Ангел по вызову

Парень отдал монетку бабушке за конторкой и получил взамен тоненькую свечку, что пахла воском и свежим прополисом, гнясь в тепле пальцев. Отошёл подальше, в укромный закуток церкви с отдельно стоявшим крестом. Поджёг фитиль от другой свечи, что стояла в громадном и плоском подсвечнике мест на сто или двести, поставил свою свечку в этот молитвенный ряд и снова огляделся. Только убедившись, что с этого ракурса его не видно, встал на колени и перекрестился кулаком. Мирдал наблюдал в отдалении. На этот Троицын день ему поручили достаточно простого человека-хранимого. Простого как и в смысле «бесхитростного», и в смысле «без серьёзного зла на душе». Может быть, из-за недавнего понижения Мирдала в благодати уже опасались давать ему «трудных» людей, а, может, назначили и самому Мирдалу изощрённое перевоспитание, учитывая, какой по тематики грех этот парень считал самым тяжёлым из своих и просил усмирить в молитве. У молодого человека проносились в голове образы его собственной невесты в позах и ситуациях из огромного числа просмотренных им порнофильмов. Душа горела сожалением, что всё это хочется реализовать до свадьбы. То ли привлечённый такими мыслями, то ли просто ища подходящую жертву — а может, инкубам тоже поручали конкретных «подопечных» — мимо прошёл худощавый, жилистый и при этом по-мужски фигуристый демон с розоватого оттенка кожей, одетый только в чёрные брюки, зато запирсингованный всюду, где только возможно, и чупа-чупсом во рту. И прежде, чем Мирдал успел среагировать, наглец уже подскочил к парню и начал ему шептать на левое ухо, не вытаскивая сосалку: — Слушай, чувак, как ангел тебе говорю: возбуждаться нормально. Что естественно, то не безобразно. Просто пощупай свой прут как следует или, блен, попроси подружку с тобой лечь. Она же не меньше тебя заведённая, столько терпеть! — П-правда?.. — поднял парень на демона зарёванные глаза. — Я не напорчу ничего?.. Инкуб ухмылялся: — А ты подбери лучшие позы из своей фильмотеки. Пережить их вживую стоит того!.. Хотя воображение может многое, что в реальности не достичь… Говорят же «в жизни надо заниматься тем, что нравится и приносит удовольствие», значит, ты счастливый человек, дрочи почаще! — Воу… Не знал, что ангелы бывают… Столь вульгарны, — человек облегчённо всхлипнул. Решив, что на его подопечного откровенно давят, Мирдал присел по другую сторону от человека: — Это мы умеем. Инкуб скосил на мохнато-хвостатого ангела свои гетерохромные глаза с вертикальными зрачками: — Какой сладенький голосок… Привет, золотушка. Ты случайно не подслушивал, милый пушистик? Мирдал только мельком глянул на него в ответ: — Спасибо за комплимент, ангелов специально делают милыми, чтобы добро привлекало к себе, а вот ты весьма стереотипный демон разврата, — и обратился к оторопевшему пареньку: — Подумай вот о чём: сколько раз потрахаться подряд тебе хватит спермы? На каком заходе это тебе надоест? Инкуб сузил зрачки и с ухмылкой чмокнул леденцом: — Такой кавайный ангелок с таким грязным словарным запасом… — Ну не всем же быть такими стереотипными, как ты, дьяволёнок из дамского фэнтези! — щёлкнув когтями демону, чтоб не отвлекал, Мирдал снова обернулся к человеку: — В порнухе делают монтаж ради красивой картинки, в жизни однообразный секс тебе быстро приестся, и ты всё равно вернёшься сюда грехи замаливать. Да и, к тому же, чем больше терпишь, тем вкуснее те разы, когда ты добираешься до интима. Так что перебарщивать с сексом скорее вредно, чем полезно, даже со стороны логики, что уж заповеди. У демона хрустнул расколотый клыками леденец. — «Перебарщивать с сексом», — передразнил инкуб, — какое типично Светлое лицемерие! Откуда тебе знать, сколько секса ему нужно? Или знаешь, потому что лично проверял? Мирдал встал и склонился к парню, доверительно интересуясь: — Кстати, действительно, а сколько ты считаешь нормальным количеством? Может, мы и зря спорим, а ты в целом достаточно праведен? Отчего вообще эта тема поднялась? Льдисто-голубой глаз демона сверкнул холодной яростью на ангела, кроваво-красный горел вызовом: — Давай лучше обсудим вред избегания удовольствий. Отказа себе в том, чего действительно хочешь. Как думаешь, ангелок, это не вредно? Неужели ты ни разу не мечтал… ну, хоть о чём-то запретном? — Чтобы тебе хватало на еду восстанавливать силы для эротических развлечений, надо зарабатывать, а для этого заниматься и чем-то помимо секса, если ты, конечно, не сутенёр, — Мирдал махнул человеку на инкуба. — Какие у тебя ещё, кроме плотских, интересы в жизни, которыми можно заняться как своим делом, реализовать себя в них? Пирсингованный махнул рукой, явно уже потеряв интерес к бедному запутавшемуся человеку между ними. — А ну-ка, скажи мне, ангелок. Ты вот болтаешь про «нормальное количество». А сам-то хоть раз доходил до того, чтобы перебарщивать? Или тебе хватало первых пяти минут перед зеркалом, пока «не надоело»? — его голос упал до искушающего шёпота. — Я могу тебе устроить… мастер-класс. Чтобы ты на собственном опыте понял, где именно вредно останавливаться. Не будь я сам Амелф из легиона Асмодея… Мирдал оттащил демонический палец от своего крыла, прежде чем тот поворошил ему перья: — То есть ты уже не отрицаешь перед лицом нашего досточтимого человека, что ты никакой не ангел и всё тобой прежде сказанное надо воспринимать ровно наоборот. Ну, оплошал, проговорился, со всяким бывает… — потом добавил человеку громким шёпотом, — но второй шанс ему не давай! Амелф резко застыл, когда его палец был отпихнут — не потому, что не мог сопротивляться, а потому что его разум на секунду отключился от этой наглости. Его глаза сверкнули, а губы дрогнули яростью и диким азартом: — Считаешь, ты много знаешь про любовь и секс, фурри-ангел? Ты хотя бы представляешь, что про таких как ты люди рисуют и пишут? А, может, всё с натуры и вы действительно всем таким занимаетесь?.. Не успел демон среагировать, Мирдал взял его за плечо и повёл прочь от обуреваемого сомнениями человека и от икон: — У таких ангелов и то сексуального опыта больше, чем у тебя, с твоим-то уровнем подкатов. Амелф лишь оскалился, позволяя себя отвлечь — но только потому, что ему захотелось посмотреть, чем это обернётся. Когда они оказались подальше, инкуб резко вывернулся из хватки и в следующее мгновение уже прижал Мирдала к стене, огромной ладонью пригвоздив за запястье. Его гетерохромные глаза горели — один холодным, почти белым светом, другой — алым, как раскалённое железо: — Слушай, золотой пушистик, — его голос стал опасным шёпотом, горячим и сладким, как испаряющийся яд, — если у тебя действительно столько же опыта, сколько у меня… то почему бы тебе не доказать это? А? — он придвинулся так близко, что его губы почти касались уха ангела. — Покажи мне, как ты по-херувимски обращаешься с теми, кто подкатывает слишком дерзко. Или… ты только трепаться горазд? Прижатый Мирдал вдарил коленом по яйцам наглому демону: — Вот так в Раю обращаются с насильниками вроде тебя. Лишают их орудия преступления. Амелфа сбила оглушающая волна боли, адской боли, распирающей низ живота и заставляющей всё тело содрогнуться судорожным спазмом. Его глаза дико расширились, веки задрожали, а изо рта вырвался хриплый, сдавленный стон — не от ожидаемого удовольствия, а от чистейшего, нефильтрованного страдания. Затем крыло врезалось ему в висок, звонко шлёпнув по черепу, и мир на мгновение поплыл перед глазами. И, словно этого было мало, ловкая подножка хвоста добила его — тело чересчур борзого демона рухнуло на каменные плиты храма, золотые украшения звякнули, а сам он замер, скрючившись, одной рукой инстинктивно вцепившись в пострадавшую промежность, другой давя в плиты, чтобы хоть как-то удержаться в сознании. — Т-ты… маленький… ебучий… Мирдал пнул лежачего, чтобы не наглел: — Убирайся вон из дома Господа и больше к этому человеку не приставай. — Я тебя… Я тебя не просто так трахну… — Амелф дёрнулся, пытаясь встать, но тело не слушалось. — Я тебя… разорю… сделаю так… чтобы ты сам… умолял… — Поучись сначала на наркоманах и пьяницах, кому мозгов тебе сопротивляться не хватит. Вон! — Мирдал поднял Амелфа за шкирку и пихнул ко дверям, а потом огляделся. Старая свечница читала одну из продаваемых православных книжек, улыбаясь отрешённо, как если бы не слышала ничего из того, что тут только что развернулось. Парень, продолжая стоять у кануна, одеревенел ещё больше. Мирдал вернулся к ошарашенному человеку. — Так, на чём мы остановились? В общем, не буду настаивать, твоя жизнь и твоё дело, как поступать, но раз уж ты пришёл в церковь, ты хотел бы… стать лучше? Обрести волю противостоять той своей части, которая тебя донимает? Для этого просто помни о своей конечной цели. О том, что для тебя наиболее важно. Когда, говоришь, у тебя свадьба с твоей любимой? Когда его вышвырнули за дверь, Амелф наконец смог встать на ноги, но его походка была шаткой, а лицо искажено гримасой ярости и… выражало недовольное уважение за то, что его переиграли в его же игре. Он обернулся, его гетерохромные глаза пылали — один холодным, почти ангельским гневом, другой — адским огнём. — Вы… вы пожалеете об этом, — прошипел он. — Ба-алин… — из-за угла церковки вышел Блитц. — Я же забыл сказать, Мирдал БДСМщик хуже цепных дьяволов. Но оно того стоило, да? Как он, горяч как солнышко? Оборачиваясь к бесу дёргано из-за сводивших мышц, Амелф проревел раненным медведем. Гетерохромные глаза, обычно столь выразительные, теперь были затянуты пеленой боли и ярости. Безо всяких слов Блитц прочувствовал, как Амелфу засадили в пах. И совсем без нежностей. — Еба… останется приют Луны без пожертвований на этой неделе… Ну что ж ты так, Милф, я на тебя рассчитывал! Амелф даже не стал отвечать на саркастичное сожаление — просто развернулся и, прихрамывая, исчез в тени, оставив за собой лишь слабый запах серы и золотой блеск украшений. Но в его голове уже крутилась одна мысль: — Я вас обоих достану… и тебя, пурист, и тебя, советчик!