Ангел по вызову

Грехждественские украшения висели в офисе ИМП Б.Э.С. до майских праздников. Это было достижением даже для таких откровенных лентяев, как семья Блитца. Когда бафометы с Кольца Лени, видя запылённую будто лёгким снегом ёлку, от сосувственных кивков перешли к саркастичным подколам, секретарь конторы не выдержал и набрал с рабочего номера телефон начальника, что сидел в соседнем кабинете: — Бли-итц… Не хочешь задержаться сегодня на смене, чтобы мы вместе раздели это пластиковое дерево догола, а потом и друг друга? — А чем оно мешает? — Блитц держал трубку между плечом и головой и зачёркивал на использованных листочках календаря прошлого года дни недели, переписывая на актуальные. — Потом его опять вытаскивать и наряжать, заебёшься. Столас, тяжко вздыхая, крутил телефонный провод на коготь: — Есть повод беспокоиться, что наши клиенты сочтут столь серьёзный провал сроков посленовогодней уборки признаком того, что мы нарушаем дедлайны и по своей основной деятельности, а именно «Быстрому Экспорту Смертей», и уйдут из нашего офиса, так и не заказав нам убийство. — Да всё норм, не задрачивайся, — Блитц махнул сводкой доходов, будто её можно было увидеть через стену. Но если б Столас увидел, понял бы, что окупаемость едва обеспечивается. — Выпей таблеток или с психологом поговори, а мне давай не еби мозги, у меня есть части соблазнительнее. Всё, чао. Столас понурился гудкам отбоя и аккуратно положил трубку. Вытащил из верхнего ящика стола банку «счастливых пилюль», но внутри не нашёл ни одну. Оглянулся на Луну, что валялась на порваном диване и листала ленту, кривя морду таким кирпичом, что к ней страшно было обращаться. Выдыхая печально и закрывая глаза на секунду, демон взял собственный смартфон и две минуты смотрел на милую и счастливую аватарку Октавии: — Дочь… Я ушёл к нему и живу с ним, но… он будто не стал мне ближе, а ты отдалилась. Я так же одинок, как и раньше. Если не больше. Но ей Столас ничего из этих красивых слов не стал писать. Только «Здравствуй, совёнок. Таблетки кончились, можем встретиться?» В ответ сразу пришло автоматическое уведомление соцсети: «Сообщение не может быть отправлено, так как получатель ограничил круг лиц, на которых ему не похуй». На нижних ресницах Столаса заблестели слёзы: — Ты права, звёздочка… Всегда была права… Луна тихо рыкнула, её морда стала ещё кислей. Смахнув ленту на мессенджер, гончая нашла среди своих чатов один с самой выбивавшейся аватаркой, где по-монализовски ухмылялся звероподобный ангел, и написала ему: «У совуна синдром отмены. Я скажу ебобате внести антидепры в смету, но если тебе в кайф комфортить птичью малафью, у тебя хороший повод». И, подумав, что так выглядит уж какой-то совсем равнодушной сукой, добавила вторым сообщением: «Я б сама, но у меня уже аргументы кончились его утешать».

* * *

Столас остался после смены «раздеть» ёлку в одиночестве. Луна и Блитц смотрели на него пару минут из проёма двери, но грустно переглянулись и решили не тревожить беднягу, для которого это всё было только поверхностным предлогом, верхушкой айсберга чего-то более глубокого и депрессивного. С чем уже полгода ни Блитц, ни Луна не справлялись помочь. — Ну ты… — Блитц положил ключи от офиса на тумбочку у входа, — знаешь, где я тебя жду. Возвращайся. — Мгм, — слабо улыбнулся Столас парню и… сводной дочери. Они показали Столасу сердечко руками и закрыли за собой, Столас несколько раз кивнул на прощание и вернул взор на ёлку. — Май… а всё то же, — он вздохнул, начав медленно снимать одно украшение за другим. Глазастые шары, красная мишура, пентаграммочки — всё это выглядело так глупо теперь, когда улицы уже декорировали в честь парада Кровавой Войны. Движения Столаса становились всё медленнее. С каждой схваченной игрушкой он чувствовал, что пропадает что-то. То, что оставалось с Грехждества. Дня, когда он танцевал с Блитцем впервые. Блитц не ленился убирать украшения. Он просто… не хотел убирать. Каждая ветка ёлки напоминала бесу о том дне, когда он чувствовал себя любимым. Когда Столас умилялся его ухаживаниям и заботе, а не принимал их как должное. Когда Луна не смотрела на Столаса с холодным раздражением, не отчаялась ещё убедить, что жизнь не просрана. Когда Октавия… Стол сжал лапу вокруг стеклянного шара, чувствуя, как в горле комом встаёт обида. Октавия до сих пор не простила. И почему «отец года» должен был ожидать иного? Он разрушил её семью. Он разрушил свою семью. А теперь… теперь он даже не мог защитить тех, кого любил. Сатана лишил его сил, оставив лишь пустую оболочку принца, который больше не принц. Последняя гирлянда упала на пол с глухим шуршанием. Ёлка, теперь голый каркас пластика на проволоке, казалась такой же бесполезной, как и он сам. Столас опустился на стул, закрыв лицо лапами: — Почему всё так? Чем я ей мешаю?.. За окном шумел ночной город и гремели электрофанфары отдалённого концерта, но здесь, в тишине опустевшего офиса, были только одиночество и эмоциональный ад. И звонок мобильника. Столас скривил клюв, беря в когти трубку, но увидел в окошке вызова фотографию дочки. Глаза Столаса округлились мгновенно, белые зрачки его вспыхнули такие же большие, как обычно бывали только у Октавии. Столас судорожно жал на приём вызова, боясь промахнуться, и пару раз действительно промахнулся, а потом чуть не выронил телефон, но наконец прижал его двумя руками к голове: — В… В-вия… любимая… лучшая… Я так рад, что ты п… В динамике рявкнула Стелла, она и звонила с номера Октавии: — Что ты пидор! Ахахахаха! И сразу сбросила. Большие зрачки мгновенно ужались в точки. Пальцы ослабли, телефон выскользнул из ладони и треснул о пол. Потом вернулась тишина. Совсем ненадолго. — КЯ-А-А-АЙ! — Столас орал как козодой и выглядел так же, выпучив глаза навыкат и распахнув рот на две трети головы. — ЖОПА ГОСПОДНЯ, ЗАЧЕМ ТЫ ВЫСРАЛА НАШ МИР?! Птицедемон спикировал с высоты потолка на ёлочные игрушки, растаптывая их до осколков и не останавливаясь, когда стеклянная пыль наждачила и занозила ноги. Взял ёлку за железную трубку ствола и молниеносно обрушил на стол ресепшена — стол треснул пополам, труба погнулась, пластиковые иголки содрались нахрен. — ХАХАХАХА! КАКОЙ ЖЕ Я ИДИОТ. КАКОЙ ЖЕ Я ОБОССАНЫЙ КРЕТИН. И ИЗ-ЗА ЭТОГО Я НИКОГДА НЕ УВИЖУ ВИЮ! ХУУУУ-ХУ-ХУ-ХУ! Плавно распахнулась входная дверь, открыв Мирдала с бровями на лбу и ошарашенно-остекленевшим взглядом. Столас оглянулся на него всё такими же безумно выпученными глазами. Мирдал на шаг отступил в основной коридор этажа, но демон хромоного и чудовищно быстро подбежал к нему, схватил за загривок, втащил в офис и захлопнул дверь. — Ты-ы… — изогнул Столас шею буквой г и сверху вниз улыбнулся тварью из ужасов на сглотнувшего ангела. — Ты явился меня утешать, святой анус? А я сейчас объясню, как ты это сделаешь, — одной чёрной чешуйчатой рукой он продолжил цепляться за пушистое предплечье, другой со внезапной нежностью запустил когти в золотой мех и повёл вниз по торсу. — Я причащусь твоей святой плоти. Я положу твою сияющую красу в свой грешный зев и начну сосать, пока меня не простит Бог и сюда не придёт Октавия… Ладошка добралась до промежности и судорожно схватила там, где надо, но длинные пальцы только прошли через более густую и чуть более длинную шерсть. Столас резко замолк и если не пришёл в себя, то по крайней мере растерялся, бессмысленно моргая: — Кар? Ангел коротко вздохнул и наклонил голову, смотря на демона в развратно-депрессивном кризисе как на дурачка. Столас только сейчас опустил взгляд и перепроверил глазами, что у Мирдала тоже нет пениса: — О Тьма безначальная… — демон тут же отпустил Светлого, корчась от стыда и закрывая лицо лапами, — почему я с тобой веду как с Блитцем… Наверное, потому что ты голый ходишь. Для небожителей это вообще законно? — В раю одеваюсь, — бочком по стенке Мирдал обошёл Столаса, обрывки мишуры и окровавленные осколки, — у драконов и у вас незачем. Перья на мордахе Столаса медленно из белых становились розоватыми от стыда: — Будешь знать, зачем: я тебя чуть не изнасиловал… — он слабо пищал, съёживаясь, — но это потому что таблетки кончились! Антидепрессанты сильно подавляют либидо, если их пить. Я сейчас же пойду к Октавии за остатками! Столас распахнул дверь на выход, но при первом же шаге особенно больно впился осколок, застрявшей в ноге, и с резким криком демон шлёпнулся на пол. Мирдал кисточкой хвоста отмахнул беспорядок с пола и присел подле Столаса, но он пополз в коридор, лопоча: — Я лучше в подвал, там крематорий, самое место мне сгореть от стыда! — Он не круглосуточный, — схватил Мирдал столаса за ногу, чтобы телекинезом изъять все инородные тела из ран и продезинфицировать их ангельским светом. Столас уложил клив на пол, но уже не сопротивлялся помощи. Снова он лезет в бутылку из-за Октавии. Снова его лечит ангел. А ведь он обещал и Мирдалу, и самой Октавии, что найдёт способ к ней вернуться! Но стало поздно, она расхотела, наткнувшись на папины таблетки. Порочный круг ада! Порочный… — Тебе хотя бы понравилось, — приглушённо бормотал пациент, — как я тебя лапал? Больше я так Блитцу изменять не буду, но тебе… разрешаю повспоминать перед сном. На секунду заказывая глаза, Мирдал помог исцелённому встать: — Ты почему, когда у тебя курс пилюль к концу подходил, не снижал дозу постепенно? Тебе же Бельфегор объясняла, что иначе будет гормональный скачок и ты превратишься в маниакально-депрессивный маятник. — Ох, Мирдал… — Столас отряхнулся от дождинок и пластиковых иголочек, — ты всегда знаешь, что сказать, чтобы я почувствовал себя дураком. Ты же понимаешь, что логика и возможность планировать в такие моменты отключается? Он позволил Мирдалу подвести себя к изодраной тахте для клиентов и устроил на нём свой худосочный зад, выправив вперёд хвостовые перья. С этого ракурса прекрасно были видны все разрушения, причинённые офису — как будто тут дрались бесы, а не плакал гоэтический дворянин. — Чёрт возьми… — Столас поджал колени и обхватил их руками, — если звонок Стеллы застал бы меня у Блитци, чем бы всё это кончилось? Я бы расколол диван, на которым сплю, а потом сношал бы парня на обломках, чтобы забыться? — Судя по состоянию мебели в вашей квартире, такое у вас в порядке вещей… — сел Мирдал подле, участливо оглядываясь на сову. — Что-то серьёзное от Стеллы? — Нет… очередной жестокий подкол, — обхватил себя Столас за щёки и опёрся о колени. — Вы говорите, что меня Октавия простит со временем, но если она не простила за полгода, можно уже не ждать. Ты требуешь, чтобы я что-то сделал для того, чтобы её к себе расположить, но если она и не смотрит в мою сторону? А выбирать между ней и Блитцем — Люцифер, не надо… это вообще не должно противоречить друг другу! Столас уставился на Мирдала, ожидая от него новых советов, но бывший демиург только растеряно чесал пальцами гриву на затылке и задумчиво смотрел перед собой. Он хотел ответить, не знал, что отвечать, и не желал с этим мириться. Тогда Столас опустил разжёгшиеся зрачки, думая вместе с ним. Снова вернул взгляд на Мирдала: — Как ты умудряешься совмещать жизнь в раю и аду так, что рай тебя не отрекается? Может, так же я научусь и Блитца с Октавией совмещать? — Не пытаюсь изменить ни рай, ни ад, — остановил Мирдал ворошение. — Максимум — помогаю им стать спокойнее, умиротворённее и благороднее, но лишь если они сами хотят. От этого уже будет больше хорошего вокруг, чем если оставлять без поддержки… или жизненных уроков на их же ошибках. Может, ты подсознательно хотел, чтобы Октавия была в конфликте со Стеллой на твоей стороне? Мечтал, чтобы она бросила Стеллу вслед за тобой и переехала в шалаш твоего милого? Столас нервно вонзил когти в воротник свитера: — Разница подхода ангела и демона… Ты само бескорыстие, сама угодливость. Подстраиваешься под каждого собеседника, не имея собственной воли. А мы не можем увидеть даже желания тех, кто нам дорог. Ладно, — он наклонился к Мирдалу ближе, растерянность отца-неудачника сменилась любопытством учёного, — что хочет Октавия? Только на этот раз с доказательствами и ссылками на наблюдения. И без мутных карт Таро. Гадать я сам могу по звёздам. Мирдал встал с дивана и думал несколько минут. За это время он успел собрать телекинезом осколки с пола и сложить их в урну, а бедный стол свалить дровами у входа, чтобы потом вынести до мусоропровода. Когда Мирдал заговорил наконец, Столас вздрогнул, выйдя из дрёмы от неожиданности. — Чтобы ты Вию понял такой, какая она сейчас есть, а не какой ты её воображаешь в идеальном мире. Улика: на фотографиях в соцсетях, где вы вместе, она радостная там, куда сама пригласила сходить, и за теми занятиями, которые сама тебе предложила, а дуется там, куда затащил её ты. Эти полгода ты её тянешь, в её восприятии, не в очаг дружбомагии и семейного уюта, а чумного заражения, — ангел кивнул на скорченную ёлку, — в развороченную халупу. Блитц для неё не благородный и весёлый рубаха-парень, а развратный и неотёсаный убийца. Ты знаешь, что так думает Стелла, но у Октавии не было случая увидеть что-то отличное от материнской точки зрения. Ты ей либо не показывал иного, когда мог, либо не нашёл слов на её языке. В твой она не вникала так же, как ты в её. Не выдержав слушать дальше, Столас вцепился в шевелюру из перьев, будто хотел вырвать себе мозги, хвост дрожал от стыда. Чёртова майская ёлка… ленивый беспорядок для Столаса и момент любви для Блитца. Чёртовы счастливые пилюли… для Столаса — самопожертвование и смирение жить со Стеллой ради Вии, для Октавии — ненависть ко всей семье и отсутствие всякого позитива в жизни с дочуркой. — Почему это так просто, а я не догадался!.. Все эти годы… Но сейчас-то что уже с этого, — закатил сов верхние глаза и опустил взгляд нижних, — с ней уже ни на каком языке не поговорить. — Через месяц будет Солнцестояние, — сел Мирдал обратно и даже взял Столаса за ладонь, накрывая её одной свой сверху и водя подушечкой большого пальца по изгибам снизу. — Поговори с Октавией на языке подарков. Доставку обеспечу, а ты подготовь по таким критериям: во-первых, Окти не должна уничтожить его в первую же минуту, как увидит. Столас замер на секунду, его перья слегка топорщились от неожиданной нежности, но затем он медленно расслабился: — Она может и рефлекторно… особенно подучившись у матушки. — Ты её отец шестнадцать лет, подумай и изобрети такой подарок, который не будет у неё вызывать желание с ним побороться! — чуть улыбнулся солнечный и пушистый. — Во-вторых, пусть этот дар позволит, в первую очередь, чувствовать ей себя менее одинокой, но не напоминает о тебе и вашем разрыве прямо. Уточнение для демона: не ввергая её в иллюзии. Аналог таблеток или игровая приставка не подойдут вообще. Не потому, что против иллюзий, а потому что она и так в них сейчас забуривается и лучше ей от их разнообразия не станет. Столас улыбнулся, явно поняв, что подойдёт под все условия: — Ты не против, если это будет считаться нашим совместным подарком? — он потянулся то ли лениво, то ли игриво. — Не-ет, не с Блитцем, с тобой. Октавия не поверит, что я бы сам целиком догадался до этого, а к тебе она относится лучше меня… Так будет честнее, с ней я хочу быть правдивым хоть в кое-то веки. — Не против, — Мирдал прищуривается довольно. — Начинаешь делать успехи со вживанием в мысли других. Пойдём выбирать подарок? Решил, что это? Столас встал рывком и столь же резко сел, хватаясь за сердце: — Ой нет, не сейчас… слишком много стресса сегодня. Мне нужно отдохнуть… восстановить эмоциональную стабильность… Мирдал, массаж ангельской энергией помогает снять симптомы медикаментозной ломки? — демон игриво щупнул золотую шерсть на соблазнительном, почти юношеском плече ангела, но так громко тот рассмеялся, что от одного этого Столас отдёрнул лапу как обжёгшись. И потом смотрел на Мирдала как на одержимого, потому что ангел стал говорить не обычным тенором, а хриплым баритоном: — «Са-амый больно-ой в ми-ире челове-ек!.. Там ещё оста-алось немножечко варенья». — Я его сломал… — Столас испуганно закрыл клюв ладонями, все глаза побелели. — У ангела безумие от передоза демоническими… — Ладно-ладно, — хлопал Мирдал его по плечу, — это цитата из мультипликации про ипохондрика-сластёну. Ложись, помассажирую. — О… как мне повезло с твоей безотказностью, — переборов страх и волнение, он неловко вытянулся на диване, лёжа на животе стараясь не смотреть ни на себя, ни на Мирдала. Но его хвост всё ещё нервно подрагивает. — Только… предупрежу заранее, если я вдруг начну стонать… это не потому что я заведён как чресла Асмодея, это напряжение из мышц уходит и сходит ломка. Он явно врал. И оба это знали. Мирдал всё равно собрался с духом и зажёг ауру на руках поярче. Прежде, чем приступить у процедуре, которую он не собирался превращать в прелюдию порнушки, он завязал отвлекающую беседу, как и в первый раз, в больнице: — Богатая же у тебя фантазия… Хотя чему удивляюсь, читал твои книги и видел рисунки. Тоже творец. Любопытно, как к тебе приходит вдохновение? Зря он спросил именно это… Столас резко перевернулся на спину, театрально вытянул одну руку и другой резво прижался к массажисту: — Дорогой мой ангельский критик… Вдохновение на то и вдохновение, что его нельзя вызвать намеренно! Вот, допустим, перебирал я на полке астрономические таблицы, и казалось бы, где тут страсть или хотя бы платоническое томление… Но — внезапно! Силуэт мелькнул между стеллажей, я хватаю корешок запретного тома, — Столас отпустил Мирдала только для того, чтобы вцепиться в воздух перед собой, устрашающе улыбаться и маньячно щурить глаза, что зажглись ярче, а мир вокруг них будто потемнел, — и я уже представляю, как сжимаю Блитца за шею, он дрыгает ножками, стучит по мне кулачками и отвердевшим фаллосом, а стоны и плач переходят в хрип… Демон осознал, что сказал это вслух и, мгновенно сменив выражение на растерянное, заморгал на золотого, не заметив, как Мирдал отошёл от дивана ко двери и торопливо искал на навигаторе телефона круглосуточные аптеки. — Но, э-э-э… Есть и более целомудренные стимулы! Посмотри, например, что мне взбрендило после нашей миссии по убийству сатанинского Санты, — снял Столас с тумбочки, где уже не было разбитого горшка, свою тетрадь, отложенную туда Мирдалом во время уборки. И развернул один из разворотов, закрыв им Мирдалу экран. Ангел застыл, так и не свопнув когтем. Столас и раньше делал наброски от нечего делать, но этот рисунок, хотя всё ещё из простых линий, не раскрашенный и не заштрихованный, представлял детальную панораму бального зала с обилием барочных украшений, столов, цветов, витражей, но в кадр попадали только пятеро: взялись за руки Столас и Блитц в кружевных платьях, их длиннющие подолы держали счастливые Октавия и Луна, а посредине, чуть позади, гордо расправлял крылья Мирдал в расшитой епитрахили. Текста на странице было не то чтобы много, он шёл по низу, и строчки были шириной от обреза до обреза: «Властью и благословением Свыше объявляю вас, Столас Инферналис Гоэтия и Блитцø Баксо, супругами в болезни и здравии, радости и горе, и даже смерть не разлучит вас! Аминь». Мирдал прижал дрогнувшие уши к гриве и отвернулся, чтобы Столас не проверял, начала ли светиться шерсть под глазами розовым, а не жёлтым: — Это дьяконское облачение, а венчают священники. — Ваше Светлейшество, может быть, более не демиург в иерархии Верхних Слоёв, — Столас так отчаянно сжал Мирдалу ладонь, что понятно: других он на эту роль не рассматривает, — но зато ты демиург в самом изначальном смысле слова как дух-благой творец. А, значит, для меня и всего святопроклятого космоса ты рангом выше любого попа или Папы. — Польщён, — Мирдал пробормотал растерянно, но искренне, стуча кисточкой хвоста по полу. Он сам удивился, что воспринял предложение организовывать мужеложцам свадьбу как признак доверия и комплимент. — Оу, — Столас нахохлился довольно и, похабно хмылясь, втянул голову в плечи, — удалось вызвать у небожителя гордыню? А, может, потворство разврату? Но ты же не обижаешься и останавливаться не хочешь, правда?.. — Неправда, — Мирдал и сам коварненько заулыбался, захлопывая книгу и вжимая ему в хохлатую от топорщимых перьев грудь, — вне себя от гнева и сейчас сожму твою тощую шею так, что у тебя в лёгких начнётся пожар, в котором сгорит весь твой активный настрой, и ты будешь сипеть от удушья, жалея, что у тебя даже нет члена, который от этого бы встал! После чего ангел положил ладони ошалевшего от испуга и возбуждения демона на его записную книжку и вышел в коридор, вернув на свою мордаху благодушие и чинность. Столас не сразу сообразил, что задержал дыхание, только когда выдохнул с отдышкой. Потом сообразил, что завис капитально: сжалась клоака, когти ног вонзились в пол, а клюв переполнился слюной. Сглотнув, сова прочистил горло для вопля: — Ч-ЧТООО?!.. ЭТО ТЫ СКАЗАЛ, МИРДАЛ?! — Запирай уже свою контору, лесоруб, и пошли! — ангел-дракон утрамбовывал поломаную мебель в мусоропровод, а потом полтолкнул это всё ёлкой как ёршиком. — Не знаю же, какие тебе таблетки брать! Покажешь. Видя, как грёбаный ангел расправляется с памятью о грешждестве с Блитцем — да, которое Столас сам распидарасил только в путь — экс-гоэтия снова схватился за сердце, теперь действительно кольнувшее на нервной почве: — Ты невыносим! Обещаешь меня убить, а потом покупаешь мне лекарства на свои деньги! Я думал, шизофрения не заразна! — Это будет дешевле, чем… арх, — отмахнулся Мирдал хвостом в сторону мусора, — иду, а ты как знаешь! Он уходил, виляя хвостом, заранее зная, что победил. И это Столаса особенно выбешивало. Что пойти за ангелом налаживать себе жизнь, что оставаться на ночь в развороченном офисе выглядело предельной глупостью и проявлением слабоволия. Надо было выйти из этого положения на своих условиях! — Значит так, — демон на своих длиннющих ногах догнал златошёрстого быстро и пресёк ему путь по опустевшему в поздний час коридору. — Блитцу ни слова. Ни буквы. Ни кляксочки от чернил про то, что тут было. Особенно про то, как я… — он чуть не ляпнул про свои фантазии с жёстким сексом, — как я тебя чуть не трахнул! Ради твоей же безопасности, он бес ревнивый, за такое тебя убьёт быстро и… Мирдал на этом моменте едва сдержал смешок, но фыркание вырвалось. Столас, хорошая зная своего ненаглядного бесёнка, сразу понял: этот похабник уже предлагал Мирдалу секс втроём. — Твоя воля, — ангел, сверившись с картой на экране, открыл портал к аптеке. — И до дома не провожай! — птицедемон вздрогнул и нахохлился. Слишком уж живо представилось ему: открывается солнечный провал в гостинную, выходит оттуда Столас, Мирдал машет ручкой и закрывает портал. А Блитц с улыбкой до рогов играет бровями: «Ну как тебе райское наслаждение? Покажешь на мне приёмчики купидончиков?» А хотелось быть чистым, романтичным и как на картинке в собственной книге!