Любопытство волка сгубило

      Глупо слушать существо, больше похожее на субстанцию из набора клеток, опрометчиво ему не служить. Как долго оно будет только голосом Темного Лорда, тенью прежнего величия? Если это нечто, схожее с уродливым младенцем, сподобилось подчинить себе стражей неприступной крепости Азкабан и способно по-прежнему вселять страх в приспешников.       Оно велит — склоняйте волю амбициозных выдающихся учеников. Тех, кому благоволит Салазар, душит потенциал, стесненный в клетках законов. Юные волшебники стоят перед просторами вседозволенности величия, чистая кровь отворит все замки, надо лишь указать им, где дверь.       Не фигурально выражаясь, пройти следовало в жуткий особняк в Литл-Хэнглтоне. Жуткая атмосфера дома проникала сквозь границы понимания, наводя на маглов неконтролируемое желание сторониться. Поблизости от некогда богатого дома Реддлов остался жить лишь старый садовник, до последнего списывавший звуки, доносившиеся из дома, на проделки особо бесстрашных детей. Для человека, способного передвигаться при помощи трости, садовник достаточно тихо шествовал по коридорам, из которых так и не вышел.       Северус Снейп, вышколенно стоя со всей прямотой в расправленных плечах, едва склоняет голову. Существу нужно почтение, не глядя на его ныне принимаемую форму. Уродливое отображение самой черной магии все еще способно скользнуть в коридоры памяти, скобля длинными когтями по стенам разума. И со всем своим несоизмеримым виду ощущением величия все же делегирует задачи более привлекательным представителям своей четы. Нужно обворожить, обязать быть до́лжными, безысходность — самая крепкая связь, особенно в обертке превосходства над иными, кто, может, куда более свободен, но подмена понятий слишком уж хорошо работает. И если по Северусу Снейпу по первому взгляду не распознать последствий, по Питеру Петтигрю отчетливо заметно: служение ради жажды нажиться зачастую приводит только к служению. Оно живо и набирает силу в большей степени благодаря возне Петтигрю.

***

      — Звереныш, ты не будешь мне ничего должна, — предложение соблазнительное, и тяжело сказать «нет», когда руки тянутся первее, чем губы складываются, произнося отрицательный ответ. — Да почему? Девочек принято баловать! — Блэка так возмутило услышать отказ, когда он только получил возможность сорить деньгами. — Маленькая Вулфи с удовольствием каталась на комплексе горок, таскала игрушки и не забивала голову словами о долге.       — Сириус, — смешливо мотнул головой Римус, поражаясь упертости друга.       — Это она от тебя нахваталась дурости, тоже вон лучше с дыркой на штанах походил, чем принял чистосердечный подарок, — Люпин вопреки ожидаемому для ситуации упорству горделиво согласился, удалось взрастить верные качества, и он не собирается этого стыдиться.       — Это не сколько от чистоты побуждений, сколько расчет, — поправила Вилл. — Больших по сумме вложений бабушка не примет, я, уже обрадовавшись, не захочу отдавать, грозит скандал. Для экономии энергии обойдемся, я прекрасно заработаю сама.       — Ты тратишь юность, силы, работая с жабой, и время, которое могла бы провести со мной, — не составляло труда определить, что именно возмущало Блэка сильнее прочего.       — Сириус, — повторно призвал Римус к голосу здравого смысла. — Ты серьезно считаешь, что Вилл возьмет и бросит возможность обучения у нас? Спорить не будем, она после смены окажется здесь первее, чем Лазутчик нагуляется в садах. Если так уж хочешь транжирить наследство, ты слышал о бале. Сходи на шоппинг, посмотри на людей, потраться хоть на всех детей их выпуска.       — Ты чего потворствуешь? С такими идеями ты теперь обязан пойти с Сириусом, пока он не сделал мадам Малкин годовой план, — Блэк удовлетворённо усмехнулся. Было в затее нечто воодушевляющее, да и в компании друга ассимиляция дастся проще.       Вопреки упрекам Блэка работать с Белиндой было сносно, тетка видела в ней непутевого ребёнка, как и раньше, но теперь это не раздражало, подотпуская тревоги за возможные ошибки. Если в тебе не видят шибко ответственного человека, к чему из кожи вон лезть, доказывая обратное?       К достоинствам прибавлялось умение работать руками, выработанное после наказаний, и пока родственница фыркала на протирание полок тряпкой, Вильгельмина занимала себя в период спада посетителей лавки. Разговоры о будущем, подробностях дел бабушки и не тянет ли ее разведать корни вызывали бо́льшее напряжение, вынуждая использовать только увиливающие формулировки.       Люпин в чем-то был прав и хорошо успел узнать воспитанницу: стоило часовым стрелкам пересечь отмеренную границу, Лонгботтом опрометью мчалась на Гриммо. Не сколько докучать Гарри и Сириусу, сколько Сириусу и Люпину, дотошно вызнавая теоретическую часть работы с Патронусом. Анимагия привлекала, но представляла куда более грозную угрозу изучения и претворения в жизнь. «Это мы по юности не задумывались», напоминал Римус, «Мы бы в точности повторились», противопоставлял Блэк. Тянущие в разные стороны раздумий они обретали физическую форму сомнений, полнивших Вильгельмину. Слушать Гарри, не менее самонадеянного, чем Сириус, девушка не планировала, но он присоединялся со своим опытом использования Патронуса. А после пускался рассказывать, сколь смешно было затащить крестного к Олливандеру за получением новой палочки. Что-то Вилл все же упускала. Но была и польза от ее нахождения в лавке. Помимо очевидной практики убеждения покупателей и завязывания возможных полезных знакомств, Лонгботтом видела и вполне знакомые лица.       — Ох, юноша, неужели из благородного семейства Диггори? — восторженно начала Белинда, стоило мужчине и высокому Седрику пройти под колокольчиками, тронувшим их головы. — Амос, и это Ваш сын уже такой взрослый?       — Время беспощадно к нам, вынуждает наблюдать, как дети растут прямо на наших глазах, — добродушно кивнул Диггори-старший, продолжив вежливую беседу. Голоса раздавались издали, доносясь сквозь ряды деревянных стеллажей. Рассудив, что такого клиента тетка ей не поручит, девушка продолжила осмотр флаконов на взвесь частиц и возможную порчу. Слух тронуло знакомое имя, дергаться Вилл не спешила, слыша движение шагов. Не то что планировала прятаться, но и гордо грудью вперед идти навстречу желания не было. — …успешный ловец, гордость факультета, — добродушно делился Амос внимательно слушавшей хозяйке лавки.       — И честь семьи, — в тон отцу смешливо протянул Седрик, разглядев фигуру Вилл. — Не станешь приветствовать молодого человека с таким перечнем заслуг?       — К чему тянуться до звезд, они вот соблаговолят и опускаются к простым смертным, — поддержала Вильгельмина, улыбка чуть тронула ее губы. Неловкости оказаться перед Седриком на месте работы не возникло, возможно, именно благодаря его радушию и несерьезному отношению к положению в обществе. — Сиятельное масло отлично подчеркнет Вашу несравненную блистательность, юный мистер Диггори.       — Всенепременно воспользуюсь им на балу в честь Кубка, — поддакнул парень. Вильгельмина особо заострила внимание на брошенной фразе.       — Хогвартс приурочивает балл к Чемпионату по квиддичу? — нерешительно поинтересовалась она, чувствуя, что причина натянутая и неправдоподобная. Седрик чуть склонился, на корточках придвинувшись к Лонгботтом, чтобы звучать тише.       — В общем-то, это негласная новость, и я уверен, что могу доверить тебе хранить ее до объявления в Хогвартсе, — показательная важность не покидала выражения его лица. Как Вилл ни старалась, заинтересованность проступала в ее улыбке. — Спустя годы перерыва в Хогвартсе пройдет Турнир трех волшебников. Только тс-с.       — Сколько тебе лет? — догадка напрашивалась и казалась напрасной, но волшебница все же спросила. Вильгельмина с лихвой представляла опасность мероприятия, не зря же увлекалась Историей магии, и только представить, что кто-то столь самонадеян, чтобы принять участие, несмотря на угрозу жизни…       — Достаточно, чтобы бросить имя в Кубок Огня, — выходило, ему было семнадцать. Не успела Вилл возмутиться опрометчивости решения, Седрик протянул ей руку, поднимая с корточек.       — И хоть кубок школы получил Гриффиндор, перед этим в промежуточной игре факультетов Седрик обыграл самого Поттера! — разговор между ними прервался, когда Амос с Белиндой вышли на подростков. Седрик только покачал головой, не первый раз оказавшись свидетелем того, как отец нахваливал его перед своими знакомыми. Амос как раз развернулся и застал сына, размыкавшим пальцы Вилл. — Белинда, надо полагать, юная леди тоже из Лонгботтомов? Чья же это дочь?       — Внучка Августы, — поспешно ответила тетка. — Разве вы не представлены друг другу?       — Рада снова видеть Вас, мистер Диггори, — на редкость кротко поприветствовала Вилл, радуясь, что Амос не продолжил уточнять и удовлетворился ответом, припомнив визиты Августы к ним в имение. Соседство в Оттери-Сент-Кэчпоуле с Уизли позволяли беспрепятственно гостить и у тех, и у других.       — Что же Вы, Белинда, говорите, как вырос Седрик, а умалчиваете о племяннице? Вильгельмину и не признать в той маленькой девочке, которую я помню. Привлечены к семейному делу, мисс Лонгботтом? Похвально для юной леди уважать магические истоки рода.       — Стараюсь вобрать максимум мудрости тетушки, — согласилась Вилл. Седрик сдержанно отмолчался с показательной вежливости, сам придерживался подобной тактики гостевых визитов. Амос повторно подчеркнул о важности воспитания для именитых семей.       — Интересуетесь ли Вы квиддичем, мисс Лонгботтом? — мистер Диггори окончательно отвлекся от разговора с Белиндой. Вильгельмина не столько ради вежливости, сколько в самом деле отметила, что наблюдала за игрой Хаффлпафа. Седрику становилось сложнее сдерживать спокойное лицо, припоминая, что активно болела девушка скорее из вредности к противникам. Вильгельмина, хоть и видела изменения в мимике краем глаза, старательно избегала смотреть на парня напрямую, чтобы не рассмеяться, зная, что так его развеселило. — Составите нам компанию на Чемпионате мира по квиддичу? Если Белинда согласится отпустить, разумеется, — тетушка, обрадованная вновь обращенному к ней вниманию, вежливо заверила, что Вильгельмина столько работать и не планировала, и уж она препятствия для мероприятия не составит.       — Мне очень лестно приглашение, только, боюсь, уже не раздобуду билета, чтобы оказаться там в вашей компании, — Амос только махнул рукой, покровительственно заверив, что возьмет заботы на себя. — В таком случае как я могу Вам отказать? Благодарю.       — Там будут Уизли, — междудельно поделился Седрик, и его отец активно завел разговор, как давно уже пригласил семейство Артура присоединиться, а также знаменитого Гарри Поттера. И пока Белинда и Амос переговаривались, отвлекшись от детей, Вилл четко уловила, что вставка была нарочной. Поворачивать было некуда, мог бы и пораньше дать знать, до того, как Вильгельмина согласилась. — Это ведь не проблема? — добавил он тихо с легкой хитринкой.       — Вот уж не думала упрекнуть тебя в стремлении к сплетням, — шикнула Лонгботтом. — Какая уж тут проблема?       — О, судя по тому, как ты переменилась, проблема все же есть, — Седрик откровенно наслаждался тем, что наткнулся на интересную точку преткновения, не до конца понимая, кто именно мог смутить своим присутствием сдержанную Вильгельмину.       — Ошибаешься. Может, так же, как ошибся, проболтавшись мне про Турнир? — юноша только смешливо наблюдал за приподнятой бровью и старательным шепотом угрозы.       — Очень интересно, — совершенно спокойно и искренне озвучил Седрик. — А может, на матче ситуация прояснится?       — Что прояснится? — отвлекся Амос, оторвавшись от диалога с Белиндой.       — Ничего особенного, отец, Вильгельмина болеет за команду болгар, мы обсуждали вероятность выигрыша.       — Юная леди столь всесторонне развита, как похвально, с нетерпением жду нашей встречи на матче, чтобы обсудить тактику игры. Должно быть, мисс Лонгботтом, Вам сподручнее объединиться с семьей Уизли? — Вильгельмина кивнула, поразмыслив, что ей потребуется помощь Артура. — Так и порешим, не смеем больше отвлекать. Белинда, пойдёмте, рассчитаемся, мы выбрали столько хорошего товара.       Седрик ещё постоял, не торопясь следовать за отцом, надувшаяся Вилл фыркнула, чем вызвала уже не сдерживаемый добродушный смех Диггори. Благодаря его отмашке теперь еще и разбираться в игре команд, которые приедут в Англию, для поддержания светской беседы.       — До встречи, — сказал он, широко улыбаясь, несмотря на всю скуксившуюся Лонгботтом. Очевидно был слишком доволен собой.       — Жду не дождусь, — фыркнула она в ответ и вновь опустилась к нижней полке, перебирать бутыльки и уже отставила в сторону флакон с отклеившейся этикеткой, когда колокольчик звякнул, дав знать, что затворилась дверь.       Для Сириуса и Люпина визит Диггори значил то, что к уже имевшемуся вагону магических вопросов прибавились столь же щепетильные к деталям вызнавания особенностей квиддича. Игра мирового уровня должна была отличаться строгостью правил, отбора игроков и величиной ставок. Сириус мог окунуть в мир спорта, знакомый с самого молодого возраста, но его спектр знаний ограничивался временными рамками, актуальность касательно новых сборных и команд ему не ведома. Люпин не был ярым фанатом, с него удалось стрясти сводки проводившихся игр, кто выигрывал и за кого обычно болели англичане. Полное погружение в вопрос требовало обратиться к кому-то более сведущему. Эндрю и Ларсон такие поборники трудоголизма, что Вилл не представляла, чтобы они от и до отслеживали матчи. Энтони Брайн, новый избранник Августы, всегда был со свежей газетой, куда более свободным в силу пенсионного возраста, и с ним нужно налаживать контакт. Дедушка… Наверное, именно таким должен был быть досуг с дедом? Ужинать за столом, отмечать мудрость прожитых годов и упрашивать бабушку не торопить их расходиться.       Суммарно Вильгельмина почувствовала, что у нее укрепились какие-то общие понимания о квиддиче, но еще зияли дыры. И раз уж нужно справиться у Артура о точных датах и месте сбора, она отправила ему сову с вопросом, когда можно появиться в гостях. Знал бы Амос, сколько усилий оказалось вызвано простым приглашением, постеснялся его озвучивать!

***

      Вильгельмине никогда не нравились телепорты. Порт-ключ в виде старого ботинка не предвещал, что скрасит путешествие в пространстве и хоть сколько-то уменьшит головокружение. Фред и Джордж активно переговаривались, уйдя вперед остальных, но в пределах дружно шагавших Артура и Амоса. Близнецы не спешили показывать недавно одержанного превосходства, когда после просьбы к старшему Уизли просвятить в тонкости квиддича, они взяли ее под ручку, сказав отцу, что это задачка для них. С видом учителей они притащили из амбара деревянную доску, в последний раз пользуемую, когда Рона и Джинни обучали счету. Джордж уверенно скоблил мелом, Фред натужно разглагольствовал с надутой грудью, покручивая длиннющей указкой.       — Помнишь, ма ей нас отлупила после того, как мы ей фартук сожгли?       — Молодые люди, я вам хлопнула по филейным частям! Вечно они преувеличивают! — принялась оправдываться Молли, покрасневшая вовсе не от того, что вернулась из сада.       — Вилли, детка, ты скажи, если они тебе докучают. Ты ведь хотела с Артуром обсудить, как ты оказалась с ними? — женщина, точно мать дочки, попавшей в злополучное общество, с недовольством поглядывала на важничавших сыновей.       — Мы вообще-то услугу оказываем, — бурчал Фред, закатывая глаза.       — Абсолютно безвозмездную! — добавил Джордж, закончив чертить таблицу с перечнем стран, принимавших участие в чемпионатах. — Так ты занимаешь место среди зрителей или не мешаешь учебному процессу?       — Важности-то набрались, хвосты распушили, — расхохоталась Молли, поправила передник с повисшим в сторону секатором. — Ну-ну, не утомите девочку. Вилли, ты их сворачивай, если совсем зазнаются, не стесняйся.       — Ма! — гневно фыркнули подростки.       Вильгельмина уверилась, что поощренное признаваемой слабостью и неосведомленностью эго проявится и на Чемпионате мира. Но их пружинистые, чуть ли не вприпрыжку шаги сопровождали разговоры о слабостях игроков с анализом, что именно перевесит для проигрыша. До издевательств им дела не было. Если только до Рона с его нездоровой любовью к ловцу из Болгарии, Виктору Краму.       — Виктор, я люблю тебя ~       — Очень люблю ~       В толпе, конечно, никто не заметил того, как дёрнулась всего одна девушка. Джинни увлечённо обсуждала ирландскую команду с Гарри, Рон громко возмущался на поддевки братьев. И только Седрик, шедший вблизи к Вильгельмине, заинтересованно всмотрелся.       — Даже не начинай, — пресекла она любые попытки колкости слететь с губ Диггори.       — Да что уж тут начинать, — покорно развел он руками. Лонгботтом расслабилась. — Начинать с Фреда? Или с Джорджа? — прохвост показательно предстал паинькой.       — Я люблю тебя, Ви-иктор.       Близнецы распевали в унисон, беззастенчиво повторяя шарманку без оглядки на мистера Диггори и отца. И признание, хоть и фальшивое, но впервые услышанное их голосами, вынуждало тело дергаться. Седрик беззвучно захихикал, и чтобы разглядеть его содрогавшиеся плечи, надо было чуть поднять взгляд, но все равно раздражало. Поддеть бы его Чжоу, но, когда у людей не скрываемые отношения, сложно этим упрекнуть. А незапятнанная репутация оставляла без малейшего выбора, чем можно приткнуть. Вильгельмина натужно засопела от злобы.       Начинались бесчисленные и самые разномастные разбитые лагеря волшебников, приехавших с разных уголков мира, чтобы поболеть за любимые команды. Статут секретности, ограничивающий любое попадание маглов на территорию, являл собой мощное волшебство. Скрывать нечто столь грандиозное позволялось лишь благодаря усердному труду организаторов и кучи вовлечённых сотрудников Министерства. Очевидно нынешние игры имели мало общего с самыми первыми чемпионатами, о которых Вилл как раз могла бы поддержать разговор, ведь они занимали свое место в Истории магии. Однако единственным собеседником на эту тему могла быть разве что Грейнджер, отвлекшая Диггори, вызнавая о быте старост. Вильгельмина выдохнула, ведь если она теперь дернулась бы от очередного завывания с признанием Краму в любви, некому ее подловить.       Надо отдать Амосу должное, он полностью организовал культурный отдых. Вилл оглядывала палатку с наложенными чарами расширения пространства. Что бы там ни сказали потом Малфои, как вывалятся из своих хрустальных покоев, разницы не было. Убранство Диггори вызывало определенный восторг не только у Гермионы, но и у привыкших к магии подростков. Артур деловито обследовал пространство, восторженно нахваливая коллегу. Поттер умостился с близнецами, заняв последнюю из лежанок, и Грейнджер, зазевавшись, вызнавая подробности использования чар на палатку, помялась.       — Гарри, ты занимаешь несколько мест разом, — подметила Грейнджер, желая присоединиться к нему и Рону.       — Гарри? Гарри беспардонный, — согласилась Вилл, бедром подвигая Поттера, не успевшего вырваться из бурных обсуждений. Грейнджер подавила в себе хохот и вся выпрямилась, сбрасывая эмоции. Ничего не показать врагу, конечно. Но хихикнула на замечание Фреда: «Не то что Виллз». — Кому-то бы тоже манер не помешало набраться, — важничала Лонгботтом и случайно скользнула локтем под бок Уизли.       — Исподтишка бьют только жеманные девицы. Ах да, тебе к образу подходит, — съязвил Фред, потерев место тычка.       — Главное не беспардонные, — подметила Вилл с ехидством, важно кивнув, точно в верность его замечания.       — Куда уж тебе до беспардонности, — хмыкнул Джордж. — До откровенной во всяком случае. Причинение неудобств строго с оповещением и без всяких опозданий, — Рон захохотал пародии на голос Лонгботтом.       — Ронни, смотри, много не смейся, они от этого пластинку с Крамом переключать не станут.       Они бы, может, и продолжили поочередно цапаться. Но Артур уже начал расхаживать, озвучивая необходимые этапы приготовлений. Подростки не сразу засобирались, увлеченные разговором. Гарри смеялся, не так громко, как остальные, в общей суматохе это было едва заметно, и то и дело потирал место шрама. Сириус говорил, что Поттера беспокоили кошмары. Вильгельмина неосознанно ловила схожесть с тем, как весной ее особенно тревожила неровно сросшаяся кожа на подгрудке, чуть беловатая по цвету, а спать она ложилась с оглядкой. Могло ли Гарри беспокоить то, что помнить он не должен?       Если верить подслушанному разговору Сириуса с Люпином, видения являлись и не совсем происходившие с Избранным мальчиком. Ему причудился Хвост, его темный Лорд, старик и разговоры об убитой служащей Министерства. Римус вызвался переговорить со Сноу и вызнать о Берте Джоркинс, действительно ли та исчезла. Ведь если да, Петтигрю в самом деле уже примкнул к Волан-де-Морту.       — С чего бы Питеру выгораживать Гарри от убийства? — задавался вопросом Римус, прокручивая в голове детали пересказанного сна.       — Весь преисполнен чести, — насмешливо хмыкнул Блэк. — Да просто боится, после последней попытки убить Гарри...       Большего вызнать, не раскрыв себя, Вилл не удалось. Она прокралась от щели в двери, скользнув вдоль стены к холлу. Кикимер завершал возмущенный обход по дому, вновь тащил что-то утаенное от проверок, шарил длинными когтями по половицам, с недовольством замер и уставился на Лонгботтом. Сделать его шпионом и просить подслушивать равнялось отмываться от помоев, узнав все, что он думает о ее происхождении. Уже услышанного хватало. Поттер знал и того меньше, беспечно считая кошмар кошмаром, а боль в зигззагообразном следе на лбу — обострением старых ран. Пока она оставалась ночевать на Гриммо, среди ночи раздавался испуганный выдох подорвавшегося тела, как негнущиеся руки перебирали предметы, роняя по мелочи. Как бы он ни отмахивался и ни храбрился, не могло не тревожить слышать угрозу с озвученным именем.       — Сидите вразвалочку, уже и раскидали вещи, — поддела Вилл, оглядывая разложившихся Фреда и Джорджа, наспех скинувших рубашки.       — Не нуди, мы только из дома выбрались.       — У нас в комнате поселились Билл с Чарли, мы теснились у Ронни, там не развернешься, — добавил Джордж, показательно растянувшись, притесняя сидевших рядом. Джинни без всякого усилия отпихнула ногу брата.       — Поди жалеешь, что только заскочила к нам? — Вилл изогнула бровь, ну сейчас же явно заявится добивка, и Фред не заставил себя ждать: — Не насладилась их компанией. Видела бы, как они вертели столы в саду, на потеху Перси с его докладом о котлах!       — Пожалуй, стоило прибыть в Нору, чтобы застать лучшие творения Молли и Артура. Но к чему было вас стеснять, — Вилл замедлила перед вежливой улыбкой, дав взъерепениться догадками, что любовалась бы только старшими братьями, и добавила: — Гостей и без того было предостаточно.       Вильгельмина появилась в камине семейства Уизли ранним утром, одна, без сопровождения. Гарри отбыл ранее, поддавшись уговорам Молли, а Вилл еще заканчивала со сборами и не торопилась, заметив лишь отсутствие «Нимбуса», прихваченного Поттером с собой. Как они развлекались полетами, переплетаясь с «Молнией» в небе над безграничным уютным садом, девушка не застала. Сонно потирая глаза, Лонгботтом практически втемяшилась в вовсю суетившуюся Молли и уткнулась в стул, слушая бесперебойно гудевшую кухонную утварь вперемешку с нараспев щебетавшими птицами. Кофейник с чайной парой подлетел к краю стола, едва расплескал жидкость, но тотчас тряпка принялась возиться по скатерти, Вилл ухватила кофе, чтобы очередной тычок не добавил нового пятна, разлив ещё больше от усердия. И хоть Фред был уверен, что своим замечанием о братьях удивил Вильгельмину, взлохмаченный эпатажный Билл вскоре спустился по лестнице и присвистнул, подавившись раннему визиту.       — Да тебе проще было и не ложиться вовсе, Вилли! — высоченный, с сечением мускулов, видневшимися из-под задранных рукавов рубашки, юноша крепко обнял Лонгботтом. — Когда в последний раз тебя видел, ты еще появлялась с бабушкой.       — А ты не проколол ухо, — они дружно рассмеялись. Вильгельмина окинула взглядом кожаные сапоги, чуть зауженные штаны, клык на цепочке и подвязанный хвост. — Да ты утратил всю английскую сдержанность.       — И я о чем! — всплеснула руками Молли, отчего левитируемый картофель гулко плюхнулся в воду. — Как его такого в банк пускают, ума не приложу!       — Не стоит начинать эту тему, — Билл ладонью провел по шее, показав, как уже встряли все упоминания про его стиль.       — Только непривычно, — Вилл не стала отмалчиваться, несмотря на показательную просьбу перевести тему. – Твою серьезность не надо упаковывать в строгую классическую рубашку, чтобы тебя воспринимали по достоинству, — Молли едва хмыкнула, однако не стала ничего добавлять.       Билл добродушно хлопнул ее по плечу, точно маленькую девочку, присоединившийся к их компании Чарли принялся добавлять к стоявшим чашкам поджаристые тосты, отварные яйца и стеклянную баночку джема. Вильгельмина с жадным восторгом расспрашивала их об устройстве на работу, акклиматизации и том, как они справляются без домашней готовки. Пятнадцать минут они насыщенно и громко переговаривались, обмениваясь тарелками с закусками, пока не вышел Перси, решительно не в духе, уже с порога на кухню начавший ворчать, что они своей болтовней сбивают ему утренний настрой.       — Перси любит откушать и приняться за Краучемоления, — нарочито серьезно поделился Чарли. — Мы не смеем прерывать ритуал.       Перси задрал нос, нахватал сэндвичей и пары дымившихся кружек чая, чтобы уйти к себе в комнату и приняться за отчеты, но братья уже заспешили покинуть Нору и толкались в дверях, мешая друг дружке ухватиться за куртки. Но вполне договоренно с очередностью громко чмокнули мать. Со слов Молли, ждать их не было смысла, они планировали трансгрессировать к самому началу матча. Кухня недолго пустовала, пока Вилл вызвалась расфасовать еду по контейнерам, появился мистер Уизли, сообщивший, что разбудил близнецов, Рона и Гарри.       — Девочки уже что-то обсуждали в комнате, я лишь постучал в дверь и попросил поторопиться. Ох, Вилли, ты поди долго ждешь? — Артур не сразу приметил около фигуры жены девочку Лонгботтом. — Как у тебя настрой? Не терпится увидеть игру?       — Разумеется, мистер Уизли, — после увеличившегося багажа знаний о квиддиче, не приведи Мерлин, Амос не станет вести свой вежливый разговор, и она бесполезно потратила время. — Вы обязаны попробовать яйца пашот и добавить вяленые томаты, позавтракайте, пока еще можно насладиться тишиной.       — Пожалуй, ты права, — откашлялся мужчина, — с непривычки от наполненного дома гудит голова.       — Детей круглый год с Хогвартса и теперь с работы не дождешься. Да дом ожил.       — Тоже верно, дорогая, — Артур пригнулся от крутанувшейся поблизости деревянной ложки, помешивавшей рагу, и с невозмутимым видом продолжил промакивать тост в тягучий золотистый желток. — Вилли права, выше всяких похвал, — Молли, горделиво подбоченившись, нагнулась чмокнуть мужа.       — Вилли, дорогая, ты уже подготовилась к учебному году? Как вы уйдете, я направлюсь в Косой переулок за покупками, нужно ли тебе что-нибудь?       Вильгельмина отмахнулась и пустилась рассказывать, что провела достаточно времени в лавке тётушки и обследовала все близлежащие магазины. Живоглот протиснулся в пространство между столешницей и коленями девушки, чуть сбив с мысли, а вскоре донесся отбойный топот ног по лестнице со второго этажа. Артур едва заметно выдохнул, приготовившись к концу тихого завтрака. Решительно не выспавшиеся лица хмуро поглядывали на тарелки овсянки, яйца и причитали о раннем пробуждении. Не зря мистер Уизли с затаенным дыханием наслаждался последними минутами покоя, Молли уже изымала вредилки близнецов, из чего выяснилось, что у них конфисковали товар, бланки заказов и устроили выволочку о серьезности планов на будущее. У Вилл затаилась мысль, что она успела упустить скачок от того, как Фред и Джордж что-то мастерили в рыбацком домике, до начала тестирований и продаж. Но она дружно с остальными отмалчивалась, точно отчитывали их всех вместе взятых. Даже присутствие Гарри нисколько не смягчало злопыхавшей миссис Уизли. Услышав, что им стоит поторапливаться к вершине Стотсхед Хилла, Вилл сочла, что нет ни единой причины медлить. Она бросила тарелку в раковину и самой первой переминалась с наружней стороны двери. Для свидетелей ссоры остальные недостаточно быстро передвигались. Лонгботтом вот не терпелось покинуть пределы Оттери-Сент-Кэчпоул, чтобы неловкость как можно скорее улеглась, а Уизли остыли. Пожалуй, такими злыми близнецов она никогда не видела. Просто попрекание баллами СОВ они бы перетерпели, не моргнув глазом, но уничтоженные результаты трудов и не воспринятые всерьез планы на будущее?       В эпатаже шумихи по лицам близнецов уже не виднелось расстройства и переживаний, они протискивались сквозь толпу и гудели.       Мистер Уизли снабдил детей заданиями: разжечь огонь, принести воды и сам по мере своих возможностей торчал с коробком спичек, поглядывая на диковинный процесс высекания искр. В палатке Уизли стало тесновато, даже при условии, что для девочек выделялась отдельная комната. Вилл не очень-то любила шум, с некоторой опаской заблудиться она не стала идти далеко, только прямиком через палаточные ряды, пока не обнаружила Симуса, его мать и Дина Томаса, тоже гриффиндорца. Миссис Финниган завела разговор об ирландской команде, и Лонгботтом сумела поддержать диалог. Однокурсники не без удивления оторвались от укрепления колышек и отложили молотки, говоря с Вильгельминой. Вскоре их настигла Золотая троица, и уже им Симус начал сетовать, что Министерству не очень-то пришлось по вкусу зеленое убранство палатки. Вилл увязалась за ребятами в поисках воды, но уже вскоре вновь отвлеклась на знакомые лица. Поначалу Оливер ухватил Поттера, но за его спиной приметил Вильгельмину. Рон, Гарри и Гермиона отправились дальше, как закончили знакомство с семьей Вуда и узнали о его успехах в квиддичной карьере. Вильгельмина еще посидела, порасспрашивав о Джемме и был ли друг в Косой Аллее, может, видел, какое помещение арендовано Фарли.       — Да времени вырваться не было, — поделился воодушевленный юноша, весь трепепущий перед лицезрением матча. Однажды и у него может представиться шанс оказаться среди игроков мирового уровня. Эта мысль заставила от души улыбнуться. — Лето еще не закончилось, можем обговорить встречу. А что, вы не переписывались летом?       — Ни она, ни Корнелия не отправляли писем, — не оказалось причины оправдать отсутствие переписки: хоть Вилл и мельтешила среди разных домов и места работы, хоть где-то сова могла оставить послание. — Зато Блейз прислал уже несколько, точно это мы выпустились и не увидимся на занятиях. И не столкнемся где-то здесь на трибунах.       — А Фред? — посерьезневший, но глубоко заинтересованный Вуд не вызывал реакции отвержения своим любопытствованием, как больно проницательный Седрик.       — Всем составом Уизли трудится в палатках, — развела руками девушка, бесхитросно хмыкнув, что ее заботы обошли стороной. Оливер насупился, став серьезнее, видя, как подруга обходит тему стороной. — Мы не в контрах, хорошо, объясняли мне квиддич с Джорджем на пару. Так вышло, что на работе я столкнулась с Диггори, и отец Седрика пригласил меня присутствовать здесь. Не могла же я ударить в грязь лицом.       Они поговорили о проведенных каникулах, Оливер похвалил осведомленность Лонгботтом. Вуд упрекал стиль отмалчивания, но сам неоднозначно проявлялся, заговаривая о Фреде. Что было думать на эти странные вопросы? К чему были эти упоминания Уизли, когда им и без того было что обсудить? Да, Вильгельмина ловила взгляды в упор. Фред долго мог на чем-то зациклиться. Еще одно отличие от Джорджа. Он впивался взглядом без задней мысли и стеснения, тайно не ловя себя на мысли, а что если мы встретимся глазами? Как будто ему было дело. Фред сосредотачивался на Вильгельмине, сводя мир в точку. Внимание обжигало. Вилл чувствовала, как он глядел. Что мог знать Оливер, их друг? Фред всегда импульсивнее, напористее, не существовало в нем понятие тормоза. И это знание успокаивало, защищая стеной от додумок. Могло ли что-то за этим стоять?       — Ты знаешь что-то о Фреде, да? Больше, чем говоришь, — девушка не успела осознать, как произнесла сомнения вслух и дала им материальную опору.       — Тебе не казалось, что он не просто так оказывался рядом? — Ведьма хотела остановить, разрываемая противоречием: теперь стала понимать, что стоит за каждым действием и словом. И приобретенная ясность жгла ничуть не слабее.       — Он хотел поймать меня на слабости, — и заученная наизусть отмашка прозвучала слабо, лишившись уверенности в тональности голоса.       — Но не чтобы навредить в этом состоянии, — а вот у мудрого взгляда карих глаз стояла опора. Гораздо сильнее, чем за все эти годы была на воротах, когда Оливер ухватывал квоффлы.       — Давай не будем, — Вильгельмина потупилась. Вуду редко являлась не стойкая волшебница Лонгботтом, всегда знавшая, какую точку хочет поставить в любом разговоре. Только у древка метлы, когда неловко топталась, отряхивала мантию и оттягивала момент, прежде чем взмыть от земли. И вот сейчас. Она качнула головой, темные волосы выбились из хлипкой утренней прически, добавляя образу ту самую нерешительность и полную неготовность. Юноша со знанием кивнул: не всем игрокам подходит тактика подталкиваний.       Мать Оливера закончила с приготовлением обеда и повторно попросила Вилл представиться. Лонгботтом понимала, что ее слава меньше Поттера, но покорно подавила горделивый порыв и улыбнулась женщине, готовая рассказать о себе. Оливер взял на себя ознакомительную часть и подал подруге подушку, чтобы устроиться у импровизированного стола. Отчего-то оказалось приятно слышать представление из чужих уст. Вильгельмина скромно улыбалась, чувствуя, как сумятицы отодвигаются на задний план, и ее не тревожат ни поднятые ранее темы разговоры, ни что она, в общем-то должна была сейчас быть в палатке у Диггори. Но состояние ощущалось до того размеренно и спокойно, что мысли утекли далеко, лишь гулкий звон гонга привлек внимание. Мать Оливера прихватила фонарь и подала второй им с Вилл. Смеркалось, темный лес простирался почти черным массивом. Яркие полыхающие точки двигались, точно светлячки, мельтеша нескончаемой вьющейся стайкой, продвигающейся к стадиону. В общем потоке свечение разрасталось, теплыми лучами освещая лица, и стали различимы иностранцы, чуть диковатые с виду, и сумасбродные образы пытавшихся слиться с маглами одеяния волшебников. Вильгельмина двигалась, ориентируясь на голоса. В какофонии жарких спортивных споров, неизвестных наречий, вибрирующего смеха различить нечто знакомое плохо удавалось. Толпы не редели, но вот сначала показались Симус и Дин, шумно поздоровавшиеся с Оливером. Завязавшаяся беседа отвлекала, Лонгботтом напрягла мышцы ушей, будь она кошкой, они бы непременно стояли стоймя, навостренные в режиме поиска. Везде полыхали яркие огоньки, и вот скорее увидев, чем расслышав, она заметила скопище пылавших алых голов. Высоченный Билл с его померанцевым хвостом возвышался среди остальных. Вильгельмина выпустила ладонь Оливера и принялась скользить среди меховых манто, мужчин, облаченных в форму для гольфа, странного старичка в юбке, точно не бывшего килтом, и уже уткнулась в спину старшего сына Уизли, когда тот невовремя затормозил. Билл обернулся как раз тогда, когда Вилл потирала нос, и чуть усмехнулся, отведя локоть, дав за него уцепиться. В гурьбе его братьев, отца и девочек они прошли к выходу из леса, когда стадион переливался золотыми стенами и исполинным полем, с неисчислимым количеством зрительских мест. В количестве ста тысяч, пронеслось с уст Артура, а также то, что Людо Бэгмен выделил им верхнее ложе. Ступать по ярким алым ковровым дорожкам ощущалось чрезмерно помпезно. Золочёные кресла пустовали, одинокий эльф скрючился, занимая место для старшего Крауча. Постепенно появлялись Фадж, Малфои, вежливые разговоры наполнялись густым застоявшимся напряжением. Вилл всегда гадала: в кого могли пойти мальчишки Уизли своим темпераментом, и ответ казался простым, что во вспыльчивую Молли. Однако, видя высекаемые во взглядах глав таких разных семейств искры, припоминалось, как Артур с Люциусом сцепились, прямиком на презентации книг Локонса. Быть свидетелем их тихой вражды оказалось неловко, Вилл выжидала, когда же Диггори соизволят присоединиться. Ведь, если верить купленным Грейнджер программкам, приветственная часть скоро подойдет к завершению. Фадж, казалось, не различал изменения температуры диалога и гордо вещал о пожертвованиях Малфоя в фонд Святого Мунго. Амос своим появлением сбил заострившуюся мысль, какую роль Люциус мог играть и имел ли какое-то влияние на госпиталь, мистер Диггори потеснился, пропуская вперёд сына. Седрик, севший по соседству с Вильгельминой, чуть тронул ее за руку, выводя из размышлений, и объемный голос Людо Бэгмена завладел вниманием зрителей. Громовые аплодисменты, свист и рев толпы надсадно давили на слух.       Вилл уже молилась, чтобы неважно кто — хоть болгары, хоть ирландцы, — скорее проиграл, и начала мысленный отсчет к концу игры. Придется перетерпеть неудобства. Прекрасные нимфы, в венах которых текла кровь вейл, распространяли дурман. Сидевшая по другую сторону от Вильгельмины Грейнджер после того, как подтянула почти сиганувших через ограждение друзей, обернулась, заметив, как Лонгботтом массировала виски и зажимала козелок. Гермиона порылась в сумке, то и дело оглядываясь на Рона и Гарри, проверяя, на местах ли они, и протянула беруши. Вильгельмина недоуменно глянула на раскрытую к ней ладонь гриффиндорки. Грейнджер с заумным видом принялась объяснять, что маглы используют их для перелетов в неких самолетах, а также когда не могут заснуть, надорвала закрытую упаковку и вынула одну из ушных затычек с объяснением, что их надо разместить в слуховом проходе. Лонгботтом помялась: вдруг ей придется общаться с Диггори и его отцом? Но новая волна рукоплесканий и возгласов побудила резво принять неведомую вещь. Это не было полной изоляцией, но все звуки доносились словно толщу воды, утихомирив зачинающуюся головную боль. Оглашение игроков прошло мимо, и собственный комфорт того стоил. Вильгельмина заметила появление самого юного болгарина, судя по описанию, это был столько раз упоминаемый Крам. Близнецы не зря шутили, лишь заметив Виктора, Рон принялся вопить и подкручивать омнимоноколь, рассматривая любимца. Гарри же разглядывал ирландцев. Никакие разъяснения правил, тактики игры и за кого верно болеть, не сумели бы помочь, видя профессиональный спорт в деле. Игроки носились на безумных скоростях, каждый из них проносился на метле резвее любого снитча. Уразумев, что проще всего следить за изменением чисел на табло, Вилл бросила затею разглядывать развевающиеся в полетах мантии. И взгляд скользил по юношам и мужчинам: они куда осознаннее вглядывались в передачи и сокрушенно кривились, неудовлетворённые исходом. Все, что было ясно Вильгельмине: квоффлы могли каждому квиддичисту проломить нос, добавив сходства с комментирующим игру Бэгменом. Еще она могла подметить пристрастие Крама к вхождению в пике. Он летел к земле, точно стремясь разбиться, напоминая, как играл Гарри. После объявления перерыва, новой волны магии вейл, едва слышимых разговоров Уизли, игра возобновилась. Крам сумел ухватить снитч, но не принес победы Болгарии. Близнецы ликовали сделанной ставке. Отменное чутье заставляло их лица переливаться от восторга, пока где-то, на расстоянии трибун Виктор выглядел несоизмеримо хмурым для того, кто урвал драгоценный мяч, но все равно не смог заполучить победы.       Обратный путь к лагерю вновь пролегал через лес. Оказалось, для поддержания вежливого диалога достаточно было говорить: «Как Вам удалось это подметить!», «Соглашусь, достойная игра» и улыбаться так, чтобы не выказывать разочарования. Возбужденная толпа еще продолжала гудеть и хотелось бы оставить беруши, но то и дело кто-то пытался вовлечь в разговор, делясь своими эмоциями. Сто тысяч мест для зрителей разных стран, дорогие билеты, диковинное для настоящих ценителей зрелище. Вилл понимала, что занимала чье-то место, кого-то, кто бы оценил по достоинству. И натягивала дежурную улыбку, не чувствуя себя частью восторженно гудящего строя. Показывать кислое усталое лицо было очевидным проявлением невежества. Но только вытерпев путь к палатке, она не стала изображать интерес, сославшись на плохое самочувствие, устремилась к спальному мешку. Усталость без всякой лжи охватила тело, даже не пришлось использовать затычки для ушей, чтобы перестать обращать внимания на разговоры за стенкой. Она не слышала, как Джинни шумно привалилась рядом, скрутившись в спальник гусеницей, сонно болтая с Гермионой. Но очень остро прочувствовала первый громкий хлопок. Вибрация прошлась по земле. Вильгельмина подорвалась, девочки безмятежно спали, их лица не скорчились от тревог. Могло почудиться. Но канонада хлопков, чуть более тихих, разнеслась следом, убеждая в отсутствии наваждения. Вилл не переоделась, уснув в уличной одежде, и накинула мантию. Пальцы зашарили по кожаной подвязке на бедре, проверив наличие палочки. Не дожидаясь новых звуков, она потрясла Джинни за плечо.       — На улице хлопки, — возбужденно, но стараясь не шуметь, шептала Лонгботтом.       — Ирландцы запускают шутихи и фейерверки, — Джинни отпихнула руку, закутываясь в мешок плотнее и пряча голову. Делать было нечего, перешагнув через Уизли, Вилл тронула Грейнджер. Та дернулась, мгновенно проснувшись.       — Лонгботтом, если тебе не спится, это не повод будить других, — возмутилась Гермиона. В сумраке лица было не разглядеть, но тон голоса отлично справлялся, показывая настроение.       — Я тоже не прочь поспать. Но как будто небезопасно, — как на зло, звуки прекратились. Гермиона подсобрала ноги, полулежа подтянувшись на месте. Ее Люмос осветил комнату девочек, и еще заспанный взгляд недоуменно воззрился на одетую девушку.       — Боишься разбуянившихся болельщиков? Да они после такого количества эля правильно палочку не поднимут, — Грейнджер не подавляла зевка, но и не погасила света своей волшебной палочки. — Ты считаешь, нам есть чего опасаться?       — На улице раздавались взрывы. Джинни спросонья говорит о салютах ирландцев, но...       Окрик мистера Уизли синхронизировался с очередными громкими звуками, донесшимися снаружи. Не став тратить время на упоминания своей правоты, Вилл ринулась трясти Джинни, та совсем не дёрнулась после того, как услышала голос отца. Гермиона подскочила, ловко выпутавшись из спальника, и натянула куртку. Джинни щурила глаза от Люмоса, но стоило до ее мозга дойти мысли, почему все одеты, она рванула с места. Вильгельмина по пятам следовала за Артуром, пока тот будил всех мальчиков, силясь выспросить, что тот мог узнать. Мистер Уизли не давал никому медлить и поспешно выводил детей наружу. Никаких объяснений. Суматоха. Громкие звуки. Бесчинства над маглами, фигуры в плащах и масках. Очередная гряда грохотов звоном гудели в голове, и Вилл поймала себя на дереализации, не понимая, что происходит, застопорилась. Артур что-то говорил, куда пойдет он, Билл и Чарли, но никак не могла сообразить, что именно услышала. Горячая ладонь цепко ухватила ее запястье, и Вилл только следила за тем, как ее тащат близнецы, а Фред обручем рук зажимает ей голову и уши. Они разделились, вслепую пытаясь пробиться через густо росшие деревья и непроглядную крону. Фонари уже не светили, и ничего не напоминало о недавнем празднике. Джордж крикнул «Левиоса», опуская невинного жителя магловской деревни на землю. Звуки стихали, и Вилл опустила хват Фреда.       — Спасибо, но сейчас нам нужные свободные руки и обратить все наше внимание, — он кивнул, еще с не отступившим беспокойством. — Джордж, нам нельзя так в открытую колдовать, мы не в Хогвартсе. Нарвёшься на взыскания.       — Пусть попробуют предъявить после такого сумасбродства, — холодно отчеканил Уизли. — Где все хваленые Мракоборцы?       — Наверняка распустили после дежурства на Чемпионате. И кто-то учёл это, чтобы устраивать беспорядки, — хмыкнул Фред и присоединился к брату, вызволяя детей.       Несовершеннолетних за колдовство вне школы могут привлечь к материальному взысканию, административному, а также к отчислению, в зависимости от тяжести проступка и наличия непрошенных свидетельств маглов. Уизли минуло шестнадцать, а ей было пятнадцать. Вилл с сомнением металась, осматривая разруху, истерию бегущей прочь толпы и безвинных маглов, ставших средством для потехи Пожирателям. Ночью сильно похолодало, недавний стресс, недосып, все объединялось, давая ощутить мозг разваренной кашицей. Холод все подступал. Вильгельмина вдруг заметила кружащего дементора. Горло сжал спазм, она бежала, чтобы предупредить Уизли о надвигавшемся страже Азкабана. Мальчишки не смогут отбиться. Вилл застыла на месте и потянулась к кобуре. Вишневая палочка с волосом кельпи — если она не выдаст мощного заклинания, взорвет все, и хоть что-то должно было отпугнуть фигуру в балахоне. Сотворить столь сильное заклинание, наверное, равнялось зачистке памяти и выбрасыванию к маглам. Рука почти не дрожала, Вильгельмина сосредотачивалась на эмоциях искреннего облегчения и торжества справедливости от освобождения Сириуса. С кончика палочки высекся жалкий сноп искр. А из длинных серых рукавов уже обнажались кисти с длинными изуродованными пальцами. За этим воспоминанием крылись тревоги, как Блэку еще обустроиться в мире, и это не позволяло охватить бескрайнему счастью. Но из закромов вырвался другой эпизод, отчаянно нуждаясь в искреннем охватившем восторге, пока до близнецов не коснулась смерть, всплыла яркая картина, как ее маленькой забирали из Мунго в Годрикову впадину. Эмоции, глубоко залегшие в прошлом, выуженные, когда в ее голове копались, несомненно блистательно сиял, и слепящая вспышка озарила царившую в округе темень под оглашенные заклинание «Экспекто Патронум!». Юркий зверек на мелких лапках сделал несколько скачков и прожег черный ореол над дементором. Фред и Джордж замерли с занесённым палочками и поражённо обернулись, лишь после заметив, как нескончаемый холод отступил. В глазах еще слепило, точно вспышка выжгла способность видеть.       — Нас спас разъяренный хомяк, — с промедлением отметил Джордж.       — Будь повежливее, Вилл всё-таки нас спасла, — Фред, точно не было смертельной опасности, не упустил колкости. Лонгботтом часто дышала и опала наземь. Плевать, что у Поттера чертов олень, а у нее грызун, способный умереть от громкого чиха. Сердце гулко тарабанило по грудине. Откровенного смеха не последовало, только истерический от Джинни.       Вильгельмина не чувствовала торжества, и точно вся сконцентрированная теплота ушла вместе со всплеском магии. Она отчаянно задрожала. Джордж наложил согревающие чары, пока Фред помогал подруге встать на ноги. Пронизывающий холод, оставшийся после дементора, конечно, доставлял неудобства. И все же больше ответственными за реакцию были мысли, что куда опаснее вероятность встретиться с Пожирателями. Что им противопоставить? В отличие от неразумных черных духов, они отличались варварской жестокостью и изощренной фантазией к пыткам. Вилл знала это не понаслышке, несколько лет к ряду последствия темной магии глядели на нее пустыми взглядами и не узнавали родных. Из оцепенения ее вывели рысью помчавшиеся близнецы. Грохот не прекращался, но Джордж застопорился, и по цепочке Фред и Вилл втемяшились в него.       — Нашел время небом любоваться, — недовольственно зашикал Фред, дергая брата на себя, вынуждая поторапливаться. Скоро «О» слетело с его губ. С дрожью ребята осматривали зеленую инсталляцию над своими головами. Череп с высунувшейся на подобием языка змеей смотрел на них с высоты под аккомпанементы криков. На какое-то мгновение мир замер. Вилл чувствовала сцепленные на ней руки и инстинктивно подалась движению. — Черт, а этот дымок эффектно смотрится.       — Странно восторгаться вражеским заклинанием. Но ты прав.       Зеленые пары́ охватывали облака, расползались нефтяным пятном, и вскоре весь небосвод полыхал, точно северным сиянием. Пугающе. Завораживающе. Пожиратели слишком близко, и тенью пролегает Его рука. Фред тащил их с Джинни, точно маленьких котят, и если сестра проявляла нетерпение и злобу тому, что ее никак не планируют отпускать, Вилл обмякла и позволила себя вести, едва понимая, как переставляет ноги. Фред с Джорджем единодушно игнорировали доносившиеся возмущения и обсуждали, что можно перенять световой эффект для эффектности хлопушек с краской.       По пути им встретились старшие братья Уизли, так же ничего не знавшие о ситуации. Вид их был один краше другого: расквашенные носы, кроподтеки, разодранные рубашки. Вилл стопорнула тягловую силу Фреда и притянула Билла остановиться, залатав на нем одежду. Джордж предупредил, что не самым важным образом вправляет перегородки, и Перси упирался от причинения добра, но Джордж его все же скрутил под характерный звук щелчка. «Агуаменти» позволило промыть рану на руке Чарли. Близнецы правы, уже столько колдовства натворено, многие маги сбежали, не добравшись до ответственного, собравшего все порт-ключи, и откровенно трансгрессировали, наплевав на правила осторожности. После такого за бытовые чары им не должны ничего предъявить. Вилл задрала подол платья, пошарив в кобуре, кроме палочки, она носила средства для экстренных ситуаций. Билл, хуже ребенка, извивался и шипел, когда спиртовая настойка смолы можжевельника клейкой пленкой растеклась по рваным краям кожи.       — Щиплет же, — ворчал он, упираясь и норовя отставить флакон, но подушечки пальцев уже похлопывали по предплечью. Вилл аккуратно подула, для полевых условий сойдет.       — Да, куда страшнее драконьих ожогов, — закивала Лонгботтом, показывая на еще одну свежую рану юноши. Запекшийся след не внушал доверия и точно лишал Чарли права возмущаться.       По-разному побитые они выдвинулись к лагерю. Образ черепа виднелся, неважно, насколько отдаляться от него. Тех, кто запустил метку Пожирателей, так и не поймали. Разговор перетекал от обсуждения эльфа Крауча к правам эльфов, беспокойной волной хлынул к «Взлетам и падениям Темных искусств», количеству жертв, стиранию памяти маглам и вопросам, закончились ли бесчинства. Ноги с трудом держали. Вилл обессиленно растеклась на подушках, забыв все беспечные диалоги, бывшие до рокового пробуждения. Точно в ушах еще были затычки, уверенный голос Гарри в разговоре с Артуром доносился как сквозь толщу воды. Ее пальцы сцепили в горячей хватке, Лонгботтом не успела обернуться, как уже чувствовала пронизывающий взгляд Фреда. Слова Оливера тоже казались какими-то далекими, будто услышанными не сегодня. Вилл не отдернула руки, привалившись к плечу Уизли. Напряжение, тошнотное, гулкой вибрацией бьющее по подгрудку, обессиливало и побуждало расплакаться. Однако в теплоте и уверенном жесте девушка ощутила странное спокойствие от простых переплетённых ладоней. По подушечкам шла пульсация, и Вильгельмина не отрывала взгляда от сети выступавших сквозь кожу вен. Как Фред сосредоточенно всматривался, ожидая увидеть взгляд и убедиться, что все в порядке. Лонгботтом не поднимала головы. Когда все разбрелись доспать оставшиеся крохи ночи, Вилл вышла на улицу. Согревающие чары еще не сошли с тела, ощущение чужих рук на коже тоже никуда не делось. Сон никак не шел, хотя из палатки давно доносился храп Чарли. Полог раскрылся, Фред шел с дымившейся кружкой чая, подушкой и, чуть двинув собой спину Вилл, присел рядом на влажную траву.       — Не дело оставаться одной на стреме, — заважничал парень, плотнее задернул мантию Лонгботтом и поднял взгляд на небо. Оно еще выглядело как от северного сияния с рассеивающимся зеленоватым туманом, по рыжим волосам блекло ложился отсвет. — Тебе что, совсем не страшно?       — Как раз потому, что страшно, я и не могу запросто лечь спать, — глоток давался тяжело не из-за температуры напитка. Плотно сжатые от стресса челюсти уже сводило.       — Не позвала никого, ну дуреха, — замечание не звучало укором. Вилл удивленно обернулась, позволив себе посмотреть на прямолинейный взгляд зеленых глаз. В упор, не моргая, не отводя, с точностью повторив жест. Масляный. Растопленный и мягкий, но неизменно не сводимый никуда в сторону. Вильгельмина притерлась боком, приникнув к плечу Фреда. Тяжелый выдох вырвался вместо всякого ответа.