Первая работа

Мужчина-турок, на вид лет двадцати пяти, стоял на балконе, зажав между пальцами тлеющую сигарету. Рост составлял сто восемьдесят девять сантиметров, атлетическое телосложение выдавало в нем бывшего воина. Рыжие, почти огненные волосы небрежно спадали на мускулистые плечи. На спине, скрытой от посторонних глаз, змеились шрамы от пуль, а в районе поясницы белели два небольших ожога. Между лопатками, словно печать принадлежности, чернела татуировка — полумесяц со звездой. На бедрах покоились легкие штаны цвета серого хаки. — Турция... На балкон вышел мужчина славянской внешности. Двести девять сантиметров коренастого тела с мощными широкими сильными плечами внушали трепет. Блондинистые, почти белые волосы, собранные в хвост с маленькой косичкой и бусенкой, колыхались от теплого утреннего ветра. Половину его лица скрывала чёрная плотная маска, но гетерохромные глаза — один голубой, как озеро Байкал, второй — золотой, как купола церквей — были устремлены исключительно на стоящего впереди супруга. Младший был одет в черную водолазку, классические брюки и кожаный ремень. На руках чернели перчатки. — Меня срочно вызвали в Кремль. Если что, еда в холодильнике, — сообщил Русский, приближаясь к своему любимому. Его голос, обычно низкий и рокочущий, сейчас звучал мягче, напоминая скорее бархат. — Хорошо. Россия, как приедешь — напиши, ладно? И не забудь взять куртку, а то я тебя знаю... — в голосе Турка звучала легкая, тщательно скрываемая нотка грусти. — Что-то не так? Ты уже которое утро встречаешь меня с сигаретой... Может, расскажешь? — Все хорошо. Просто вспомнил кое-что... — Душа моя, — с нажимом произнес постсоветский гигант, сокращая дистанцию. — Говори. — Я не знаю... Вроде я сильный, независимый Альфа, а вроде... как ведомый Омега. Не смотри на меня так! Не ты, будучи Альфой, исполняешь роль Омеги! — ворчал потомок Османов, отводя взгляд. — Я тебя сейчас покусаю! Какая из тебя Омега? А роль Омеги в доме мы оба делим! Или ты про роль в браке? — в голосе России прорезалось легкое утробное рычание, вибрация которого прошла по позвоночник и в грудине Турка. — Про брак... Просто нелегко с этим смириться. Все же в следующий гон я хочу, чтобы ты поставил мне метку. — Турок тяжело вздохнул, признаваясь в самом сокровенном. — Метку? — От удивления у Русского приподнялась одна белая бровь. — Ты же не хотел связывать нас навсегда? — М-фр, — фыркнул Турок и насупился, словно обиженный ребенок. С тяжелым вздохом Россия подошел к мужу, аккуратно забрал забытую сигарету и погасил её в пепельнице. Славянин взял «свою Душу» за руку и мягко, но настойчиво повел в их спальню. Усадил в общее гнездо, которое Турция с такой заботой обустраивал в начале их совместной жизни. Присел рядом, укрывая любимого пледом поверх основных границ убежища. — Я постараюсь закончить как можно быстрее, а после мы все обсудим, ладно? — Поцелуй, — прозвучал тихий, но властный приказ от Альфы. Усмехнувшись, Россия послушно выполнил требование. Он наклонился, соединяя губы в легком касании, которое стремительно переросло в глубокий, жадный поцелуй. Языки сплелись, вкусы смешались, и на пару мгновений мир сузился до этого контакта. Оторвавшись, они тяжело дышали, лбы соприкасались. — Возвращайся поскорее. — Хороший «Альфа»! Я постараюсь закончить как можно быстрее и вернуться к тебе. *** **17:20** День клонился к закату. Люди спешили домой, а может кто с работы бежал, а кто-то с тренировки, а кто пахрает на свидание. Наш же герой открыл дверь квартиры ключом. — Волчонок! Я дома! — с порога позвал супруга Россия. В ответ — тишина. Русский насторожился. Сняв верхнюю одежду и разувштсь, он прислушался. Ни звука. — Турция! — снова нет ответа. Россия прошелся по дому. Кухня подозрительно чиста. Гостиная пуста. Нахмурившись, Энигма поднялся на второй этаж, в общую спальню. — Тур..! — Обрывая себя на полуслове и расплываясь в нежной улыбке, Русский наблюдал одну из своих любимых картин. На общей постели, в гнезде, над которым когда-то долго и трепетно трудился наследник Османа, спал его обожаемый супруг. Он раскинул руки и ноги морской звездой, а на его груди, мерно посапывая, лежал один из их общих котов — белый мейн-кун по кличке Пух. Рядом, под правым боком Турка, сидел черный кот породы русская голубая по имени Бал. Завидев второго хозяина, Бал прыгнул к нему на руки. — Мммх, *Koca.. Çoktan döndüm?* (Муж.. Уже вернулся?) — на родном языке спросил со сна Турок. — Я дома, Душа моя. Я дома, — зная, как важно его мужу слышать это подтверждение, Русский повторил фразу мягким баритоном. Турция довольно урча, приподнялся в гнезде и, наконец, сев, обнял долгожданного супруга за талию, потираясь головой о его плечо, помечая запахом. Русский хихикнул и немного отстранился. Под недовольное мяуканье любимцев Турок сам отпустил мужа, встал с супругом, и вышел в коридор. — *Çok geç kaldın... Daha hızlı geleceğine söz verdin * (Ты слишком задержался.. Ты обещал прийти быстрее) — причитая на своего «ненадежного муженька», Турция взял Русского за руку и повел в ванную. — Душа моя, — довольное урчание вырвалось из груди русского, — я старался как можно быстрее вернуться к тебе. И ты мог бы порадоваться, что я не обошел магазин сладостей. Да, его Турок просто обожал сладости, особенно русские «петушки» на палочке — это было его наивысшей слабостью. Младший Осман остановился и повернулся к России. — Дай, — перешел он на уже не менее родной русский язык. Усмехнувшись такому поведению «независимого Альфы», Россия достал пакетик со сладостями и отдал его «своему сокровищу». — Ты помнишь, о чём мы хотели поговорить? — уже с серьезным выражением лица спросил Турок. — Помню. Давай я помою руки и приду к тебе, хорошо? Недовольно вздыхая, Турок отпустил руку своего «великана» и прошел на кухню. Россия, не теряя времени, освежился в ванной и спустился вниз, к «своей Душе». Чайник закипел. Турок стоял рядом и смотрел в окно на темнеющее небо. РФ подошел к нему сзади, обнял за талию, кладя голову на рыжую макушку. Он немного растрепал чужие волосы и застыл, сливаясь в единое целое с супругом. Они стояли так минуту, пять, десять. Чайник уже почти остыл. Коты прибежали к хозяевам и запрыгнули на столешницу, ожидая внимания. Прошел час. Наконец, «люди», отвлекаясь от заката, оторвались друг от друга. — Ты... Ты в день нашей свадьбы хотел поставить метку, а я не захотел нас полностью связывать... — издалека начал Турция. — Да, я помню это. Как и помню то, что говорил: я не собираюсь тебя принуждать или заставлять. — Россия сохранял внешнее спокойствие, но в груди все ходило ходуном от беспокойства. — Ты не заставляешь, просто... — Замолкнув, Турок опустил голову, закусывая нижнюю губу. — Я.. Видя, как Турции сложно говорить, Россия вернул правую руку на талию мужа, а левой мягко приподнял его голову за подбородок, заставляя встретиться взглядами. — Я люблю тебя, Турция. Тебя, моё сокровище, моего и только моего любимого альфу. И ты знаешь, как никто другой, что я не бросаю слова на ветер! — Знаю! Поэтому и говорю! Раньше не мог, потому что хотел решить сам... Потому что мой внутренний Альфа метался! То противился тебе как Главе, не желая принимать, то яростно желал тебя и ждал, когда ты одаришь его лаской и вниманием! Но сейчас я чувствую, что готов получить твою метку! И я этого хочу! А сейчас с нетерпением жду! С тяжелым вздохом Русский немного отступил, чтобы найти хоть малейший намёк на ложь или неуверенность во взгляде мужа, но, не найдя этого, вернулся в прежнюю позу. — Ты сам точно этого хочешь? — В смысле? Я же уже... — Нет, — с нажимом продолжил Славянин. — ТЫ этого хочешь? Хочешь исполнять роль жены в браке? Ты хочешь быть ведомым? — Знаешь... Роль ведомого мне не льстит, но... За тобой мне хочется идти. — Хорошо. Раз у нас целый месяц отпуска... — Месяц!? — радости в голосе нельзя было скрыть. — Да, я постарался отбить нам целый месяц, — протянул с довольной улыбкой блондин. — Так вот, за две недели к твоему гону подготовимся и поставим друг другу брачные метки. — Мгх, — соглашаясь и уткнувшись в шею супруга, Турция легонько кивнул. Простояв не так долго, как перед разговором, Османский наследник обратил внимание на оби женных котов. — Не обижайтесь, — протянул руку Турок, погладил мохнатых любимцев. — Фмх, эй! А я?! — с шуточным возмущением фыркнул Славянин. *** **23:10** Вдоволь наигравшись с четвероногими любимцами, мужчины решили отправляться спать. Вперед шел Славянин, а под руку его держал Турок, шедший чуть позади. Так как блондин ещё не переоделся в домашнюю одежду, старший наслаждался представленным видом: мощная спина и руки, широкие мускулистые плечи и шея, обтянутые легкой тканью черной водолазки. Чуть улыбнувшись, Турок потянулся свободной рукой до волос своего, уже как пару лет, супруга и развязал тугой хвост. Белоснежные пряди рассыпались по плечам. — М? Что-то не так? — остановился Россия и повернулся к мужу. — Голова не устала, а дорогой? — с лёгкой усмешкой Турок обогнал младшего и открыл дверь в их спальню. Промолчав, воплощение российского государства зашло в комнату и подошел к шкафу. Одежда одним точным броском отправилась в корзину для белья. Решив не заморачиваться, Россия взял домашние штаны и отправился в ванну. Наблюдавший эту картину не в первый раз Турок тихо хохотнул от легкого ребячества своей «Империи Зла», как любили называть его в Европе, и подошел к кровати. Взгляд его упал на слегка растрепанное гнездо. Инстинкт требовал порядка. Турция вздохнул, и его руки засуетились, наполняя пространство смыслом. Это было не просто постельное белье — это была их крепость. Он тщательно расправил серый плед, чтобы не было ни одной складки, которая могла бы нарушить комфорт. Несколько маленьких подушек он выстроил по краям, создавая идеальный барьер, защищающий от внешнего мира. Огромную общую подушку он пододвинул к изголовью трехместной кровати. Пальцы Турка дрожали от предвкушения. Он вложил в это гнездо всю свою заботу, всю свою любовь. Он пропитал ткань своим запахом — пряным, теплым, с нотками табака и специй, — но оставил место для аромата России. Холодного, морозного, но такого родного запаха снега, тайги и стали. Когда гнездо стало идеальным, Турция почувствовал, как внутри разливается спокойствие. Здесь они были в безопасности. Здесь они были семьёй. Здесь было хорошо. — Вроде так... — пробормотал Турция, убедившись, что теперь в это убежище можно ложиться. — Ммм, Турция, — Россия тихо окликнул довольного своей работой партнёра, выходя из ванной. Молча повернувшись к России, бывший азиат рассматривал его, проверяя, не открылись ли старые раны на боку. Но ничего не найдя, поднял глаза выше, на спокойно вздымающуюся грудь с картой заживших шрамов. Убедившись, что и здесь нет ничего серьёзного, альфа поднял взгляд на своего «Главу». С вопросом в глазах Турок встретился с уставшим вщг своего Энигмы, Главы. Ничего не говоря, Россия сократил дистанцию вытянутой руки и, уткнувшись в родные, чуть волнистые волосы личного чуда, крепко обнял супруга. — Мы можем ложиться? — прозвучал тихий вопрос. — Теперь, да, — урчащим шёпотом далось разрешение. Оба не спешили ложиться, наслаждаясь столь редким для них моментом тишины и единения. Хвостатые любимцы тоже не отставали: вылизывая друг друга и сплетая хвосты, они запрыгнули на свободное от гнезда место. Турция, погладив израненную грудину мужа, ненадолго освободился из тёплого плена любимых рук и нырнул в гнездо. Россия, не желая отставать, плюхнулся рядом. *** Пару часов спустя. — *М-да, сколько можно-то, а? Который час, не могу уснуть*, — мысленно ругал себя Россия. Он перевернулся на бок, лицом к Турции. Смотрел на его темные, кажущиеся ночью почти черными, рыжие волосы. На расслабленное лицо. На шею с парочкой еле заметных шрамов, которые при тусклом свете казались морщинками. Стараясь не разбудить своего Альфу, он придвинулся ближе и обнял за крепкую, но не лишенную мягкости талию. Не сумев себя сдержать, Энигма слегка поцеловал партнера в плечо и, уткнувшись в его волосы, прикрыл глаза. А ведь ещё пару лет назад он бы и не подумал, что не просто свяжет с кем-то жизнь и захочет наследника, а возьмет в мужья самого завидного Альфу и будет делить с ним счастливую семейную жизнь. Улыбаясь данному факту, Россия стиснул Турка чут ь сильнее, чем планировал, и тем самым разбудил его. — Опять бессонница? — ничуть не удивляясь, Осман повернулся лицом и встретился взглядом с русским. — Угу-м, — не утруждал себя блондин более полным ответом. Турок, не особо довольный этим, толкнул «своего медведя» на спину и наполовину лег на него, используя в качестве подушки. — Ты, упрямый медведь, — пробурчал Турция. — Говори. — С хорошо скрываемым волнением он потребовал объяснения бессонницы. —Как бы это банально не звучало, все еще не могу поверить, что ты согласен получить метку... — тихо пробормотал Русский, наблюдая, как его любимый устраивается на нем. Турция удивлённо вскинул брови. Однако быстро вернул лёгкую улыбку и резко сел на торс своего мужа. Уперевшись ладонями ему в грудь, он наклонился носом к носу и шепнул прямо в губы, окутывая своим горячим дыханием: — Мой Глава ждёт, пока его Альфа это докажет? Не убирая ухмылки с лица, Осман медленно, дразняще провел языком по губам России, видя, как зрачки «Главы» расширяются, фиксируя это движение. — Доиграешься, — заговорчески пообещал Русский, и в его горле зародилось низкое, вибрирующее рычание. — Ох, доиграешься, Альфа. Встретившись взглядами, мужчины застыли на пару минут. Воздух между ними наэлектризовался, пахнущий озоном и желанием. Россия резко перевернул супруга на спину, нависая над ним тенью, и сразу припал к его губам в глубоком, собственническом поцелуе. — К черту! Мой! — прорычал Русский от удовольствия, чувствуя, как в ответ Турок прогнулся в спине, издавая тихий, прерывистый стон. — *Sizin!* (Твой!) — от удовольствия туманило разум Турка. — *Bölüm!* (Глава!) — выдохнул Альфа, впиваясь пальцами в плечи Энигмы. Славянин крепче прижал любимого к матрасу. Нет, никто больше не посмеет ему мешать. Никто, никогда более, не встанет на пути их счастья. Даже если придётся устроить переворот, даже ценой большой крови или потерь. Никто не посмеет даже посмотреть на его турка неправильно — они будут умирать самой болезенной смертью из возможных. Он позаботиться об этом. Хорошенько позаботиться. Его руки скользнули под ткань домашней футболки турка, касаясь горячей кожи, шрамов, которые теперь принадлежали только ему. Турок ответил тем же, срывая одежду с русского, его пальцы дрожали от нетерпения, исследуя рельеф мышц. Поцелуи становились жарче, спускаясь на шею, туда, где пульсировала вена, где вскоре расцветает пока что временая метка. Запах их возбуждения и нетерпения смешался, заполняя комнату, делая воздух густым и сладким. Губы России нашли чувствительную кожу на шее Турка. Он не спешил. Он дразнил, целовал и покусывал легонько, заставляя Альфу извиваться и просить. — Россия... пожалуйста... — выдохнул Турок, запрокидывая голову. — Хочешь? — спрашивает энигма, его голос хрипел от сдерживаемой страсти. — Да. Метка. Сейчас. Россия вонзил зубы. Не чтобы ранить, но чтобы заявить права. Не слишком глубоко, но для слияния аур достаточно. Турок вскрикнул, выгибаясь навстречу желанной боли, которая тут же превратилась в экстаз. Волна жара прокатилась по ним обоим, связывая их невидимыми нитями. Это было больше, чем секс. Это было слияние душ, скрепленное древним инстинктом. *** — Я смог доказать, что хочу всего? — спросил Турок чуть сиплым голосом, но с таким довольством в голосе. Он лежал, прижимаясь к боку мужа, чувствуя, как пульсирует свежая метка на шее. — Глава? — Более чем, но... — Поймав паузу, Русский с нежностью провел пальцем по воспаленной коже укуса. — *Bölüm* звучит лучше с твоих уст. Турок фыркнул и расслабленно рассмеялся, утыкаясь носом в грудь супруга. Они лежали. Глаза в глаза, дыхание в унисон, один такт сердцебиений на двоих. За окном шумел ночной город, но здесь, в их гнезде, существовали только они. Вот их счастье. Вот то, что они будут беречь и ради чего пойдут против всех.