Старый друг - лучше новых двух.

С жаркой улицы в квартиру зашёл такой же жаркий мужчина, попутно снимая с себя пальто. Не надо было его брать с утра, он забыл, что вечера нынче тёплые, да такие, что все гуляют на улице: парочки, друзья, семьи и т.д.. Но Эрнст Рём сегодня решил провести вечер вдвоём: только он и пиво. После такого тяжёлого рабочего дня как сегодня, можно побаловать себя уединением, покоем и пивом.             Сделав все дела по типу помыть руки после улицы, наконец зайдя на кухню Рём достал большую кружку и налил алкоголь туда так, что пивная пена даже чуть-чуть выплеснулась через край.             А Гиммлер сегодня задержался на работе. Однако уходить не спешил, а даже наоборот, медлил. В его кабинете стояла как никогда приятная атмосфера: вечерний свет казался тёплым, им был залит весь кабинет, казалось что если его потрогать он будет мягкий как зефир. Но мужчину эта атмосфера не успокаивала: от нервов Генрих даже хрустел костяшками и крепко сжимал руки до побеления. Сегодня настал тот самый день: пора навестить старого товарища, Эрнста Рёма. Он только недавно обратно вступил в должность лидера СА и получил прощение от Гитлера, рейхсфюрер считал это шансом. "Так, пора." - подумал бывший агроном и направился к двери, уже на ватных ногах и с потными от волнения ладонями.                                                                 Между ними и Рёмом довольно давно, а именно пять лет назад произошёл скандал. До этого они были гораздо больше чем друзьями, а именно - любовниками. Начали встречаться в 1924 году. Но, как известно, уже через год Гитлер с Рёмом поссорились, и последнего согнали должности лидера СА. Естественно, ссора произошла не только между Гитлером и Рёмом, но и между Рёмом и большинством членов НСДАП, в том числе Гиммлером. Конечно же Генрих перестал с ним встречаться. Однако, когда Эрнст был в Боливии они даже вели переписку, но как товарищи... в письмах не было ни извинений, ни пожеланий, вообще ничего, что было между двумя немцами раньше.               Сказать что от этого было тоскливо обоим? Не сказать ничего. Они уже как пять лет боялись перед друг другом извиниться, думали, что их отвергнут. Однако, Генрих решил сегодня всё поменять. Он уже замучался бояться и просто ожидать от Рёма чуда. Он пойдёт и извиниться сам.                                                                   А лидер СА медленно, растягивая удовольствие выпил целую кружку пива. Пустым взглядом Рём уставился в окно, подперев голову кулаком. Закат был очень красивый: всё небо пестрело яркими красками, как будто его раскрашивал художник-абстракционист. Однако тут голову Эрнста посетила мысль вовсе не о всей этой красоте. В голову пришли воспоминания о Гиммлере... всплыли моменты когда они с Генрихом гуляли, разговаривали по душам, пили чай, потому что Хайни нельзя алкоголя... и всё это было не в рамках простой дружбы, как я уже говорила выше. Между ними было больше чем дружба, а именно - любовь. При мысли о том что эта любовь была не платоническая в голову Эрнста залезло воспоминание о их с Генрихом сексе. Одном из многих, но довольно особенном: они очень хорошо отметили новый год тогда. Щёки Рёма покрылись ярким румянцем, Эрнст отвернулся от окна, как будто выйдя из оцепенения и уставился в стену. Однако мысли о сексе не покидали голову лидера СА. После ещё пары секунд таких раздумий Эрнст почувствовал как в штанах что-то затвердело.                "Сука" - подумал он.                Долго бы так сидел Рём, или нет, никому до сих пор не известно. В голове всплыли ещё и подробности той ночи... Неяркий свет ламп, помятая постель, безумно сексуальный Гиммлер с ахуенной фигурой и пьяный Рём.                Тут как не кстати раздался звонок в дверь. Набуханный и возбуждённый Эрнст аж подскочил. "Кого сюда принесло?!" - негодующе подумал он и направился к двери. А пошёл он туда чтобы только наорать на незванного гостя, нарушившего его покой и уедининеи. Но взглянув в глазок лидера СА накрыло дежавю: на него смотрело крайне знакомое лицо. Кого-то оно напоминало ему, но кого же?... Эрнст начал пристально рассматривать черты лица, насколько это возможно было сделать в глазок. У мужчины за дверью, хоть он и был мужчиной, были чем-то похожие на женские черты лица. Длинный нос, забавно-милые щёчки и монгольский разрез глаз. Всё это великолепие венчали очки. Волосы у мужчины были по цвету между рыжими и русыми, но не огненными. Глаза - голубые. Лет этому человеку на вид было двадцать пять, а может и тридцать. Рём остыл и орать на человека уже не собирался. Пожав плечами он ушёл обратно на кухню. И кто это был?

                Гиммлер стоявший за дверью малость ахуел. Ни ответа, не привета. Он же слышал шаги Рёма за дверью! Может, ему показалось? Да быть такого не может! Он его не простил? Много вариантов того, почему Эрнст не открыл дверь вертелись в голове Генриха, как стриптезёры на шестах. Гиммлер уже думал уйти, но передумал и ненавязчиво позвонил в дверь ещё раз.                  Рём, уже собиравшийся заснуть прямо на кухне, снова подскочил от резкого звука. Этот ненавязчивый звонок показался ему громом среди белого дня. Это вывело его из себя: хотел провести хоть единственный вечер в одиночестве, так нет, кому-то надо прийти! Будто протрезвев Эрнст направился к двери и открыл её странной очкастой особе.                  Когда дверь отворилась в голове у лидера СА будто загорелась лампочка. Его осенило! Он узнал этого человека и опешил от осознания того, кто к нему пришёл... это был Генрих Гиммлер! Теперь-то он его узнал. На мужчине было такое же пальто песочного цвета, как у Эрнста, простые, уже побитые годами штаны чуть темнее, и красивые, наполированные сапоги. Сердце Рёма забилось быстрее: зачем же Генрих пришёл?! Визит давнего любовника отрезвил лидера СА, приведя его в шок. — Герр Гиммлер?... - неуверенно и тихо сказал он.                  Эсэсовец лишь коротко кивает, не подбирая слова. Странно! Он же готовил целую речь несколько месяцев, а сейчас всё из головы вылетело. — Да, Рём. Сомнения? - еле выдавил он из себя, стараясь выглядеть уверенным. — Я думал мне почудилось... ой...                    Рём мямлил как влюблённый старшеклассник и краснел за это. — Проходите... или зачем вы пришли?.. - тихо сказал он. — Да, благодарю за ваше гостеприимство.                     Генрих вёл себя так отсранённо, будто пришёл на деловую встречу, а не извиняться перед любимым человеком. Хотя, извиниться было ещё страшнее, чем прийти на деловую встречу. — Нам надо серьёзно поговорить, чтобы окончательно решить что между нами. - сказал Генрих, чувствуя как дрожат коленки. Было так страшно!                      У Рёма встал ком в горле. Он знал, что это когда-то произойдёт. Теперь щёки лидера СА покрылись ярким румянцем, но уже далеко не из-за алкоголя. Со лба струился пот. С одной стороны, он не хотел возвращаться к этому разговору... а с другой... он так хотел как тогда обнять Хайни! — Хорошо... - голос Эрнста стал на пределе слышимости.                       Гиммлер снова кивнул, вытер ноги о коврик у двери и прошёл ещё глубже в квартиру, разглядывая знакомый интерьер. В нём за это время мало чего поменялось, разве что на стенах висели новые картины и фотографии. Однако Генриху сейчас было не до этого. Каблуки рейхсфюрера звонко цокали о твёрдый пол. В такой гробовой тишине это по звуку было сравнимо с выстрелом, что очень нагнетало атмосферу. Генрих проходился по дому как хозяин. Через несколько лет он так же будет ходить по концлагерям, но это будет потом. Сейчас же он как бы случайно взглянул на открытую дверь кухни. Через окно на кухню сочился тёплый вечерний свет, а на столе стояла кружка пива и бутылка этого напитка. Из-за света из окна она как будто светились. В планах Генриха вообще не было туда смотреть, однако наличие алкоголя на куханном столе, и осознание, что Эрнст всё ещё пьёт его огорчило. Нет, Рём не устраивал пьяных дебошей и скандалов. Просто было не сильно приятно, ведь Генрих, как человек не пьющий, видел всё губительное влияние алкоголя со стороны. — Годы идут, но ты не меняешься, Эрнст. - буркнул он, будто упрекая лидера СА в его недостатках. — Эх... это всё, конечно, плохо, но удержаться уже трудно. К тому же, я не напиваюсь, как свинья... и последствий от этого нет... - попытался оправдаться Рём.                          Ему было страшно смотреть на Генриха. Для Эрнста он до сих пор являлся объектом обожания. С одной стороны было страшно, а с другой стороны хотелось заобнимать и зацеловать Хайни, извиняясь перед ним. В голове вспыли ещё воспоминания. На этот раз о том, как Генрих во время таких актов нежности начинал смущаться, краснеть и что-то мямлить. Он не любил тактильности, был лишь один человек, который мог прикасаться к Генриху без опасности для жизни: Рём. А сейчас этот самый человек сел на диван, стараясь забыть о своём возбуждении, и ждал последующих действий любимого.                          Любимый же продолжал вести себя строго и отстранённо: последний раз глянув на кухню, Генрих прошёл в гостинную за бывшим парнем (а может и будущим), и сел неподалёку от него на диван. Откинувшись на спинку мягкой мебели, рейхсфюрер посмотрел прямо в глаза Эрнста, и как будто гипнотизируя его сказал: — Это не делает ситуацию лучше. Это показывает твою безнадежность. Однако, я пришел сюда не для того, чтобы оскорблять тебя.                          Гиммлер отвёл взгляд от глаз лидера СА и начал рассматривать его лицо в мельчайших подробностях, что помогали сделать очки. А ведь он за это время даже в лице мало изменился! Ну конечно: когда они начали встречаться Рём уже был 37-летним мужчиной с уже сложившейся внешностью. Но, хоть сейчас ему было больше сорока, он чувствовал себя расстерянным школьником. Взгляд лидера СА был направлен прямо в глаза рейхсфюрера. В них явно читался немой вопрос "зачем же ты пришёл?". Генрих почувствовал этот взгляд и оторвался от разглядывания лица Эрснта, посмотрев ему в глаза. Поняв этот вопрос, Гиммлер слабо кивнул. — Чтож... полагаю...                            "О боже! Ну почему я так мямлю?! Я же несколько месяцев готовился!" - подумал Генрих. Чтобы сохранить иллюзию уверенности он отвернулся, дабы Эрнст не видел его в каком-то роде испуганного взгляда. — В последнее время я часто думаю о тебе, и о том, что та причина нашей ссоры была крайне нелепой. Так что, полагаю, я наконец решился просить тебя о прощении. - сказал рейхсфюрер. Фух, вышло даже не жалко!                              Эрнст посмотрел на бывшего с изумлением. Неужели такой гордый Генрих придёт к нему извиняться? Хотя, причина той ссоры была и в правду нелепой. Как уже было сказано выше, они поссорились из-за того, что Рём поссорился со всей остальной партией тоже. Однако, политика - не повод прерывать любовь. Рём много думал о этой ссоре, и пришёл к выводу, что они вели себя крайне глупо. В голове несколько секунд было полностью пусто, ни единой мысли не приходило. Как тут он понял, что если он сейчас будет тянуть с перемирием то просто сойдёт с ума. — Ох... столько воды с того времени утекло... я готов принять твои извинения даже без лишних формальностей. — Хах, неужели? Ты собираешься простить меня без лишних слов? - усмехнувшись сказал Генрих, осмелившись снова посмотреть в глаза Эрни. — А зачем тянуть? Я уже давно понял что был тогда не прав. Как и ты кстати, но не буду тебе говорить плохого. Я тебя давно простил... просто боялся прийти и попросить прощения. - ответил Рём, почти не моргая смотря в глаза любимого.                                   Услышав этот ответ на губах Хайни появилась лёгкая улыбка. Было видно, что напряжение с которым он пришёл без остатка улетучилось, а голос стал более лёгким и дразнящим, как в былые времена. — Хах, хочешь сказать, что я зря столько месяцев расписывал и думал над своей речью, чтобы извиниться перед тобой?                                    Рейхсфюрер придвинулся ближе к лидеру СА и кончиками, лёгкими движениями начал поглаживать тыльную сторону ладони последнего. – Зря. ты что, забыл что я не умею злиться на таких красивых мальчиков, как ты? - слегка улыбнувшись сказал Эрнст.                                     Это была вроде шутка, но в каждой шутке есть доля правды. А от ласок Генриха лидеру СА стало тепло на душе и радостно. Генрих же тихо хихикнул, пододвинулся ещё ближе к Рёму и скользнул рукой вверх, кладя её на плечо лидера СА. — Ах, неужели? Очень любезно с твоей стороны. Я польщен... - сказал он, влюблённо смотря в глаза Эрнста.                                       Последний тоже придвинулся к Гиммлеру. Теперь они сидели вплотную. Рём по-доброму улыбнулся эсэсовцу. — Я рад что ты пришёл. - сказал Эрни и некрепко обнял рейхсфюрера. - Ты за эти несколько лет так изменился в лице...                                       Хайни, непревыкший к тактильностям сейчас чувствовал себя неловко даже в объятиях Эрнста, однако обнял его в ответ. Даже от таких простых прикосновений сердце билось быстрее, но Генрих старался этого не показывать. — Хах, что ты имеешь ввиду? - спросил он. — Ты внешне повзрослел... думаю, внутренне тоже... хах, ну сегодня я это и узнаю.                                      Рём начал рассматривать лицо Гиммлера, которое сейчас было так близко. Генрих поменялся внешне, но его красота не пропала! Наоборот, прибавилась. Он стал... милее? Да, это слово подойдёт. Лицо рейхсфюрера так и хотелось расцеловать, но Эрнст держался.                                       Гиммлер мягко улыбнулся и издал тихий вздох. Он прижался к Эрни сильнее и прикрыл глаза. — Мм... Знаешь, я скучал. По нашим совместным моментам, по нашей близости. - промурлыкал Хайни. Голос бывшего фермера стал ещё более тихим, он практически шептал. — Я тоже, Генрих! Я заказывал себе проституток или пытался найти другую пару, я придумывал любовь к другим людям, но никто из них не мог тебя заменить. Я не буду во время наших отношений даже смотреть на других мальчиков, второй шанс с тобой быть парой терять точно нельзя...                                         Кстати: мало того, что Генрих не сильно любил тактильности, так ещё и не привык к кому-то как либо прикасаться, тем более целовать. Однако сейчас он нежно поцеловал мягкую щёку Эрнста. Гиммлер был явно благодарен за эти слова. От этого поцелуя в животе Эрнста закружился целый рой бабочек. Рём снова посмотрел на лицо Хайни. На нём была написана глубокая привязанность, губы растянулись в приятной, искренней улыбке, обнажив ряд ровных и белых зубов. Тут Генрих резко прижался к Эрнсту ещё сильнее. Он начал шептать ласковые слова, горячее дыхание обжигало лидеру СА губы. — Я люблю тебя, больше, чем мог понять. Больше, чем я кого-то любил, за всю свою жизнь. - сказал Гиммлер — Я тоже люблю тебя... так же сильно как и ты меня... ты прекрасен, мой милый, я тебя ни на кого не променяю. - ответил Рём, и растрогавшись затянул рейхсфюрера СС в нежный и чувственный поцелуй.                                           Гиммлер с радостью ответил на поцелуй, которого он так долго жаждал, о котором мечтал каждую свободную минуту. Прикоснуться губами к любимым губам было самым сладким и приятным чувством за последнее время. Его руки сжали Рëма как мягкую игрушку, даже делая ему чуть больно. Хайни прижимал его ближе, желая почувствовать его тело рядом с собой, пока они углубляли свой поцелуй. Лидер СА тихо постанывал прямо в губы рейхсфюрера. Такие ласки были ему по душе. Сердце Эрнста билось чаще, а возбуждённый орган, о котором я давно не напоминала, увеличивался и упирался прямо в бок Генриха. Гиммлер издал тихий стон, чувствуя как что-то твёрдое прижалось к телу. Бывший фермер просунул свободную руку между плотно сжатых тел мужчин и дотронулся до члена лидера СА через ткань штанов. Даже лёгкие прикосновения к члену, особенно во время возбуждения будоражили Эрнста ещё сильнее. — Ах, какая похабщина! Сколько лет прошло, а твои мысли все еще полны извращений! - сказал Генрих.                                              Однако, замечание насчёт "ах, какая похабщина!" было как бы в шутку, т.к. Гиммлер сразу после этой фразы чуть-чуть склонил голову и нежно прикусил шею Эрнста. В какой-то момент начало казаться, что они "борятся" за доминирование в постели. На лице рейхсфюрера появилась самодовальная улыбка, когда он услышал тихий стон от Рёма. — Как будто тебе это не нравится, и ты сам не такой же, - сказал Эрснт, явно не собираясь поддаваться Генриху, и прикусывая мочку уха того. Каждый их секс начинался с того, что один пытался украсть у другого "доминирование". Хотя, иногда могло быть и наоборот: они "боролись" не за доминирование, а за возможность быть слабее.                                              Генрих понял что всё-таки ему хочется быть сегодня снизу. Гиммлер вздрогнул от неожиданности и издал тихий стон, впиваясь пальцами в одежду Рёма: уши были слабым местом рейхсфюрера. Затем он хихикнул и посмотрел в глаза явно довольного Эрнста. — Ммм.. Я мог бы сказать что мне это не нравится, но имеет ли это смысл сейчас? Особенно тогда, когда я вновь могу быть так близко к тебе... непозволительно близко... — Я знаю, - ответил Рём ухмыльнувшись.                                               После этих слов Эрни сжал волосы Генриха в руке, но не больно, и оттянул его голову назад, тем самым делая доступной шею рейхсфюрера. Рёму нравилось делать так с Хайни: в такие моменты он выглядел... беспомощным? Это заводило. Гиммлер издал стон, когда почувствовал как губы Эрни засасывают нежную шею на коже, создавая вакуум и фиолетовые синяки. Лидер СА отлично ставил засосы, заставляя Генриха содрагаться от приятных ощущений. Бывший фермер расстегнул несколько пуговиц своей рубашки, любезно предоставляя Рëму доступ к своей шее, позволяя творить эти волшебные, горячие ласки. Дыхание сбилось, а сердце забилось быстрее, пока руки Генриха начали поглаживать спину Эрнста. — Ахх... Ты не представляешь, как тяжело мне было без твоих ласк. Только ты способен приносить мне такое удовольствие, только ты заставляешь меня по настоящему стонать от удовольствия... - мурлыкал Гиммлер, смотря закатившимися от удовольствия глазами в потолок.              Эрнст отпустил волосы Генриха, чем даже слегка его расстроил. Однако через пару секунд началось нечто ещё более интересное: лидер СА расстегнул ещё несколько пуговиц рубашки Генриха, толкнул его так, чтобы он лёг на диван и впился зубами в мягкую (для мужчины)) грудь, начав оставлять на ней укусы и те же засосы, что на шее несколько минут назад. Генрих почувствовал как влажный язык Эрни касается засосов и укусов, от чего Гиммлер полностью растаял. Рейхсфюрер тихо поскуливал от удовольствия и закусывал свои мягкие губы и тяжело дышал. Ему нравилось когда Эрнст доводил его до такого состояния. Лидер СА остановился, видимо насытившись. — Хах, а не слишком ли много ты себе позволяешь на нашей первой встречи после ссоры? - улыбнулся Хайни, смотря в глаза мужчины напротив. — Ой... - тихо сказал Эрни, осмотрев масштаб проделанной работы. - много, - это слово уже было произнесенно с улыбкой.                   Рём, заместо этих ласок обнял Хайни и нежно поцеловал в щёку, заставив улыбаться, как ребёнка. Но эти нежности прекратились, когда Эрнст взял Гиммлера на руки и спросил: — Переночуешь у меня сегодня?                    Рейхсфюрер и моргнуть не успел, как сильные руки лидера СА подняли его в воздух. Эрни любил носить Хайни на руках, а тот от этого сильно краснел и смущался. Особенно Рёму нравилось неожиданно брать Генриха на руки, чтобы тот завис, как сейчас. — Ах.. Ну, почему бы и нет. - ответил Гиммлер чуть-чуть погодя, наверное, вспоминая вопрос. — Вот и хорошо, - с доброй улыбкой ответил лидер СА, чмокнул своего любимого в лоб и понёс в спальню.           Генрих всю дорогу до этой комнаты ахуевал. Давно его не носили на руках! Сейчас он вспоминал старые-добрые времена, когда это уже было обыденностью... помниться, когда-то давно Рём так же нёс его на руках, и при том тоже в спальню. А что было потом, уже в спальне?...             Эрни открыл дверь и вошёл внутрь комнаты. Сначала в комнате было полностью темно, однако, Рём положил на кровать Генриха, и на ощупь добрался до светильника, включив его. Комнату залило тёплым, приглущённым светом. А ведь тут с тех пор тоже почти ничего не поменялось! Разве что бельё было посвежее, чем в последний визит Гиммлера тут.                Эрнст сел на кровать, скрипнув пружинами и снова взяв Хайни на руки. Тот лишь положил голову на мягкую грудь Эрни и посмотрел ему в глаза. — Помнишь, когда тебя в молодости выгнали из съёмной квартиры хозяева, ты какое-то время жил у меня? - спросил лидер СА, поглаживая чудо, сидящее у него на руках по голове.                   Генрих вспомнил тот день... с одной стороны та ситуация была неприятной, а с другой... — Хах, конечно, я помню.. Такое трудно забыть, и я до сих пор тебе благодарен за это. - ответил рейхсюфрер, на его губах появилась улыбка. — С тобой было жить одно удовольствие. Но, как я слышал, сейчас у тебя есть жена, так что не получится жить со мной. - сказал Эрнст. Генрих было хотел что-то ответить, но тут Рём резко продолжил - Я, пожалуй, пойду помоюсь и приду спать, хорошо?                    Эрни положил Хайни на кровать, накрыл одеялом и встал с кровати, ожидая, что ответит Гиммлер.                      Тот, кажется, немного удивился, даже расстроился, но возражать не стал. — Мм, да, хорошо.                      Рём снова улыбнулся, поблагодарил рейхсфюрера, взял халат и вышел из комнаты, чувствуя на себе взгляд Генриха. Сразу выйдя из комнаты, Эрнст почувствовал, что вышел он, мягко сказать, зря: в паху начало ещё более сильно пульсировать, чем перед этим. Но войти обратно в спальню и совершить с Хайни что он хотел, было бы, мягко сказать, грубо. Поэтому, чтобы не предаться такому соблазну, Эрнст пошлёпал в душ.                       Зайдя внутрь, Эрнст начал стягивать с себя одежду. Сначала всё было хорошо... но вот когда он снял последний элемент одежды, а именно трусы, то ему стало просто невмоготу.  Он как можно быстрее залез в ванную, резко дёрнул шторку, закрывшись непонятно от кого, включил горячуюю воду, чтобы не было слышно стонов, сел на колени и дотронулся до возбуждённого органа. Он надеялся, что это усмирит его пыл хоть на чуть-чуть. Одно только прикосновение пальцем уже заставило издать стон, как же хорошо что через шум воды и закрытую дверь этого не слышно. Рём прикусил губу на всякий случай, мало ли всё-таки слышно, и схватился уже рукой за член. Его как будто обожгло от прикосноения к самому же себе, рука на инстинктивном уровне сжала орган сильнее. Губы лидера СА разжались, он запрокинул уже мокрую от льющейся воды голову и издал тихий стон. Эрни перестал сдерживаться и начал водить рукой вперёд-назад. Однако, это, как он надеялся, ни капли не успокило его возбуждения, а даже раззадорило больше. Рём ускорил темп дрочки, от чего стоны было сдерживать уже невозможно: он открыл рот и непрерывно тихо постанывал, даже не замечая, как слюна капает изо рта. Постепенно рука Эрнста ускорялась, рот открывался шире, а стоны становились громче.                          Генрих же, после ухода Эрнста просто сидел на кровать, и пялился в стену. Он был немного заторможенный, так что не удивительно, что он так отреагировал. Из такого состояния его вырвал звук включения воды в душе. Гиммлер дёрнулся от этого звука, будто выйдя из гипноза. Однако потом он уставился в стену снова, и его посетила такая мысль:                           "Эрнст ведь не придёт спать. Точнее, он придёт, но спать явно не будет... он же возбуждён... да так сильно..."                            Тут рейхсфюрер почувствовал такие же ощущения в паху, как и Эрнст, в самом начала рассказа. "Блять" - подумал бывший фермер. Ну, раз уж он вышел из гипноза, то надо было чем-то себя чем-то занять. Да и кто тому же, это помогло бы отвлечься от возбуждения в паху и тревожных мыслей. Первое, что пришло ему в голову, это... рассматривать спальню Рёма в поиске изменений в интерьере. Генрих начал вертеть головой, как башней танка: так же медленно, будто рассматривая каждый сантиметр комнаты. Поиски продлились недолго: изменения сразу были найдены. Полки как будто... поменялись? Память у Гиммлера была очень хорошая, он чётко помнил что в последний его визит тут были полки из другого дерева. Он таки встал с кровати, скрипнув пружинами, и подошёл к ним поближе (вплотную). Да, полки были и вправду другие... но от полок его отвлекло кое-что поинтересней: зеркало. Сразу же, смотря в него, он спохватился что у него расстёгнута рубашка. Почему-то с расстёгнутой рубашкой он всегда выглядел... нежно? Такое слово подойдёт. А к эффекту нежности от расстёгнутой рубашки добавились ещё и засосы на груди. Он быстро застегнул пару пуговиц. Вот, так-то лучше. Он чувствовал себя уверенне так. Вдруг, в голову пришли воспоминания из пятнадцати минут назад... как Эрнст ставил ему эти засосы... а что он будет делать с ним потом? Сердце рейхсюфрера при одной мысли об этом забилось быстрее. Тут его довольно чуткого слуха коснулся резкий звук: стон. Громкий стон из ванной. Геннрих повернулся к двери и начал прислушиваться лучше. "Да чёрт возьми! Что он там делает?!" - промелькнуло в  голове у него.               Эрнст смотрел на свою ладошку в сперме. Он было обрадовался что возбуждение наконец спало, но вдруг он вспомнил как двадцать минут назад ставил Генриху засосы на груди и почувствал, как член встал снова. В памяти лидера СА вспыло очень много ругательств, однако делать было нечего: Рём взял мочалку, намылил её и начал мыться.                 Стоны стихли. Гиммлер отвернулся от двери и сразу же забыл о этих звуках, продолжая себя рассматривать. Он и не заметил как в комнату через пару минут зашёл Рём. Зайдя в спальню, он уже хотел позвать Генриха, но заметил, насколько тот увлечённо смотрится в зеркало, и решил его напугать. Стараясь делать шаги тихими, Эрнст подкрался к Генриху, каким-то чудом оставшись незамечённым и обнял его сзади за талию.                    Гиммлер тихо вскрикнул и вздрогнул, но когда повернул голову назад его губы расплылись в улыбке. — Хах, не ожидал, что ты вернешься так быстро. - сказал рейхсфюрер, смотря в глаза лидеру СА. — Хотел к тебе поскорее прийти. - ответил последний, улыбнувшись.                     После этой фразы на время повисла полная тишина. Эрнст начал рассматривать отражение в зеркале, гладя по мягкому животу и лицу своего любимого. — Я в душе вспоминал моменты с тобой. И как мы танцевали, и как разговаривали по душам, и как приходили друг к другу после работы... как хорошо, что ты вернулся.                      Улыбка Генриха стала лишь шире, тело расслабилось, однако вскоре он заговорил серьёзным тоном: — Ты ведешь себя так, словно между нами и вовсе не было никакой ссоры. Я до сих пор не могу поверить, что ты так легко меня простил. — Да я сам думал что не смогу простить тебя просто так... первые пару недель после ссоры. Потом мне пришло осознание что ты для меня до сих пор любимый человек, и ничего я с этим сделать не смог до сих пор. Я тебя полностью простил, да и понял что сам был не прав. - ответил Эрнст и чмокнул Хайни в макушку, притянув к себе.           Гиммлер немного нахмурился. По странной причине ситуация казалась ему несколько подозрительной и сбрреалистичной, отчасти от того, что он до сих пор не мог поверить в реальность данного события. — Тогда, если ты так быстро все осознал, тогда почему не решился первым прийти извиняться? Ведь мы могли воссоединениться намного, намного раньше... - спросил он, припобняв одну бровь. Это выглядело смешно, но смеяться было нельзя. — Я очень боялся быть тобой отвергнутым. Я думал, для тебя я стал чужим человеком, а если я чужой, то ты будешь со мной холоден и не простишь меня. А потом я вообще уплыл в Боливию... Ты меня подозреваешь в чём-то?              Генрих отрицательно помотал головой и прикрыл глаза, слегка нахмурив брови. А потом грустным тоном произнёс: — В чем-то ты прав, однако, ты мог хотя бы попытаться. Я думал, ты уже давно нашел мне замену.               Лидер СА развернул к себе рейхсюфрера и обнял ещё крепче, погладив по спине. — Я говорил в начале твоего визита: я пытался найти замену. Но у меня не вышло. Я заказывал себе парней-проституток, но это ничего не улучшало. Когда я уезжал в Боливию и даже там пытался замену найти, но тоже не тщетно. Я вернулся сюда и окончательно понял, что моя настоящая любовь - только ты.                Эрнст засмущал Генриха, однако последний старался этого не показывать. — Я понимаю, просто все еще трудно поверить во все происходящее.                После этих слов Эрни оставил мокрый поцелуй на лбу Хайни. От всего это на лице Гиммлера появился румянец, он положил руки на плечи Рёма и слабо, но счастливо улыбнулся. — ...Но, полагаю, я должен просто отпустить эти прошлые обиды, не так ли? - добавил рейхсфюрер, и искренней любовью смотря в глаза Эрни. — Да, Хайни!                 Лидер СА снова разулыбался и погладил любимого по спине. — Я тебя расцеловать хочу, - вдруг сказал он. — И что же тебя останавливает? - ухмыльнувшись сказал Гиммлер, одновременно снова прижимая к себе Рёма, как мягкую игрушку. — Ничего, - улыбнувшись ровно так же сказал Эрнст, и целуя Генриха в лоб.                  Руки рейхсфюрера с плеч доползли до шеи лидера СА, обвиваясь вокруг неё. — Ну вот и нет смысла больше сдерживаться. - твёрдо сказал Генрих и прикоснулся своими губами к чужим.                   Эрнст был в восторге. Он начал отвечать на поцелуй, чувствуя как ладонь Гиммлера начала гладить его щёку и подниматься к виску. Генрих полностью отдался чувствам и издал тихий стон прямо в губы Рёма. Пальцы Хайни начали расстёгивать пуговицы на ночной рубашке любимого, ища больше близости. Лидер СА начал делать тоже самое с рубашкой рейхсфюрера, залезая под неё руками и гладя его тело. Языки Хайни и Эрни соприкосались, делая поцелуй интимным и липким. Генрих начал своими холодными руками гладить тёплое тело и грудь Рёма, возбуждая его ещё больше. Затем, когда воздуха совсем перестало хватать, Гиммлер, тяжело дыша, разорвал поцелуй и начал соблазняюще шептать в губы мужчины напротив. — Может поменяем наше положение на более удобное, пока еще не слишком поздно? - спросил он. — Я не против. - таким же щёпотом ответил Эрни.                     После этого лидер СА перенёс Гиммлера на кровать, залез с ним под одеяло и начал снова страстно целовать его шею. Генрих, честно сказать, был уже настолько возбуждён, что подобные ласки не доставляли удовольствия, а наоборот - нервировали. — Давай ближе к делу? - сказал рейхсфюрер, чувствуя как Рём отстранился от его шеи.                       Рём, кажется, даже обрадовался что он может уже перейти к большему. — Конечно, - ответил он, пошло ухмыльнувшись. - вставай на четвереньки. - сказал Эрнст уже без улыбки, приказным тоном.                       Генриху даже нравилось такое обращение, и он послушно встал, как ему сказали. Эрнст ухмыльнулся и взял из тумбочки смазку. Затем лидер СА начал снимать с любимого рубашку, попутно щипая за соски, стараясь растянуть время. Генриха как и раздражала его медлительность, так и возбуждала: было приятно представлять, что с ним будут потом делать. Затем он почувствовал как на его ягодицу резко и больно опустилась чужая ладонь, делая звонкий шлепок. — Ах!~ - во весь голос простонал Генрих, чувствуя, как после этого шлепка с него стягивают штаны, а за ними и нижнее белье.                         Наконец у Хайни конфисковали лишнюю одежду. Помимо укусов за уши и "приказов" от Эрнста, Гиммлер ещё любил когда он стоит в полной готовности, уже без одежды, но при этом не видит, что с ним делают сзади. Так и сейчас. Он закусил губу, готовясь принимать в себя, хотя ничего ещё не произошло. Вдруг сзади послышался ещё один "приказ": — Расслабься.                           И наконец внутрь Генриха вошёл чужой палец в смазке. Расслабиться, конечно, в таком положении было трудно, но один палец, хоть и довольно толстый, уже сузившееся за пять лет без секса анальное колечко Генриха приняло вполне спокойно. Тут другая рука сзади взяла очки Гиммлера, сняла их с носа и аккуратно положила на тумбочку рядом с кроватью. Теперь он ещё и ничего не видел. Рейхсфюрер почувствовал, как ещё один палец заходить внутрь. Это уже было больно... но тут боль разбавило удовольствие: Эрнст двумя пальцами нажал на простату Хайни. Сам того не ожидая, последний снова простонал во весь голос и выгнулся в спине не хуже проститутки, подвинувшись ближе у Эрнсту, заставляя его вставить пальцы ещё глубже. — Ох, я же помнил, что тебе это нравится, - промурлыкал Рём, другой рукой начиная поглаживать Генриха по животу.                  Тут ещё один палец проскользнул внутрь. Из-за смазки раздалось неприличное, но пока тихое хлюпанье. Скоро оно будет громче. Тут чувства Гиммлера обострились настолько, что от каждого прикосновения его дыхание сбивалось. Рём был крайне доволен ещё тем, что ничего серьёзного пока что не сделал, а Хайни уже в таком состоянии. Было трудно стоять в такой уязвимой позе. Локти Генриха подогнулись, теперь он не стоял на четвереньках, а упирался лицом в белую простынь. Боже, как же он уже хотел наконец перейти к главному гвоздю программы, а не терпеть все эти "пытки" (хоть и приятные). — Подожди, ещё немного и я закончку. - сказал Эрнст, будто прочитав мысли Генриха. — Ничего, я м-могу и потерпеть... - заикаясь и еле выговария буквы сказал последний.                       Но лидер СА понимал, что с растяжкой пора бы заканчивать. Он вытащил свои пальцы из рейхсфюрера, снова создавая неприличное хлюпанье. Гиммлеру стало даже как-то неприятно без них внутри, но тут сзади его за талию снова взяли крепкие руки. Рём посадил себе спиной на колени Генриха. Последний почувствовал как совсем рядом с его нежной дырочкой опять что-то пульсирует. Рём снова медлил, и сидел так с Хайни на коленях наверняка секунд тридцать, однако потом резким рывком насадил на себя любимого, а двигаться стал, как бы странно не было, нежно и аккуратно. Рейхсфюрер издал стон. Довольный стон. Тут лидер СА уронил его на кровать так, что он принял то самое неудобное положение на четвереньках, а ногти подкосились. Он снова упёрся лицом в кровать и начал чувствовать, как Эрнст набирает темп. Гиммлер глухо простонал в кровать, инстинктивно сжимаясь внутри и сжимая простыни, уже мокрые от пота. — Ты чего так сразу-то? - спросил Эрнст спокойнейшим тоном. - это я ещё не быстро... — Ах... совсем н-ничего... - ответил Хайни уже без всякого понятия что говорит.                            Генрих почувствовал как движения любимого становятся всё быстрее и поднял голову так, чтобы рот не утыкался в простыню. Далее из этого же рта полились сладкие стоны. Рём лишь усмехался и ускорял темп. Вдруг Эрнст снова поменял положение: теперь Гиммлер лежал под ним. Лидер СА снова сжал в зубах мочку уха любимого, провёл рукой по его животу и ущипнул за сосок, отчего рейхсфюрер уже чуть-ли не крикнул.                              Финал был уже близок: Эрнст только взял в руку член любимого, как почувствовал что в кулак вылилось что-то липкое. Через несколько секунд он уже сам кончил в Генриха и вышел. — Аах..~ прости что был таким резким.                После этих слов лидер СА лёг в кровать прямо голым и поманил к себе Генриха рукой. Тот еле передвигаясь лёг рядом, и пробормотав лишь что-то по типу "это было чудесно" заснул. Ухмыльнувшись снова, Эрнст чмокнуь в лоб уже спящего любимого Хайни и уснул вслед за ним.