Ангел по вызову

Когда Мирдал проснулся и протрезвел, лучше ему закономерно не стало. Отравляла душу и давила в груди — не буквально, не физически, но легче от этого не было — обида на самого себя, за то, что ему были даны все средства к божественному промыслу, наработана необходимая репутация, а в последние полувека, начиная с грязных садомазохистских отношений с Ламирой, он, Мирдал, лишь сливал и пятнал свои настоящие инструменты работы. Значит ли это, что у бессмертного демиурга начала появляться смертная личность? Не начнёт ли Мирдал стареть, раз у него уже болит сердце? Хорошо, что есть та, кто может это исправить. Мирдал встал с постели, потянулся к телефону, полному неотвеченных вызовов от всех тех, кому непутёвый ангел был дорог. Но та единственная, кого Мирдал хотел призвать, тут же появилась сама. В комнате стало ярче от белого, но тёплого света, испускаемого белоснежной антропоморфной рысью с крыльями и монотонно-синими глазами с ещё более ярко светящимися зрачками. — Арислодара… — Мирдал встал перед ней и понурился, — прости, что испортил твой труд. Переделай его, пожалуйста. Рысь добро прикрыла глаза, синие, как небо ранней ночью, или даже напоминающими скорей экран смерти, столь белы были её зрачки: — Я всегда говорила тебе, что настоящий Светлейший Мирдал, тот, кого я в тебе полюбила, всегда в твоём ядре, неуничтожим. Да, бывает, он загрязняется, но с моими силами это поправимо, — вытянула Арислодара лапку и всунула её в голову Мирдала. Пальцы и когти, пройдя сквозь плоть, будто бы погрузились в бесплотную голограмму. Треснула выбиваемая дверь, в номер ворвался Блитц, ударяясь плечом о противоположную от входа стену: — СУКА! Ты почему не отвечал на звон… Мирдал, это та твоя первоблядь? Мирдал застыл, но не потому, что не мог ответить и уже был перепрошит, а потому что хотел, чтобы это уже поскорее случилось. Но изумлённая Арислодара отвлеклась, вынула руку из уха своего единственного, оглянулась на непонятно на что рассвирепевшего беса: — Обычно мам так не называют. — А я фрейдист, — Блитц поднял на неё тот пистолет, что заряжал ангельской сталью. — Мирдал! Как знал, что Хаска ты хер послушаешь! Ты и так не трезвый после драки был, он тебя ещё и назелебобил… Мирдал моргнул с росинками слёз: — Бывший демиург позволил себе набухаться и реветь, окончательно разлагаясь и лишаясь всякого достоинства. Такие друзья тебе не нужны, поверь, сейчас будет друг лучше. — Неа, я теперь никуда без твоей душной помощи. Святость — не в крыльях без пылинки. Она — вот тут, — левым кулаком Блитц ударил себя по груди. — Тащи её себе и другим, даже когда твоё божественное нутро орет «сдохни и не позорься». Это ты своим опытом и дурацкими пари меня научил, когда падаешь, орать «бля!» вместо «больше не встану!» Мирдал хотел заплакать, но передумал, так как было ещё не по статусу: — После того, как надрал твою дочь? Какое право теперь имею учить остальных, как жить лучше, если окончательно пал до состояния ошибочного смертного? Ради других обязан на своём примере поднимать вверх, а если нет хорошего примера, кто послушается и изменится к лучшему? — Ты единственный святой ублюдок, которого я буду слушать. Именно потому, что ты как-то раз потерял своё совершенство, изменив своей Дрислодаме, — махнул Блитц пистолетом на Светлую рысиху, — но вернул его и стал первым ангелом с живой совестью вместо программных заповедей. А ты сейчас хочешь стать сферическим Иисусом, чтобы не спотыкаться, а только катиться нахер? — По сравнению с моей системой ценностей, христианство — это порочный обман, — хихикнула Арислодара, снова влезая в голову мужа. — Я подтяну Мирдала до своего уровня. С его добровольного согласия. Так что не считай, что у него нет свободы воли, а я его заставляю. — Он мне десять штук должен за измену Ламире с тобой! — сцепил бес зубы, дрогнув голосом и с беспокойством косясь на понурого Мирдала. — Если ты его сотрёшь, он это не вспомнит, и плакали мои денежки! Арислодара хмыкнула и в другой руке протянула Блитцу толстую пачку купюр: — Твоя недополученная прибыль. Здесь ещё сверху за все другие просчитанные мной разы его измен в неслучившемся будущем. Ну а служить тебе примером починенный Мирдал будет ещё лучше, ведь он реально осознал своё несовершенство и согласился на единственный поступок, который исправит его ошибки. Пусть это и тебя вдохновит на радикальное и надёжное переосмысление своей жизни. — Да пошла ты НА… — Блитц выстрелил Арислодаре в монотонно-синий глаз с белым кошачьим зрачком, рысь же ловко поймала бело-золотую ангельскую пулю двумя когтями — в полуметре от своей мордахи. Сделала Арислодара это настолько легко, будто пуля всё это время висела в воздухе и ждала, пока её схватят. Но через секунду, когда белоснежная насладилась офигевшей харей беса, пуля исчезла. Блитц пропал вместе с ней, словно его никогда здесь и не было. Даже оторванная дверь встала на место. Та реальность, где только что был бес, больше не существовала. — Даже смотреть не можешь на это позорище… — имея в виду себя, Мирдал закрыл руками глаза, сгорбившись. Арислодара обернулась обратно к нему: — Да, ты слегка налажал… даже не слегка. Но с моими силами это поправимо… — вытянула рысь лапку и всунула её в голову Мирдала, будто в бесплотную голограмму. Осколки разбитого стекла хлестнули по белоснежным перьям, всколыхнув их, но не повредив. По-драконьи, «всё равно — могу через окно», влетела в номер мохнатая пернатая самка бледно-лазурного цвета — и ткнула в спину демиургессы длинностволом, на конце которого вместо зева дула угрожающе синел такой же глаз, как был у Арислодары, только сферический и вне глазницы: — Так и знала, что в том, что моё солнце никак не возвращается, виновата убийца параллельных вселенных… Ради одного самца уничтожить всё население нескольких реальностей — вот это любовь! Чую, тут до меня была орава народа, которую ты стёрла, но если не хочешь быть стёрта сама, возвращай всех немедленно! — Всех твоих конкурентов и конкуренток? — небесная кошка не проняла Ламиру на ревность: — Со мной Мирдал познакомился позже, чем с тобой. Значит, что бы не случилось, предательств тебя будет всегда больше моего! — По счастью, оба числа конечны, и закончатся сейчас, — прежде, чем навсегда разобраться с проблемой, Арислодара кивнула на странное оружие, которое видела, даже не оборачиваясь: — Откуда у тебя излучатель Божественной Энергии? — Запчасть от Зареславы, — Ламира вякнула то, что Арислодаре сразу всё объяснило и вынудило тут же стереть опасную противницу. — Тебя давно ещё стоило убрать… — Арислодара вздрогнула в облегчении, когда и Ламира исчезла из её с Мирдалом жизни. — Поэтому и прошу стереть личность и вернуть мне изначальное совершенство… — Мирдал опустился на колени и в нервозной печали сложил руки. — Не могу уже себя терпеть! — Я тоже. Но с моими силами это поправимо… — уже особо её не поднимая, вытянула Арислодара лапку и всунула её в голову Мирдала, будто в бесплотную голограмму. Перед пушистой шейкой, сбив несколько легко разрубленных шерстинок на пол и поглотив ещё несколько, возникла тонкая чёрная полоса, похожая формой на лезвие рапиры. — Гороскоп не соврал, момент действительно… напряжённый, — покачал оружием драматично тянувший соводемон, только что появившийся из разреза в звёздное небо. — Госпожа сученька, у меня в руках и у тебя на шее разрыв реальности. То, что у тебя вместо сердца. И если ты не хочешь, чтобы эти слова перестали быть метафорой… — Да сколько же вас… — иронично усмехнулась Арислодара. — Только вымываю изо рта Мирдала один половой орган, так тут же другой является. Сколько тысяч шлюх тут было до тебя… Надеюсь, одного этого мерзкого факта хватит, чтобы ты отстал от Мирдала и разлюбил его. Сердечки горящих зрачков Столаса надтреснулись, но демон вдохнул через ноздри и сказал ещё твёрже: — Какая мразь не создала бы Вселенную, наш мир большой и красивый. И пока в нём есть хоть одно существо с душой, оно будет любить Мирдала и научит его плакать. Ты сама в этом виновата, потому что создала для себя идеал. А теперь бесишься, что он не одной тебе нравится. — Идеалы — это удел богов, — Арислодара повернула ко Столасу голову, рапира выбрила в шерсти борозду. — Что позволено Арислодаре, не позволено Столасу. Но почему бы не быть ограниченно совершенным, на своём уровне? Ты лучший из демонов, Столас Гоэтия, и, ты удивишься, это моя заслуга. Даже со всей своей астрологией ты этого не можешь знать, но сейчас у тебя столь сильное оружие лишь благодаря мне, потому что пару потаскух назад я стёрла из реальности одну мерзенькую антиличность, из-за которой ты лишился всех своих сил и доживал вечность в грязной однушке. — Грязная однушка здесь только ты, — Столас дёрнул сжатой ладонью, из крохотного пореза вместо крови исторгнулся жгучий свет, словно на шкуру легла раскалённая нить накаливания. — Насколько идеальна богиня, которую бросили в одиночестве? Порез зарос почти мгновенно, Арислодара насмешливо улыбнулась: — Это мне говорит отец, который сам бросил дочь? — Именно. Галактический специалист по неидеальности ставит на тебе знак неидеального качества, — Столас почти мотнул рукой и перерезал Арислодаре шею, но успел лишь чуть глубже повторить надрез. Возле Мирдала появились Блитц и Ламира. Рапира пропала, плащ с запонками из крошечных звёздочек почему-то остался. — Позволь представить, — Арислодара, пользуясь тем, как Столас завис в нахлынувших воспоминаниях из двух восстановленных параллелей, отошла от него, — Ламира Тагирион, одна из самок, которых Мирдал считает своей женой, хотя ещё со мной не развёлся, и Блитцо Баксо… — Без О, блядь! — Блитц вырвал у Ламиры богомёт и выстрелил, едва успев прицелиться. Арислодара исчезла до того, как жгучий луч прорезал под потолком дырку, лишив верхних листьев цветы на полке. Блитц хлопнул глазами: — Я убил демиургессу? — Не обольщайся, — Ламира отобрала оружие обратно. — Она не стёрлась из реальности, просто телепортировалась отсюда, и наверняка ещё вернётся, — и тут только сообразила, что Мирдала чуть навсегда не спас мелкий шипастый засранец, которому приходилось восполнять внешность харизмой. А в простреленную дыру под потолком, не задирая голову, смотрел будто жестоко натянутый на шпалу четырёхглазый филин. — Мирд, почему тебя пришли спасать эти мужики? — Не знаю, как он, — Блитц показал большим пальцем на Столаса, другую руку гордо уперев в бок, — а я Мирда трахал. Чаю? Поднялся гвалт, все трое остальных одновременно честили беса: — Не трахались мы, фантазёр! Ни в одной из реальностей! — Это ты был Мирдалом в ролевой, онанист, а не я! — И что он в тебе нашёл, позволь спросить?! Блитц поднял палец и открыл рот, но заткнулся, когда перед телевизором вырос переливчатый ромб портала к амфитеатру с длинными столами в каждом ряду, и через один из них перепрыгнула адская гончая в чёрно-бело-серой университетской мантии. Быстро просканировав номер глазами, она направила винтовку с клеймом пяти драконьих голов на синешёрстую: — Скажи солнышку «прощай», Арис… — Это Ламира, — Мирдал поднял руки, как будто в него целились. Гончая переглянулась с драконицей, опустила ствол и задрала голову: — ЁБАНЫЙ ЗАЧЁТ! НА СМЕРТЬ С НИМ ОПОЗДАЕШЬ! Столас потянул Мирдала за поднятую руку, поднимая его с колен: — Надеюсь, научился сегодня чему-нибудь, гуру ты на полставки? Мирдал медленно и с тихой радостью оглядел всех своих друзей, что прибежали к нему на помощь — спасать даже не от абьюзивной первой жены и матери, а от него самого. Той самой неудачной части Мирдала, от которой ему действительно стоило отказаться. — Надо было звонить извиняться Амелфу вместо Арислодары, — Мирдал взял свой телефон с тумбочки, но застыл в нерешительности. Блитц догадался, в чём дело, и сам набрал номер инкуба. Ламира покачала головой, глядя на нервно дёргавшую ушами Луну: — Да сейчас тоже прибежит на этот вайфу-срач. — Там другое, по работе, — Мирдал приложил телефон Блитца к уху и услышал, как вздыхают хрипло, будто после недели молчания: — Блитц… ты, блядь… звонишь… СЕЙЧАС? — Извини за грубость, пожалуйста, — искренне сожалел Мирдал. — И за двуличность тоже. Треснули то ли помехи, то ли сжимаемая узнавшим голос инкубом трубка: — Извини… за грубость? Ты… ты мне мозги вынес, вышвырнул как мусор! — В следующий раз не наглей и не входи в церковь как к себе в спальню, другой ангел мог бы тебя ещё сильней приложить… Тебе просто не самый ангельский попался… и не самый идеальный, что тоже признаю. Мирдал заставил Амелфа закашляться: — Я не наглел. Я… хотел тебя. Только тебя. Как Блитц мне показал твоё место дежурства… А ты… И теперь звонишь… с жалостью? — Да, — Мирдал ответил честно. — Не звони больше. Или звони. Чёрт… я не знаю. Но если придёшь… если решишь прийти… только не смей жалеть меня. Никогда, — Амелф отбил звонок. — В переводе на светло-драконий, — Блитц вернул мобилу в карман, — это звучит как «мне было больно, но я всё ещё хочу с тобой переспать, перезвони, когда закажешь нам столик у Оззи». Луна, взяв Мирдала и Ламиру за талии, переглядываясь между ними хитро: — Какое счастье, что Мирда в стрип-клуб больше не пустят, да? — Воистину, — обнял их обоих крыльями Мирдал. — Пусть Амелф другого папочку ищет. Ламира тоже положила ладони на плечи тому и другой: — Ладно, не отвлекай дочурку, она сдать билет опоздает… — Эдип-ка вы нахер! — оттолкнула обоих Луна со звонким хохотом, но совета послушалась и поспешила в портал. Столас с лёгкой улыбкой сел на кровать Мирдала, откинув в сторону плащ: — А теперь ищи номер того парня, которому ты втирал про смысл жизни вместо похода к сексологу. — Так записал его к нему сразу. Долго мы с ним искали, кто бы провёл первичный созвон в праздничный выходной, — Мирдал укоризненно оглянулся на Столаса, размыкая объятия с самками. — Выяснилось, у человека действительно был сатиризм. Как нимфомания, только у мужчин. — У-ху… — растерянно потыкал Столас когтями друг в друга. Но потом снова развратненько растянул рот шире клюва: — А что сам не остался лечиться вместе с ним? — Ты диагнозы по гороскопу не ставь, — прыгнул бес на кровать прямо на плащ Столаса, и спародировал слащавый инкубский голос, — откуда ты знаешь, сколько ему надо?