Pumpkin spice latte

Осень не сжалилась над их маленькой деревней. Холодный ветер проникал под самую тёплую одежду прямо к костям, заставляя дрожать. Сынмин сильнее кутается в своё пальто и ускоряет шаг. Не стоило задерживаться так долго в доме пациента. Теперь ещё дома придётся поздно разжечь камин и ждать, пока холодные стены хоть немного согреются, чтобы самому не простудиться. — Доктор Ким, — перед ним, как будто из ниоткуда, появляется парень в чёрном костюме. Сынмин тут же узнаёт известного дворецкого. Не самая удачная встреча. Доктор невольно оглядывается по сторонам и замечает, что рядом нет ни одной души. — Мистеру Хвану нужна ваша помощь. Он очень болен, прошу следовать за мной, — холод в голосе парня не уступает ветру, и Сынмин ёжится ещё сильнее. Он открывает и закрывает рот, не зная, что ответить. К зáмку таинственного мистера Хвана никто не приближался. У него был только дворецкий Ли и служанки, которые жили в самом зáмке. О замке и его владельце ходило много нехороших слухов. Никто не видел его, многие говорили, что он уже престарелый и противный старик, кто-то утверждал, что он очень красив. Нечисть, нечто опасное и злое, непонятное человеку. Сынмин хотел бы сейчас обойти парня и поспешить домой, но в отличие от других, у него, кажется, нет выбора. Он единственный врач в их деревне. Были и несколько медсестёр, но они в основном помогали ему. Он единственный, кто может помочь в случае тяжёлых заболеваний, и если его самого приглашают в замок, значит, дело серьёзное. Сынмин честен с собой: он не воин, не охотник, а врач, и ему страшно. Но в этом и проблема. Он врач и не может отказать в помощи, и неважно кто просит. — Отведите меня к нему. Старый готический замок возвышается на вершине утёса, словно призрак ушедшего века. Его тёмные массивные стены, покрытые мхом и трещинами, навевают чувство древности и таинственности. Высокие остроконечные башни стремятся к небу, их шпили будто пытаются пронзить серые, низко нависшие облака. Узкие стрельчатые окна, напоминающие глазницы, излучают слабый свет, будто замок скрывает в себе тайны прошлых веков. Ворота, украшенные резьбой с гротескными фигурами горгулий, тяжело скрипят, открываясь под порывами холодного ветра. Во внутреннем дворе лежат старые камни, поросшие травой, а среди них — высохший фонтан, в центре которого застыла статуя рыцаря с мечом. Сынмин осматривает всё вокруг, стараясь не отставать от дворецкого ни на шаг. Наконец они оказываются внутри, и их приветствуют служанки. Длинные коридоры внутри замка окутаны полумраком: по стенам ползут тени, а своды, поддерживаемые резными арками, кажутся бесконечными. Тишину нарушает лишь эхо их шагов, отдающееся в гулком мраке. Сынмин никогда не думал, что ступит в такое место, но сейчас он как можно тише следует за дворецким, осматривая огромные картины на стенах. Повсюду были свечи, освещающие путь, не давая всему дворцу укутаться в темноту. Дворецкий наконец останавливается перед большой дверью, протягивает руки в белых перчатках, открывает её и пропускает Сынмина. Врач неловко заходит в огромную комнату. Здесь тоже темно: шторы плотно закрыты, под стенами стоит старая, но красивая мебель, а на стене висит огромная картина, и Сынмин только сейчас понимает, что красивый человек на ней — это и есть мистер Хван. Он переводит взгляд на середину комнаты, на большую кровать, где лежит мужчина в белой рубашке. На лбу лежал компресс, и даже под тусклым светом свечей была видна его бледная кожа, покрытая испариной. Все страхи отходят на второй план, когда Сынмин видит его состояние. Он подходит ближе, убирает холодную ткань и сам проверяет лоб. Температура. Мужчина мелко дрожит — в комнате ужасно холодно. Сынмин на секунду позволяет себе осмотреть черты его лица. Они были точно нечеловеческими. Невозможно быть настолько красивым, даже более, чем на портрете. Ни единый мускул не дрогнул от боли. — Он не знает, что я позвал врача. Но состояние слишком ухудшилось. Сейчас он лежит без сознания, — подаёт голос дворецкий, и Сынмин кивает. — Принесите мне горячую воду и чистые полотенца. Надо заставить его принять лекарства. Как только дворецкий уходит, Сынмин вновь переводит взгляд на больного. Его длинные чёрные волосы красиво раскинулись по подушке, а на лице выделяются нахмуренные брови, ровный нос и пухлые губы. Рубашка тоже не скрывает многого, и Сынмин всё же решает положить руку на грудь и ощутить биение сердца. Оно всё ещё бьётся, значит, Сынмин сможет его спасти.

Сынмин сам не понимает, почему первое, о чём он думает, когда открывает глаза, — это мистер Хван. Сейчас из-за холода все кругом болеют. Он бегал от одного дома к другому всё время, и почти каждый день за ним присылали человека. Но вчерашний визит запомнился больше всего, и в глубине души он надеется, что мистер Хван пережил ночь. Он и сам не ожидал, что по своей воле снова окажется перед этим замком, но за ним никто не пришёл, и он должен сам убедиться, что мистер Хван жив. Он стучит несколько раз по холодному металлу и отдёргивает руку. Через несколько минут на пороге снова появляется дворецкий Ли. — Вы не приходили за мной, — проясняет Сынмин, пытаясь понять по выражению лица дворецкого, всё ли в порядке. — Я знал, что вы вернётесь. Следуйте за мной. Когда Сынмин во второй раз заходит в комнату, там уже светло. Сам Хван больше не лежит без сознания, а полулежа смотрит в потолок в белой ночной рубашке. Волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб, и Сынмин впервые встречает его острый взгляд: мужчина внимательно его изучает. — Доктор Ким, — он просто кивает головой, и Сынмин уже не так уверен, что было разумно приходить сюда. — Вы так внимательны к своим пациентам, — слабо улыбается мужчина, но улыбка не доходит до глаз, — даже решили вернуться и проверить, жив ли я или ночь была роковой. Но я удивлён, вы меня спасли. Сынмин не понимает, как на это ответить. Это благодарность или насмешка? Он оглядывается ещё раз, но никого уже нет в комнате, а дверь закрыта. Врач сглатывает и наконец решает хоть что-то сказать. — Раз уж вы уже чувствуете себя лучше, то я пойду. — Не стоит так спешить. Я всё ещё чувствую себя ужасно слабым, а этого я себе позволить не могу. Если можете ускорить процесс восстановления, я не останусь в долгу. Сынмин снова подходит ближе. Он медленно, под пристальным взглядом, поднимает руку и кладёт её на лоб Хенджина. Теперь кожа холодная, совсем не как у живого человека. — У вас в комнате слишком холодно. Это только ухудшит состояние. — Я позабочусь об этом. — Можно? — Сынмин протягивает руку, берёт чужую и прощупывает пульс. Слишком слабое, неестественное биение. — Я принёс несколько растворов, которые вам нужно будет выпить. Но перед этим обязательно поешьте, раз уж вы так ослаблены, иначе организм не переварит лекарства. Может немного тошнить, и вы снова вспотеете, но это к лучшему. — Спасибо, доктор. Я сделаю всё, как вы сказали, — разговор у них обычный, но Сынмин чувствует такое напряжение и давление от этого таинственного человека, что сам начинает вести себя странно. — Вернитесь завтра утром. — К сожалению, завтра я освобожусь только ночью. Вся деревня сейчас болеет из-за холода. — Тогда я жду вас ночью, доктор Ким, — это даже не вопрос. Ему остаётся только кивнуть. Сынмин ожидал, что его снова проводят, но никто так и не появился. Ходить по длинным коридорам одному было жутковато. Ему всё казалось, что стены шепчутся между собой, а глаза с картин следят за ним. Как будто это один большой живой организм, готовый его поглотить. Он ускоряет шаг, а дверь на выход открывается со скрипом. Будь он разумным, больше бы не вернулся сюда. Позже он поймет себя на мыслях, что ждет завтрашнего дня.

Когда Сынмин возвращается ночью, дверь уже открыта. Он заглядывает внутрь и видит, что там пусто. Где дворецкий, или хотя бы кто-то из слуг? Он уже хочет обернуться и уйти, но дверь захлопывается за ним, и повсюду загораются свечи. Сынмин, с шумом в ушах и замирающим сердцем смотрит вперёд, и замечает силуэт мужчины на лестнице. На Хенджине был чёрно-красный пиджак, белая парадная рубашка и высокие сапоги. — Мистер Хван, что всё это значит? — Я же сказал, что отплачу тебе. Ты спас мне жизнь, а значит, спас жизнь и зáмку. — Вы мне ничего не должны. Я всего лишь выполнял свой долг. — Вот таким и должен быть владелец моего замка, — снова улыбается Хван. — Владелец моего сердца. Сынмин делает несколько шагов назад, ударяясь спиной о стену, но тут же вскрикивает. Стена словно магнит, притягивает его к себе, и двигаясь, поднимает к потолку. Он не может пошевелиться и только смотрит сверху вниз на Хенджина, пока лестница не поднимает его вверх. Хенджин на секунду встречается с ним взглядом, прежде чем впивается в его губы. Он целует его грубо, мокро, терзая и кусая губы. Сынмин мычит в поцелуй, тело всё ещё не двигается, но ощущения становятся острыми. Это безумие. Вдруг его руки освобождаются, и он крепко хватается за шею Хенджина. Когда он полностью растворяется в этом поцелуе, его резко отпускают, и он с криком падает. Сынмин жмурится, готовясь к болезненному удару, но его ловят обручи лестницы, крепко удерживая в воздухе, и Хван снова оказывается перед ним. — Не бойся, я не причиню тебе боли. Как и замок, — он проводит рукой по его щеке. — Теперь каждая часть, каждый угол этого места существует для того, чтобы защищать тебя, чтобы служить тебе, чтобы позволить мне доставлять тебе удовольствие. Сынмин чувствует, как деревянные ветви скользят под его одеждой, начиная снимать всё с его тела. Пальто уже снято, рубашка разорвана, и его тело покрывается мурашками. — Ах да, здесь для тебя слишком холодно, — Хенджин наклоняется и целует его в ключицу, и Сынмин тут же чувствует, как в стенах открываются каменные ниши, из которых вырывается огонь. Хенджин наклоняется ниже и целует его чувствительные соски, облизывая их и оставляя следы рядом. Деревянные обручи только приподнимают Сынмина выше, приближая его к Хенджину. — Мистер Хван, — только и может прошептать Сынмин, чувствуя, как тепло огня и ласки языка заставляют его сильнее дрожать. Он всё ещё не верит в происходящее. Возможно это сон, вызванный впечатлениями от их встречи. — Ты подходишь моему замку, — шепчет Хенджин на ухо. — У меня есть огромная библиотека, где ты сможешь почитать, — из-под земли поднимается деревянная поверхность, на которую садится Хенджин, а дерево всё ещё держит Сынмина в воздухе перед ним. — Даже Минхо проникся тобой, а он говорил, что уйдёт, как только я найду второго владельца замка, — Хенджин поднимает руку к ноге Сынмина, доходя до ремня его бархатных штанов. — Со временем дом и тебя станет слушаться. Я позволю тебе изменить всё, как ты захочешь. Даже если придётся жить в тепле. Хенджин наконец расстёгивает его штаны, спускает вниз, и Сынмин даже не может прикрыть свою наготу. — Ты очень красив, — Хенджин разглядывает его обнажённое тело, в глазах отражается огонь камина или, возможно, его собственный. — Я обязательно нарисую твой портрет, чтобы он висел рядом с моим в комнате, — он продолжает нежно касаться тела врача, любуясь им. — Дайте мне свободу, — просит Сынмин. Резким движением пол под ними ведёт их к левой стене, и когда Сынмин снова боится столкновения, стена поворачивается вместе с ними, и они оказываются в другой комнате. Деревянные щупальца опускают Сынмина на огромную красную кровать, и он наконец свободно приподнимается на локти. Хенджин смотрит на него, как будто проверяя, что теперь сделает врач, освобождённый от оков. Но Сынмин просто лежит, и его взгляд уже говорит обо всём — о желании. Хенджин тут же оказывается рядом и целует его. Сынмин снова кричит, когда переворачивается на живот, а кровать изгибается так, что его нижняя часть поднимается вверх. Хенджин берёт в руку белую керамическую бутылку, которую ему протягивает дверная ручка, и начинает лить масло на спину Сынмина. Жидкость пахнет разными травами, и Хенджин проводит по телу врача, пачкая руки маслом, и массируя кожу, чтобы тот расслабился. Он обхватывает ягодицы и раздвигает их в стороны. Сынмин совсем не ожидает почувствовать там влажный язык Хенджина, пока его руки массируют нежные бёдра, испачкав и их маслом. Он втягивает воздух так же, как Хенджин втягивает его кожу, проникая языком как можно глубже. Его еще никогда не касались вот так, мокро, развратно, даже дико и голодно, что не соответствуют аристократической внешности и манерам владельца. — Мистер Хван, не надо… — Сынмин всеми силами пытается отодвинуться, но безуспешно. Он совсем не привык к такой близости. Всё своё время он тратит на лечение больных, и общение с другими людьми становится с каждым годом всё реже. Но то, что с ним делает Хенджин сейчас, просто невыносимо. Невыносимо стыдно и приятно одновременно. — Не сопротивляйся, — шепчет Хенджин ему на ухо, и вокруг Сынмина снова начинают скользить холодные металлические узоры кровати, обездвиживая его. — Ты такой прекрасный, тобой можно управлять и без проклятия замка, — Хенджин целует спину, оставляет на ней следы поцелуев, и его рука обхватывает член Сынмина. Врач снова дёргается, понимая, что Хенджин прав. Его тело повинуется без отказа, хотя разум ещё пытается сопротивляться. Но эти плавные движения рукой и приятный аромат масла кружат голову. В этот момент в него проникает длинный палец, скользящий легко благодаря маслу. Сынмин может только стонать в подушку, поскольку двигаться ему по-прежнему не позволяют. — Тебе больше не придётся возвращаться в свой маленький дом. Теперь ты будешь жить в замке, засыпать рядом со мной и позволять нам заботиться о тебе, — говорит Хенджин, вводя второй палец, заставляя Сынмина дрожать от удовольствия. Он находит его простату и надавливает туда длинными пальцами, заставляя врача закричать так громко, что его крик разносится эхом по всему замку. — Прошу, я больше не могу… — Его тело кажется невероятно чувствительным и перевозбуждённым сейчас. — Я даже ничего особенного не сделал, — усмехается Хенджин, вынимая пальцы и наблюдая, как мышцы Сынмина сжимаются вокруг пустоты. — Не бойся, ты и к этому привыкнешь. Узнаешь, каково это, когда тебя любят, а твоё тело терзают часами, — с резким толчком Хенджин уже двигается внутри него. — Каждый день я буду доводить тебя до такой приятной истомы, что ты сам будешь просить ещё. Сынмин уже готов просить, потому что это слишком хорошо. Никто раньше не заставлял его чувствовать себя так. Толчки продолжаются, с каждым разом все сильнее, и Сынмин чувствует, как его тело само толкается навстречу им, хотя его движениями управляют, словно марионеткой. Ещё немного, и он больше не выдержит. Он просто стонет, безостановочно. — Тебе же хорошо? Я чувствую, весь замок чувствует и слышит, как ты наслаждаешься этим,- Сынмина снова освобождают, но в этот раз он оказывается в пленах его рук, обнимающие его сзади и прижимая к груди. Сынмин кончает с громким криком, когда Хенджин снова касается его члена и проводит пальцем по головке несколько раз. — Добро пожаловать в замок.