спешила озвучивать свои размышления.       — Вашего капитала недостаточно для открытия? — Вилл не выдержала молчания и не спешила притрагиваться к бурлящей жидкости, еще помня, что было, когда она в последний раз ее пила. Зато Оливер осушил стакан разом.       — Много попутных расходов. Постоянный рост цен на материалы. Хотя кажется, что мирное время, то и дело какие-то поставщики заламывают цены, с кем-то обрываются связи. Об этом не объявляют в «Пророке», но у меня чувство, что начали вербовку и использовать каналы влияния.       В памяти остро всплыли газетные сводки. По мере поисков информации о Сириусе обнаружилось много статей о том, как развивалось влияние Темного Лорда и его приспешников. Рейды на предприятия, ограничение Великобритании в поставках необходимых продуктов и материалов. Если Джемма права, темная паутина уже вьётся совсем близко, ожидая новых жертв в свои сети.       Вильгельмина не рискнула озвучить своих тревожащих размышлений. Слишком страшно облекать подобные слова вслух, пока они еще не стали осязаемы и чересчур реалистичны.       — Если мы не хотим уйти в минус, нам надо либо открываться как есть и начать зарабатывать, или довести до идеального состояния. Но с финансовой поддержкой. И я не могу решить, оправдан ли риск от кого-то зависеть.       Вильгельмина глянула на подругу, взгляд был красноречивым, и все возможные обиды на недомолвки, отсутствие писем мигом оправдались. Она не могла бы сказать того же про Корнелию. А вот Джемма слишком боялась браться за письма, чтобы взваливать груз тяготивших сомнений, когда от летних переписок ждешь только легкого и непринужденного трепа. Лонгботтом почти подорвалась обнять, но стояший над Фарли Вуд повел рукой по ее предплечью в утешающем жесте раньше. И тогда Лонгботтом продолжила говорить:       — Мы поддержим любое твое решение. Сейчас тебе нужно вывести отца на откровенный разговор и взвесить все вместе с ним. Не взваливай такой груз на себя одна.       Джемма пожевала губу, продолжала молчать и раздумывать, но от Оливера не отстранилась.       — А что, действительно так похоже на бар для пиратов? У меня взгляд совсем замыленный.       — Маловато Огденского огневиски для полной картины.       — И не хватает плясок девиц с оголённой грудью, — добавила Вильгельмина к замечанию Вуда.       — Фантазии всех посетителей исполнять не будем, — навострилась Джемма и сурово погрозила пальцем. — Мисс Лонгботтом, Вы совсем распоясались за это лето.       — Конечно, без своей старосты, — девочки не сдержали нарочито серьезных лиц и захохотали.       Когда сдержанная улыбка наконец появилась на лице Джеммы, Вилл не рискнула добавить, что бабушка тоже открывает свое дело, а значит, может также оказаться под прицелом заинтересованных инвесторов. Приятнее было думать о глупостях, рассказывать о матче, Викторе Краме, Диггори, своей летней подработке и отмахиваться от всех шуточек. Игривые пузырьки еще щелкали по фиолетовой жидкости и защекотали губы и горло, Вильгельмина осушила шипучку и принялась расталкивать бочки стройным рядом к стойке. Вместе с ребятами ковырялась в коробках, вытаскивая барные принадлежности, и завалилась на склад, отметив, что не хватает систематизации, рой идей уже охватил ее разум. Фарли окончательно расслабилась и позволяла хозяйничать, с теплотой поглядывая за шнырявшей Лонгботтом.       Серьезный разговор тоже состоялся, но уже по возвращении в родовое поместье, с Августой и Энтони. Вилл не проговорила тревожащих деталей о поставках, сложностях закупок, но рассказывала о Малфое, возвращении Волан-де-Морта и о мерах предосторожности.       — Вильгельмина, ты будто бабушку плохо знаешь, — дед не выглядел удрученным или чрезмерно омраченным, с легкой уверенностью уже прожитого режима представлял, с чем можно столкнуться, но теперь знал о новой семейной поддержке и том, что хотел сберечь. — Эта женщина любого инвестора должным оставит.       — И то верно, деточка. Хорошо, что ты осведомилась, но уж о нас тебе волноваться не стоит.       Невилл не выглядел столь же беспечным. Разве в вопросах сборов к Хогвартсу, домовица расторопно подгоняла молодого господина, и уже Августа подключилась подгонять внука. Вильгельмина осталась сидеть с Брайном за столом. Мужчина начесывал длинное ухо с кисточками Лазутчику, отставив ужин.       — Энтони, а как Вы выстояли с клиникой?       Высветленные временем голубые глаза, для его возраста едва подернутые морщинками, оторвались от кота, и взгляд задумчиво заблуждал по потемкам памяти. Вильгельмина не была девочкой наивной, которой можно солгать, сославшись на едва ли сложный труд.       — Всяко бывало. И такие несчастные, как дети Августы, конечно, встречались. Чаще физические увечья, истощенные от голода и побегов в поисках лучшей участи, постоянно сбегавшие с места на место, но так и не отыскавшие безопасного места для жизни. И любые тяготы в сравнении с чужим горем не выглядели, знаешь, чрезмерными. Всегда сочувствие било по сердцу. Никогда ни один случай не поразил меня так сильно, кроме твоей матери. Бедная девочка, Джейн, если бы только наших компетенций было достаточно…       Вильгельмина не перебивала, чуть затаила дыхание и тяжело сглотнула. Энтони так откровенно не заводил разговора, но сейчас, когда вдруг понял, сколько уже Вилл лет, не утаил деталей и подробно рассказал, как к ним попала Джейн Доу и нетерпеливый Невыразимец, которому не поспешили верить на слово. И тогда он обратился к случаям подмены личностей, оборотных зелий и прочих грязных случаях, происходивших в госпитале, когда приходилось защищать больных от нападений. Лонгботтом с дрожью и внимательностью слушала, чтобы знать, чего ожидать. А в голове неотступно рисовалась картина растерзанной Джейн, левитируемой вместе с уликами, тело которой по сей день на больничной койке оставалось неразгаданной загадкой. Ведь если Ларсон прав касательно того, что Джейн была Пэм, бывшей сотрудницей Отдела Тайн, выходило, она отменно владела Окклюменцией. Эндрю всегда говорил о Ларсоне, что Невыразимцы прятали воспоминания в глубоких рытвинах, за семью замками и скорее умерли бы, чем что-то раскрыли. Что если Джейн настолько талантливо овладела Окклюменцией, что ни одному легилименту было не под силу пробраться в лабиринты ее разума? Ведь судить по Вильгельмине, с трудом кто-то мог считать ее мысли, а по справкам так она резистентна к проникновению в воспоминания. Особенность организма практически всегда наследственная, выходило, ей нужно было овладеть Легилименцией.       — Ох, прости старика, так загрузил тебя. Позволь, Вильгельмина, я подолью тебе чай да разойдемся по спальням. Если ты уснешь под возню в комнате брата, конечно.       — Нет, что Вы, Энтони. Я бы еще послушала.       Но шестеренки уже закрутились, и отстраненное выражение лица читалось между строк. Брайн приманил чайник, горячая жидкость хлынула по фарфоровым стенкам, а голос мужчины продолжил речь.

***

      Во время легилименции разум входящего столь же уязвим и оголен, как и того, кто ей подвергается. Натужные попытки концентрации, до оскомины, до противной капельки пота, стекавшей солёной дорожкой по арке купидона и раздражавшей губы.       — Сейчас я могу узнать, что у тебя на уме. По-новой.       Мужчина не сдержан, резок и более твёрд, чем обычно. Волшебница натужно запахивает разум, отворяющийся книжными на ветру, и сводит намерение в точку.       — Я представляю конкретную ситуацию, которую ты должна увидеть. Давай.       Веки сжимаются от напряжения. Чернота, пустошь, собственные тяготы раздумий, чувства, лезущие не вовремя.       — Тебя мальчишка поцеловал? Я бы надрал ему зад, только ты сама лезешь.       Глаза распахиваются, и синие глаза смотрят с укором, черные брови сводятся у переносицы, что пролегает плотная складка.       — Ты же не защищаешься, нечего хмуриться. Давай, детка, не хочу знать, где там дальше шерудили его потные ручонки.       Ничего и не потные, сухие и горячие, пронеслось в мыслях, но Вильгельмина озлобенно продолжила свербить лоб Ларсона, точно должен был открыться его третий глаз и внедрить в сеть воспоминаний.       — Ты учишь меня невербалике, я, знаешь ли, не гений, столько дел совершать, — Лонгботтом отфыркнулась, постаравшись скрыть пятнами проступавшую неловкость, выдававшую с головой.       — Вот вечно, стоит тебе в чем-то не разобраться, отговорки ищешь. Я защиты с разума лет двадцать не снимал, а у тебя все зашоренное, точно я напрягаюсь, — Вилл терпеть не могла ни отчитываний, ни упреков, и вся съежилась, снедаемая одной необходимостью сдерживаться. — Если уж тебе взбрело в голову, что никто, кроме тебя, не сумеет разведать тайны Джейн, будь добра нести этот груз ответственности сполна. Не развлекалась бы на матче, а спокойно училась, и подстегивать бы не пришлось.       — Я предпочитаю не кнут, а пряник.       — Не по адресу обратилась, детка.       Только знание, что, если не поможет Ларсон, придется идти на поклон к Снейпу, гвоздило к месту. Под насмешки, что близкое сидение к нему никак не поспособствует результату, Вилл настойчиво продолжила пододвигать кресло. С злобой сев в кожаный предмет экзекуции, девушка вновь собрала волю, хотя хотелось намотать сопли на кулак. Она была слишком любопытной, чтобы оставить тайну как есть и не пытаться поддернуть ящик гвоздодером. Сквозь сомкнутые веки явилась темнота, очередной напряжение глазных мышц, и явился легкий яркий просвет, но скорее от внутреннего давления на глазные яблоки. Удержавшись от вяжущего желания отбросить затею, вновь сосредоточилась. Аромат скошенной травы пощекотал ноздри, и ярко-зеленая вспышка полыхнула, заставив отпрянуть.       — Что-то все же увидела, — заключил Сноу, нетерпеливо тарабаня пальцами по плотной столешнице.       — Сбилась, — неприязненно сознаваясь в слабости, отмахнулась Вилл. — Это точно был какой-то луг. Но из-за обилия зеленых цветов на ум пришла метка Пожирателей смерти, и я не удержала образ.       — Да весь отдел Аврората на уши поставили, чего тебе стесняться, что напугалась.       — Я изучала Чары на углубленных занятиях профессора Флитвика. Но только представить, что я могу столкнуться с реальной опасностью… Мне стало страшно.       — Ты пороху не нюхала, в реальном бою не была.       — Хуже, что они среди обычных волшебников. Малфой делает пожертвования, вмешивается в мелкий бизнес. Ты что-то знаешь, какие у него привилегии из-за финансирования Мунго? Я не пошла к Уайту в этот раз, но вдруг ты знаешь.       — Пусть толстосумы отваливают галеоны. Какие бы цели они ни преследовали, это не отменяет фактической пользы от их действий.       К Августе на самом деле заявлялся на Малфой, и на отказ напомнил, что деньги поступают и на таких как Фрэнк и Алиса. Глава Лонгботтомов без всякого стеснения напомнила, благодаря чьим друзьям полнится Отдел душевных недугов. Но если в самом деле прижмут поставки препаратов, как скоро клиника Энтони и Августы заработает в полную силу? Вильгельмина отмалчивалась.       — А Берта Джоркинс? Что о ней узнали?       — Людо продолжает давать отмашки о рассеянности Берты. О старушке ходили разного рода слухи, она мыкалась от отдела к отделу. Я знаю лишь то, что она не столь давно стала неугодным работником.       — А это подозрительно.       — А это подозрительно, — охотно поддакнул Ларсон. — Мне непривычно без защит, давай либо заканчиваем дело, либо я спроваживаю тебя, пока ты вместо Хогвартса тут не осталась.       Имелась некоторая привлекательность не отправляться в замок, не видеть стен Слизерина и не сталкиваться с решением проблем. Не узнавать об отстранении Корнелии, заинтересованности Фреда, непонятках с Джорджем. Не видеть очевидно глупых испытаний Турнира трех волшебников и не ждать, что произойдет на балу. Вилл сдержала момент слабости, переварила и сглотнула точно пищевой ком, с тяжестью падающий к желудку. Зажмурилась, и трава заколосилась, поднимаемая потоками ветра, трель смеха скользнула по ушам, отгоняемые ассоциации с меткой мешали концентрации.       — Будет с тебя. Пропотела как грешница, — Сноу кинул платок, и Вилл благодарно обтёрла шею.

***

      Оставалось пару дней до отбытия на учебу. Вновь и вновь терпя неудачу с Ларсоном, она распрощалась с Невыразимцем и надеждой на скорое усвоение навыка легилименции. Грустно приняв свою обыкновенность без блистательной гениальности, Вильгельмина не упустила визита Августы на Гриммо.       — Ты уже не маленькая девочка, сопровождать меня на все сборы, — и все же не везде Лонгботтом теряла упорства, напирая на желание последовать с бабушкой на сборы Ордена Феникса. Вилл противно канючила, когда логичные доводы о пользе оказались бессильны. — Куда девать твою пронырливость, не надо было тебя так долго оставлять подле Белинды, от нее набралась, не иначе.       — Учусь любым навыкам коммуникации, даже грязным.       — Послушай себя, девушкам из приличного общества не следует так изъясняться. Подбирай выражения, даже если используешь грязные навыки.       — Будет исполнено, бабушка, — покладисто кивнула Вилл, охотно соглашаясь на любые замечания и доводы, пока Августа не поменяла решения.       — Тебе в самом деле будет полезно явиться, при Ордене Аластор Грюм, в этом году будет преподавать Защиту. Вот у кого наберись разума. Он параноидально умалишен, но как в наше время обвинишь в предубеждённости, нужно быть начеку.       — Разве леди так изъясняются? — хитро разулыбалась девушка.       — Старая леди подбирала слова, моего истинного мнения твоим ушам еще рано знать, — самодовольный и нравоучительный кивок — точно постановка точки в вопросе и знак для всякого прекращения пререканий. — И Невиллу не будет лишним поучаствовать в собрании, уже окрепший юноша. Позови его, скоро аппарируем.       Вильгельмина преследовала свои цели в натужной хватке за бабушку. Среди членов Ордена был и Снейп, помощь которого все же понадобится. Мог ли он сравниться с Невыразимцем, сказать сложно, но являлся искусным магом, не дрогнувшим перед Волан-де-Мортом и служившим обеим сторонам. Защита его разума точно представляла собой неоспоримо крепкие засовы, достаточные для тренировок.       Невилл восторженно подорвался, представив, как обзавидуются Финниган и другие гриффиндорцы, стоит ему рассказать, что сумел побывать среди членов Ордена Феникса. Сестра радости не разделяла, оставила его за закрытой дверью, дав поспешно переодеться, пока Невилл не вспомнил полный состав Ордена и ненавистного зельевара, с которым их отношения держались на взаимной неприязни.       — Скорее бы вы сдали экзамен по аппарации, — нетерпеливо ворчала Августа. — Взрослые лбы, а мне ждать вас приходится, — Вилл сдержанно отмолчалась, что конкретно она была давно собрана, и только Невилл возился, хуже чем перед свиданием, как тошнотное чувство и дёргание тело от перемещения в пространстве оторвали от любых возмущений с единой целью вытерпеть пытку.       Особняк непривычно наполнился народом. Вильгельмина не спешила выходить из-за спины Августы, хоть многие волшебники и были ей знакомы. Сириус и Люпин вышли из толпы поприветствовать детей Лонгботтомов. Дав увести Невилла, Вильгельмина выразила желание подняться в библиотеку. Надо было переждать обсуждения, успеть поймать Северуса до того, как он отбудет, по возможности поприветствовать Дамблдора и Грюма, но это являлось не первостепенной задачей.       — Мисс Лонгботтом, Вам в самом деле нельзя было выждать начало учебного года, прежде чем продолжить досаждать?       — Профессор, не хочу Вам утруждать. Но лишь Ваши компетенции способны удовлетворить мой запрос.       — Мы не будем варить Амортенцию для мистера Малфоя, — глаз задергался вопреки попыткам сдержать отрешённое выражение лица.       — Подразумеваю не Ваше искусство зельеварения. А о таланте к легилименции.       — Прошлого эксцесса хватило с лихвой. Не питаю восторга копаться в Вашем разуме, мисс Лонгботтом.       — Вы делаете выводы прежде, чем уловить суть, — процедила Вильгельмина, держась из последних сил, оставаясь вежливой и показывая свою неподдельную заинтересованность. — В этот раз мне нужно не чтобы Вы отсмотрели что-то в моей голове, а научили меня мастерству легилименции.       — Осилите ли? — иронично вздернутая бровь, нескрываемая насмешка профиля и готовность как можно скорее удалиться от неприятной компании читались Вильгельминой, но она игнорировала их.       — Наставника лучше Вас не сыскать.       Вильгельмина держала язык за зубами, что была не так плоха в учебе, и если бы не искусственное вмешательство с целью занижения табеля, не появилось причин ставить навыки под сомнения.       — Выдержите, не сбежите позорно, когда оголенный мозг особенно подвержен нападкам? Когда Вы читабельны и в уязвимом положении?       — Я сделаю что потребуется. И буду обязана оказанной услуге.       — Будет изысканным удовольствием видеть Ваши злопыхания, — едва заметная ухмылка, яд, скользнувший по словам, и предвкушение издевательств, ставшим вроде предоплаты. Полы черной мантии скрылись из виду, когда Вильгельмина еще подвисла в коридорах и наткнулась на директора.       — Мисс Лонгботтом, беседовали с деканом? Заблаговременно беспокоиться о табеле успеваемости вовсе не обязательно, насладитесь погожим августовским вечером.       — Спасибо за заботу, директор.       — Чем блистательнее слизеринцы, тем больше завладевают вниманием других детей Салазара.       Дамблдор без сомнений был гениальным волшебником и пролистывал чужие умы вместо утренних газет. Намекал, что влияние Снейпа на преподавателей ограждает ее от Волан-де-Морта? Фенрир со своей стаей служил Лорду. Могли ли Пожиратели искать дитя, рожденное из-за оборотня и находившееся под обзором научного мира? И сколь долго удастся скрываться? Губы старого волшебника сложились в приободряющей улыбке.       — Вам далека идеология Салазара, мисс Лонгботтом, и покровительство привлеченных Вашим обаянием союзников держит ореол точно объятие материнских рук. С такой силой любая тьма окажется бессильна.       Вильгельмина неосознанно кивнула. Материнская любовь ей не ведома, но она точно оказывалась в семейном кругу, удавалось нарваться на заботу даже самых несклоняемых людей. И в этом состоянии наличие злопыхателей не столь уж тревожило. Может, помощи стоило просить у директора? Не будь он вечно не на месте, возникая только лишь по зову интуиции, прибегнуть к лояльности великого волшебника оказалось бы весьма полезным. Старик покровительственно улыбался, снискав нужный ответ, и звон бубенцов по оторочкам мантии звякнул, когда он начал идти по коридору, мысленно повелев следовать за ним в гостиную.       Аластор отбыл, поприветствовать его не выдалось возможности, но Невилл и Гарри поспешили к Дамблдору и задумавшейся Вильгельмине. Девушка отвлеклась от своей компании, заприметив странно мявшегося Кикимера, роптавшего возле портрета Вальбурги, а после направившегося на второй этаж. Бегло извинившись, Вильгельмина последовала за домовиком. Ковры слабо скрывали скрип деревянных ступеней, чуть слабее надавливая ступнями, она следовала за домовиком, уже дернувшего ручку самой жуткой двери дома. Почти не размысливая, Лонгботтом продолжила идти и зависла у дверей. Стены, голые, ободранные, но со следами после висевших постаментов; обезглавленные эльфы исчезли. Кикимер уставился в окно, что-то сосредоточенно высматривая, и Вилл хотелось узнать, что там. Раскрыв свое присутствие, она нависла над сморщенным существом и обомлела от количества возвышавшихся каменных плит.       — Кикимер, — сдавленно произнесла Вильгельмина. — Сириус сделал захоронения останков домовиков?       — Хозяин Сириус сам выкопал им могилы, — согласился эльф, не удивившись присутствию ведьмы. Вилл дрогнула от приставки «хозяин», впервые услышанной на ее памяти. — Хозяйка была бы недовольна, — гнусаво добавил он, но зоркие возрастные глаза не отрывались от лужайки.       — Следов крови этим не затереть, — донеслось с порога. — Что, сморчок, нажаловался матушке?       Кикимер недовольственно скорчился, не обернувшись на голос Блэка.       — Нечего тут делать, звереныш. Не ровен час тебя Августа обыщется, дом на уши поставит.       — Сириус, ты… — Вильгельмина не могла подобрать слов. — Хорошо, что ты не оставил как есть.       — Теперь это наш дом, и я не приемлю живодерства, — повел Блэк плечами, точно ничего особенно не сделал. Крючковатый нос Кикимера отвернулся от ставен, с кривоватым поклоном он исчез из виду. — Не выдерживает никакого проявления доброты, старый хрыч, — беззлобно фыркнул мужчина и вывел Вильгельмину обратно к членам Ордена.       На Гриммо кольцо Вильгельмины чаще обычного загоралось, и она привыкла не дотрагиваться лишний раз оголенными руками ни до чего, что могли омрачить темными заклятиями. Но ей хотелось бы отодвинуть скрытую картину Вальбурги и узнать от нее лично, что стояло за домом Блэков. Как и больше расспросить о Сириусе и его брате. Августа спешно заторопила внуков, и возможности задержаться не осталось.       — Увидимся на платформе, — заверил Сириус на прощание, оставшись с Поттером. — Мы проводим Гарри и успеем пожелать тебе доброго учебного года.       Вильгельмина кивнула с улыбкой, тронула чуть сморщенную руку бабушки и исчезла в аппарации с Невиллом, помахавшим старшим товарищам на прощание. Волшебница не была столь же позитивно настроена, но припомнились слова Дамблдора, и сомнения уступили место душевной теплоте.

***

      Кингс-Кросс встретила привычной суетой спешивших магов. Лазутчик заинтересованно крутил головой и звучно мяукнул, завидев чету Уизли. Молли, едва ли видя кого-то, кроме детей, с которыми не была готова расстаться, обернулась только после приветствия Августы. Женщины принялись обсуждать предстоящий год, перечень купленного, Джинни, стоя с братьями, переминалась с ноги на ногу, желая скорее забраться в вагон. Среди ее вещей особенно выделялся «Нимбус», Вильгельмина с хитрой улыбкой поймала взгляд Джинни и кивнула на метлу с молчаливым обращением. «Потом» одними губами произнесла рыжая, но довольный вид давал понять, что она готова в восторге пуститься в объяснения, точно они требовались.       Сириус, Люпин и Гарри не появились заранее, что явно нервировало пунктуального Римуса, но он горделиво шагал с ладонями в карманах, радостный возможности сопровождать сына друзей.       — В этот раз без цветов, — заметил он, оглядев поклажу Вильгельмины и зажатого локтем Лазутчика.       — Ее разве заставишь, — возмутилась Августа, на почве недовольств позабыв, что не шибко жаловала Люпина. — В кота вцепилась, и все тут.       — Ничего, поклонники еще задарят, — уверенно сказал мужчина, а добавившийся оскал Сириуса нисколько не помогал разуверить бабушку в беспечно брошенном междудельном замечании. Пришел черёд Джинни насмешливо поглядывать, но Вилл только вздернула подбородок, гордо отнекиваясь.       Нетерпеливый гудок поезда раздался по площади, поторапливая с моментом прощания. Невилл мужественно потащил все вещи, отказавшись от помощи, а следом за ним последовал Гарри, распрощавшись с крестным и Римусом. Подтягивались Уизли, а Вильгельмина ещё крепко обнимала бабушку, прося быть осторожной. Мужчины сухо и неловко поочередно притянули ее, растрепав волосы и потормошив морду Лазутчика. Прежде чем направиться в вагон, занятый Невиллом, Вильгельмина хотела было заглянуть к Корнелии, но та ее словно и не видела, не отлипнув ни хваткой, ни взглядом от своего когтевранца. Хмыкнув себе под нос, Лонгботтом уже развернулась обратно, как столкнулась с Малфоем и свитой.       — Может, тебе уже перебазироваться из Слизерина? — протянул он насмешливо, протянутая к стене вагона преграждала путь к купе слизеринцев.       — Да, среди будущих Пожирателей находиться не очень-то приятно. Может, передашь своему папочке, чтобы ему это стало понятно? А то доступно доносить не выходит, — серые глаза блеснули сталью, выразительно вглядываясь.       — Думаешь, предатели крови интересуют Темного Лорда?       — Как мило, ты не называешь худшее чудовище Повелителем или Господином. Только Лорд.       Малфой не сильно превосходил ее в росте, но руки крепче ухватились за стены, и нависающая фигура в окружении других слизеринцев и выглядывавших из купе голов, очевидно, плохо слышавших перепалку, могла выглядеть угрожающе. Вильгельмина заслышала шаги Забини раньше, чем он непринужденно отодвинул Драко, дав посторониться в проходе.       — Не сильно надейся на покровительство, — хмыкнул Малфой, отстранившись и уже не находясь в опасной близости от лица. — Забини не устроил Лорда. И папочке не пожалуется. Как и ты впрочем?       Блейз сурово воззрился на сокурсника, Крэбб и Гойл посмеивались над замечанием. Массивные глыбы их туш сотрясал смех, точно Драко являлся величайшим шутником. Пэнси хмуро отмалчивалась, но стояла рядом. Еще беспокоил интерес? Вилл не стала ничего отвечать и потянула Забини на себя, вынуждая пойти, но он стоял неподвижной статуей.       — Приятнее иметь родителей, которым не грозит Азкабан, или быть без них вовсе, чем бегать шавкой. Но твоей семье это неведомо, так ведь? — белозубо и широко улыбнулся Блейз, в упор глядя не только на Малфоя. — Что вы можете знать, живя по древним указкам родни?       — Блейз, не провоцируй их.       — Да, Забини, не провоцируй нас. Или твоя мать нас отравит? Так кто твои родители, Лонгботтом? Кто за тебя не заступится, но зато не будет служить на стороне победителей?       Вилл замерла прежде, чем здравый смысл повелел упустить колкость и не повестись на провокацию. Он хотел намекнуть на лежавших в Мунго Фрэнка и Алису или же всерьез задумывался, чьим ребенком Лонгботтомов она была? Вилл могла пригвоздить угрозами Ларсона или Блэка, не подумавшими бы и секунды, чтобы проучить обидчика. Но она могла только подталкивать Забини.       — Я и сам прекрасно справляюсь с ядами, — парень едва поддавался тычкам, начав двигать ногами. — О, и я искусен в проклятьях. Тщательнее отслеживай самочувствие, дружище, — воодушевленно прикрикнул Блейз, только после позволив себя увести.       — С ума сошел, тебя учителя услышат, — шикала Вильгельмина. Опешивший Драко замер, оглядывая свою мантию, точно в него чем бросили. Учитывая количество приотворённых дверей купе, не один факультет стремился стать свидетелем перепалки.       — Мы не пойдем к Корнелии? — беспечно уточнил Забини, никак не показавший, что ранее был втянут в драчливую перепалку.       — Только слепой не видел ее с парнем. Вот уж не горю желания идти к ней.       — А значит, мне сидеть с тобой и Уизли будет не напряжно? — ещё один! Взвинченная Вильгельмина меньше всего стремилась слушать поддевки и раздраженно дернула рукав мантии друга, когда наконец заметила Невилла сидевшим в купе с Троицей и болтавшим с Гермионой.       — Нам на Слизерине не шибко рады, вас не спрашиваем, — хмуро и без вопросов провозгласила Вилл. — Блейза вы знаете. Если нет, Блейз Забини.       — Не самая лучшая презентация, — заметил Гарри.       — Да, пожалуй, худшая на моей памяти, — важно поддакнул Блейз.       — Значит, Блейз — твой друг?       — Так удивляешься, как будто мы с Фарли и Ллойд не обосновались у вас, пока прекрасная каменная красавица не куковала после встречи с василиском.       — Вы были больше увлечены Невиллом, — вставил Рон. — Ничего против вашей компании не имею. Вилл вечно набирает угощений, когда проезжает тележка.       — Позвольте, сегодня я вас угощу.       Невилл продолжал разговор с Гермионой, тогда как гриффиндорка настороженно вглядывалась новоприбывшим. Лазутчик привычно шмыгнул на колени и затарахтел под поглаживания рук Забини.       — Ну и пыльный же ты, старина. Что ты делала с ним летом? — палочка возникла в его пальцах, и за каждым движением следовало неустанное блуждание взгляда Грейнджер. Очистительные чары заставили блеклую черную шерсть приобрести небывалый лоск, и уголки ее губ дернулись. Любовь к животным заведомо располагала. Гермиона чуть отвлеклась от Невилла.       — Блейз, а мог бы ты и Глотика так преобразить? Кажется, ты знаешь какие-то хорошие заклинания для котов, — усмешка Забини показалась покровительственной, но скорее от признания его заслуг.       Вскоре показалась проводница, и Забини окончательно покорил гриффиндорцев, накупив разного рода снеди.       — Чем же вы своим не угодили? — вопрос Рона едва не потонул в шуршании фантиком от шоколадной лягушки и нетерпеливом вытряхивании карточки.       — Малфой, — многозначительно и злобно хмыкнула Вильгельмина. Тогда как Блейз неспешно добавлял деталей, обрисовывая ситуацию.       — Ты ему вмазал? — казалось, интерес Гарри разделяли все, но именно его маггловские привычки позволяли озвучить и пожелать физической расправы. Доброе лицо Блейза нисколько не исказилось:       — Гарри, у волшебников другие презабавные способы квитаться по счетам.       Поттер хмуро поглядывал, с большим вызовом, чем Невилл, а вот Рон заинтересованно придвинулся, ожидая, что Забини мог добавить, но он удержал интригу с едва коварным взглядом.       — Чистокровные и так плохо размножаются. Не увлекайся, — захохотал Уизли, не выдержав паузы. Гермиона вспыхнула, Вилл не надо было пытаться проникнуть в разум, чтобы понимать, что подобное замечание от столь многочисленного семейства — как двойная усмешка. А вот Забини кротко рассмеялся:       — Точно не Уизли об этом говорить. Вашими стараниями не вымрем.       Тут и Невилл раскраснелся от прямоты. Гермиона, чуть помявшись, справилась со смущением и обратилась к Вильгельмине:       — Разве есть поводы Малфою так говорить про твоих родителей? — не успела слизеринка отмахнуться, как Невилл вытянулся чуть ли не по стойке с поспешным и чрезмерно громким «Нет!». Лонгботтом знала эту пролегающую складку меж бровей от задумчивого взгляда Грейнджер. Мало хорошего от такого внимания. Уже сложив слезливую байку, от которой всем мигом стало бы стыдно спрашивать хоть что-то, Блейз урвал шанс ответить:       — Кем бы родители ни были, не имеет значения, для Малфоя все ниже его классом — обслуга для его павлиньего сада.       — Павлины! — захлебнулся от восторга Рон, это так рассмешило, что слюни норовили встать поперек горла и убить его самой нелепой смертью из возможных. Забини важно кивнул: больше подходящей Малфоя птицы было не сыскать. Гарри похлопал друга по лопаткам, но ладонь падала невпопад, он тоже был в восторге от новой информации.       Живоглот с Лазутчиком в предсонном состоянии водили ушами на очередную волну смеха и разговоров, умитворяющее движение поезда их сморило, и они так и уснули, сплетённые в гигантский клубок под ладонями Забини.