Ангел по вызову

Снова Блитц это сделал. Небо над кругом Гордыни тускло бордовело, пентаграмма едва горела, медля с началом нового дня. Ладно, хоть это на руку — в вестибюле Отеля только спал хмурый кот за стойкой, и Блитц смог, не привлекая внимания, подняться к номеру Мирдала. Даже запах его перегара маскировало амбре Хаска. Оставалось только надеяться, что Мирдал дома, а не шляется чёрте-где, как сам Блитц. — Ох бля-а… Он пытался перебороть тошноту, глубоко вдохнул, подойдя ко двери номера. Не хватало ещё блевануть на пушистую душку в приветственных объятиях! Хвост обвис, сам бес застыл, не решаясь стучаться. Не его же вина была… Столас знал, к кому проявлял чувства! Он был на вечеринке его бывших и ясно понимал, что на них случайные связи Блитца не остановятся. Любовь любовью, но бросьте, они в Аду, все похотливы как черти, чем Блитц отличаться обязан? Пусть оно так и останется. Он и так пожертвовал многим для Столаса, хватит с него. Блиц вздохнул низко и жалко, наклонил голову и прикрыл глаза. Живот не проходил, ну и в пизду. Хватит уже виснуть напротив двери, легче не станет ни телесно, ни душевно. — Прошу только, без моралистической лабуды… Он повернулся к двери и, бросив последний взгляд в коридор — может, передумается — несколько раз вдарил по двери ногой, стараясь смотреть куда угодно, только не туда, где окажется фурри-ангел, когда откроет, ежели соблаговолит. Мирдал округлил заспанные глаза на Блитца и поднял уши. Понятное дело, уж кого б он не ожидал увидеть на своём пороге в нужде утешения! — Чую, что-то серьёзное, — он подвинулся с проходной, сразу проводя Блитца не на тахту у входа, а на диван с подушками. Бес не сразу решился зайти, и даже тогда нервно осматривал жёлтые обои и зелень в стенных горшках. И тем более не мог смотреть на ангела. Внутри всё переворачивалось и не находилось слов. Наконец, Блитц просто выпалил: — Слуш, я… опять проебался, лады? Новая ночь, старое дерьмо… Сам знаешь, как это происходит, — места в номере было очень мало, и бес использовал всё свободное пространство, чтобы нервно мельтешить. — Какое вам в принципе дело? Смысл жить в Аду, если надо хранить верность? Одно дело истинная любовь, а другое перепихушки для разнообразия! Тут даже патриархи не осудят. На одного Адама глянь… — Да, судить не в чем, — Мирдал виновато сел на край кровати. Блитц остановился наконец и обернулся на Мирдала с неожиданной обеспокоенностью: — А ты-то чего? Ты святой эталонный, на кого бы всему Раю ровняться. — Ты пришёл за оправданиями и убеждением в том, что случайный секс без обязательств это нормально, а теперь удивляешься, что согласился? — Мирдал хлопнул хвостом по синему белью несколько раз. — На этой кровати спал с твоей дочерью, причём активом была не она. Куда теперь осуждать тебя за нечто похожее. Блитц шокировано распахнул глаза, подходя ближе к кровати: — Сучий потрох… бля-а-ать, ну нахуя мы так плохо на тебя влияем… чёрт! Я ей уши надеру, моё слово. — Не трудись, уже отодрал, она аж офигела, — горько ухмыльнулся Мирдал, вспоминая, что гончая сама не ожидала, насколько жёстко может сношать ангел, — но виноват, что легко повёлся. Кто теперь проповеди слушать будет и советы от подобного маньяка? Блитц посмотрел на Мирдала так виновато, будто сам его трахнул без спроса: — Тебя не турнули с должности за это? — Пятьсот лет назад, — отмахнулся Мирдал лапой. — На этот раз только сократили поток благодати, буду исцелять вас хуже, чем было. — Уже удивляет, что тебе в принципе разрешают адорождённых лечить, — Блитц, глядя в пол, приглаживал большой ладонью шипы на загривке. — Так… это обмыть надо, что ты угодил дочурке. Я на блядушках отравился палёнкой, у тебя есть чего-нибудь чистое и выше сорока градусов, чтоб разбавить? — А тебя не разорвёт? — с большим сомнением смерил пушистый мелкого пьяницу, который и говорил-то едва разборчиво. — Ты, чтоб тебя иконой по башке, кого предупреждаешь?! — провёл Блитц ладонями от рогов до ботинок. — У яростьчан своя физиология, нам спирт как в топку! Наебашивай уже и не сюсюкай! Качая головой, Мирдал глянул в минибар, знатно опустевший после визита Луны. Вытащил бутылку сакэ, потому что выглядело оно прозрачным, как водка, но градусов в нём было меньше в три раза. — Холодненькое… — Блитц, получив бутылку, прежде остального приложил её к татуировке на лбу и плюхнулся-таки на диван. Вздохнул тяжко, — эх… Столас-то меня не поймёт. — Он не знает? — Мирдал сел подле, вытянув слегка шею в сторону беса. — Он не узнает, — тот вскрыл бутылку как ампулу, надломив тонкое горлышко. — Он такой весь охуеть романтичный, не тащится от безэмоциональных потрахушек, и у меня были хуи вместо глаз, что я это не замечал. Но теперь-то я что?! — голос слегка дрогнул, и он выругался себе под нос, ненавидя уязвимость, проскользнувшую в его тоне. Он провел рукой по лицу, физически ощущая тяжесть своих грехов. — Ты тоже плохо на меня влияешь, падре. То есть, хорошо. Но ты понял. Неестественно. Блитц случайно поймал понимание и сочувствие в светлом взгляде Мирдала и поспешил отвернуться, не в силах вынести тяжесть собственных вины и стыда. Бес крепче сжал бутылку, костяшки побледнели, когда он поднес её к пасти. После долгого хлёба он снова заговорил низко и горько: — Он уже не для ебли. Он реально обо мне заботится. А я ему так. В тысячный сучий раз. — И при этом ты приглашал с ним трахаться, — вытянув задние, Мирдал с большой озадаченностью уставился перед собой. — Это когда? — киллер зло и медленно обернулся на Мирдала, уже набравшись борзости ему в глаза уставиться. — На кухне утром после суда Сатаны, — ангел встретил его взгляд и не отвратился всей тяжести его сумбурных чувств. — А потом в офисе после получки за убийство ложных Сант. Причём второй раз это было при Столасе. Блитц посмотрел на свои руки. Вроде бы чистые вид, но будто бы липкие от крови и спермы. Бело-красные пятна на лице выровнялись до розового смущения. — Чёрт дери, а ведь оба раза я был трезв. Почему я такой гандон? Вобщем, слуш… — он покачал головой, бутылка дрожала и едва не выскальзывала из рук, — я его боюсь потерять. Но раз я сам объебос из последних, запрещать совушке развлекаться было бы свинством. Может, если Столас пососёт чужой член, мне не так больно будет изменять самому. Хотя кого я обманываю. Себя, наверное, — судорожно вздохнул и понизил голос до разбитого шёпота, — никогда себя не прощу… потому что никогда не исправлюсь. Он сделал еще глоток, чувствуя, как затуманивается зрение. Мысль о том, что Столас ему тоже изменит — и будет справедлив — вызвала в груди волну гнева и боли. — Раньше ты себя даже не хотел останавливать, — чтоб облегчить страдания, Мирдал приобнял Блитца крылом, — даже не думал, как Столас отреагирует. Значит, ты уже ближе к идеалу, чем был. В следующий раз, если прогресс не остановится, ты вспомнишь про свои основные отношения до того, как начинать второстепенные, а не после. И тогда ты обгонишь в нравственности своего учителя! Но только не думай, что сам перестану себя совершенствовать, — оскалился ангел в зубастой улыбке. Бес ответил тем же, начиная чувствовать облегчение: — Пошёл нахуй! — пнул он тощий золотой бок локтем. Мирдал хохотнул и прищурился: — На твой? — Бля-А-Ать, не заёбывай! — изнемождённо выдыхая, Блитц развалился на тёплом крыле и одной рукой согнул его в порыве укутаться. Сейчас Блитц уже разрешал себе выглядеть уязвимым, слишком был вымотан после самокопаний. — Всё же надо и с совенским поговорить, да? Но хер я слова найду, а он не эмпат, как ты. Все прошлые разы мы от разбора отношений только крепче рвали. То есть… эх, ну… ты знаешь. Меня никто не учил любить, как Столас умеет, и не проёбываться. — А его кто учил? Это только своим умом постигаешь, — Мирдал вытащил бутылку из пальцев Беса и отложил на тумбочку. Блитц взялся за мягкое крыло и второй рукой: — Я на свой ум не надеюсь, Столас слишком важен, самая грёбано важная птица в моей жизни. Он же перестанет слушать меня на моменте признания, что я опять ходил налево по пьяни, и будет как минимум плакать! Как минимум, а то убежит под дождь спать в мусорном баке! Поможешь объясниться с принцем драмы, а, святой Зигмунд? — Веди себя так, будто ничего не было. На том условии, что больше измен и не будет. Или хотя бы пореже, — солнечный добавил, понимая, что прямо так сразу Блитц не изменится. Но справится, если не бросит себя и будет в себя верить… сильнее, чем сейчас. — Я себе не настолько доверяю! Мне нужен стимул какой-нибудь. У вас-то с этим всё просто, наблядил — от благодати отрубили. — О, поверь, — протянул Мирдал, поднимая длинный нос к потолку, — ты б не хотел, чтоб у вас было так же. — Ну, да… — сообразил Блитц и сразу притих, — Столас вон уже это почувствовал, Сатана его сверг за последствия перепихонов со мной. Мирдал уже поднял руку и открыл пасть утешить Блитца, что дело там было не в этом и Столас сам устроил свой уход из дворянства, устав от препирательств в семьёй и всего груза ответственности за своё реноме, но вспомнил, что это секрет. — Значит, помни об этом и веди себя прилично из солидарности с его жертвой. Мало? Давай пари заключим. Если впредь изменю жене, плачу тебе десять тысяч. Если ты Столасу — ты тратишь десять тысяч на еду, книги и игрушки для приюта, где росла Луна. — Не на-адо, — отталкивая крыло, вконец офигевший бес развёл руками, — я ж тогда только и буду зарабатывать, устраивая тебе сходки. Таких суккубов наберу, что у тебя член отрастёт сразу с яйцами и мозги в себя перетянет. — Отлично, — ангел хмыкнул и подвигал ушами в стороны, — меньше за потраченное время людей положишь. — В последнее время я не каждый заказ беру, только на таких утырков, которых ты б сам в Ад отправил. Наверное, под твоим влиянием меняюсь и в этом… — после этого взрыва активности и взмахов руками Блитц в полной мере почувствовал, насколько вымотался, и прикрыл глаза сонно. — Ладно… на сегодня достаточно терапий. Дотащи меня до дома, пожазя. Скажи Столасу и Луне, что нашёл меня в канаве… хотя нет, не ври, скинь на кровать и всё. И это… внимательнее следи за бабами… пари принято…