Кладбище церкви Святого Спасителя

      Tetbury, October 1854.       Осень в тот год пришла раньше, чем обычно. Промозглый ветер гнал по улицам мокрые листья, а густой туман, казалось, впитал в себя весь холод. Жизнь на окраине города всегда была размеренной, почти скучной. Я сидел у окна с кружкой уже давно остывшего чая и лениво набрасывал удачные фразы в свой блокнот, который я вёл для газетных статей.       Тогда на меня вновь напала хандра. Я обвёл скучающим взглядом пустые стены гостиной. Моей мечтой было заполнить эту пустоту всевозможными сувенирами из заграничных поездок, освещая самые свежие и горячие события. Пока что у меня над диваном лишь скромно висела в рамочке вырезка из газеты со статьёй о церкви Святого Спасителя. За неё мне вручили городскую награду «За вклад в популяризацию Тэтбери». Когда-то у меня было гораздо больше работ, которые пользовались популярностью у изданий и читателей, но я не захотел их вешать, поскольку они напоминали мне о моей прежней жизни: до того, как моя мама заболела, а я был вынужден вернуться в родной городок, чтобы позаботиться о ней. Я потратил на лечение все мои сбережения, но, увы, это не помогло, и мама умерла, а я застрял в Тэтбери. В этом маленьком городке на юге Глостершира почти ничего не происходило, и мои статьи перестали приносить прежний доход. Тогда я думал, что успех могло вернуть какое-нибудь событие. Любая новость, которую я смог бы осветить, дала бы мне капитал для поездок. Тогда я вернул бы себе успех и, возможно, наконец начал бы колесить по стране. Конечно, я рассматривал вариант найти попутчика, с которым я смог бы разделить затраты, но все мои сообщения в местные газеты о поисках такого человека провалились.       Я долго сидел в раздумьях, но вдруг услышал размеренный стук лошадиных копыт по мощёной улице. Я выглянул в окно, чтобы посмотреть, кто едет в столь поздний час. В тусклом свете газовых уличных фонарей я заметил всадника на чёрном коне, чьё лицо было скрыто под металлической маской. Его седые волосы и шейный платок, казалось, светились снежной белизной на фоне мрачной серой улицы.       «Он что, сбежал из какого-то бульварного романа?» — усмехнулся про себя я.       Мужчина уверенно направил лошадь в сторону кладбища у церкви Святого Спасителя. Этот человек не был из местных. Природное любопытство вспыхнуло мгновенно. Что, чёрт возьми, происходит? Мысли закрутились быстрее, чем я успел их осмыслить. Я решил навестить моего знакомого, мистера Уайта – старого кладбищенского сторожа, чтобы выяснить, что происходит. Если там окажется что-то стоящее, я буду первым, кто про это напишет.       Я шустро нацепил очки, схватил свой блокнот, накинул на плечи плащ и поспешил выйти на улицу. Холодный ветер тут же ударил в лицо. Впереди, чуть поодаль, мужчина в черном уже привязывал коня у высоких железных ворот кладбища. Я шел быстро, но тихо, стараясь не привлекать внимания.       Незнакомец подошел к запертым воротам и подёргал. Кажется, он и не рассчитывал на успех: кладбища закрывают на ночь во всех городах. Мужчина вздохнул, легко ухватился за прутья, подтянулся и перелез через них. Я остановился, пораженный его ловкостью. Осторожно прокравшись мимо черной лошади, я старался не напугать её, чтобы неожиданное ржание не привлекло хозяина.       Перелезть через ограду было сложнее, чем я ожидал. Я тяжело дышал, пытаясь не создавать лишнего шума. Мои руки соскальзывали по мокрому металлу, но в итоге, пусть и с немалым трудом, я оказался по другую сторону забора.       Человек в пальто не замедлил шага, двигаясь совершенно бесшумно в сторону домика Уайта. Я же то и дело спотыкался о вылезшие наружу корни старых деревьев и терял равновесие, когда мне в темноте мерещилась очередная яма на тропинке. Мужчина наоборот шел целенаправленно, как будто точно знал, куда и как нужно идти, и это вызывало во мне ещё большее удивление. Неужели он был здесь раньше? Я прятался за надгробиями, стараясь оставаться незамеченным, но не отставать.       Наконец, мы добрались до дома сторожа. Незнакомец зашел на крыльцо и постучал в дверь. Внутри послышалась возня и собачий лай. Вскоре дверь открылась, проливая наружу полосу тёплого уютного света. Наконец вышел сам мистер Уайт. Старик выглядел обеспокоенным, словно уже несколько дней не знал отдыха.       Я пока не стал показываться сторожу на глаза, решив выждать немного времени, а уже потом стучаться, чтобы не вызывать подозрения. Я затаил дыхание и, скрылся за ближайшей надгробной плитой, выжидая.       — Мистер Уайт? — голос человека был довольно низким и глухим. — Я прибыл, в связи с происшествиями. Вас предупредили о моём прибытии?       — Ах, Макс Гоэтия! Как чу́дно, что город потрудился вызвать некроманта, — произнес сторож, с легким поклоном, ничуть не смущаясь того, что незнакомец не снял маски. — Рад, что вы здесь так скоро. Мой барьер едва держит это место.       Я нахмурился. Мистер Гоэтия? Барьер? Некромант? О чем, черт возьми, идет речь? Я почувствовал, как холод пробирается мне под кожу, но это был не тот мороз, что принес осенний ветер. Что-то было не так с этим местом.       Уайт пропустил мужчину в дом и закрыл дверь. Мне было немного стыдно за своё любопытство, ведь я случайно подслушал разговор, но терять было уже нечего. Сгорел сарай – гори и хата, как говорится. Я вздохнул, тенью прокрался ближе к приоткрытому окну и продолжил слушать.       — Три недели, говорите? — спокойный, почти безразличный голос мистера Гоэтии лишь усилил напряжение. — Скорее всего, это что-то древнее, например, проклятие или порча.       — Может снова гуль или трупоед из леса, или беспокойные призраки шалят. Чёрт возьми, ума не приложу, что это может быть. Ни на что не похоже. Ещё немного, и начну верить в заклятье графа де Лавье.       — Граф?       — Старые городские истории, — отмахнулся Уайт. — Я всегда считал их всего лишь слухами. Хотя, кто их знает.       — Где находится его могила? Если это действительно проклятье, ситуация может оказаться весьма серьёзной.       — От моего дома прямо через всё кладбище. Там, у старой церкви Святого Спасителя, стоит семейный склеп де Лавье.       — Хорошо. Я схожу туда и осмотрюсь, — сухо сказал некромант.       В доме снова послышались движения. Дверь распахнулась, и мужчина в пальто вышел на улицу.       — Оставайтесь здесь, мистер Уайт, и не выпускайте собак. Мне понадобится время, чтобы осмотреться.       — Боже упаси меня выходить, — хмыкнул сторож. — Удачи, сэр.       С этими словами Уайт закрыл дверь на засовы, судя по тихому лязгу металла. Гоэтия поправил длинное черное пальто и направился прямо, в самую глубь кладбища. Его фигура растворилась в темноте, словно он был создан самой ночью. Мой разум был полон вопросов. Это казалось диким. Призраки и ожившие мертвецы – всего лишь сказки для экстравагантных шоу на спиритических сеансах. Но теперь я потихоньку начинал в это верить.       Я немедленно направился к выходу из кладбища, решив отложить визит к мистеру Уайту до утра: я и так пока что узнал достаточно. Я шел быстро, почти бежал, но как только из-за деревьев, ещё покрытых желтой листвой, показался забор, сердце забилось сильнее. Тропинка примыкала к сплошной каменной стене, от ворот ни осталось и следа, будто их тут никогда и не было. Я оказался в ловушке кладбища. Перелезть через решетку ворот куда проще, чем через гладкую стену: кованные металлические узоры обеспечивают подпорки для ног, да и зацепиться проще.       Я сразу же побежал обратно к дому Уайта, надеясь получить там убежище на ночь. Но здесь меня поджидала новая странность, от которой моя душа чуть не вылетела наружу. Ухоженные кусты, обрамляющие дом по периметру, сейчас окружали совсем пустую поляну. Дом сторожа словно исчез из этого мира. Делать было нечего, единственным вариантом оставалось найти Гоэтию. Может, хоть он сможет мне помочь.       — Черт возьми, Джеймс, куда тебя понесло? — прошептал я себе под нос, но уже шагнул во тьму, в которой пару минут назад скрылся некромант.       Холодный ветер шевелил остатки опавших мокрых листьев под моими ногами, и я то и дело опасался, что какой-то случайный звук выдаст мое присутствие кладбищенским призракам, если они и правда тут есть.       Я достиг противоположной стороны кладбища. Некроманта не было видно. Сдерживая дрожь, я поспешил дальше, к склепу де Лавье, ведь именно туда должен был уйти Гоэтия. Я шел, на всякий случай стараясь оставаться незаметным. Моё сердце колотилось как бешеное.       Из-за тумана, рассеивающего свет, и оконных перекладин я не сразу заметил, что двери церкви Святого Спасителя настежь распахнуты, а внутри виднеется тусклое мерцание масляной лампы.       «Не будут же монстры зажигать фонари» — подумал я, хотя что-то внутри меня не хотело торопиться с выводами.       Я подошел поближе к небольшой готической церкви. Что мог делать некромант в этом месте, я не знал. Он спрашивал у Уайта про склеп и по логике должен сейчас быть в нём. Но спускаться в мрачную крипту, не осмотрев церковь, мне не хотелось: вдруг мужчина действительно в здании, а я пойду по неправильному пути. Я замер, стоя на приличном расстоянии от двери за пожелтевшим клёном, решив в начале просто понаблюдать. Внутри не было ни звука, ни движения.       Прошло несколько минут, но ничего не происходило. Тишина становилась гнетущей, и моя тревога снова взяла верх. Нельзя же стоять здесь всю ночь: не осмотрю церковь – точно не найду некроманта, не найду его – не буду в безопасности. Я осторожно направился к церкви и заглянул в высокое окно. Внутри было пусто. Тогда я пошел к дверям и зашел. Темнота была почти осязаемой, лишь вдали у алтаря тускло горела зажженная лампа. Я прошел внутрь, оглядываясь по сторонам. Каждый мой шаг сопровождался скрипом старых половиц, почти оглушительным на фоне общей тишины. Мистера Гоэтии нигде не было.       Внезапно, я почувствовал ледяное прикосновение лезвия к своему горлу. Сердце замерло на мгновение, но разум молниеносно включился.       — Кто вы такой, сэр? — раздался позади меня холодный и спокойный голос Макса.       — Я Джеймс МакЛилак, местный журналист, — мне пришлось сделать паузу, поскольку клинок не убирался. — Я увидел вас через окно моей квартиры, когда вы подъезжали к кладбищу, и от любопытства пошел узнать, что происходит. Как только я выяснил, что вы некромант, я поспешил обратно домой, но не смог выбраться.       — Вы подслушали наш разговор с мистером Уайтом?       — Да. Простите.       Мужчина на миг задумался, после чего, к моему облегчению, убрал оружие. Я медленно повернулся. Его холодные, приковывающие взгляд глаза, один голубой, другой зелёный, оценивали меня сквозь прорези волчьей маски. Гоэтия с большим изяществом вернул чёрный клинок катаны в тонкие деревянные ножны. Необычный выбор оружия для английского джентльмена. И как я не заметил раньше, что он вооружен? Видимо, меч скрывался в полах широкого пальто.       — Я сопровожу вас к мистеру Уайту, чтобы вы могли остаться у него до утра, — вдруг сообщил мистер Гоэтия. Он говорил спокойно, но настойчиво.       — Его дом исчез, как и вход на кладбище. Именно поэтому мне пришлось искать вас, — нервно сообщил я.       — Не беспокойтесь об этом. Ворота исчезли из-за барьера, который создал мистер Уайт, чтобы ни один из возможных монстров не смог угрожать городу. Войти на кладбище можно, выйти – нет. Боюсь, вы сможете вернуться домой только после того, как я закончу работу. Иначе, если Уайт снимет ради вас преграду, мы рискуем выпустить пока что неизвестную опасность. Что же касается дома, то я заметил там амулеты. Видимо, мистер Уайт закрыл все окна и двери после моего ухода, и защитные чары вступили в действие, заставив всё строение исчезнуть для любого непрошенного гостя. Но не волнуйтесь, я сумею вернуть его для вас на прежнее место.       Мистер Гоэтия чуть наклонил голову вбок и вздохнул, разглядывая меня, а я пытался осмыслить полученную информацию. Увы, я не мог разглядеть выражения его лица, скрытого под маской, но ощущение от его взгляда было не самым приятным.       — Ваше любопытство может обойтись вам слишком дорого, мистер МакЛилак. Я отведу вас к мистеру Уайту, — повторил некромант, не дождавшись от меня комментария. — Вы будете под защитой его чар. Это в ваших интересах.       Я облегченно выдохнул, даже и не думая сопротивляться. Одна мысль о том, что я вернусь в безопасность не один, дарила спокойствие.       — Хорошо, — немного повеселел я. — И, когда вы закончите работу и вернётесь, я буду первым, кто напишет о вас статью.       Мистер Гоэтия лишь коротко кивнул, вручил мне зажжённою лампу и двинулся в сторону домика мистера Уайта. Я последовал за ним, все еще пытаясь осмыслить, как неожиданно мне пришлось ввязаться в это приключение. Воздух становился все холоднее, и теперь я четко ощущал сырость, которая проникала даже через плотную ткань плаща.       Увы, далеко от церкви отойти мы не смогли. Впереди послышался странный то ли вздох, то ли всхлип. Я замер, не сразу поняв, что это был за звук. Шелест? Шаги? Или просто ветер, гоняющий влажные от тумана листья?       Я остановился и медленно обернулся на некроманта. Тот тоже замер. Его рука уже лежала на рукояти катаны, но не двигалась.       Тут из темноты показались они – пять фигур, словно выросшие из самой земли. В их гниющих телах, все еще облаченных в истлевшие одежды крестьян, я сразу увидел те самые легенды, которые неоднократно слышал в этом городе. Про́клятые мертвецы, чьи глаза теперь горели тусклым желтым светом, двигались в нашу сторону, издавая тихое хлюпанье и пробирающий до костей скулёж. Я задрожал. Никогда в своей жизни я не видел ничего подобного.       — Бегите! — твёрдо сказал мистер Гоэтия, обнажая катану.       Я инстинктивно бросился назад к церкви, но прежде чем успел далеко отойти, одна из гниющих рук, принадлежавших какой-то девушке, уже тянулась ко мне. В тот момент я понял, что не успею убежать. Недолго думая я с силой замахнулся на женщину фонарём, разбивая его о её голову. Облитая маслом, она вспыхнула, издав жуткий вой, становясь похожей на ожившую ведьму, которую сжигают на костре. Воздух наполнился едким запахом дыма. Крестьянка пошатнулась, но не отступила, а попыталась схватить меня горящей конечностью за горло. Я успел увернуться, наклонившись вниз. Схватив охапку опавших листьев, собранных в большую кучу у дороги, я кинул их прямо ей в лицо. Влажная листва прилипла к маслу, облепив её голову. Девушка, скрипуче визжа, начала шататься из стороны в сторону и безумно срывать тлеющие листья со своих глаз, на время позабыв обо мне.       Я развернулся и хотел снова побежать к церкви, но ко мне уже подбирался другой оживший труп. Я пнул его ногой в колено, из-за чего его подгнивший сустав хрустнул и переломился. В момент падения он протяну ко мне руку, схватив меня за край плаща скрюченными пальцами. В этот миг передо мной блеснуло чёрное лезвие, и с ужасающим хрустом, кисть мертвеца отделилась от запястья, повиснув на моей одежде. Макс мгновенно оказался передо мной, преграждая путь горящей «ведьме» и другому трупу. Второй мертвец схватил его за руку, впиваясь когтями в плоть.       Гоэтия стиснул зубы, но, собрав силы, рубанул катаной ещё раз, освободив свою руку, и тут же оттолкнул меня в сторону церкви. Я бросил мимолётный взгляд на дорогу: там лежали, истекая густой черной жижей, два тела, которых сдерживал до этого Макс.       — Бегите, живо! — приказал некромант.       Я, не оглядываясь, бросился вперед, но три других умерших крестьянина перегородили мне путь. Страх моментально направил меня в сторону массивного каменного склепа, который серел неподалеку от церкви. Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание становилось всё тяжелее. Я оказался у входа в крипту, резко остановился и оглянулся. Три мертвеца не стали меня преследовать, вместо этого, шатаясь, направились к мистеру Гоэии, который все еще сражался, но тоже отходил в мою сторону.       — Вас окружают! — крикнул я.       Макс обернулся. Поняв, что его вот-вот зажмут в кольцо, он напоследок размашисто рубанул мечом ближайших мертвецов и бросился бежать, трупы кинулись следом.       Мгновение спустя он был рядом со мной. Толкнув тяжелую железную решетку, мы вошли внутрь, но один из преследователей успел задеть Макса по шее прежде, чем мы заперли дверь за собой. В узких щелях между прутьев виднелись тени мертвецов, образующиеся от горения «ведьмы». Я отпрянул от входа, чуть не упав с каменной лестницы, которую скрывала кромешная тьма склепа. Макс стоял рядом, прижимая рану на руке. По его пальцам, обхватывающим порез, текли тонкие струйки тёмной крови. Кажется, ходившие снаружи костлявые трупы вообще его не волновали.       — Ч-чертовы твари, — выдохнул я, пытаясь прийти в себя и трясшимися руками стряхивая вцепившуюся в мой плащ отрубленную кисть. — Старик Уайт был прав. Проклятье графа Филиппа де Лавье реально.       Макс, с трудом подавляя боль, отошел на несколько шагов и бросил на меня взгляд, полный интереса.       — Что вы знаете о графе? — спросил он, прищурив глаза.       — Немногое. Истории о Филиппе де Лавье и его странной жизни ходят по округе уже много лет. Но это впервые, когда я вижу их правдивость...       Макс вздохнул, что-то обдумывая.       — Пойдёмте, мистер МакЛилак, — вдруг сказал он. — Раз уж мы тут, давайте осмотрим крипту.       Я бросил взгляд на трупы, всё еще толкущиеся у входной решетки, и нервно сглотнул. Желания спорить с решением побыть в относительной безопасности у меня не было.       Некромант как всегда бесшумно скользнул вниз по лестнице. Я медлил, почти вслепую нащупывая края неровных ступенек, пытаясь не оступиться и не съехать вниз.       — Давайте я помогу вам спуститься, мистер МакЛилак — вдруг вынырнул из темноты Макс.       — Как вы так легко перемещаетесь в темноте без источников света? Натренировались за годы работы некромантом?       — Просто я вижу в темноте.       — Что, как кошки?       — Да, почти так же хорошо, как они.       Я уже открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но некромант вдруг щёлкнул пальцами и над большим вспыхнул крохотный чёрно-белый огонёк. От удивления я сразу же забыл, что хотел уточнить.       — Вот, держите.       Мужчина вложил его в мою руку. Я с изумлением рассматривал пламя, которое парило в паре дюймов от моей ладони, совсем не обжигая кожу. Некромант любезно протянул мне руку. Я принял его помощь, поскольку магический «дар» освещал путь довольно тускло, и мне пришлось бы наклоняться, чтобы отчётливо видеть лестницу. Макс снова скрылся во тьме, но на этот раз я смог последовать за ним вниз по каменным ступеням. Странно, но я думал, что его ладонь должна быть грубой и жесткой. Но под подушечками своих пальцев я ощущал мягкость кожи.       Вскоре мы спустились к подножью лестницы, оказавшись в узком коридоре. В нишах стен в два яруса располагались покрытые пылью мраморные саркофаги, украшенные искусной резьбой. Рядом с каждым из них была надпись вытесненная на металлической табличке: «Элизабет де Лавье 1687 – 1693», «Уильям де Лавье 1685 – 1749», «Эдвард де Лавье 1690 – 1722»…       Я, затаив дыхание, прижимался к холодной каменной стене, а мистер Гоэтия, молча медленно пошел вперёд. Темнота, казалось, давила на плечи, заставляя ещё острее чувствовать сырость и затхлость этого места. Мерцание слабого света от магического огонька, только усиливало жуткую атмосферу. Каменные плиты под ногами были покрыты тонким слоем пыли, а воздух пропитан застарелой смертью.       — Не могли бы вы всё-таки рассказать легенду про Филиппа де Лавье, мистер МакЛилак. Думаю, мне пригодиться эта история, чтобы понять, что происходит на кладбище, — голос Макса эхом отразился от стен и свода коридора.       — Когда-то у граф де Лавье была любовница. Многие говорили о тайных встречах, но никто не знал, кто эта загадочная девушка. Даже его друг, герцог Роберт Харрингтон, который часто гостил в поместье графа, ничего не знал о его связях с кем-либо. Ходили слухи, что Филипп был тайно влюблён в крестьянку – немыслимо для чистокровного аристократа. Ближе всего к разгадке тайны подошел сэр Томас Кингсли, который также был знаком с семьёй де Лавье. Сэр Кингсли был человеком весьма религиозным. Он метил в сан ректора церкви Святого Спасителя, где ему обещали большой и зажиточный приход, и считал долгом чести судить «падших» людей. Для влюблённых это бы означало смерть. Однажды, сэру Томасу всё же удалось раскрыть тайну личности любовницы. Тогда он устроил погоню за парой. Герцог Харрингтон помогал им бежать. Но после того, как всадники ночью галопом въехали в графский лес, следующим утром обратно вернулся только сэр Томас. Позже у реки нашли тело Филиппа и похоронили в семейном склепе. Труп герцога, как и возлюбленной графа, так и не отыскали. Странно, но причину смерти де Лавье не выяснили наверняка. Конечно, все подозревали сэра Кингсли в убийстве, но никаких следов насилия на теле графа найдено не было. После этой истории сэр Томас стал весьма замкнутым и нелюдимым. Он поклялся хранить обет молчания и унёс имя любовницы графа с собой в могилу.       — И это всё? — удивился Макс. — Кто был возлюбленной графа до сих про неизвестно?       — Боюсь, что так.       — А ведь это, похоже, важно, — разочарованно вздохнул некромант.       — Раз уж я поделился с вами одной легендой, то не могли бы и вы кое-что мне рассказать, мистер Гоэтия.       — Что вы хотите от меня услышать? — недоумённо обернулся через плечо некромант.       — Почему именно катана, а не шпага или кинжал, и почему вы носите маску волка?       — Это две истории в обмен на одну. Не совсем честно, но так уж и быть. Я удовлетворю ваше любопытство, мистер МакЛилак, — Гоэтия полностью повернулся ко мне.       Я подошел поближе, приготовившись слушать. Мужчина тяжело вздохнул и начал говорить:       — Я родом из богатой и уважаемой семьи аристократов. Отец очень строго относился ко всем своим детям: если мы не были идеальны – получали наказание. Я идеальным не был, поскольку мой талант к некромантии считался недостойным. Однажды, мы с отцом сильно поссорились и он, в гневе, приказал мне убираться из дома. Я не ушел, продолжая спорить. Тогда мой старший брат бросил мне вызов. Была дуэль. Слишком жестокая и кровопролитная для двух родственников… Никто не вышел из неё победителем. Шпага проткнула тело брата. Рана была глубокой и страшной, но не смертельной. Конечно, после этого я поспешил навсегда покинуть дом. Я решил, что не хочу иметь с семьёй ничего общего. Я сменил фамилию, и стал носить маску. Конечно, я мог бы выбрать что-то менее привлекающее внимание, но волки – символы смерти, потустороннего мира и одиночества. В тот момент это было именно то, что нужно.       Макс тяжело вздохнул. Я чувствовал, что ему нелегко об этом говорить, хотя его голос оставался спокойным и ровным. Тогда я пожалел, что вообще поднял эту тему.       — Я ожидал услышать историю про монстров, с которыми вы сражались. Но не думал, что они могут быть столь… реальными.       Я мягко коснулся его плеча, пытаясь передать свою поддержку. Некромант беззлобно хмыкнул, и я почувствовал, что под своей маской он грустно улыбается мне. Макс чуть похлопал меня по руке и всё так же тихо продолжил:       — Что касается моей катаны. Здесь история не такая грустная. Видите ли, мистер МакЛилак, я старше, чем могу показаться. За свою жизнь я успел посетить немало стран. В своих путешествиях я искал для себя идеальное оружие. Побывав в Японии, я долго учился их невероятному мастерству изготовления уникальных мечей. В конце обучения я создал его, — мужчина указал на свою катану. — Он выкован из особого сплава металлов, что делает клинок совершенно чёрным. К тому же, мечи самураев – символы чести и морали. Когда я служил своему отцу, я про эти качества забыл. Больше я не повторю этой ошибки.       На этот раз вздохнул я. Макс же продолжил двигаться вглубь склепа, словно ничего не случилось. Я последовал за ним, пытаясь переварить то, что только что узнал. На моей душе словно повис тяжелый камень.       Мы шли окруженные запахом сырости. В свете огонька, в его тусклом мерцании, каменные плиты выглядели будто покрытые мраком веков. В голове пульсировала одна мысль: что же могло настолько исказить это место, что мертвые восстали?       Макс следовал впереди, его черное пальто почти сливалось с тенью. Он шагал размеренно, но слегка придерживал левую руку. Рана от удара того мертвеца давала о себе знать. Я не мог не заметить, что движение его конечности стало сдержанным и напряженным. К тому же порез на шее пачкал каплями крови белоснежный шейный платок.       Мы наконец остановились в просторной комнате, напоминающей зал. В центре стоял массивный саркофаг, на крышке которого виднелись старые стертые временем гравировки. Судя по вырезанным на мраморе крышки инициалам, это было последнее пристанище самого графа. Тихо ступая, я подошел ближе.       — Мистер Гоэтия, — окликнул я, — вы ранены. Давайте остановимся, и я перевяжу вашу руку.       Макс ненадолго задержал взгляд на своей ране, как будто обдумывая мои слова, а затем отступил от саркофага и сел на ближайший каменный выступ.       — Полагаю, вы правы, — устало произнес он. — Но торопитесь, мистер МакЛилак. Время играет против нас.       Я вынул из кармана чистый платок, разорвал его на длинные полосы и принялся аккуратно перевязывать его рану на руке. Кровь, к счастью, остановилась, но глубокий порез явно требовал большего внимания, чем я мог оказать в этих условиях.       — Вам не стоит слишком напрягать руку, — произнёс я, затягивая узел.       Я бросил взгляд на его шею, где всё ещё темнела тонкая полоса пореза.       — Могу я попросить ваш платок? — попросил я, решив, что и с этим нужно сделать хоть что-то.       Макс не ответил, лишь слегка кивнул, соглашаясь. Он вынул из кармана шелковую ткань и протянул её мне. Я принял платок и начал бережно вытирать засохшую кровь. Некромант чуть наклонил голову вбок, давая мне больше пространства для работы и в свете моего огонька я заметил целую сеть старых шрамов. Ситуация была для меня слегка неловкой, словно я увидел что-то, что не должен был.       Когда перевязка была закончена, он поднялся и снова шагнул к саркофагу.       — Этот граф, — начал я, стараясь отвлечь себя от тяжелой атмосферы зала и направить разговор в более осмысленное русло, — как он мог наложить проклятие?       Макс замер, изучая знаки на камне, затем тихо ответил:       — Восстание из мертвых редко бывает случайным, мистер МакЛилак. За этим часто кроется большая магическая сила. Возможно, его любовь стала его погибелью.       Я удивленно поднял брови. Неужели... выходит, что дело действительно в Филиппе де Лавье и его тайной возлюбленной?       — Любовь? — тихо повторил я. — Не могли бы вы пояснить, мистер Гоэтия?       Макс не сразу ответил, размышляя, как бы точнее подобрать слова. Его правая рука скользнула по знакам на саркофаге, когда он заговорил вновь:       — Мне кажется, история графа де Лавье, была далеко не такой простой, какой казалась. То, что произошло с ним, не заканчивается простой смертью. Граф был влюблен в того, кого общество отвергло бы с презрением. Вероятно, он понимал и то, что их роман рано или поздно раскроют и решил соединить себя магией с любовницей, чтобы они воссоединились после смерти, — он остановился, позволив моим мыслям заполнить паузу.       — Но почему же заклятие активировалось именно сейчас, а не сразу после гибели Филиппа?       — Не знаю. Видимо что-то потревожило запечатанный источник заклятия, — задумчиво ответил некромант. — Вам случайно неизвестно, происходит ли сейчас что-то в лесу за городом?       — Уже три недели там идут работы. Старый лес обновляют от больных и сухих деревьев. Но причём здесь это? Разве дело не в кладбище?       Макс выпрямился, убрав руку от саркофага.       — Сэр Томас Кингсли стал странно себя вести после погони в лесу. Полагаю, граф де Лавье, зная, что его вскоре найдут, успел провести в лесу ритуал. Но как это часто бывает, когда несведущие в магии пытаются ей управлять, что-то пошло не так. Граф, как и герцог с любовницей погибли. Вы же сами сказали, погоня началась вечером, а закончилась утром. У Филиппа могло быть достаточно времени для тёмного ритуала перед тем, как его бы настиг сэр Кингсли.       — Выходит проклятье «активировали» в лесу сейчас, — пробормотал я, — и подействовало оно на живших тогда людей?       — Именно так. Но я чувствую, как сила магии постепенно растёт. Боюсь, если мы не поторопимся, восстать может ещё больше мертвецов.       Некромант прищурил глаза и взглянул на меня из-под маски.       В этот момент раздался странный всхлип. Я замер, и сердце внезапно заколотилось в груди. Затем протяжный зловещий вздох разрезал тишину склепа. Я повернулся, чувствуя, как волосы встают дыбом, и увидел, как из коридора выползает тень. Что-то медленно приближалось.       Макс моментально среагировал, шагнув вперед. Яркая вспышка чёрно-белого света вырвалась из его левой руки, и я на мгновение ослеп. Когда зрение вернулось, тень уже развевалась по залу, превращаясь в человеческую фигуру – высокий труп, одетый в лохмотья, некогда принадлежавшие знатному человеку. Глаза существа зияли пустотой, а рот раскрылся в безмолвном крике.       — Осторожнее! — выкрикнул я, но Макс уже сделал шаг вперед, готовясь к атаке.       Существо двинулось на нас, его длинные костлявые пальцы потянулись к некроманту. Он, не теряя времени, сделал быстрый выпад, ударив мечом по руке монстра, но тварь не остановилась. Его другая рука с силой схватила его за левую руку, и Макс вскрикнул от боли. Рана, которую он получил ранее, вновь открылась, и из-под платка начала проступать алая кровь.       — Гоэтия! — Я шагнул вперед, понимая, что Макс не сможет справиться в одиночку.       Моя рука нащупала ближайший камень, обвалившийся с потолка, и я, не раздумывая, запустил им в голову существа. Это дало некроманту короткий момент для манёвра. Он вырвался из хватки монстра и, несмотря на рану, с силой вонзил свой клинок в грудь твари. Тело содрогнулось, а затем с глухим стуком рухнуло на пол.       Макс тяжело дышал, вытирая вязкую кровь с меча, а я шагнул к нему, пытаясь осознать, что только что произошло.       — Спасибо, мистер МакЛилак, — глухо проговорил он, не поворачивая ко мне головы. — Меткий бросок.       Я сглотнул, чувствуя, как мои ноги предательски дрожат от перенесенного ужаса.       — У вас снова идёт кровь, — только и смог сказать я.       Макс прикрыл глаза и вздохнул, но затем вдруг проговорил:       — Боюсь у нас мало времени, мистер МакЛилак. Мы должны продолжить поиски подсказок, пока наш гость не встал снова.       Я обернулся на труп. Тело лежало неподвижно словно больше не представляло угрозы, но тихий чавкающий звук, исходящий от него, намекал, что дело не окончено.       — Какая трагичная судьба постигла Филиппа де Лавье, — вздохнул я.       Макс тяжело оперся о каменный выступ, его рука дрожала от боли. Хотя он старался скрыть это, я отчетливо видел, как кровь просачивалась сквозь ткань. Меня мучила тревога за его состояние, но понимание того, что мы близки к разгадке этой мрачной тайны, двигало нас вперед.       — Это не граф, — бросил мужчина. — Его саркофаг закрыт некромантскими рунами. Видимо, учитывая его историю, при похоронах позаботились о том, чтобы он не встал. Он бы не смог оттуда выбраться самостоятельно.       — Не граф? — удивился я. — Тогда кто же он?       Гоэтия не ответил, да я и сам понимал, что мой вопрос риторический. Макс вряд ли знал, который из мертвецов кладбища напал сейчас. Мне стало любопытно, кем мог быть этот человек.       — Не опасно ли, если я подойду к телу? — на всякий случай спросил я.       — Не волнуйтесь, для того чтобы восстать снова, ему понадобится продолжительное время. Пока что рядом с ним безопасно.       Я с облегчением вздохнул и присел на корточки, поднеся огонёк в ладони ближе к лицу трупа.       Несмотря на следы тления, мужчина сохранился куда лучше крестьян. Когда-то красивые каштановые волосы редкими прядями облепливали ссохшиеся скулы. Изящные тонкие губы и римский профиль носа придавали вытянутому лицу аристократического величия. Этот человек был до боли знаком мне, но я никак не мог вспомнить, где же я его видел. Я повел огонёк вниз. Истлевший камзол и бордовый бархатный жилет, лоскуты кожи, оставшиеся от тонких перчаток, серебряные карманные часы с гравировкой на цепочке…       — Это же герцог Роберт Харрингтон! — воскликнул я, наконец вспомнив картину, которую видел, когда изучал легенду графа в его поместье.       — Друг Филиппа де Лавье? — резко обернулся на меня некромант. — Выходит, его тело наконец нашлось.       Я осторожно взял часы герцога, стараясь не потревожить лежащий труп. Этот неповреждённый временем аксессуар казался чужеродным на фоне своего потрёпанного владельца. Я бережно открыл их, время остановилось ровно в четыре часа. Но меня больше привлекло полустёртое изображение на серебряной крышке. В смазанных чертах портрета я без труда узнал графа Филиппа де Лавье. Внизу рисунка я также заметил витиеватую надпись «My heart». Вдруг меня ударило осознание. Я столько раз слышал эту историю, но никогда бы не подумал, что нужно посмотреть на неё под другим углом.       — Граф имел романтическую связь… с мужчиной, — тихо выдохнул я.       — Что вы сказали, мистер МакЛилак? — заинтересовано спросил некромант.       — В этой истории было всего три человека: граф Филипп де Лавье, его преследователь – сэр Томас Кингсли и тайный любовник, герцог Роберт Харрингтон. Ответ на загадку был всегда рядом, мистер Гоэтия!       Я обернулся на некроманта. Он, казалось, усиленно что-то обдумывал. В который раз я пожалел, что не вижу выражение его лица под маской.       Молчание наполнило зал. Я услышал, как капли воды стекали по влажным стенам склепа, словно время само по себе растворялось в этом старинном каменном зале. Вдруг тишину разрезал громкий грохот, раздавшийся со стороны коридора.       — Что это? — испуганно воскликнул я, вскакивая.       — Видимо, пока мы тут болтали, восставших трупов стало так много, что они сумели выбить входную решетку.       — И что теперь? — спросил я, чувствуя, как нарастает нервное напряжение.       — Проклятие было наложено на основе глубокого нежного чувства. Чтобы снять его, нужно сделать то, что восстановит баланс. Единственное, что способно остановить мертвецов – это любовь, возвращённая через действие.       Я с удивлением смотрел на Макса, не особо понимая, куда он клонит. Некромант был столь рациональным и холодным, что его слова сейчас казались невероятными.       — Что это за действие? — выдавил я из себя.       — Нам нужно закончить ритуал де Лавье, объединив его с любовником. Он и герцог должны поцеловаться.       — Почему вы думаете, что нужно именно это?       — В магических ритуалах поцелуй символизирует объединение, что важно для проклятий, связанных с любовью. В отличие от объятий или признаний, они требует интимного контакта, соединяя энергии тех, кто участвует в ритуале.       Я обернулся на труп Роберта и с ужасом заметил, как его тело вновь медленно восстаёт. Из коридора донёсся гулкий стук множества ног, мертвецы приближались.       — Я задержу гостей, а вы выпустите графа, пока герцог не поднялся! — скомандовал некромант, создавая защитные знаки у входа в зал.       — И как мне заставить их целоваться? — нервно спросил я, бросаясь к саркофагу Филиппа.       — Вы просто должны свести их в месте. Ритуал графа стремиться стать завершенным, так что заклятье само объединит их.       Кровь стучала у меня в висках, как барабан. Я изо всех сил навалился на тяжелую крышку. Мне пришлось упереться в мрамор обеими руками, из-за чего магический огонёк, даривший мне свет, растаял в моей ладони. В склепе стало совершенно темно, лишь глаза множества мертвецов мерцали во мраке желтоватым сиянием. Трупы уже показались в коридоре, некромант сдерживал их мечом и магией, а я с огромным трудом, дюйм за дюймом, сдвигал плиту, издающую душераздирающий скрежет.       Мертвецы напирали, их было слишком много, герцог Харингтон уже начал подниматься с земли. Но мне, наконец, всё же удалось отодвинуть крышку так, чтобы она не мешала. Из саркофага поднялся Филипп де Лавье сжимая в костлявых пальцах дневник в красном переплёте. Я тут же отскочил в сторону, поскольку граф, выронив книгу, потянул ко мне свои полусгнившие конечности. Пока мертвец выбирался из саркофага, я шагнул к герцогу и толкнул его к де Лавье. Любовники столкнулись, но вопреки ожиданиям некроманта, никакого чуда не произошло. Герцог отпихнул графа костлявой рукой. Оба трупа, хрипя и всхлипывая, медленно двинулись в мою сторону.       — Мистер Гоэтия! — закричал я, отходя к стене, — Ваш план не сработал!       — Чтоб их…       Макс тоже начал отходить ближе ко мне. Восставшие трупы налегали, казалось, им не было конца. Мы остались пойманы в каменной ловушке склепа.       — Почему не сработало? Разве их души не должны были соединиться? — кричал я.       Некромант завёл меня за спину, с трудом отбиваясь от волны мертвецов.       — Души… — вдруг повторил он. — Ну конечно!       В этот момент он развернулся ко мне. Направив руку в толпу, он выпустил очередную ослепительную вспышку чёрно-белого света. Я зажмурился и вдруг почувствовал нежное, почти невесомое прикосновение его холодных губ к моим.       Я услышал, как мертвецы, окружившие нас, с глухим стуком рухнули на камни склепа. Меня словно окутало магической силой, которая забрала с собой всю опасность, словно нам с некромантом ничего и не угрожало. Тогда мой страх отступил.        Макс осторожно обнял меня свободной рукой за талию и притянул ближе. Тогда я не колеблясь ответил на поцелуй. В этот момент всё вокруг словно замерло. Тишина заполнила пространство, и время, кажется, остановилось. Этот нежный жест длился всего несколько секунд, но ощущался как целая вечность.       Мой разум не успел даже осознать, что произошло. Этот неожиданный поступок, столь нежный и одновременно сильный, оставил меня в состоянии полного потрясения. Его губы были холодны, но сам момент был... невероятным. На мгновение все страхи и ужасы, окружавшие нас, растворились.       Когда я открыл глаза, в свете рассыпающихся искрами остатков чёрно-белого некромантского света, я впервые увидел Макса без маски. Белые волосы скользнули на лоб, а разноцветные глаза блеснули в полумраке склепа. Но больше всего меня поразило совсем другое. Левая щека некроманта полностью отсутствовала, обнажая зубы, множество мелких старых шрамов уродовало бледную кожу. Эти грубые следы придавали ему ещё больше мрачной загадочности, чем маска. Я замер, глядя на его лицо.       Я пытался прийти в себя, чувствуя, как в груди что-то трепещет. Заклятие, так долго державшее этот склеп и кладбище в своей власти, начало ослабевать. Я ощутил, как давящий мрак растворился, уступая место уютной темноте. Зловещая энергия, душащая нас с момента, как мы вошли сюда, вдруг исчезла, словно её и не было.       — Это... сработало? — спросил я, всё ещё не веря в происходящее.       Макс лишь кивнул.       Когда он отстранился, я стоял как вкопанный, ошарашенно уставившись на него, все еще не в состоянии осмыслить произошедшее.       — Почему? — прошептал я, потерянно глядя на него.       Он отвёл взгляд в сторону и сказал с обычной для него холодной уверенностью, но на этот раз мне показалось, что его голос звучал гораздо мягче:       — Ритуал Филиппа де Лавье был призван объединить не просто двух людей, но две души, Джеймс. У трупов её нет. Проклятье спало, потому что выполнило своё предназначение.       Мы молча стояли на месте ещё несколько мгновений, пока вокруг нас продолжала рассеиваться остаточная сила склепа. Я чувствовал, как напряжение постепенно уходит, оставляя лишь усталость.       — Нам пора, — наконец сказал Макс, надевая маску и глядя в сторону коридора, ведущего наружу.       Он потёр свою раненую руку, и я заметил, как его лицо исказилось от боли. Этот момент напомнил мне, что всё было не так просто, как могло показаться. Работа, которую он проделал, стоила ему немалых усилий.       — Вам нужно снова перевязать рану, Макс, — сказал я, сдерживая беспокойство в голосе. — Думаю, мистер Уайт сможет помочь.       Мужчина кивнул и вновь вложил мне в руку крохотный огонёк. Я решил напоследок бросить взгляд на тела де Лавье и Харингтона. К моему удивлению, в общей куче мертвых останков их не оказалось. Лишь на пыльных камнях пола лежали серебряные часы герцога и дневник графа в красном переплёте. Когда я поднимал эти предметы, собираясь забрать их с собой как напоминание о сегодняшних событиях, из книжицы выпал засушенный цветок ромашки. Я подхватил его и хотел вложить обратно, но мой взгляд скользнул по изящным надписям дневника.              September 7th, 1635. My heart, сегодня ты вновь подарил мне чудесный день. Ужин в нашем лесном убежище был восхитителен…       November 12th, 1635. My heart, я был рад сегодня на балу увидеть у тебя на цепочке те серебряные часы, что я тебе подарил…              Макс бесшумно подошел ко мне и заглянул в дневник через моё плечо. Я продолжил листать, находя среди страниц множество вложенных мелочей: несколько сухих полевых цветов и осенних листьев, шелковая ленточка с одежды, и письма герцога. Я также замечал маленькие наброски на полях, среди которых был и улыбающийся Роберт Харингтон. Но чем дальше я читал, тем тревожнее становились записи.              December 21st, 1635. My heart, я был рад твоему неожиданному приезду в поместье, но боюсь Кэтрин совсем не оценила этот поступок…       May 27th, 1635. My heart, боюсь нам нужно быть осторожнее. Кэтрин и прислуга начинают подозревать…       August 6th, 1636. My heart, сэр Кингсли сегодня был в поместье. Он всё знает. Нам нужно бежать…       August 8th, 1636. My heart, в одной из книг моей библиотеки я нашел ритуал, который решит все наши проблемы. Мне страшно, но я готов на всё, чтобы ты навсегда остался со мной.              На этих словах я захлопнул книжку. Я знал, что произошло дальше, и сил читать у меня не было. Макс, не произнеся ни слова, протянул мне руку, чтобы проводить наверх из темноты склепа, и мы направились к выходу. Макс равнодушно перешагивал лежащие на полу трупы, а я прижимал к груди дневник и карманные часы.       Вскоре мы снова оказались перед массивной решеткой склепа. Макс, напрягая силы, открыл её, и мы вышли на свежий воздух. Холодный ветер ударил мне в лицо, принося запах сырости и земли с могил. Но теперь, без давящего присутствия тьмы, это казалось даже освежающим. Макс отпустил мою руку, и я спрятал её в тонкую помятую шерстяную перчатку, которую достал из внутреннего кармана сюртука.       Мы двигались в сторону дома сторожа. Небо начало проясняться, и тусклый свет луны слегка освещал дорогу. Когда мы подошли к домику, дверь открылась, и перед нами показался мистер Уайт с фонарём в руке. Видимо, старик тоже ощутил, что всё закончилось, и ждал нашего возвращения.       — Мистер Гоэтия! Мистер МакЛилак? И вы здесь? — его голос дрожал от волнения. — Вы целы?       — Более-менее, — ответил Макс, хотя его голос был слегка утомлённым. — Моя работа закончена.       Мы вошли в дом, и я увидел, как мистер Уайт с беспокойством глянул на рану Макса.       — Вам нужно лечение, мистер Гоэтия. Я приготовлю чистую ткань и спирт, — сказал старик, уже направляясь вглубь своей маленькой кухни.       Макс вздохнул и сел за стол. Он выглядел измождённым, но не потерявшим ни капли своей сосредоточенности. Пока Уайт возился с бинтами и лекарствами, я тихо присел рядом с некромантом.       — Так что же всё-таки произошло? — спросил мистер Уайт, возвращаясь с миской воды и чистыми бинтами.       Макс посмотрел на него сквозь прорези маски:       — Граф де Лавье успел наложить заклятье, после того, как бежал со своим другом, герцогом Харрингтоном. Видимо что-то пошло не так и тёмная магия смерти вышла из-под контроля. Проклятие было запечатано в лесу, пока там не начались работы, именно они и стали началом текущих бед. Теперь заклятие снято.       — Невероятно, — пробормотал Уайт, начав перевязывать рану Макса.       К счастью, он больше не задавал вопросов, явно понимая, что ему не стоит знать подробностей некромантской работы. Макс был всё таким же молчаливым. Я сидел рядом, наблюдая, как он равнодушно переносит перевязку, и размышлял о том, что произошло в склепе. Мы оба знали больше, чем собирались рассказывать, и эти знания останутся с нами.       — Спасибо, — коротко сказал Макс мистеру Уайту, когда перевязка была закончена.       Старик кивнул, и мягко улыбнулся.       — Что ж, думаю, мне пора, — произнёс Макс, вставая.       — Может вам лучше остаться у меня, мистер Гоэтия? Ваша рана требует постоянного ухода, — заботливо поинтересовался сторож.       — Благодарю за предложение, мистер Уайт, но я сегодня же отправляюсь в монастырь Святого Петра. Путь в аббатство не слишком долгий. Там обо мне позаботятся.       Я тоже поднялся со стула и, поблагодарив мистера Уайта, направился к выходу.       Мы оказались на крыльце домика, когда первые лучи рассвета осветили небо. Макс, как всегда бесшумно, пошел к воротам кладбища, где он оставил своего коня. Всё, что случилось за ночь, постепенно превращалось в далёкий мистический рассказ, как будто ужасы происходили не со мной, а с каким-то выдуманным героем. Я чувствовал приятное облегчение, разливающееся по телу, на фоне которого всплывало новое чувство – сожаление. Произошедшие события определённо расшевелили меня, на фоне однообразной жизни в Тэтбери. Теперь у меня хватит материала на пару-тройку статей. Такие мысли могли бы меня порадовать, но я был слишком вымотан, чтобы воспринимать что-либо.       — Вы закончили свою работу — вздохнул я, зная, что время уходило. — Покидаете город?       — Да. Здесь мне больше нечего делать.       Макс, поправил свой когда-то белый платок. Движения были плавными, но раненая рука всё ещё беспокоила его.       Я кивнул в ответ, почувствовав, что обязан задать ещё один вопрос. Я понимал, что предложение, которое готовился сделать, звучит, мягко говоря, странно, но я был обязан хотя бы попытаться.       — Макс, — позвал я, и он обернулся, его глаза блеснули из-под маски.       Я устало вздохнул. На разговор не хватало сил, но это был мой шанс.       — Знаете, я всю свою жизнь ищу загадки. Я – журналист, и мне всегда было важно находить необычные истории. Путешествия были бы бесценным опытом для меня, источником вдохновения для новых статей. С вами я мог бы узнать и увидеть куда больше, чем мне удастся в этом городе. Позвольте мне и дальше сопровождать вас и помогать.       Макс некоторое время молчал, и я приготовился услышать вежливый отказ. Я сам понимал, что, вероятно, был слишком навязчив – ведь это его дело, его путь, и вряд ли он готов брать кого-то в своё окружение.       — Хорошо, — коротко сказал он.       — Правда? — недоумённо переспросил я.       Мой разум был слишком поглощён недавними событиями и даже простая информация теперь доходила до меня с трудом.       — Конечно, — его голос был спокойным. — Вы оказались полезны этой ночью, и кто знает, возможно, из вас выйдет хороший воин.       Он вновь пошел в сторону уже виднеющихся ворот и добавил:       — Я поеду в Глостер. Вы сможете спокойно закончить свои дела в Тэтбери и собрать вещи. Я остановлюсь в аббатстве Святого Петра и подожду вас там.       Я стоял неподвижно несколько секунд, пока его слова не начали обретать смысл. Это была хорошая новость, но всё, что смогла выдать моя выжатая потрясениями душа, это слабую уставшую улыбку. Я взглянул на Макса и последовал за ним. Макс шёл вперёд, как будто это его решение было принято уже давно. Его маска как всегда скрывала любое возможное выражение лица, но теперь я знал, что за ней скрывался человек, который, был не таким холодным, как казался на первый взгляд.       Мы вышли из кладбища, и я взглянул на небо, окрашенное первыми лучами рассвета. Моя жизнь менялась прямо на глазах, и я не знал, куда нас приведёт путь, но этот новый мир тайн и магии манил меня сильнее, чем я мог ожидать.