Первая работа

*** Неделю до предполагаемого гона. Россия сидел за кухонным столом, изучая календарь. Его пальцы барабанили по бумаге, отсчитывая дни. Двести девять сантиметров коренастого тела с ээ сейчас были расслаблены, но взгляд оставался сосредоточенным. Он знал циклы своего мужа лучше, чем собственные стратегические планы. — Турция, — позвал он, не оборачиваясь, услышав шаги за спиной. Турок подошел ближе, опираясь ладонями о спинку стула. Сто восемьдесят девять сантиметров бывшего воина, обычно внушающие уважение своей статью, сейчас казались чуть более сутулыми. Инстинкты уже начинали шевелиться внутри, предвкушая предстоящую нагрузку и возможные последствия. — Что? — голос похрипывал больше обычного. — Через неделю. Ты готов? — Россия повернулся, его гетерохромные глаза внимательно сканировали состояние супруга. — Нам нужно подготовить дом. Турция вздохнул, проводя рукой по рыжим волосам. — Я знаю. Просто... в прошлый раз было неудобно. Подушки слишком жесткие, ткань холодила кожу, все скатывалось под телом... — В этот раз будет иначе, — твердо пообещал энигма, вставая. Его тень накрыла Турка, даря чувство защищенности. — Мы съездим в магазин. Сегодня же. *** **Торговый центр. Отдел домашнего текстиля.** Россия шел рядом, его рука периодически касалась поясницы мужа, ненавязчиво направляя и успокаивая. Для окружающих они выглядели как странная и несуразная пара: огромный блондин в черном и чуть меньший, но не менее внушительный рыжеволосый мужчина в голубом. Но внутри магазина их интересовало только одно — комфорт. — Эта слишком колется, — Турция морщился, откладывая наволочку из сатина. — Во время гона кожа становится крайне чувствительной. Любая шероховатость будет раздражать и нервировать. — Ищи мягкое, — кивнул Россия, беря в руки другой комплект. — Хлопок? Шёлк? Что-то определённое? — Натуральное. Чтобы дышало, — Турок провел щекой по ткани, закрывая глаза. — Вот эта... Россия посмотрел сначала на качество и подсчитал что-то в уме, затем на довольное лицо мужа. — Берем семь комплектов, — решил он. — Семь?! — Турция удивленно вскинул брови. — Мы же не... — Во время гона ты будешь потеть. Менять постельное придется часто. Я не хочу, чтобы ты лежал в мокром или грязном, — отрезал Россия тоном, не терпящим возражений. — И нужны подушки. Те, что дома, уже слишком плоские. Они подошли к стенду с подушками. Турция начал перебирать их, сжимая в руках, проверяя наполнитель и общую упругость. — Слишком мягкая, голова утонет, — бормотал он. — Эта слишком жесткая... Будет давить на шею. Россия молча наблюдал, как его супруг сейчас тщательно выбирает перьевую радость. Это было интимнее, чем любая битва. Это была забота о уязвимости. — Вот эта, — Турция наконец прижал к щеке объемную подушку в белом чехле. — Пух. Мягкая, но держит форму. — Берем десять, — снова сказал Россия. — Россия, мы не открываем отель! — фыркнул Турок, но в глазах плясали искорки удовольствия. — Гнездо должно быть большим. Чтобы ты мог зарыться, — Россия взял корзину из рук мужа, легко поднимая груз, который обычному человеку показался бы неподъемным. — Что-то еще? — Пледы. Тяжелые. Чтобы чувствовать давление, — Турция уже шел к следующему ряду, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Когда о тебе заботятся так тщательно и яро, проще довериться инстинктам. — Тяжелые одеяла есть в секции для зимнего отдыха, — кивнул Россия, следуя за ним. — И еще нам нужно убрать из спальни все лишнее. *** За день до гона **Подготовка дома.** Россия взял на себя физическую работу. Он вынес из спальни лишние стулы, убрал ковры с жестким ворсом, которые могли натереть или раздражать кожу. Даже прикроватные тумбочки были отодвинуты подальше, чтобы во время метания в бреду не удариться об угол. Турция занимался гнездом. Это был ритуал. Он расстилал новые простыни — нежно-голубые, как цвет глаза России. Сверху накладывал слои пледов: сначала тонкий шелк для тела, затем тяжелое шерстяное одеяло для давления, и сверху — мягкий флис для комфорта и прикрытия. Подушки он выстроил полукругом. Высокая стена из мягкого пуха должна была защитить его спину. — Здесь будет вода, — Россия поставил на пол рядом с гнездом небольшой столик. На нем уже стояли несколько бутылок минералки и упаковок влажных салфеток с палатенцами, аптечка с медикоментами и запас перекусов — легкие снеки, фрукты, глюкоза и по мелочи. — Ты слишком серьезно относишься к этому, — пробормотал Турция, залезая в центр конструкции и проверяя её на устойчивость и удобство. Она пружинила, принимая его вес, но не мешала. — Я отношусь серьезно к тебе, — поправил его Россия, садясь на край гнезда. Он протянул руку, касаясь щеки мужа. — Никаких острых предметов. Никаких зеркал, чтобы ты случайно не поранился в бреду. Только мягкое. Только тепло. Турция поймал его руку и поцеловал ладонь. — Спасибо. Я... я боялся, что будет больно. От ткани. От одиночества. — Ты не будешь один, — голос России стал ниже, вибрируя в грудной клетке. — Я буду рядом. Каждую минуту. Россия встал и прошелся по комнате, проверяя, не упустил ли чего. Он убрал даже декоративные свечи — открытый огонь был запрещен. Вместо них он включил мягкий ночник, дающий тусклый оранжевый свет. — Запах? — спросил Турция, уже укладываясь и подтягивая одеяло до подбородка. — Проветрил. Но оставил свои вещи, — Россия снял свою черную водолазку, которую носил вчера, и вместе с излюбленной кофтой бросил в центр гнезда, прямо под голову Турку. Турция жадно вдохнул. Запах мороза, тайги, стали, кожи и самого России ударил в нос, успокаивая расходящиеся гормоны. — Лучше? — спросил энигма, наблюдая, как зрачки мужа начинают расширятся. — Гораздо, — Турок уткнулся носом в ткань. — Теперь я готов. Россия кивнул, проверяя температуру в комнате. Было тепло, но не душно. Он подошел к кровати, снял брюки и рубашку, оставаясь в белье, и лег рядом, не заходя пока в само гнездо, чтобы не нарушать структуру, которую так тщательно выстраивал муж. — Спи. Пока можешь, — сказал он, протягивая руку через барьер из подушек, чтобы гладить волосы Турка. — Когда начнется, я разбужу тебя. — Россия? — тихо позвал Турок, уже на грани сна. — Я здесь. — русский сразу же отзывается. — Люблю тебя. — Я знаю, — Россия наклонился, целуя его в лоб. — Спи, Волчонок. Завтра начнется наша новая жизнь. Турция закрыл глаза. Вокруг было мягко. Вокруг было безопасно. Вокруг был ОН. И впервые за долгие годы бывший воин позволил себе полностью расслабиться, зная, что его тыл — и его сердце — под надежной защитой.