Ангел по вызову

Ангелы-Экзорцисты, собравшиеся перед кабинетом Авеля, возбуждённо перешёптывались между собой. И причина была! Авель сделал это. Он взял власть в свои руки как Командующий Экзорцистами, и начал с того, что заставил Лют убраться из Ада… И она ушла! Это стало неожиданной, но горячо обсуждаемой новостью среди ангелов. Лют ударом кулака с грохотом распахнула входные двери кабинета позорища-начальника. Её лицо было скрыто под маской Лейтенанта-Экзорциста, однако взгляд, казалось, прожигал дыры в душах тех, на кого она смотрела. Ангелы расступались, разговоры быстро замолкали, пока Лют шла, что-то тихо бормоча сквозь зубы. А затем повисшая тишина оборвалась ещё одним хлопком двери, на этот раз — в пустой кабинет Адама, который нынче принадлежал Авелю. — Чёрт возьми! — оставшись наедине с собой, Лют в ярости сорвала маску и швырнула её через всю комнату: истинные эмоции взяли вверх, а руки начинали дрожать. Ей хотелось переломать тут всю мебель, что она ещё не переломала в прошлый раз, когда она пела про месть и гравитацию, рыдать, твердить, как всё несправедливо, и творить прочую херню… но вместо этого она лишь продолжала мысленно кипеть. — Я пыталась отомстить за тебя, сжечь Ад дотла, даже смотрела, как эта бесячая Эмили вот-вот облажается и покалечится, а они встают на сторону пугливого комочка жира? Я… — она посмотрела в сторону, желая там увидеть призрак Адама, но он не появился. Ни галлюцинации в виде величайшего мужчины на Небесах, ни язвительных отговорок… Тишина. Кулаки Лют снова сжались, дыхание становилось тяжелее, пока слепая ярость заполняла давно пробитую брешь в плотине. — Все меня бросили. Я одна на Небесах, в этом «раю», который скоро закишит Грешниками! Я не могу, не буду… БЛЯЯЯЯЯТЬ!!! Она подняла сжатую в кулак руку. Её золотой протез блестел в солнечном свете, льющемся из огромного центрального окна — единственная блестящая вещь, прицепленная к лейтенанту, кроме иллюзий величия. — Лучше уж… Мысль оборвалась от звука открытой Мирдалом двери. Авель нанял его в качестве своей «Левой руки», чтобы тот помогал вершить справедливость. Или компенсировать низкий интеллект руководства. Прямо как Лют носила протез правой руки, чтобы компенсировать отсутствие конечности. Злобный взгляд Экзорцистки устремился к дракону: — Когда уже предашь меня и ты, блять?! — крылья лейтенанта распахнулись. — Собираешься рассекать по Небесам, размахивать святыми символами, восхвалять «Мир и Процветание»?! ПОЧЕМУ ВЫ, ГРЁБАНЫЕ ИДИОТЫ, НЕ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО МЫ НА ВОЙНЕ?! Неважно, заключил Ад мирный договор с нами или нет — они его не будут соблюдать! Они грязные МАНИПУЛЯТОРЫ! ЭГОИСТЫ, ХУЕСОСЫ, КОТОРЫЕ ТОЛЬКО И ЖДУТ ШАНСА ЗАСУНУТЬ НАМ КОПЬЁ В ЖОПУ! Ярость наполнила безумные глаза Лют, руки сжались так сильно, что её золотой протез заскрипел… Ещё чуть-чуть, и она будто была готова наброситься на Мирдала, поглощённая яростью. Дракон же тихо вздохнул. Он помнил, как вместе с Лют участвовал в операции по очищению Осквернённого Грааля, признавал её неприкаянность, а она относилась к Мирдалу не с пониманием, конечно, но с уважением, так как дипломатия Мирдала работала, в отличие от дипломатии Сэры и Эмили… И Мирдал не был полным слепым дураком, как они. Но, видимо, разъярившаяся Лют сейчас обо всём этом не думала. — Не все демоны и грешники последние мрази, — Мирдал сел на чудом не разломанный гостевой стул, участливо глядя на Лют, будто она не орала сейчас, а спокойно выражала опасения. — Кое-кто из них помог расправиться с Воксом, после чего и вышло это перемирие. Но среди жителей Ада ещё слишком много мерзавцев, чтобы сбрасывать их со счетов и не бояться их ножа в спину. Можешь назвать конкретные имена, которыми стоит заняться в первую очередь? — Ты… — Лют, готовая выплюнуть ещё порцию ругани и злости, замерла на полуслове. Она указала пальцем на дракона и моргнула, словно не веря услышанному. Она со скрипом протеза разжала кулак и опустила его, — что, не собираешься читать мне лекцию о хвалёном «божественном милосердии»? Её крылья, расправленные в агрессии, дрогнули и слегка опустились. Грудь тяжело вздымалась — Лют не замечала, насколько резким было её дыхание всё это время. Она резко отвернулась к окну, её плечи напряглись. Солнце Рая заливало кабинет тёплым светом — идиотское, беззаботное солнце, которому плевать на то, что Ад готовит за спинами ангелов. Но нет. Мирдал не Сэра и не Авель. Он хотя бы услышит и примет к сведению. — Вегги, — произнесла Лют имя с ядом в голосе. — Эта одноглазая сучка. Она предала нас — предала меня — ради своей демонической подружки. И знаешь, что самое смешное? — Лют резко развернулась, в её бледно-жёлтых глазах мелькнула боль, но эту боль быстро поглотила ярость. Экзорцист сухо сжала губы, прежде чем продолжить. — Я научила её всему, и как драться, и как не сдаваться, но она использовала это против нас. Лют подошла к столу — столу Адама, который теперь принадлежал Авелю, и села на край, скрестив руки. Память об умершем командире, который её понимал, всколыхнула её готовое выпрыгнуть сердце. — Вегги — это личное. Но есть и другие. Те, кто виноваты в смерти Адама, — её голос стал тише, расчётливее, ярость улетучилась в этот момент. — Радиодемон Аластор опаснее, чем кажется — я видела, как он дрался. И все эти… — она на секунду замерла, взгляд расфокусировался, — ублюдки, которые убили нашего командира… Она осеклась. В углу комнаты ей померещился силуэт — знакомая фигура в маске с рогами, которая ухмыльнулась ей и кивнула. Лют резко моргнула, шумно вдохнув новую порцию воздуха. Видение исчезло так же внезапно, как и возникло. — Люцифер, принц Ада, и его дочь — эта принцессочка, которая строит из себя спасительницу… — продолжила Лют. — Итак, Люцифер, — ответил Мирдал. — Казалось бы, самый опасный враг, архидемон, но на деле слабовольный и депрессивный тип, который разругался с дочерью, повздорил с Лилит, ради которой и возглавлял восстание, не смог даже пальчиком Вокса тронуть… Власть Люцифера держится только на историческом авторитете первого падшего ангела. Представь, что ты его убиваешь, и на его место встанет, например, Зестиал или Сама Тьма. Ад укрепится под их сильной рукой и станет агрессивнее к небесам. Подумай: этого ли хотим добиться? Лют впервые за весь разговор посмотрела Мирдалу в глаза: — Зачем ты спрашиваешь? Авель уже запретил мне спускаться в Ад. Он думает, что я… — в её взгляде появилось нечто новое. Сожаление? Горечь? Одиночество? — не в себе. Последние слова прозвучали с вызовом и новой порцией злости, но в них сквозила неуверенность — как будто Лют сама не знала, правда ли это. Золотой дракон заметил это и медленно опустил взгляд, задумавшись над ответом: — Понятно, что командир не это имел в виду, что он вообще предпочитает войнам парады, но ему легко было перепутать тебя с другими Экзорцистками, у которых уже «усталость от войны» и «вьетнамские флэшбеки». Если ты кричишь и ломаешь мебель, со стороны его мнение будто бы подтверждается, вот почему сейчас ярость твоя — худший враг, даже если ты умеешь её направлять, куда надо, — Мирдал проявил в руке яблоко на закуску, повертел его и положил на стол как гостинец. — Будешь спорить, что твоя ярость в горячей и нервной стадии, а не холодной, расчётливой и эффективной? — затем Мирдал проявил бутылку кагора в руке, вопросительно оглядывая стол в поисках посуды, куда налить причастного вина для поддержания разговора. Лют посмотрела подношения, которые выглядели почти комично мирными в разгромленном кабинете, на уровне конфет и мишек для грешников от Авеля. На какой-то миг ей захотелось плеснуть этого вина на морду Мирдала, съязвить о том, как он смеет угощать её, будто какую-то шваль… Но слова застряли, так и не вырвавшись наружу. Лейтенант резко выдохнула — и звук, с которым она это сделала, походил на какое-то подобие смешка. Лют скользнула со стола и подошла к шкафу у стены. Открыв нараспашку дверцы, она достала оттуда два бокала — пыльных, явно не использовавшихся по назначению уже несколько месяцев как, и поставила их рядом с бутылкой. — Адам пил из этих, — произнесла она тихо, не глядя на Мирдала. — После зачисток. Говорил, что заслужил минутку отдыха после резни. — Зная Адама, он бы скорее сказал — ебать как заслужил! — Мирдал чокнулся с отставленным бокалом Лют, будто поднимали тост не за покойника, а о живом. Лют замерла на мгновение, глядя на бокалы, пока вспоминала приятные минуты с прежним лидером Экзорцистов. В её восприятии, на краю зрения, снова мелькнул силуэт — высокий, в знакомой маске с рогами, направленными назад: — Какого хуя ты его слушаешь, дурында? Он просто хочет тебя наебать, — до боли знакомый голос Адама раздался в её голове. Лют моргнула, и видение исчезло так же быстро, как появилось. — Ладно. — наконец, неуверенно согласилась она и налила кагор в оба бокала, не спрашивая, хочет ли Мирдал разделить с ней напиток. — Допустим, ты прав насчёт Люцифера. Что он слабак, я даже спорить не буду. Почему Авель не видит того, что видишь ты? Почему Сэра — Верховная Серафим, ха! — не понимает, что мир с Адом — это просто отсрочка неизбежной войны? — она взяла бокал, едва не расплескав вино в нём, но не стала подносить к губам и пить. — Ты говоришь, что убивать Люцифера — плохая стратегия. Логично. Но тогда что? — Лют сделала свободной рукой жест в сторону окна, за которым расстилался беззаботный Рай. — Сидеть и ждать, пока грешники наберутся сил, а эти… «не все демоны — мрази» передумают? — она произнесла последние слова с явной иронией, а её лицо перекосило от отвращения. Глянув на бокал вина в руке, Экзорцистка наконец сделала глоток — резкий, жадный, будто только пришла с пустыни. Мирдал же пока молчал. Видимо, ждал, пока она выговорится. — Я не умею ждать, — произнесла Лют, ставя бокал на стол с глухим стуком. — Не тогда, когда у меня есть список имён, которые нужно вычеркнуть. Одно за другим… — в её голосе сквозила уже не угроза, а что-то более сложное — надежда вперемешку с подозрением. — Почему ты вообще здесь? Авель приказал тебе приглядывать за мной? Или у тебя свои причины ненавидеть Ад? Мирдал, который всё это время выступал в роли слушателя, наконец заговорил: — Есть свои причины любить Рай, а ты его часть, причём настолько нужная и единственная в своём роде, что среднему ангелу сложно понимать твоё предназначение. Ровно так же, как не понимают, зачем там болтаю с демонами, да ещё и на их языке, а не проповедую. Помнишь же случай, как избил инкуба, что лез к человеку с сатиризмом прямо в церкви, а небесный совет за это выговор выдал, что не защитил человека от инкуба, отвлекая того на собственное прекрасное тело? Хотя, когда то же самое делал со Столасом, это уже предосудительно…Лицемеров хватает и там, и здесь, а главный враг — не демоны, а злодеи, которые могут носить одежды любого цвета. Арислодара и Неята — тому пример, Светлая и Тёмная, но пострадал от обоих. Бледно-жёлтые глаза Лют изучали морду Мирдала в поисках ответов или хотя бы поддержки: — Значит, ты знаешь, что такое личная неприязнь, привязанность, и как сильны они могут быть, я уже боялась, что тебя не зря называют "сахарным иисусиком". Ты ведь не просто так спросил про конкретные имена. У тебя есть план, который Авелю не понравится, так? Мирдал поднёс бокал к губам и глотнул совсем немного, только чтоб самому успокоиться: — Авелю план не понравится, потому что он о нём не узнает. А имена стоит вычёркивать в правильном порядке, от сложных к простым. А то может оказаться, что на главный удар не хватит силы после мелких пакостей. Лют замерла с бокалом у губ, слушая Мирдала. Слова о «правильном порядке» и «мелких пакостях» задели что-то в глубине её души, отчего она стиснула пальцы на бокале: — Ты думаешь, Вегги — мелкая месть? Она была… — почти взорвалась Лют, но резко прервалась. Губы сжались в тонкую линию. Ангел отвела взгляд и вздохнула. Нет. Не говорить этого. Не перед ним. В её памяти вновь вспыхнул образ Адама, и словно по вызову, где-то в углу комнаты снова возник силуэт её командира. Адам, прислонился к стене, скрестив руки на груди: — Да. Скажи ему, сученька! Скажи, что ты там, блять, чувствовала, — услышала Лют одобрение от него. Нет, это не то, что она хочет. — Заткнись. — коротко рыкнула она, и силуэт, усмехнувшись, растворился. Лют тряхнула головой, отгоняя наваждение, и снова посмотрела на Мирдала, словно ничего не произошло. Тот видел её странность в поведении, но не давал никаких комментариев по этому поводу: — Из всех, кого ты назвала, самый опасный — Аластор. Он единственный из Отеля попытался мешать борьбе с Воксом. Хотя Аластор был у Вокса в плену, он ему чуть ли не подсказывал, какие хитрости применяли против него, будто ему подыгрывал, да и после победы над ним остался на коне, выторговал себе титул самого сильного грешника в Аду. Не много ли чести для серийного каннибала из Луизианы… но, чую, он на этом не остановится. — Ты прав, — поставив бокал, Лют глянула на стол, и её золотой протез уверенно стукнул по нему, — он другой, не как остальные грешники. Я видела его в бою. Он улыбался вполне по-маньячному. Для него это не борьба, нет. Это игра, выступление и прямой эфир. Экзорцист обошла стол и приблизилась к окну, стоя спиной к Мирдалу. Её пальцы сжали подоконник, она резко развернулась на Мирдала: — Ты говоришь, он помогал Воксу. Играл с обеими сторонами. Это значит, что у него есть план. И цель. Грешники, обычно, хотят власть или удовольствие. Аластор… это всё у него уже есть и так, он жаждет большего. Она подошла ближе к столу, там, где стоял Мирдал, и взяла яблоко — то самое, что он принёс: — Адам говорил, что я слишком зациклена на деталях. Может быть. Но детали не менее важны, — повертев яблоко в руках, Лют надкусила его жадно. — Хорошо, Аластор — главная цель. Но он под защитой этого… отеля принцессочки. Если мы нападём на него напрямую, это нарушит наше перемирие. Но ты упомянул, что Авель не узнает о плане. — она улыбнулась впервые за весь разговор, сверкнув взглядом на Мирдала. — Это значит, мы действуем самостоятельно, без приказа и одобрения? Дракон сложил руки на груди, отставив бокал в сторону. В его взгляде читалось некоторое одобрение. Кажется, Лют всё правильно понимала. — Кто же ты такой, Мирдал? На самом деле, — она склонила голову набок. — Ты не просто «лейтенант», которого Авель подобрал, чтобы меня ткнуть лицом в грязь. Ты знаешь и понимаешь слишком много. О демонах, об Аде, о том, как работает политика наверху. Если мы идём за Аластором, мне нужно знать, на кого я работаю и в чём наша цель. Только без «любви к Раю» на этот раз. — Это правда, хотя не вся. — с тяжёлым вздохом подметил Мирдал. — Но полная истина тебе ещё больше не понравится: люблю всех. Рай, Ад, Землю, любое творение Вселенной. Именно поэтому не собираюсь допускать большое зло от одних частей ко многим другим и даже способен на превентивные удары. Только вот зачастую, вместо того, чтобы сразу убивать демонов, слушаю их, смотрю, что они замышляют, и успеваю предотвратить это без крови с их стороны и тем более с нашей. Представь, что бы случилось, если бы, общаясь с Воксом, сразу бы разбил ему экран, а не выяснил про его выступление перед всем Адом, на котором его опозорили так, что теперь грешники ни одному из оверлордов не доверяют. Опять же, на место Вокса пришёл бы другой лидер, хоть Валентино, и продолжился бы мрак. Для зла даже лидеры — такие же инструменты… — Мирдал отпил ещё раз, дольше, так как и задумался глубже. После чего продолжил, медленно расхаживая по кабинету: — Если хочешь, считай разведчиком, который, если не справляется убрать проблему до того, как она возникнет, хотя бы укажет нужную цель, а не случайную. С Аластором стоит сделать то же самое — раскрыть через него подлость Тьмы и праведникам, и грешникам. Застукать его с поличным в нужный момент. Известен ему уже как «ангельский Локи», и он сразу будет подозревать, что раз появляюсь, нужно быть осторожным. Ты для него, как и для Авеля с Сэрой, взбаламошенная баба, ослеплённая желанием мести. Пусть так считает, это для тебя будет лучшим камуфляжем, что позволит за ним наблюдать и читать его ходы с безопасного расстояния. Такова будет твоя роль в этом плане. Золотой дракон обвёл одной ладонью кабинет и остановился на Лют в ожидании реакции. Та слушала его, и с каждым словом словно что-то менялось в её лице — не смягчалось, нет, но… прояснялось. Кажется, она начала понимать его замысел: не пытаться спрятаться, но спрятать истинный план за попыткой импровизированной мести. Она сделала ещё один глоток кагора — медленно, вдумчиво: — Значит, ты хочешь, чтобы я была приманкой? Отвлечением? Той самой истеричкой, на которую все смотрят и не знают, что она сделает дальше, но обязательно очередное пиздострадание? Мирдал ответил коротким кивком. Девушка фыркнула, но без злости. Мысленно примеривала на себя эту роль: — Это не худший план. Хотя рискованный. — В твоём вкусе, — поиграл Мирдал бровями. Лют заметила, как за спиной Мирдала снова возник силуэт Адама. На этот раз он не усмехался: стоял неподвижно, скрестив руки, и смотрел на свою подчинённую с плохо скрываемым одобрением: — Всё-таки умный засранец. Не то, что этот пидор Авель. Лют сделала вид, что не заметила его, и призрачный Адам исчез так же внезапно, как и возник. Она провела рукой по своим коротким белым волосам — жест, который мог показаться признаком усталости, но на деле Лют просто хотела уже подытожить их с Мирдалом общий план. — Резюмируем, — лейтенант обошла стол и одним резким движением уселась на стул перед рабочим местом Авеля. — Аластор думает, что я — просто мстительная сука. Он не будет воспринимать меня всерьёз, — Лют выдержала небольшую паузу, а затем зловеще улыбнулась. — Это хорошо. Это то, что и Адам сделал бы, если б продумывал план не с похмелья. Использовал бы то, что враги недооценивают. Но есть одна проблема, — она подняла указательный палец вверх и покачала им в воздухе. — Я не училась на шпионку. Я не умею притворяться, только убиваю, сражаюсь и следую приказам. Лют сжала губы. «Раньше — приказам Адама. Теперь…» Она многозначительно обвела протезом стол Авеля с явным намёком. — Что конкретно ты хочешь, чтобы я делала? Наблюдала? Докладывала тебе? — наконец, спросила она прямо. — А когда мы найдём доказательства или застанем Аластора «с поличным»… то что тогда? Несём это Сэре? Авелю? Или мы сами решаем проблему? Потому что я не собираюсь играть в разведчицу просто ради того, чтобы собрать доказательства и отдать их кому-то, кто скажет «спасибо» и отложит проблему в долгий ящик, — она неожиданно усмехнулась и откинулась на спинку стула Авеля, заставив тот скрипнуть от такого движения. — Если Аластор — угроза, то я хочу знать, что мы её устраним. Не «обезвредим», не «нейтрализуем», а убьём без возможности воскрешения. Я хочу лично увидеть, как свет погаснет в его глазах, — она взяла яблоко и откусила ещё раз, будто представляя на его месте голову врага. — И ещё одно: ты сказал, что любишь все части Вселенной, даже Ад. Но как можно любить место, которое порождает таких ублюдков, как Аластор? Как Вокс? Как та сука, которая убила Адама? Мирдал некоторое время вновь молчал, собираясь с мыслями. А взгляд его скользил по яблоку, которое поедала ангел, и обратно на её суровое лицо: — Место не виновато, это просто измерение. Но кто-то спихивает туда всех отпетых негодяев и ждёт, что они то ли сами исправятся, то ли будут тихо страдать, никому не мешая. Ещё стэндфордский эксперимент показал, что это так не работает, — золотой дракон покачал головой. — Они, любуясь друг на друга, станут ещё злее. Любуясь на истребления Экзорцистами, станут ещё и неисправимыми, думая, что и ангелы такие же мрази. Адама сейчас удобно ругать и демонам, и Светлым, но приказ о начале Истреблений не он отдал… Льют замерла с яблоком у рта, чудом не поперхнувшись. Слова Мирдала — о том, что Адам не отдавал приказ об истреблениях, были практически ударом под дых для неё. Возникший интерес заставил её прервать ангела: — Подожди, — словно не веря, Лют опустила яблоко. — Что ты сказал? Сэра не его идею приняла, а сама… — она вздрогнула. Рядом снова возник силуэт — Адам, на этот раз сидящий на краю стола, закинув одну ногу на другую: — Ты слушаешь жёлтого уёбка? Пиздит. Я отдал грёбаный приказ! Лют тряхнула головой, не понимая. — Но… он говорил… — она неуверенно продолжила мысль иллюзорного Адама. — Он говорил, что это он первым предложил. Экзорцистка задумалась. А силуэт Адама рассмеялся — беззвучно, только движениями плеч. Но она ясно почувствовала презрение в его ответе: — Да какая, в пизду, разница? Чик-чикать грешников было охуенно! Лют вздохнула и взяла бокал в руку, хотя тот был уже пуст. Она начала барабанить по поверхности пальцами протеза, придавая этому стуку ритм боевых барабанов: — Забыли. Адам мёртв, и неважно, кто начал. Важно лишь то, кто закончит всё это. Ведь так? — К этому и веду, — подтвердил Мирдал. И, всё ещё держа бокал в руке, отвернулся к окну, вздыхая: — Как и говорил — Вокс и Аластор были убийцами и до попадания в Ад, но ими не занимались, а просто выкинули гнить к таким же преступникам, чьи души они поглотили и усилились. Скажешь, надо было уничтожить их души до попадания в Ад? Любой живой человек по сравнению с ангелом — это ребёнок. Что такое тридцать лет, пятьдесят? Никто не убивает пятилетнего ребёнка за то, что он сломал в драке руку соседу по горшку. Смерти у живых людей — поправимое дело, они перерождаются. Смерть от ангельского металла окончательна. И пока ещё не нашёл того, кто только её достоин. Хотя Аластор… неплохой кандидат, — допив бокал, Мирдал сразу вымыл его магией и обтёр салфеткой, чтоб тот был чище прежнего. После чего посмотрел в отражение собственной морды в нём. — Если Аластор спалится, об этом должны узнать все, так же, как о том, что Вокс гипнотизирует своих зрителей. После этого Аластору веры не будет, он не сможет никого обмануть. Может быть, его растерзают собственные союзники, как Вокса, и оставят одну радиоголову. Эта месть будет слаще и правильнее. Когда ты стреляешь ядерной боеголовкой, ты нажимаешь на кнопку, но не садишься в ракету. Лют зловеще улыбнулась: — Мне нравится, — она поставила бокал на место и подалась вперёд, оперевшись локтями на стол. — Но есть проблема. Видишь ли: Аластор не идиот. Если я появлюсь в Аду — даже как «взбаламошенная мстительная сука» — он всё поймёт. Он знает, что я хочу его головы. Будет ждать ловушки, подлянки. Мне нужна причина быть там, легальная и официальная. Что-то, что даже Сэра не сможет оспорить… Мирдал же задумчиво почесал свой подбородок, размышляя: — Что, если ты официально придёшь просить о перемирии? Или вести переговоры от лица Рая? — внезапно предложил золотой дракон. — Сэра будет только за: она сейчас одержима идеей мира. Авель же… Лют фыркнула, перебивая собеседника. — Авель просто будет рад избавиться от меня на время, — скривила она гримасу неприязни. — Что ж, было даже интересно расставить все точки над ё, — чуть улыбнувшись в ответ, заключил дракон. — Идём к Сэре тогда. Вот как раз тут можно не ждать. Лют ничего не ответила. Она подошла к тому месту, куда швырнула маску, и подняла её. Несколько секунд смотрела на неё — на знакомые изогнутые рога, на правый глаз с крестом, вращала её в руке. — Адам говорил, что маска — это лицо настоящего Экзорциста, — истребительница провела пальцем по металлу. — Потому что на ней только то, что мы сами даём увидеть. С этими словами она надела маску обратно, кивнув дракону. И когда она заговорила, её голос под маской изменился — стал ровнее, холоднее. Таким, каким и должен быть у Экзорциста. — Идём.