Ангел по вызову

В Троицу Мирдал вернулся в Отель довольно поздно, часов в восемь вечера адского времени. Это только смертным положено в этот день отдыхать, у небесных сил — самый труд. Впервые за долгое время солнечный явился в Хазбин не с настроем потрудиться психологом, а немного передохнуть в понимающей, пусть и своеобразной, компании. И, пройдя в высокие входные двери, оглядел главный зал и его эклектичное оформление будто заново, обращая внимания на те детали, которые раньше пропускал, как фон. Картины и плакаты в рамках, которые принесли сюда чисто чтобы загородить монотонные обои, не рассчитывая, что кто-то будет реально на них смотреть, от рекламы коктейлей до старинных портретов безвестных ныне Оверлордов. Витражные окна, что делали монотонное адское освещение снаружи будто ещё более зловещим из-за его красного и зелёного фильтра. Бар, совмещённый со стойкой консьержа, который выглядел тут принесённым откуда-то с улицы пивным ларьком… Заметив на себе усталый взгляд, крылатый казиношно-трёхцветный кот бросил протирку и без того чистых бокалов и ухмыльнулся, поворачиваясь к Мирдалу и опираясь локтем о стойку. По какой-то причине у грешника сегодня было относительно неплохое настроение: — Давай сюда, работник душевного фронта… ты заслуживаешь, чтобы тебя обслужили по высшему разряду! Садись, а я налью тебе лучших напитков в Аду… из тех, что остались в баре. К восьми лучший завоз уже испаряется. — Хорошо, если есть минералка с газом, — Мирдал устроился на высоком стуле напротив, — не откажусь, большое спасибо. — Есть, но не про твою честь, — нагнулся Хаск под стойку и открыл запертый на кодовый замок сейф с теми ценнейшими напитками, которые просто нельзя было давать вылакать Энджелу. Мирдал вытянул шею через столешницу: — Ого… выглядит дорого. — Хорош зырить, это пить надо, — Хаск со стуком поставил Мирдалу «Эликсир забытых клятв», виски из подземных садов Диса. Мирдал нервно хохотнул: — Не уверен, что есть деньги на такое. Мы работаем за идею, а не зарплату. — За счёт заведения, — грешник с прищуром улыбнулся и налил себе и ангелу по бокалу, — если ты порадуешь меня рассказом о себе. Ты уже тут столько живёшь, а я про тебя знаю лишь по слухам. Но им доверять… Одни говорят, ты Столаса из депрессии вывел, а другие — избил Амелфа за то, что он ширинку в церкви расстегнул. И кому верить? Ангел вздохнул, отдаваясь странному ощущению, что в этом месте и с этим существом может хотя бы на время расслабиться в суматохе: — И тем, и другим. Честно сказать, за последнего стыдно стало. Мог бы просто его выпроводить на улицу… Тогда бы и к моим словам он прислушался. А теперь — лишь воспринимает как врага и точно не станет исправляться. Ухмылка спала с кошачьей морды: — Допустим, я б его, если б он ко мне полез, ещё жёстче бы отмудохал. Поверь, хер бы он тебя слушал в твоём спокойном состоянии, а не с позиции силы. Но если у тебя такая офигеть дружелюбная диспозиция, как у Чарли, чего вдруг ты своим идеалам изменил? — Чувствую, что уже не справляюсь быть добрым так… как надо. То есть, ко всем и в любой ситуации. Может быть, жизнь в Аду начинает влиять… или наоборот, общение с земными Светлыми… Или просто уработался и пресытился чужим негативом. Знаешь… — посмотрел золотой в желтые глаза с чёрным белком, что внимательно ловили выражение его мордахи, — сейчас набрал себе кучу дел, и чувствую, что не справляюсь делать их все. В таких случаях советуют их делегировать, но некому, дела творческие и такие, которые требуют именно внимания Мирдала, а не кого-то ещё. Вроде бы имею право отдыхать, но совесть не даёт, потому что делу время потехе час, басня о стрекозе и муравье, пока ты отдыхаешь — драугр качается… и всё такое, в общем. Пообещал окружающим то и это, ещё и с дедлайнами… Теперь не знаю, как не перегореть и что делать. Хаск прихлебнул виски первым, желая подать новому потенциальному собутыльнику пример: — Ты контракт под свою душу подписал эти дела делать? — Нет, но… — Мирдал хотел ещё много рассказать про внутренние обязательства, но ему не дали: — Жопа да говно. Под что ты душу не закладывал, то можно отложить или вообще отказаться делать без всяких последствий. Если ты кофеёкнешься от усталости и заёбанности, то не сделаешь вообще ничего из своих рыцарских подвигов. А это, думаю, для тебя куда хуже, чем сделать позже или неидеально. Так что мой грешный совет, — Хаск наклонился ближе, понизив голос до шёпота, — выбери самое важное, сделай это сейчас, а остальное… скажи, что ангел не робот, а дракон не машина. И зубы покажи. — Совет не грешный, так же собирался сделать и сам, — Мирдал впервые в жизни попробовал что-то крепче вина, и тепло алкоголя разошлось изнутри, — парадокс в том, что ангелу проще застыть от переработки, чем установить себе расписание с обязательным отдыхом. И постоянно кажется, что сделал ещё слишком мало, чтоб отдых стал заслуженным. Хаск рассмеялся низко, хотя быстро оборвал свой гогот: — Знаешь, очень похоже на настрой Оверлордов. Надо больше клиентов в казино, больше контрактов на души! Все эти крутки и партейки в карты, развлечение для всех остальных, для меня только источник обогащения. И как я кончил, блядь? Получил нахуй господство над всем Кругом Ада? К тебе тоже никто не прибежит с медалью за трудоголизм. Тем более — не скажет: «О, смотрите, Мирдал так много хорошего сделал, давайте все ему аплодируем!» Мне не сказали, а вот ругани было сколь угодно, — он налил ещё, на этот раз чуть больше, и подвинул бокал к ангелу. — Вот тебе новый парадокс: если ты не отдыхаешь — ты ломаешь инструмент, которым работаешь. А именно — себя. И тогда вообще ничего не сделаешь. Меня это, кстати, убило, но я-то ладно, в Аду очнулся, а тебе куда? Заслуженный отдых — это не награда, это техника безопасности. Вот мой барменский указ: сегодня ты ничего не делаешь. Ты сидишь здесь, пьёшь мой превосходный виски, слушаешь мои глупые шутки, а завтра… ну, завтра, может быть, подумаешь о делах. И то не обещай этого, — он поднял бокал, кошачьи глаза сверкали в полумраке. — На перезагрузку? — От сегодня не так уж и много осталось, на это легко решиться, — второй бокал Мирдал не стал пить залпом, чтобы поймать момент, когда надо остановиться и не опьянеть. — Раз у тебя в этом большой опыт, как понять, что в один момент ещё поработать можно, а в другой уже пора отдыхать? Хаск поднял палец и после театральной паузы с наслаждением начал лекцию: — Первый признак — когда ты начинаешь ненавидеть то, что обычно обожаешь. Утешаешь заблудших? Вдруг благословил их в ебало. Поёшь? Каждый звук режет ухо, как тупой нож. Это первый звоночек: организм кричит «хватит», а гордыня шепчет «ещё чуть-чуть». Следующий палец присоединился к первому: — Второй признак: тупняк. Сидишь, уставившись в работу, а в голове эхо, и видишь три опечатки в слове «Ад». Вот тут уже пора сворачивать лавочку, иначе нахуяришь такую дичь, что потом будешь рвать себе перья. Ещё палец: — Третий и главный признак: физика. Голова тяжелая, крылья как свинец, а глаза закрываются сами. Вот тут уже никаких нахуй «ещё пять минут». Потому что дальше будет только аварийный режим: слёзы, истерика и горячее желание сжечь все свои проекты и всех сотрудников, — Хаск отхлебнул виски. — А теперь секретный лайфхак от бывшего Оверлорда, для ангела тоже сработает: если не уверен — спроси у зеркала. Посмотри в него и скажи: «Я сейчас выгляжу как живой труп?» Если ответ «да» — всё, покойся с пивом, — он откинулся назад, довольный собой, и добавил с лёгким смешком: — Ну или… можешь просто спросить меня. Я всегда рад сказать тебе: «Мирдал, ты охеренен, но сейчас стух, как зомби. Иди дрыхнуть». Бери пример с кота — я сплю восемнадцать часов и горжусь! — Спасибо за твою мудрость, — Мирдал слегка поклонился и пожал Хаску лапу, но потом хитро ухмыльнулся. — И как ты со столь богатым опытом и знанием психологии умудрился попасть в передрягу? Кот тут же похмурнел, закатывая глаза: — Пошёл ты в пизду Богородице. Это я сейчас Диоген в винной бочке, а тогда… «Что наша жизнь — игра!» Знать, как правильно, и поступать правильно — две большие разницы. Я отлично знал, что играть с другим Оверлордом — это неоправданный риск. Но! — он щёлкнул когтями, распаляясь, — где же тут веселье? Где драма и американские горки, что дают почувствовать жизнь? Где тот сочный момент, когда ты стоишь посреди руин своей жизни и думаешь: «Пиздос, а ведь Хаск из бара предупредил бы меня об этом»? Умные существа, чтоб ты знал, наименее защищены от глупостей. Мы видим все подводные камни… и специально плывём прямо на них, как придурки. Потому что скучно идти безопасным путём. Нам надо дотронуться до лавы, чтобы лично убедиться, что она горячая. Так что нет, я не мудрец. Я игрок, который постоянно ставит на новую масть. Да, иногда это больно. Зато какой адреналин!.. — последнюю фразу он почти пропел, разливая по бокалам уже третий раунд. — Такой вот я. Советчик первоклассный, пациент — безнадёжный. Но, хах, зато честный! — Да, тут мы сходимся… В одни моменты осознан, в другие — могу быть глупым просто так, хех… — Мирдал отвлёкся от бокала, снова беря ладонь Хаска, но уже не пожать, а просто подержать. — Могу ли чем-то помочь в благодарность? Советом или делом. Хаск замер на секунду, шерсть слегка взъерошились от неожиданности, а затем он рассмеялся — мягко, почти по-дружески, но с лёгкой дрожью в голосе: — Психолог мне нахер не сдался, а с остальным ты грыжу фембойскую надорвёшь помогать, — он перевернул ладонь, чтобы их пальцы сплелись, и наклонился ближе. В его глазах вдруг мелькнула уязвимость, которую Хаск мало кому показывал. — Мало кто во всём этом Аду готов просто… слушать меня без скрытых мотивов. Без желания что-то урвать или запрячь меня в сомнительное дело. Но раз уж ты такой щедрый… можешь развлечь меня прямо сейчас. Расскажи что-нибудь по-настоящему стыдное из своей ангельской карьеры. Я обожаю греховные исповеди за бокалом спиртяги!.. — Ты потом другим не проболтаешься за щедрые чаевые? — Хотя Мирдал подтрунивал, он знал, что так Хаск хочет выжать из его души даже самые застарелые и тяжёлые капли напряжения, поэтому, уже опьянев с непривычки, решил высказаться и об остиальном. — Поверь, перед тобой сейчас самый стыдный ангел из всех когда-либо созданных. И даже не потому, что я в Троицу пью с грешником, а не пою на всенощной. Началось всё уже даже с момента создания того, кто сейчас с тобой говорит. Это тело раньше принадлежало другому существу, которое богиня приревновала к другой самке. Ту девушку она стёрла из всех реальностей, а своего неверного парня превратила в святой аналог зомби — твоего покорного друга Мирдала. Уже тогда предполагалось, что он будет использоваться для уничтожения демонических тварей и потрахивания своего божества примерно в равных пропорциях. Но с течением времени рай и Свет менялись, появились другие заповеди, которые даже просто секс считают нечистым делом… К моменту, как вступил в должность демиурга, каждый трах должен был приносить потомство, а иначе позор. И вот, во время моего неудачного рейда в Ад меня пленила и изнасиловала архидемоница драконов. Эта измена уже сочлась абсолютным грехом, богинька и почти все дети от неё улетели на более высокое небо, смотря на падшего и снятого с должности демиурга, как на отброс. Архидемоница тоже не стала помогать, хотя ребёнка от той совместной ночи воспитала по всем традициям тех неадекватных демонов, которые завтракают только младенцами. Та дочь её и убила, кстати, подловив момент, когда мать ослабла, чтобы захватить её титул по праву сильной, да и отца чуть не уничтожила без возможности воскреситься. После всего этого сверженному демиургу оставалось только бродить по земле и творить добро не потому, что обязывают заповеди, а потому что хотелось. И… в какой-то момент обрёл сознание, перестал быть просто ангельской программой по причинению добра. Кто-то даже уважать начал. А сами Светлые — звать «Светлейшего Мирдала» назад к себе. Хаск слушал, не шелохнувшись, кошачьи зрачки сузились в чёрточки. Виски в его бокале даже не колыхался. Но под конец рассказа этот бокал хрустнул, раздавленный в ладони даже не заметившего это кота. Кровь смешалась с виски, капая на столешницу стойки. — …Ради всего ёбаного. Его голос прозвучал неестественно тихо для его обычной хриплой, но шумной ворчливости. В вестибюле Отеля стало холодно, и тени за крыльями Хаска зашевелились — не просто как игра света, а осознанно, будто потерянная магия со злости проснулось у него за плечами. Он встал. Медленно. Крылья и хвост выпрямились до краёв будки бара, радужка раскалилась добела: — Позволь уточнить, — слова шипели, как раскалённое железо в воде, — твоя создательница сначала уничтожила твою любовь, потом переделала тебя в послушную куклу, потом выбросила за то, что тебя изнасиловали. И теперь, когда ты наконец ожил, они смеют звать тебя обратно?! Добряш-иди-на-херняш… Ты ведь не собираешься возвращаться к этим уродам, верно? Пьяный Мирдал от такой реакции Хаска… прослезился от нежного умиления, едва скрывая глупую улыбку. Адский собутыльник был готов ради него, просто после жалостливой истории, натянуть все небеса за тот пиздец, что Мирдал пережил когда-то давно… Это подкупало и вызывало такие же искренние добрые чувства в ответ: — Возвращаться? Раньше говорил, пусть они сами приходят, если так им нужен, — развёл Мирдал крыльями, пробуя скрыть внезапную сентиментальность. Потом тронул Хаска за предплечье, одновременно успокаивая и благодаря за участие, что было столь необходимо сейчас. Кот расслабился немного, взъерошенная шерсть медленно разгладились, а тени за спиной успокоились. Но затем… Мирдал выдал: — Думал, что перерос их, можно сказать. Но когда они всё же пришли и предложили работать снова, не смог отказать… И, наверное, как раз говорить о подобном должно быть стыдно для ангела, гордыня всё-таки, идти против создателя… Но если дали заповедь «любите друг друга», то хочу полюбить всю вселенную и лишить её этих глупых конфликтов святых и проклятых, чтобы умиротворились все. Думал, что получается хоть немного. Но сегодня сам повёл как хрестоматийный жестокий ангел и отметелил инкуба в церкви вместо того, чтобы его спокойно вывести. — Скажи мне, кто твой друг, — Хаск снял ладонь златошёрстого с себя, окропив её тёмной кровью, и хлопнул ей ему по предплечью другой руки, — и оба идите нахуй. Твои светлые друзья «любят друг друга» в мозги и в анус. Значит так, Мирдал. Если не хочешь, чтобы я тебя во веки веков называл «Хуирдал», ты НЕ вернёшься к ним. Даже если на коленях попросят и скажут «пожалуйста», хорошо понял? — А вдруг они вернутся, потому что сами исправились и свою ошибку поняли? — дёрнул Мирдал ухом. — К тому же, богиня уже давно покинула этот мир, обидевшись на «неудачного ангела». Можно ли это считать моральной победой нашего образа мысли? Хаск сощурился, поставив локти на стойку и накрыв повреждённой ладонью кулак: — Именно что нет. Она предпочла сдрыстнуть наверх, лишь бы не видеть тебя, так? Значит, её образ мысли ей дорог настолько, что она не желает слышать ничего ни от тебя, ни от кого-то ещё в твоём родном измерении, лишь бы не переубедиться. Вот и отправилась в общество себе подобных, где можно друг друга накачивать уверенностью в своей правоте. Я, кажется, понял, в чём корень твоего конфликта внутреннего… — голос его дрогнул. Мирдал не ответил, взял его руку и принялся исцелять, выталкивая осколки из разорванной шкуры и позволяя ей зарасти. Ах, это… Хаск только сейчас обратил внимание на это увечье. И то, быстро забыл, стоило ране пропасть без следа. Подумал только: «Умеет же он устранять зло, будто никогда ничего и не было… Вот бы и в душевном плане ему так научиться!..» — Ты хочешь делать окружающих лучше, — Хаск поднял залеченную ладонь пред очи Мирдала. — Но делаешь ты это не ради них и не ради себя, а чтобы морально победить создательницу. Тебя уже и изгнали из демиуржества, и кинули всей семьёй, а ты продолжаешь искать, каким Светлым бы послужить, и горбатишься в Троицу, когда даже верные христиане суеверно отдыхают. Это тебя отымели, а не ты их. Сделали, как и хотели, идеального слугу, работающего даже автономно… Ради Христа, слезь с креста, освободись от этого. Ты не станешь злым демоном или падшим ангелом, если научишься думать сам и делать то, что не только поможет другим, но и твою душу не заставит мучиться. Давай выпьем, — он налил ещё виски, на этот раз в один бокал, который протолкнул к Мирдалу. — За твою свободу. За мою… ну, какую-то там новую жизнь. И за то, чтобы все эти идиоты наверху и внизу наконец заткнулись и оставили нас в покое. Внутри голов — в первую очередь. Он чокнулся краем бокала об ангельский нос и хохотнул, но теперь в этом смехе было что-то… сочувствующее. Виски так никто и не выпил, оба собеседника слишком увлеклись разговором. Но внутренне Мирдал поддержал тост. — Ну а теперь давай — расскажи, как ты впервые кого-то по-настоящему обманул. Я знаю, что у ангелов тоже есть грешки! — он подмигнул, и бар снова наполнился его привычной бесстыжей энергией. Но в воздухе всё ещё висело невысказанное: «Ты не один. Я здесь». Вопрос про обман оказался неожиданно сложным, дракоангел сцепил пальцы и опустил уши, задумавшись. В воспоминаниях о своей биографии он находил моменты замалчивания правды, но не откровенной лжи. — Может, было пару раз, если натягивать сову на глобус. Например, когда превратился в шар света в руках нынешней жены, чтобы она думала, что она одна и её никто не спасёт от утопления в водопроводе. Хотя у нас с ней бывает жёсткий секс с эротической асфиксией, тот случай был перебором… — Сесть на бутыль не встать… — Хаск потёр виски, закрывая глаза, — ты ещё и женат в очередной раз. Это какой у тебя брак? — Какой? — Мирдал, осоловев, задал дурацкий вопрос. Хаск любезно предложил варианты ответа: — По счёту… счастливый или нет… насколько крепкий… Нахуй не поверю, что с такой внешностью и податливым характером тебя никто на стороне не нашёл, Арамис фуррёвый. Такому парню все бабы давать будут… шучу, не бабы. — Крепкий наш брак, как твоя выпивка, даже при том, что постоянно изменяю, — Мирдал стал досадливо мять свои уши. — Мы даже с Блитцем заключили пари на деньги хранить верность своим обручённым. Чтобы изжить из себя грех прелюбодеяния. — Иногда я забываю, что ты вообще ангел, а не чудо чудесное. Но некоторыми идиотскими своими поступками ты мигом об этом напоминаешь. Почему ты пообещал Блитцу именно в ТАКОЙ формулировке, как будто он не бес, а отец-исповедник? Чья это была идея? Пусть вопрос был риторический, бухлокоту очень хотелось услышать, как Мирдал произнесёт ответ. Но Мирдал не говорил местоимения первого лица, поэтому промолчал. Хаск не удивился: — И эта крылатая лампочка что-то вякает про своё самосознание и отсутствие священных программ. Воистину, можно изгнать ангела из Хора, но не Хор из ангела. Даже ещё одна поговорка: или крестик сними, или штаны надень. — Вот поэтому ни в Аду, ни в Раю не признают, — крутил Мирдал бокал, наблюдая за волнами. Хаск выдохнул: — Пошли их обоих прямиком на свой отсутствующий пенис, чтобы точно назад не вернулись. Они-то тебя послали с большим удовольствием. — Не могу, — Мирдал погрустнел неожиданно, опёр голову о ладони. — Это оборотная сторона желания, чтобы всем во вселенной было хорошо. Вот таким вот Светлым снобам тоже. — Про одного Светлого сноба ты явно забываешь, — пихнул Хаск Мирдала кулаком в пушистую грудь. — Кстати, понятно, ты Блитца в пояс верности хочешь засунуть, он перетрахал задниц больше иного инкуба. Ты кого при нём сношал, чтоб он твоё пари принял, как имеющее риск провалиться? — Его приёмную дочь. И его парня… чуть ли не, — нервно усмехнулся Мирдал, отводя взгляд, — но, во-первых, такое впечатление, что дружеские чувства к Столасу сильнее сексуальных, и это мешает возбуждаться. У Хаска в глазах мелькнуло что-то умилённое, почти растроганное: — Если бы в этом Аду ставили дружбу выше похоти, здесь бы давно наступил золотой век. А во-вторых? Мирдал водил бокал по стойке лениво: — Ангелам уж точно не пристал содомский грех. Засмеют же. Хаск потягивал свой напиток с преувеличенно-медленной негой: — Ты сидишь в отеле демонов, пьёшь адский виски и называешь небесное начальство снобами. Думаешь, они на мужеложестве проведут черту? «Ах, всё можно, но только не это!» Но если тебе правда важно их мнение… — И важно, и нет… Не умею выбирать, хочется прямо всенародного обожания. А вроде бы надо выбрать что-то одно и придерживаться этого. Но одно — не всё! — вздыхая, Мирдал поднял голову и глаза на Хаска. — Это не слишком идеализированная цель, чтоб все взялись за руки и стали адекватными? А это адекват, других учить? — Мирдал показал на себя. — Как проверить? Хаск долго смотрел на Мирдала, его перья и шерсть слегка шевелились в такт вздохам. Впервые за весь вечер в его глазах — ни серьёзности, ни насмешки… только тихая, человеческая усталость. «Никогда не думал, что буду давать ангелу советы о морали…» — Слушай, милый болван, — голос его хрипло понизился, — проверка проста: если ты ждёшь всенародного обожания — значит, ты всё ещё торгуешься. «Я буду хорошим, а вы уж полюбите меня за это, ладно?» Но мир так не работает. Ты можешь спасти сотни — и тебя назовут фанатиком. Можешь простить тысячи — скажут, слабак. Да — некоторые всё же поблагодарят рефлекторно. Но если ты делаешь это ради их слов… ты уже проиграл. — А Чарли? — Мирдал обвёл крылом отель. Грустно улыбаясь, Хаск пожал плечами: — Она сжигает себя ради одной только надежды. Вы оба неадекватны. Но это единственный способ изменить что-то — быть достаточно безумным, чтобы пытаться, даже когда все говорят «бесполезно»… А теперь ответь мне: если бы никто никогда не сказал тебе «спасибо»… ты бы перестал быть собой? — Не перестал бы… — Мирдал сначала доверительно взял Хаска за обе руки, желая его уверить и успокоить, но потом сам притянул его в объятия через барную стойку. — Знать бы вообще, что значит «собой»! Даже не могу местоимения первого лица произносить, потому что не знаю, кто этот Мирдал! А ты «быть собой»! Может, нет «меня», а только ангельские программы, записанные в сознание прошлого владельца этого тела: всем угождать, но запрещать онанировать и изменять, а инкубов бить по яйцам! Может, это всё вокруг вообще иллюзия одного космического разума, как у индуистов, и он устраивает конфликты внутри себя, потому что скучно, когда все дружат! Но когда не дружат — больно! Хаск замер в объятиях, выпучив глаза от удивления, но через секунду он выдохнул, опустил веки и крепко обхватил Мирдала крыльями: — Чёрт возьми… Ты правда самый невыносимый Светлый во всех мирах, — он глубже вжался в объятия, его когти осторожно вцепились в золотую шерсть. — Да, может, ты марионетка с пустой башкой. Или запрограммированной каким-то придурком. Может, мы все и правда просто сны какого-то вселенского идиота, которому скучно. Но вот что я знаю: сейчас ты здесь. Ты дрожишь. Ты чувствуешь. И этого достаточно. Потому что даже если весь мир — иллюзия… эта боль — настоящая. И мои волосатые лапы — настоящие. И этот проклятый виски — тоже, — он грубо ткнул бокалом в лапу Мирдала, заставив его вцепиться в стекло. — Так что пей, светлейший. Пей, не чокаясь, за тот пиздец, что у тебя в голове, за тот пиздец, что у нас в прошлом. А потом… выбери себе любое «я» и притворяйся, что это правда. Все так делают, даже боги, — его голос дрогнул: — А если не получится… я буду врать за тебя. Договорились? Мирдал, не размыкая объятий, одной рукой крепче хватаясь за крыльевые плечи Хаска, другой утёр себе слёзы с глаз салфеткой из держателя на барной стойке. А потом, чувствуя, как сильно Хаск за него переживает — но одновременно как он устал от того, что Мирдал из себя выплеснул — потёр своей щекой о его. Хаск не просто заслужил это, он в этом нуждался. Он не отстранился. Напротив — его крылья потянулись ближе, обвивая Мирдала ещё крепче, словно он боялся, что тот исчезнет, если ослабит хватку хоть на секунду: — Воплощённая задница… Но ладно… — его слова прозвучали прямо в прижатое к голове ангела, — раз уж ты начал эту нелепую сцену… закруглять её мне. Он похлопал Мирдала между крыльями и по-кошачьи потёр носом по его длинному уху, мурча одновременно раздражённо и утешающе. Мирдал всплакнул, но явно уже в последний раз. — Ну вот… теперь мы втроём с Чарли неадекваты со всей официальностью, — пробурчал Хаск. Но он не отпускал. Потому что это… это значило больше, чем любые слова.