Добавь огня

В какой именно момент его посещают подобные мысли, Чонгук сказать не может, но ему начинает казаться, что их с Тэхёном отношения, длящиеся уже несколько лет, словно потеряли свою искру. Казалось бы: их совместная рутина устраивает, комфорт и забота никуда не исчезли, а секс все еще жаркий и страстный. Но на протяжении нескольких недель Чонгук уверен, что между ними явно что-то не так, но понять, что именно, не может. Своими мыслями он решил поделиться с другом, который, работая с ним в одном месте, заметил явные признаки плохого настроения. — Что-то случилось? — спрашивает Чимин, когда они занимают столик в кафетерии на первом этаже их офиса. — С чего ты взял? — Ты в последнее время какой-то слишком загруженный. Словно о чем-то усиленно думаешь, — произносит Чимин, ковыряясь вилкой в тарелке. — Да там ничего серьезного, — отмахивается Чонгук. — Рассказывай давай. С Тэхёном поссорились? Хотя по нему не скажешь. Видел его сегодня, и он явно получше тебя выглядит, — вспоминает Чимин сегодняшнюю встречу с альфой в его отделе. — Нет, мы не ссорились, — мотает головой. — Тогда что произошло? — Мне кажется, словно в наших отношениях пропала искра. — Не может этого быть. Ты видел вас со стороны? Нет? А я вот видел! — слегка кивает головой. — От вас такие искры летят, когда вы рядом с друг другом. Мне кажется, ни у одной пары в нашем офисе нет такой химии, как между вами. — Но, — тянет омега, — в последнее время всё словно стало каким-то пресным. Работа и домашняя рутина настолько нас поглотили, что дома мы просто едим и ложимся спать. А в выходные валяемся перед телевизором за просмотром глупых сериалов. Я даже не помню, когда у нас в последний раз был нормальный секс, — последние слова произносит значительно тише, чтобы не привлекать внимание посторонних. — Так бы и сказал, что тебе секса не хватает, — произносит Чимин, откинувшись на спинку стула. Ему, в отличие от друга, все равно, услышат их или нет. Он не видит ничего зазорного в обсуждении подобных вещей, пусть и в кафетерии, где помимо них есть еще несколько других сотрудников из других отделов. — Ты Тэхёну об этом говорил? — Нет. — Ну конечно, — вздыхает, — зато себя уже накрутил. Вы вроде оба взрослые люди и уже не первый год в отношениях, а говорить друг с другом не научились до сих пор. Ты с ним в первую очередь должен был обсудить это. — Не хотел его грузить, — как-то неловко пожимает плечами Чонгук. — Господи, Чонгук. Раз на то пошло, то вы явно просто устали. И не от отношений с друг другом, а от рутины и работы, что поглотила вас. Вы оба так загружены делами, что на друг друга сил уже не хватает. Тэхён все еще любит тебя, а ты его, это видно невооруженным глазом. Поговори с ним, не неси это один. Если тебе кажется, что ваши отношения пресные из-за усталости, то добавь в них огня. Возьмите с Тэхёном несколько выходных за свой счет и проведите время только вдвоем. Сходите на свидание, сделайте то, чего никогда не делали. Разожги костер между вами, потому что искры так и летают вокруг вас; они никогда не гасли. — Наверное, ты прав, — произносит Чонгук, задумчиво смотря куда-то в сторону. — Конечно, прав, — вышло слишком самодовольно. — Слушай дядю Чимина, и ваши отношения и секс будут в порядке, — прозвучало как рекламный лозунг. — Дурак, — смеётся Чонгук. — Но если серьезно, то поговори об этом с Тэхёном. Желательно сегодня. — Хорошо, ты прав. Иначе мои мысли действительно могут все испортить. — Вот-вот, — кивает Чимин. — Ладно, давай есть, а то обед скоро закончится. Они доедают и возвращаются к работе. Чонгук так погружается в изучение документов, что не замечает, как бежит время и стрелка часов близится к отметке шесть. Обычно редко кто остается работать сверхурочно — все стараются по-максимуму сделать в рамках рабочего дня. Поэтому по окончанию всех дел на сегодня, омега закрывает все вкладки и выключает компьютер. В коридоре его уже ждет Тэхён, с которым они всегда вместе уходят домой, пусть и работают в разных отделах офиса. Они вместе почти пять лет, познакомились здесь же, на работе. И когда-то тайный служебный роман перерос во что-то большее — в такое, что продолжать скрывать это от других перестало быть возможным. Поэтому уже все знают: Чон Чонгук из финансового отдела и Ким Тэхён из аналитического вместе. Некоторые омеги завидовали, что такой шикарный альфа достался не им, некоторые пытались даже отбить его, когда их отношения перестали быть тайной. Но ни у кого не получилось. Тэхён целиком и полностью принадлежит Чонгуку, и никто ему не нужен. Домой они добираются на машине альфы, в салоне которой витает их смешавшийся аромат — цитрусовый омеги и горький шоколад альфы. Невероятная смесь, каждый раз кружащая голову, стоит сделать лишь глубокий вдох. В офисе в корпоративной этике прописано использование нейтрализатора запахов в виде спреев, что полностью безвредны, а их действия как раз хватает до конца рабочего дня. Поэтому почувствовать такой родной и дурманящий аромат — это просто отдельное блаженство. Горький шоколад оседает на языке и легких, внутренняя сущность омеги довольно урчит и еще больше тянется к альфе, который на расстоянии вытянутой руки. Чонгук сидит слегка боком, прислонившись щекой к мягкой обивке автомобильного кресла, и неотрывно любуется своим мужчиной. За рулем он выглядит таким сосредоточенным, что это до ужаса заводит и будоражит сознание. Чонгук чувствует, как тепло растекается по телу, как его сущность трепещет и жаждет чужого внимания. Тэхён чувствует прожигающий его щеку взгляд и, повернувшись, слегка улыбается омеге. Альфа тянет руку к чужой и переплетает их пальцы, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони, обжигая нежную кожу лишь одним прикосновением. Домой они приезжают лишь через двадцать минут пути, и всё это из-за вечерних пробок. Их собственная квартира окутывает теплом; стоит только переступить порог, как сразу становится спокойно, а весь груз рабочего дня исчезает в одно мгновение. Но вот только с мыслями иного направления так не происходит, и внутренняя омега Чонгука мечется из угла в угол, не зная, куда себя деть. Проделывая обычные вещи — переодеваясь и споласкивая руки, — Чонгук не перестает думать о сегодняшнем разговоре с другом. Чимин прав, и проблемы в отношениях должны решать оба, поэтому он просто обязан поговорить обо всем с Тэхёном. На разговор он решается, когда их тарелки с ужином почти опустели. — Тэ, — мягко зовет мужчину, проглатывая ком неуверенности. — Что такое, кроха? — поднимает взгляд, в котором Чонгук замечает тень своего отражения. — Я хотел кое о чем поговорить. — Я тебя слушаю, — бархатный голос Тэхёна окутывает омегу заботой. — Мне… мне кажется, что в наших отношениях угасает искра… — Почему ты так решил? — спустя секунды молчания задает вопрос Тэхён. — Не знаю, — еле заметно пожимает плечами и вжимает в них голову. — Просто стало как-то просто и пресно. Каждый день проходит в точности, как и предыдущий. Чимин сказал, что, возможно, мы просто устали от окружающей нас рутины. И пусть днем мы на работе, но вечером дома словно чего-то не хватает. — Почему ты сразу не сказал мне об этом? Кроха, мы вроде договаривались всегда все обсуждать, — произносит альфа, поднимаясь со своего места. Мужчина обходит стол и садится рядом с омегой, поворачивая его к себе и обхватывая чужие ладони своими. — Возможно, мы действительно стали уставать больше обычного, но это никак не влияет на мои чувства к тебе. Я бесконечно сильно люблю тебя, кроха. — Я тебя тоже люблю, Тэ, — шепчет омега. — Но если тебе кажется, что между нами чего-то не хватает, то давай разбираться с этим вместе. — Чимин предложил взять выходные и уделить время друг другу. — Твой друг явно знает, что советовать, — легко усмехается альфа. — Мы действительно можем взять несколько внеплановых выходных за свой счет и провести больше времени вместе. Всё, что захочешь. — Можно сходить куда-нибудь, где мы еще не были, — предлагает Чонгук. — А еще… — Что, Гук-а? — звучит мягко и ласково. Тэхён перетягивает омегу к себе на колени, обхватив поперек талии. — У нас… У нас давно не было нормального секса, лишь быстрая дрочка из-за того, что оба уставали, — шепчет, словно говорит что-то запретное. — Безобразный омега, — горячее дыхание обжигает шею. — Твоя киска соскучилась по большому члену? Да, Гук-а? — томный низкий шепот касается ушей. Блять. Чонгук жмурит глаза до белых пятен, чувствуя, как что-то ухнуло вниз. Лишь от одних слов, произнесенных таким соблазнительным голосом, его влагалище невольно сжимается. Сущность внутри него готова заскулить, потому что вместе с обжигающим кожу шепотом его касается густой аромат горького шоколада, заставляя цитрус горчить от растекающегося волной возбуждения. Боже правый, тут уже и эксперименты никакие не нужны. Чонгук буквально скулит, когда широкая ладонь касается его паха сквозь домашние штаны и надавливает на пульсирующую, жаждущую внимания киску. — Отвечай, — властно звучит чужой голос. — Да, — тянет Чонгук и, не выдерживая давления на свою уже явно мокрую вагину, утыкается в широкую шею альфы. Он вдыхает яркий аромат, и его тело начинает мелко дрожать в крепких руках. — Чонгук-и очень плохой и грязный омега, — губами почти касается покрасневшего уха. Тэхён ловко проникает рукой под домашние штаны, пальцами касаясь влажной ткани трусиков. Отдергивает те в сторону, чувствуя подушечками горячую и пульсирующую омежью плоть. Двумя пальцами скользит между слипшихся из-за смазки складок, собирая все соки. Мужчина заставляет омегу раздвинуть ноги чуть больше и нежными касаниями ласкает горошинку клитора. Слыша, как Чонгук скулит ему в ухо, у самого в паху все скручивается в тугой узел. Альфа чувствует, как омежий клитор увеличивается в размере от стимуляции и притока крови. Возбуждение и вкуснейший коктейль из их запахов повисает в воздухе, каждый новый вдох отдает дрожью по телу. Тэхён увеличивает давление на распухшую горошинку и двигает рукой более активно, намереваясь довести одного безобразного омегу до оргазма лишь пальцами. Чонгук дрожит, из его уст вырываются стоны, переходящие в скулеж и хныканье. Омега чувствует, как напрягается его тело, в груди нарастает ком возбуждения, задевая до предела натянутые нервные окончания. Чонгук сходит с ума лишь от мысли, что он слишком сильно соскучился по родным рукам своего альфы, что всегда умело ласкают. Тэхён пусть и успел изучить его за столько лет отношений, но он словно бы с самого начала знал, где и как нужно прикоснуться, чтобы было хорошо. А омеге всегда очень хорошо, даже если это простая дрочка. Умелые, слегка грубые, но в то же время ласковые руки доставляют неописуемое удовольствие. Чонгук чувствует, как клитор начинает покалывать, а от каждого движения пальцев по телу расходятся импульсы. Он замирает, когда чувствует, что комок в груди вот-вот взорвется. Пальцы альфы ускоряются, лаская клитор с еще большим давлением, и в какой-то момент Чонгук выгибается в чужих руках с немым криком, кончая. Тэхён скользит между липкими складками, собирая пальцами смазку, вытекающую из сжимающейся дырочки. Легкими касаниями, от которых омега в его руках продолжает вздрагивать, он размазывает теплую и вязкую слизь, пачкая припухшие половые губы. Альфа вытаскивает руку из чужих штанов; его пальцы блестят от сладких выделений, которые он слизывает, смотря Чонгуку в глаза. Чонгук на грани сознания, ведомый странным желаниям своей сущности, подносит чужую ладонь ко рту. Обхватывает пухлыми губами блестящие от смазки и слюны пальцы Тэхёна, слизывая с них абсолютно всё. Никто не знает, откуда в нем силы на подобные выходки; его тело ослабло в руках альфы, благо тот крепко держит и прижимает к груди. — Безобразный омега, — вновь шепчет Тэхён, сквозь мутную пелену наблюдая за действиями Чонгука. — Хватит с тебя на сегодня, — вынимает свои пальцы из чужого рта. — Ну-у, — недовольно тянет омега. — Считай это своим наказанием за то, что молчал о своем беспокойстве, — произносит Тэхён и удобнее подхватывает омежье тело, поднимаясь вместе с ним на руках. — Идем в ванную, тебе нужно помыться. Обо всем остальном поговорим завтра и придумаем, как решить нашу с тобой проблему. Альфа помогает Чонгуку искупаться, принимая душ вместе. После они уходят в спальню, где в обнимку под бессмысленные разговоры засыпают крепким сном. Проблемы, которые начали беспокоить омегу, они обязательно обсудят завтра, главное, что Чонгук решил всем поделиться.

***

Все волнующие вопросы они обсудили следующим днем, и в итоге было решено после завершения всех важных задач в офисе взять недельный отпуск за свой счет. Они решили не уезжать далеко, и выбор пал на остров Чеджу с курортным развлекательным комплексом. Отель, ресторан, бар, сауна, бассейн, диско-зал и многие другие развлечения были предусмотрены в рамках программы. Всю неделю они проводили время только вдвоем, придумывая себе возможные развлечения. Иногда пара просто сидела в номере отеля, желая провести вечер в единении и тишине. Посреди недели Тэхёном был организован романтический ужин, после которого их ждала жаркая ночь. Чонгук с неимоверным удовольствием наслаждался каждым моментом, ведь успел соскучиться по той страсти, которая всегда витала между ними. На вечер пятницы была подготовлена особая программа для них двоих. Они заранее оговорили, что этот вечер будет отличаться от всех остальных в их совместном отпуске. В диско-зале по пятницам всегда проходят активные вечера с музыкой и вкусными коктейлями. Для этого вечера Чонгук подготовил особый образ, который станет небольшим сюрпризом для его альфы. Было решено, что они вначале разделятся, а встретятся уже возле бара. Чонгук, выпроводив альфу из номера, стал готовиться, формируя свой образ. Никогда раньше омега не увлекался подобным, но иногда заглядывался на девушек-омег, думая, как будут смотреться некоторые вещи на нем. Поэтому, будучи еще дома, он заранее сходил в торговый центр и купил все, на что падал взгляд. Омега стоит перед зеркалом ванной, к лицу прилипают влажные пряди волос, на светлой коже блестят капли воды. Чонгук кусает губу от легкого волнения и предвкушения. Он насухо вытирает тело, высушивает волосы, не торопясь их укладывать. В спальне открывает свой чемодан и вытаскивает оттуда аккуратно сложенные вещи, те не были сильно мятыми, но омега проходится по ним отпаривателем, разравнивая еле заметные складки. Чонгук сбрасывает с себя банный халат и первым надевает тонкое и мягкое на ощупь кружевное белье, нежная ткань касается гладкого паха. Дальше он аккуратно, чтобы случайно не порвать, натягивает на стройные ноги чулки в крупную чёрную сетку, заставляя мягкую резинку обхватить крепкие и упругие бедра. После в руки попадает полупрозрачная черная блуза свободного кроя, и последним элементом одежды для сегодняшнего образа служит юбка, пояс которой так точно подчеркивает узкую талию, слегка обтягивает верхнюю часть бедер и дальше переходит в свободный крой. Юбка прикрывает резинку от чулок, но при этом не достает до колен. Чонгук становится перед зеркалом и сам не верит в то, что видит. Он чувствует легкое смущение от того, что ему предстоит выйти из номера в таком виде, но стоит представить, какой может быть реакция его альфы, то все внутри сжимается от предвкушения и еще совсем еле ощутимого возбуждения. Чонгук укладывает свои волнистые волосы, закалывая те с одной стороны, а со второй — оставляет немного, чтобы они аккуратно обрамляли лицо. Несколько верхних пуговиц на его блузке расстегнуты, отчего между ключиц виднеется тонкая цепочка с небольшим кулоном. Омега обувает высокие черные ботинки с декоративной шнуровкой и легким движением руки застегивает на них змейку. На выходе прихватывает с собой лишь телефон, в чехле которого спрятана ключ-карта от номера — финансовый вопрос их сегодняшнего вечера лежит на плечах альфы. Чонгук, несмотря на легкое смущение, щекочущее изнутри, уверенно идет по мягкому ковру, шагая в сторону лифта, который доставляет его на первый этаж. Двери разъезжаются, выпуская омегу, что ступает уже по мраморной плитке, через огромный холл направляясь в диско-зал, где они договорились встретиться с Тэхёном. Он чувствует на себе чужие взгляды: кто-то лишь мажет по нему взглядом, просто цепляясь за него, как за объект в поле зрения, а кто-то, не скрывая этого, пожирает его глазами. Диско-зал встречает его громкой музыкой, что почти сразу же бьет по ушам, и омеге требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к шуму. Вокруг полно людей, кто-то танцует, кто-то сидит у бара. Чонгук сквозь толпу пробирается именно туда, где посетители отеля и просто гости этого вечера заливают в себя жидкость под градусом. Ему везет, когда он замечает свободное место за барной стойкой и спешит его занять. Омега выдыхает, стоит толпе танцующих людей остаться позади; он позволяет себе расслабиться и заказывает какой-то слабоалкогольный коктейль. Омега вертит головой, всматриваясь в каждого, кто только попадает под его взор, выискивая среди гостей Тэхёна. Он даже отправляет ему смс, сообщая, что уже на месте и ждет, как они и договорились, возле бара. Возле него сидит еще несколько мужчин, а с другой стороны — молодая девушка. Бармен ставит бокал с коктейлем на мраморную стойку, при соприкосновении с которой звучит звонкий «цок». Чонгук обхватывает губами тонкую трубочку и, втягивая напиток, делает первый глоток. Коктейль отдает сладким цитрусом, что заставляет легко усмехнуться такому совпадению, ведь, заказывая напиток, Чонгук не вчитывался в его ингредиенты. Чонгук чувствует на себе взгляд со стороны, где сидят двое мужчин. Те, возможно, знакомы между собой, потому что омега замечает, как они перекидываются фразами. Омега слегка тушуется, но старается не подать виду, продолжая потягивать коктейль в ожидании Тэхёна. — Что такой очаровательный омега делает здесь один? — звучит рядом захмелевшим голосом одного из тех альф. Омега сглатывает и просто игнорирует, не желая с ними связываться. Он вообще не настроен на знакомства, тем более с уже знатно опьянёнными альфами, источающими похоть. Чонгук даже чувствует, как сквозь смесь всех запахов в зале пробиваются два особенно густых и неприятно щекочущих обаняние. — Хей, мы к тебе обращаемся, красавчик, — зовут его вновь. — Не делай вид, что не слышишь нас, — звучит от другого, но уже более недовольно. — Мы всего лишь хотим познакомиться, — он подходит к омеге ближе, позволяя себе вольность коснуться омежьей спины. — Не трогайте меня, — предупреждает Чонгук, дергая плечом в попытке сбросить с себя чужую руку, прикосновение которой ощущается совсем неприятно, заставляя внутри все сжаться. — Ну не строй из себя недотрогу, — захмелевшим голосом тянет альфа. — Руки от него убрал! — звучит громкое и властное любимым голосом. Чонгук оборачивается. — Иди куда шел, мужик. Этот омега наш, ищи себе другого, — как ни в чем не бывало произносит первый из альф. — Я сказал, чтобы ты убрал руки! — голос приобретает рычащий грубый оттенок, слышно, что его обладатель очень недоволен. — И не подумаем. — Это мой омега, — властно, уверенно и грозно. Тэхён стоял возле альф, нависая над ними грозовой тучей, которая вот-вот ударит молнией. По телу Чонгука невольно бегут мурашки — он всегда сходит с ума от властной и доминантной натуры своего альфы. Чонгук чувствует, что Тэхён закипает, но когда эти двое пьяных мужчин не реагируют, он выпускает свой феромон, которым пытается задавить. Омега ощущает это давление и на себе, вот только на него оно действует иначе — его внутренняя сущность высовывает свой нос, готова заскулить, потому что доминантная аура его альфы безумно возбуждает. Чонгук чувствует, как в паху всё скручивается в тугой узел, а в груди скапливается неописуемое напряжение. Его влагалище невольно сжимается под давлением щекочущего нутро феромона, что оседает в легких горьким шоколадом. — На нем не написано, — не сдается пьяный альфа. — Сейчас будет написано, — режет воздух сталью. — Вот этим кулаком на твоем лице, если вы не свалите отсюда по-хорошему. — Пошли уже, — чуть ли не скулит другой мужчина, который явно ощутил чужое давление и превосходство в силе. Настырные все же сдаются, стоит чуть больше на них надавить. Чонгук замечает, как некоторые другие альфы и омеги реагируют на густой и подавляющий феромон, но стоит тем двоим скрыться в толпе, как Тэхён тут же облегченно выдыхает, успокаивая свою сущность и феромон. Чонгук ерзает на барном стуле, ожидая, когда его мужчина обратит внимание и на него, заметит сегодняшний образ. Легкое волнение вперемешку с разыгравшимся возбуждением щекочет изнутри. — Ты как, Чонгук-и? — голос альфы моментально меняет свой тон в обращении. — Они ничего тебе не сделали? — Все нормально. Тот альфа успел лишь к моей спине прикоснуться, — успокаивает. — Я бы ему его руки даже за это поотрывал, — недовольно бросает Тэхён, кося взгляд куда-то в толпу, где уже и не видно настырных альф. Чонгук как ни в чем не бывало обхватывает пальцами одной руки бокал с коктейлем, а второй тонкую трубочку, кончик которой тут же исчезает между пухлых губ. Он делает несколько мелких глотков, чувствуя, как тепло от градуса в напитке растекается по груди, согревая изнутри. Омега ожидает, когда же Тэхён заметит. И он, кажется, замечает. Тэхён расположился с той стороны, где ранее сидели ушедшие мужчины. Чонгук замечает даже в приглушенном освещении, как расширяются глаза альфы и каким тяжелым становится его взгляд, которым он скользит по почти обнаженным ногам омеги. Мужчина тяжело сглатывает, отчего заметно дергается его кадык, язык невольно скользит между губ — Тэхён в эту же секунду готов сойти с ума лишь от одного вида черной крупной сетки, что обтягивает стройные ноги и так гармонично смотрится на светлой коже. — Вау, — еле слышно вырывается из уст альфы. И лишь в одном этом тихом возгласе омега слышит и удивление, и восхищение. — Пиздец, — звучит уже громче, когда Тэхён взглядом скользит выше и осознает, что на Чонгуке не только чулки в сетку, но и чертова юбка, доходящая до линии чуть выше колен. Альфа никогда раньше не видел своего омегу в таком образе, ведь за все те годы, что они знакомы, Чонгук никогда не примерял на себя элементы женской одежды. Из разряда «женское» было только белье, которое из-за своего природного строения носили и парни-омеги. А сейчас он видит перед собой что-то невероятное, позволяя себе потянуться вперед, чтобы положить ладонь на коленку, затянутую сеткой. Он скользит рукой выше, пробираясь под подол юбки, где выше натыкается на мягкую резинку чулков. — Гук, ты в этом такой… — мнется, не зная, какое слово подобрать. — Какой? — выдает омега, наблюдая за реакцией альфы, и полностью доволен ей. — Пиздецки красивый, — культурных слов просто не остается. — Такой горячий и такой сексуальный. Твоя юбка просто сводит с ума. Чонгук отставляет почти пустой бокал на стойку и притягивает альфу, облаченного в джинсы и легкую однотонную рубашку, рукава которой закатаны по локоть, а верхние пуговицы расстёгнуты, открывая взор на мощную шею и ключицы. Омега скрещивает ноги у мужчины за спиной, тем самым прижимая его еще ближе к себе. Он чувствует, как горячая широкая ладонь скользит выше и пальцами касается скрытого под бельем паха. Мышцы внутри то сжимаются, то разжимаются, реагируя на такие желанные прикосновения. — Хочу разложить тебя на этой барной стойке, омега, — шепчет Тэхён. — Думаю, не всем понравится такое зрелище, — таким же шепотом отвечает Чонгук, не отводя своего взгляда от чужих глаз, смотрящих прямо в душу. Несмотря на словесный протест, его внутренняя сущность положительно отзывается на грязные желания Тэхёна. — Но у тебя будет такая возможность, альфа. Омега лишь на мгновение задумывается, что никогда бы раньше не подумал, что они с Тэхёном будут так себя вести. Они словно парочка подростков, которым сперма в голову ударила. Но они давно не подростки, а взрослые состоявшиеся люди, находящиеся в отношениях уже несколько лет. Вот только похоть действительно ими овладела, и сегодня они позволят ей руководить. Тэхён, кажется, звереет, спуская с поводка свою сущность, давая чувствам и вспыхнувшей страсти руководить — пусть всё идёт на самотёк. Но при этом всё равно контролирует ситуацию, ведь последнее, чего он хочет, это навредить омеге, пусть и в порыве чувств. Альфа полностью вжимается в сидящего на барном стуле Чонгука и, положив вторую руку ему на шею, притягивает к себе, в несдержанном порыве накрывая чужие губы своими. Сначала он мягко касается омежьих губ, но стоит почувствовать напор, с которым начинает отвечать Чонгук, Тэхён отпускает себя и позволяет им слиться в безумном и несдержанном поцелуе. Он проникает языком в чужой влажный рот, буквально вылизывая тот, ласкает небо и кусает припухшие губы. Слегка отстранившись, позволяет Чонгуку обхватить губами его язык. По подбородку стекает капля слюны, но никому до этого нет дела — они словно изголодавшиеся звери, что дорвались до своей добычи. Они оба чувствуют, как сгущаются их ароматы, смешиваясь между собой. Феромон, пропитанный возбуждением, щекочет рецепторы, заставляя внутреннюю сущность реагировать. Чонгук стонет в поцелуй, выдавая несдержанные звуки, иногда похожие на тихий скулеж. Омеге хочется свести ноги вместе, сжав их, потому что в паху горячо пульсирует желание; его трусики, скорее всего, уже мокрые. Он не в силах контролировать выделения смазки, которой при возбуждении становится значительно больше, чем обычно. Никто из них не знает, сколько прошло времени; в легких уже начинает саднить от недостатка воздуха, а голова кружится от концентрации их смешавшихся между собой феромонов. Тэхён, не желающий отпускать омегу, с большим трудом отстраняется первым. Мужчина чувствует, как его возбужденный член сдавливает ткань джинсов. Безумно хочется взять и подчинить Чонгука прямо сейчас. Но их вечер только начался, да и вокруг полно народу. Не касаться друг друга сродни пытке, поэтому они быстро выпивают еще по коктейлю и уходят в центр зала на танцпол, где люди отрываются под музыку. Никто из них не акцентирует внимания на том, что именно играет, — они просто отдаются музыке, льющейся из колонок, биты которой импульсами расходятся по телу. Тэхён притягивает к себе Чонгука, обхватив талию. Альфа лишь слегка пошатывается, в то время как омега извивается в его руках, как только можно. Чонгук вслушивается в музыку, старается поймать нужный ритм, чтобы потом плавно изгибаться в крепких руках мужчины. Омега делает волну всем телом, виляет тазом, иногда слишком ярко выпячивая зад. В такие моменты в глазах альфы мигает опасный блеск, и крепкие руки прижимают ближе. Чонгук кладет свои ладони на твердую грудь, что скрыта под тканью рубашки, через которую можно почувствовать жар, исходящий от мощного и статного тела Тэхёна. Он продолжает извиваться, танцуя. Вот только его движения на самом деле мало похожи на танец. Омега прижимается все ближе и как можно незаметнее для окружающих их людей трется о крепкое бедро альфы. Внутри него все еще бурлит возбуждение, что от близкого контакта с любимым и желанным мужчиной только увеличивается. Чонгук склоняет голову и, не скрывая своих действий от Тэхёна, касается носом мощной шеи, как раз там, где пульсирует запаховая железа. Он глубоко вдыхает яркий аромат горького шоколада и блаженно стонет. Одна ладонь скользит от груди чуть выше, и омега аккуратно отодвигает ворот рубашки, давая себе больше доступа к манящей шее. Чонгук касается бронзовой, слегка вспотевшей кожи языком, слизывая горечь природного аромата и солоноватую россыпь пота. Он не останавливается, вылизывая чувствительное место особо интенсивно, его сущность словно рвется присвоить себе альфу, хотя он и так его. До слуха доносится глухой стон Тэхёна, а на талии ощущается крепкая хватка. — Ты что творишь, омега… — вырывается из уст Тэхёна. Альфа сходит с ума — чувствовать влажный язык омеги, что так старательно вылизывает его шею, стараясь не оставлять ни одного непомеченного места, доводит до ручки. Его кожа покрывается мурашками, в голове словно туман, он чувствует, как его сущность отзывчиво реагирует, подставляясь омеге. Тэхён под натиском чужих действий слегка отклоняет голову назад, давая Чонгуку и его жадной сущности больше пространства для такого особо интимного и собственнического занятия. В груди всё сводит от напряжения и щекочущего изнутри возбуждения. Альфа теряется в калейдоскопе эмоций, что словно цунами накрывает его огромной волной и сносит все отголоски трезвости и ясности. Тэхён чувствует, как омега не только увлеченно вылизывает его шею, но и активно трется об его бедро. Если еще часом ранее они не собирались ублажать друг друга на глазах у сотни людей в дискозале, то сейчас здравомыслие помахало рукой и ускакало в закат. Разумом овладела похоть, возбуждение и желание, и альфа им поддается, позволяя себе одной рукой проникнуть под широкий подол юбки, благо Чонгук стоит так, что со стороны не понятно, чем они заняты, — для окружающих все выглядит, словно они все еще танцуют, как и многие другие здесь. Омега в его руках еле заметно вздрагивает, но не прекращает своего занятия. Тэхён скользит ладонью выше, касаясь кончиками пальцев мягкого на ощупь кружева. Он, не снимая белья, аккуратно, насколько позволяет их положение, отодвигает полоску ткани и касается горячего лобка. Не спеша скользит между слипшимися из-за смазки половыми губами, собирает жидкость и подушечками надавливает на пульсирующий от возбуждения клитор. Тэхён пытается стимулировать горошинку, вначале нежно лаская ее, прислушиваясь к реакции Чонгука. Чонгук теряется в ощущениях, его накрывает волной возбуждения от умелых ласк и смущением от мысли, что они все еще на танцполе, а вокруг них сотни других гостей отеля, что двигаются в такт музыке. Некоторые из них находятся почти на расстоянии вытянутой руки от пары, и омеге кажется, что все сейчас поймут, какими непристойностями они занимаются. Но одновременно где-то глубоко внутри расцветает иное чувство, которому Чонгук не может найти подходящего названия, но его одновременно и заводит от мысли быть пойманными. От таких безумных фантазий его влагалище невольно сжимается, выталкивая еще больше смазки, часть которой пачкает белье, а часть пачкает бедра. Тэхён давит на клитор, и тот с каждым новым касанием начинает пульсировать все сильнее. По телу словно проходится разряд тока, он Чонгук чувствует, как его разработанный клитор становится слишком чувствительным. Омега, не контролируя свое тело, замирает, прекращая процесс вылизывания альфей шеи. Становится тяжело дышать, когда возбуждение искусно играет по натянутым нервным струнам его сущности. Из уст срываются тихие хрипы — он настолько потерян, что даже не в силах издавать какие-либо громкие звуки. Трение и давление становятся сильнее, Чонгук крепче хватается за плечи Тэхёна, ища в них опору, потому что его ноги ощутимо начинают дрожать, а в груди, перекрывая возможность дышать, давит возбуждение. Тело напряжено до предела, и Чонгук понимает одно — ему нужно кончить. Он не знает, сколько проходит времени и что происходит вокруг, и не осознает, когда успевает вгрызться зубами в плечо альфы, тихо скуля, когда его накрывает оргазм. Тэхён, не убирая руки, заставляет дергаться всем телом от малейшего соприкосновения с разработанным клитором. Чонгук обмякает в объятьях альфы. В его голове пустота, ноги словно вата, и он не в силах нормально стоять. — Какой плохой омега, кончил прямо у всех на виду, — наигранно журит альфа, искусно играя голосом. — Так сильно хотел, чтобы его девочку приласкали? — горячий шёпот касается ушной раковины. Чонгук лишь скулит на чужие слова, потому что да, он плохой и грязный омега, который хотел, чтобы его взяли на виду у всех. Но при этом немного смущался публичности, что в то же время очень сильно заводило. Под воздействием возбуждения хотелось, чтобы Тэхён не переставал ласкать его клитор, а еще лучше — вошел бы в него своими длинными пальцами. Чонгук с ума сойдет, так сильно хочет почувствовать член в себе. Тэхён прижимает к себе омегу одной рукой, а второй, что испачкана в смазке, касается румяной щеки, безобразно размазывая по ней омежьи выделения. Еле заметные прозрачные разводы блестят из-за освещения. Альфа притягивает Чонгука ближе и втягивает в несдержанный и полный безумия поцелуй. Он сминает и кусает пухлые губы, исследуя чужой рот языком. Чувствует, как ладонь Чонгука обхватывает его запястье и как он льнет еще ближе, с большим рвением отвечая на поцелуй. Тэхён немного отстраняется от вкусных и всегда желанных губ, скользит ладонью от щеки к шее и, словно не ведая, что творит, широким мазком мажет по светлой и румяной коже, слизывая с неё разводы смазки, которая на вкус отдаёт горчинкой цитруса. — Ты что делаешь? — шепчет омега. — Ты такой вкусный, Чонгук-и, — тихий низкий шёпот ласкает слух и сводит с ума. Альфа повторяет свои действия, чем еще больше вгоняет омегу в краску. Сегодня они ведут себя довольно несдержанно и свободно, как не вели себя раньше, хотя в их отношениях было разное. Но как же Чонгуку нравится видеть и чувствовать то, каким властным и безумным может быть Тэхён. Они отпускают свои сущности, давая волю им сплестись друг с другом в диком танце, смысл которого известен только им. Чонгуку кажется, что он не дотерпит до их номера, — так сильно хочется почувствовать чужой член в себе. Ему срочно нужно, чтобы его трахнули прямо сейчас. — Я хочу тебя, — шепчет Чонгук, смотря на альфу сквозь пелену похоти и желания. — Безумно хочу, альфа. На эти слова Тэхён реагирует шумным вздохом. Его глаза темнеют, хотя, казалось бы, куда еще больше. Альфа облизывает губы и, оглядываясь по сторонам, продолжает прижимать омегу к себе, потянув в сторону туалетов. В груди щекочет возбуждение, что ни на секунду не утихает, а член в джинсах страшно ноет. Он тоже страшно хочет засадить омеге по самые яйца, чтобы влажная и мокрая вагина сжалась вокруг него. Господи боже, это пиздец. Они проходят мимо людей, сворачивают по коридорам и толкают дверь первого попавшегося туалета, не вникая, для кого тот предназначен. В небольшом помещении достаточно светло и никого нет, но они не рискуют и скрываются в довольно просторной кабинке. Стоит раздаться характерному звуку защелки на дверях, как альфа прижимает Чонгука к стене и утягивает в сумасшедший поцелуй. Они не могут насытиться друг другом, хочется касаться везде. Омега, не отрываясь от сладкого поцелуя, начинает снова тереться о бедро, которое альфа так предусмотрительно просунул между чужих ног. Тэхён отстраняется первым и садится на крышку унитаза, утягивая омегу к себе на колени. Чонгук окольцовывает мощную шею руками и снова сливается в безумном танце языков. Альфа кладет ладони на обтянутые тонкой сеткой чулков бедра и сжимает мягкую, упругую кожу, оставляя на ней отпечатки пальцев. Скользит выше и цепляет резинку чулков, оттягивает ту и отпускает, после чего та неприятно соприкасается с нежной кожей. Чонгук активно ерзает на крепких бедрах, жаждая наконец-то получить желаемое. Он чувствует, как выступает твердое возбуждение под ширинкой джинсов. Его влагалище интенсивно сжимается в поиске такого нужного сейчас объекта. Его белье уже насквозь промокло, пропитавшись обильно вытекающими из него выделениями. Чонгук скользит руками от шеи до крепкой груди, ощущая, как бьется чужое сердце, которое вот-вот выпрыгнет. Спускается ниже, натыкаясь на пояс, и, слегка съехав назад, благо крепкая хватка не дает упасть, он расстёгивает змейку и не без помощи Тэхёна приспускает джинсы вместе с бельём. Освободившись от одежды, твердый член бьется о живот альфы, слегка пачкая подол рубашки каплями выступившего предэякулята. Чонгук кладет одну руку Тэхёну на плечо, чтобы совсем не терять опору, а второй обхватывает толстый и горячий член, скользя по всей длине. Омега сплевывает на слегка покрасневшую головку и размазывает слюну по возбуждённой плоти, смягчая трение, своими действиями вызывая несдержанный низкий стон альфы. — Омега так сильно хочет, чтобы её дырку заткнули толстым членом? — томный шёпот обжигает ухо Чонгука. Омега от грязных и провокационных слов еле заметно дергается, а из жаждущей, чтобы ее скорее заткнули, дырки вытекает еще больше смазки. Никогда раньше Чонгук не замечал за собой такого, чтобы его прямо крыло от пошлых разговоров. Пусть раньше и проскальзывали разные разговорчики, но сегодня они, похоже, оба отдались чувствам, что скрывались столько лет. В этот вечер открываются новые грани в их отношениях, но, черт возьми, как же ему все это нравится. Тэхён тихо стонет от ощущения чужой ладони на своем члене, в паху все скручивается в тугой узел, а в груди щекочет возбуждение. Голова кружится от концентрации их смешавшихся в таком маленьком замкнутом пространстве запахов. Он слышит, как тяжело дышит омега, и чувствует, как сгущается цитрус. Альфа задирает подол юбки почти к самому поясу, заправляя ткань за тот, чтобы не мешала. Цепляет пальцами резинку нежного кружева, намереваясь стянуть его с омеги, но из-за неудобного положения и широко расставленных ног слышится треск тонкой ткани. Кажется, они только что порвали кружевные трусики Чонгука. — Упс, — звучит с нотками вины, но пляшущие на дне темных глаз бесенята говорят об обратном. — Теперь это нам точно больше не понадобится, — Тэхён безобразно стягивает с омеги белье, не боясь порвать его окончательно, и выбрасывает в рядом стоящую урну. Мужчина крепко держит омегу за бедра, наблюдая, как тот продолжает ласкать его член. У Тэхёна скоро в ушах начнет звенеть — настолько он напряжен, что, кажется, кончит, так и не войдя в омегу. — Давай, Чонгук-и, оседлай его и объезди, как ты хотел, — низкий бархат льется из уст, лаская слух. Чонгука несколько раз просить не надо, он слегка привстает и распухшей от возбуждения головкой проводит между мокрыми складками, собирает всю смазку и, направив член к сжимающей дырке, не спеша вводит в ту твердую плоть. Он слегка морщится, когда стенки влагалища растягиваются и подстраиваются под размеры члена. Мышцы невольно сокращаются, плотно сжимая собой горячую и пульсирующую плоть. Чонгук открыто стонет и закатывает глаза, когда наконец-то чувствует желанную тяжесть внутри — как же его распирает от заполненности. — Ты такой узкий, Чонгук-и. Твоя мокрая киска так сильно сжимает меня. Трахни себя хорошенько, омега, — горячий шепот и безобразный тон, что звучит из оказавшихся в развязной ухмылке уст. — Да, альфа, — стонет омега. — Держись обеими руками за меня, кроха. Чонгук кладет обе ладони альфе на плечи, крепко сжимая, и видит, как мужчина одной рукой берет свой член у основания, давая волю в движениях. Омега прикрывает глаза, зрачок активно бегает под опущенными веками, а пушистые ресницы рисуют тени на румяных щеках. Он делает первое движение бедрами, приподнимаясь и тут же опускаясь назад. Толстый член давит на мягкие стенки, а крупная головка при каждом движении упирается в чувствительный комок нервов, тем самым пуская по телу сумасшедшие разряды тока. Разум затуманен похотью, а в пустой от здравых мыслей голове взрываются фейерверки. Из уст омеги вырываются стоны, стоит только полностью насадиться на увитый венами член. Омега чувствует, как чужая ладонь сжимает его бока, а пальцами второй руки альфа касается пульсирующего из-за возбуждения клитора. Прикосновение к воспаленной от трения горошинке отдает по телу импульсами, заставляя Чонгука дрожать. Тэхён стонет и шипит, стоит горячим и мокрым стенкам омежьего влагалища сжаться вокруг его члена, сдавив тот со всех сторон. Голова кругом, по венам течет бурлящая лава, что жаром стекает в пах. Он чувствует, как потяжелевшие яйца ноют, а член пульсирует. Внутри все напряжено до предела, ему дико хочется кончить. Стоны омеги мягко ласкают слух, заставляя внутреннюю сущность довольно облизываться, ведь их омега так хорошо принимает, так хорошо себя трахает. Альфа до безумия доволен. Он просто не выдерживает, поэтому сжимает омежью талию уже обеими руками и, держа Чонгука в одном положении, толкается в тугое влагалище до упора. Тэхён замечает, как в уголках глаз у омеги собираются капли слез, и как одной рукой он тянется вниз, касаясь своего клитора. По кабинке туалета раздаются чавкающие звуки из-за обилия смазки, стоны перебивают друг друга. Им обоим хватает еще пары резких движений, чтобы кончить. Тэхён вынимает член, пачкая теплой спермой бедра Чонгука. Омега обмякает в руках, падая альфе на грудь. Чонгук тяжело дышит, так же, как и Тэхён, чья грудь вздымается от неровного дыхания. Им требуется некоторое время, чтобы прийти в себя и отойти от оргазма. Чонгук, упираясь руками в плечи альфы, поднимается, выравнивая корпус, окидывает их взглядом, замечая, насколько они перепачканы в смазке и сперме. Тэхён ориентируется быстрее и, отмотав бумаги, обтирает измазанные в его сперме бедра. После выкидывает использованное в мусор, закидывая валяющееся там омежье белье. — Гук-а, нужно встать, — шепчет альфа и помогает Чонгуку подняться. Чонгук молча поднимается с колен мужчины, не без помощи альфы поправляет свою юбку. Его руки слегка дрожат, по бедрам из киски ощутимо стекает смазка, ноги еле держат, а из кабинки туалета он выходит с поддержкой Тэхёна. Им снова везет, что в помещении никого нет. Они, увлеченные друг другом, наверное, и не заметили, заходил ли кто-то вообще или нет. Альфа помогает Чонгуку умыться и пытается убрать пятна с одежды, но делает только хуже. Возвращаться в зал никто из них не планирует; хочется скорее добраться до номера и продолжить их вечер уже там, потому что пусть они и кончили минутами ранее, но внутри каждого все еще не утихает возбуждение. Поправив одежду и растрёпанные волосы, они выходят из туалета, замечая, что тот был для омег. Тэхён прижимает к своему боку Чонгука, который шагает, уткнувшись в крепкое плечо. Сознание заполняют мысли о том, что каждый знает, чем они только что занимались в туалете. Еще омега с ужасом понимает, что на нем сейчас нет белья. То, что его маленький безобразный секрет скрывает юбка, заставляет щеки полыхать, а в паху появляется новая, более яркая вспышка возбуждения. Его влагалище снова сжимается, а половые губы слипаются между собой из-за вытекающей из жадной и требующей вновь внимания дырки. Они выходят в главный холл, наполненный гостями и сотрудниками отеля, большинство из которых только направляются в диско-зал, намереваясь провести там ночь. Пара старается привлекать как можно меньше внимания и быстрыми шагами семенит ко множеству лифтов. Тэхён нажимает на кнопку, и через время двери расходятся в стороны, пропуская внутрь. В просторной кабине лифта, кроме них, больше никого нет. Альфа нажимает на кнопку, что должна отправить их на пятнадцатый этаж. Тэхён прижимает омегу к одной из стенок лифта, кладет руки на поручень позади и накрывает такие манящие, сладкие губы, втягивая того в поцелуй. В этот раз он целует медленнее, но не менее страстно, вкладывая все чувства, что бурлят в груди. Тех так много, что вызывает удивление, где же они помещаются. Тэхён сходит по омеге с ума, потому что каждый раз его бросает из одного угла в другой, ведь Чонгук неимоверно разный. Вот его хочется ласкать, обнять, а вот уже хочется вжать в стену и насадить на член. Омега жмется к крепкому телу, снова пытаясь потереться о подставленное бедро. Мысли, что он без белья, не отпускают Чонгука, а лишь больше распаляют пожар внутри. Омега пальцами скользит по широкой и мощной шее, опускается к ключицам и к груди. Его внутренняя сущность трепещет и тянется прямо в чужие, но при этом такие родные руки. Чонгук пальцами цепляется за пояс джинсов, намереваясь его снова расстегнуть, потому что, кажется, он не дотянет до номера — настолько похоть дурманит разум. — Маленькой омежке было мало? — тянет альфа, отстранившись от пухлых губ. — И маленькая омежка снова хочет член в своей тугой вагине? — Да, альфа, — согласно кивает. — Пожалуйста. Тэ, пожалуйста. — Что ты хочешь? Скажи мне, Чонгук-а. Ну же. — Член. Хочу твой член в своей мокрой киске, — умоляюще просит омега. — Тэхён, прошу, — скулит, смотря на альфу с опасным блеском в глазах. — Какой же ты ненасытный омега, — почти рычит. Тэхён тянется к кнопке «стоп», останавливая лифт на половине пути. Его не волнует, что внезапная остановка может вызвать вопросы у других гостей или у техперсонала. Сейчас перед ним скулящий и умоляющий о члене омега, и больше ничего. Альфа ловко расстёгивает свои джинсы, опуская их до колен вместе с бельём. Подхватывает Чонгука, усаживая на поручень, и задирает юбку, поднося смятую ткань ко рту омеги. — Держи её зубами и не отпускай. Иначе не кончишь, — низкий голос пропитан властными нотками. — Ты понял меня? Чонгук на этот вопрос лишь кивает, не в силах вымолвить даже слова из-за заткнутого собственной вещью рта. Он хватается слегка влажными ладонями за поручень, чтобы иметь опору, пока альфа держит его практически на весу. Омега скрещивает ноги за спиной у мужчины. Крупная головка твёрдого члена скользит по влажным из-за смазки складкам, собирая все соки, и одним резким движением проникает в раскрытую дырку. Влагалище моментально сжимается вокруг горячей плоти, словно втягивает ее в себя ещё больше. Голова кружится, ему кажется, как будто всё вокруг плывет, и не понять, то он двигается, или лифт, хотя движение кабины никогда не ощущается буквально. Тэхён крепко сжимает ладонями талию, прижимая омегу к себе еще ближе, отчего Чонгук соскальзывает с поручня, повисая тазом в воздухе и держась за тот лишь вспотевшими ладонями, которые вот-вот да соскользнут. В лифте повисает более тяжелая атмосфера, нежели ранее в туалете, воздух в замкнутом пространстве становится спертым. В легких образуется ком, давящий на ребра изнутри, не давая возможности сделать нормальный вдох. Аромат горького шоколада сгущается еще больше, он щекочет рецепторы омеги, проникая внутрь и оседая в легких. Чонгук дышит только носом, без возможности разомкнуть уста и сделать вдох полной грудью из-за куска ткани во рту, а в некоторые моменты и вовсе замирает, не дыша. Тэхён сходит с ума, иначе он не может объяснить то состояние, в котором находится. Его сущность в считаные минуты озверела и хочет вытрахать из омеги всю трезвость ума, чтобы тот забыл, как его зовут и сколько ему лет. Сущность скалится и рычит, желая с каждым толчком вцепиться в мягкую кожу зубами, там, где так ярко пульсирует запаховая железа, распространяя цитрусовый аромат по такой маленькой, по ощущению в этот момент, кабине лифта. Густой возбужденный феромон обволакивает его со всех сторон, не давая ни о чем другом здраво мыслить. Альфа толкается в Чонгука, выбивая из него стоны и хрипы, что звучат приглушенно. Одной ладонью Тэхён скользит по мягкому и упругому бедру, цепляя пальцами злосчастную крупную черную сетку, что ничего не скрывает собой, а лишь провоцирует. Не сдерживая свой внутренний порыв, альфа тянет тонкие нитки, что врезаются в светлую кожу на внутренней стороне бедра, и под натиском силы просто рвется, издавая в этот момент характерный треск. Амплитуда толчков, кажется, только увеличивается, горячая плоть резко входит в узкое и мокрое влагалище, крупная головка давит на мягкие стенки внутри, а смазка все больше вытекает и пачкает собой толстый член и бедра. Чавкающие и хлюпающие звуки из-за обильного количества природных соков разносят по лифту. Чонгук задыхается одновременно от всего. Густой альфий феромон давит своей доминантностью, что хочется в открытую скулить, но из его уст срываются лишь глухие хрипы и иные звуки, похожие на всхлипы. Омега чувствует, как ткань юбки в его рту намокла из-за обильно выделяющейся слюны, что невольно мелкими каплями стекает и по подбородку. — М-м… — мычит омега, крепче перехватывая поручень влажными и скользящими по нему руками. — Что такое? Скажи, — альфий голос звучит ниже обычного. — Ах, ты ж не можешь, — досадно произносит Тэхён. — Мой член так хорошо трахает тебя. Хочешь, чтобы я кончил в тебя, омега? Чтобы заполнил горячей спермой твою жадную дырку? Хочешь? — с легким нажимом спрашивает альфа. — М-м, — снова мычит Чонгук, согласно кивая головой. Всё, на что он способен в этот момент. Тэхён не требует словесного ответа, не мучая омегу еще больше. Он касается подушечками пальцев распухшего и мокрого клитора, надавливая на тот. Лаская чувствительную горошинку, он видит, как Чонгука начинает потряхивать и как из глаз начинают течь слезы, что блестят под ярким освещением в лифте. Омега судорожно дергает бедрами, и Тэхён понимает, что это значит. Альфа выдергивает изо рта омеги насквозь промокшую ткань юбки и, сделав несколько резких движений по распухшему клитору, приказывает: — Кончай, — звучит резко, громко и властно. Чужой приказ вкупе с дергаными движениями по клитору служит катализатором. Чонгук сжимается всем телом, стонет и отпускает все напряжение, сковывавающее словно цепями тело. Руки соскальзывают с поручня, и благо Тэхён реагирует быстрее, чем омега успевает упасть, и прижимает к себе ослабшее после оргазма тело. Тэхён держит Чонгука и еще пару раз толкается во влажное нутро, прежде чем обильно кончить, заполняя узкое влагалище, мышцы которого продолжают сокращаться, горячей спермой. Он чувствует, как начинает нарастать узел, распирая чувством наполненности внутри и не давая ни одной капли спермы вытечь. Тэхён не вытаскивает своего члена из омеги, чтобы не причинить боль от узла, лишь перемещает их в другой угол в кабине лифта. Альфа вновь сажает Чонгука на поручень — на угловом схождении немного удобнее. Тэхён дает время им отдышаться, особенно омеге, продолжающей содрогаться в его руках. — Тэхён, — еле слышно зовет мужчину омега, когда сознание постепенно приходит в норму. — Что такое, кроха? — ласково обращается к Чонгуку альфа, аккуратно убирая прилипшие к вискам пряди волос. — Как мы выйдем отсюда, когда во мне твоя сперма? Лишь от одной мысли, что альфа кончил в него, его сущность довольно клокочет, но в тот же момент его окутывает легкое волнение от того, что они должны выйти в таком безобразном виде. Его влагалище заполнено горячей спермой, что определенно начнет вытекать из него, когда узел спадет и Тэхён выйдет из него. Они испачкают лифт с коридором, пока дойдут до своего номера. — Не волнуйся, я тщательно уберу за собой, — на устах играет довольная и безобразная ухмылка. — Ты что? — не сразу понимает, что имеет в виду его мужчина. — Я вылижу тебя полностью, да так, что ни одна капля не успеет коснуться пола, — раскатывает на языке слова. — Ты с ума сошел, — шепчет омега, когда понимает, что именно собирается сделать Тэхён. — Я же… твоя сперма во мне. — Я не брезгую тем, чтобы высосать из тебя свою сперму, омега, — произносит Тэхён. — В любом случае иного варианта, чем заткнуть твою растраханную и наполненную до краев моей спермой дырку, у нас нет. — Ты с ума сошел, — шепчет Чонгук. — Да, когда встретил тебя. Юркий язык ласкает омежий рот, проходясь по ряду зубов, задевая нёбо. Губами обхватывает чужой и слегка обсасывает тот, сминает пухлые покусанные подушечки губ, сладкие и одновременно горькие, как природный аромат их обладателя. Голову кружит обоим, в груди нарастает новый комок безудержного желания, захлестывая пару волной возбуждения. Альфа чувствует, как узел внутри омеги начинает постепенно спадать, и, отстранившись, просит Чонгука держаться за поручни. Он аккуратно выскальзывает из горячего влагалища, скользит крупной головкой по перепачканным пухлым складкам и прячет член под одеждой, даже не удосужившись его чем-то обтереть, да и нет ничего подходящего под рукой. Тэхён помогает омеге удобнее устроиться на поручнях, откидывая его спиной в угол кабины, задирает одну ногу, цепляя ту за поручень. Сам он опускается на колени перед, придерживая Чонгука за бедра, чтобы в любой момент успеть того подхватить. Тэхён снова задирает подол перепачканной юбки и заправляет ту за пояс, в этот раз оставляя рот омеги свободным. Он вжимается носом в лобок, делает глубокий вдох, втягивая в себя густую концентрацию феромона, что щекочет всё нутро нотками возбуждения и желания, переплетаясь там тонкими и невидимыми, но такими ощутимыми нитями с его собственными. Тэхён кончиком языка ныряет между складок, медленно кружа вокруг раскрытой дырочки, из которой вытекает прозрачная смазка вперемешку с его спермой. Лицом буквально вжимается в раскрытую и нежную вагину, размашисто лижет по складкам, слизывая все соки. Самим кончиком кружит вокруг твердой горошинки клитора, надавливая на ту и обхватывая губами, всасывая и оттягивая ее, после чего отпускает с безобразно громким чпоком. Тэхён проникает языком в раскрытую дырку, лаская разработанные стенки, что невольно сжимается вокруг мягкой плоти, намереваясь заполучить больше. Альфа чувствует, как во рту перемешиваются их вкусы, и эта комбинация кружит голову. От осознания, что омега пахнет им, его внутренняя сущность довольно урчит, желая получить еще больше. До слуха мужчины доносятся тихие, но несдержанные стоны, и это отдельный вид удовольствия. Тэхён отвлекается от вылизывания раскрытой и манящей к себе вагины, скользит языком по светлой коже бедра, слегка кусая ту на внутренней стороне и оставляя след от ряда зубов. Таких укусов последовало несколько, россыпью украшая омежью ногу. Чонгук готов поклясться, что он снова не может дышать. Вид альфы перед ним на коленях сводит с ума, а сущность заставляет взволнованно трепетать. Стук быстро бьющегося в груди сердца эхом звучит в ушах. Он не понимает, что испытывает, ведь теряется в калейдоскопе эмоций, так сильно ему хорошо. Ноги начинают дрожать, появляется желание свести их вместе. Невольно заплывший взгляд цепляется на странное устройство под потолком кабины, что подозрительно мигает красной лампочкой. Секундами позже Чонгук с ужасом понимает, что это камера видеонаблюдения. По ту сторону кто-то из охраны наблюдает за всем, что происходит в лифте. — Тэхён, — шепчет омега. И после вопросительно мычания продолжает: — Там камера, Тэхён. На эти слова альфа лишь на мгновение отрывается от своего увлекательного и очень занимательного занятия, чтобы бросить короткий взгляд туда, куда указывает Чонгук. Тэхён как-то странно хмыкает на это и возвращает внимание к более важной, по его мнению, проблеме: вытекающая сперма из влагалища его затраханного омеги. Чонгук чувствует, как его щеки полыхают пожаром, и как смущение вкупе со стыдом ухает куда-то вниз, лавой растекаясь в паху. Ему одновременно неловко от того, что кто-то вот так наблюдает за ними, но это и возбуждает. И факт того, что он бессовестно ловит кайф с этого, заставляет еще больше стыдиться, и так по кругу. Он чувствует, как чужой язык толкается в раскрытую дырку. Тэхён словно только больше стал вылизывать его после того, как обратил внимание на камеру. Мышцы внутри сжимаются, и влагалище выталкивает часть спермы вперемешку со смазкой, которую альфа сразу же слизывает и проглатывает, с маниакальным удовольствием закатывая глаза. Чонгук сходит с ума от этого вида. Его тело затекло от неудобного положения, ноги, которые приходится держать в напряжении, чтобы не упасть, ощутимо дрожат. Его пах сковывает цепями возбуждения, от активной стимуляции клитора в груди снова стоит комок, а тело всё напряжено. Он сейчас словно оголенный провод, прикосновение к которому отдается разрядом тока и горячими импульсами, что текут вместе с бурлящей кровью по венам. Чонгук дышит через рот, задыхаясь от невозможности нормально вздохнуть. С него течет, но он чувствует, как альфа сразу всё слизывает, действительно не давая ни одной капле коснуться пола. Омега не уверен, осталась ли в нем еще сперма альфы, но влагалище словно бы вытолкало всё, что можно было. И, кажется, в нем действительно нет больше ничего, потому что Тэхён проходится между припухших складок языком несколько раз и поднимает с колен. Он снимает ногу омеги с поручня и прижимает ту к своему бедру, второй рукой касаясь клитора, надавливая на мягкую и чувствительную горошинку. Чонгук в его руках начинает дрожать, раскрывая рот в немых криках. Его глаза закрываются, когда он дергается всем телом и стонет, кончая в неизвестно какой раз за вечер. Тэхён собирает ладонью всю смазку, которая после оргазма вытекает из омеги, и размазывает ту по складкам и бедрам, пачкая юбку, что попадается под руку. — Тэхён, — дрожащим голосом тянет омега, — я не могу стоять. Чонгук чувствует, как ослабли его ноги, онемевшие от неудобной позы, и как его бьет послеоргазменной дрожью. Тэхён без лишних слов стягивает омегу с поручней и прижимает к себе. Он тянется к панели с кнопками и, нажав на нужную, снова запускает лифт. Альфа поправляет одежду Чонгука и подхватывает того на руки, ожидая, когда двери разойдутся в стороны, выпуская их на нужном этаже. Лифт останавливает на пятнадцатом этаже, оповещая пару характерным звуком. Перед тем, как полностью покинуть кабину, Тэхён бросает неоднозначный взгляд в сторону камеры видеонаблюдения. Он выдыхает, когда в коридоре никого не оказывается, кроме специальной тележки, которую обычно возят уборщики. До номера альфа доходит быстро, и так же быстро находит ключ-карту. Пара скрывается в номере, и дверь закрывается. Но не проходит даже меньше минуты, как та снова открывается, а на ручке оказывается повешена табличка с надписью: «Не беспокоить». Их безудержной страсти ничто не помешает этой ночью.