Письмо для прощание

Бедный Юлиан, вот кому не повезло родиться старшим. Даже в самом страшном сне Дейл не мог представить, что расстанется с братом, но его мнением никто не интересовался. Всех интересовала лишь собственная выгода. Ни родителей, ни, тем более, его жениха, лорда Эльбе. Говорят, тот был проклят неизвестно кем и неизвестно почему, а злые языки твердят об ужасном характере этого человека. Ужасающие слухи, подобно огромным волнам, вызывали в сердце юного омеги смятение. Не такого мужа Дейл хотел для собственного брата; в его представлении Юлиан был подобен самому ангелу, и омега искренне желал, чтобы тот был счастлив. Но омеги — всего лишь разменная монета в руках альф. Ирония судьбы заключается в том, что они служат лишь для того, чтобы приносить славу, деньги и почёт. По мнению их высокопоставленных братьев, кроме как быть украшением своих мужей и продолжателем рода, омеги не представляют собой ничего особенного. Их продают и покупают, как кусок свежего мяса, ими скрепляют союзы, предотвращают войны, используют как гарантию мира, и этот же договор рушат, если что-то идёт не так. Альфы… Дейл не мог представить их иначе. Жалкие, ненасытные и жадные, они хотят всё сразу и заставляют неугодных скрывать слёзы. Юлиан смирился давным-давно, но Дейл знает, что под покровом ночи тот плачет каждую ночь, оплакивая свою жизнь, любовь и проклиная этот далёкий север. Дейл отчасти понимал его. Утром Юлиан снова становился самим собой — прекрасным, очаровательным и… самым заботливым старшим братом. Тем, каким он был раньше, до того злополучного приказа, разделившего их жизнь на две полосы: одна белая, полной счастье и светской жизни, а другая — чёрная и с привкусом горькой реальностью. Лорд Эльбе выбрал нашу семью, ему понравились омеги из семьи Беркли, и особенно Юлиан. Точнее, Юлиан оказался самым выгодным вариантом для него: старший, воспитанный в строгости и чистоте, блистающий красотой и обладающий безупречной репутацией. По сравнению с братом, Дейл и Брайан имели один недостаток — они выглядели блекло. Недостаточно идеальные для племянника короля, без своей изюминки, двое младших братьев Юлиана были лишь нескладными подростками. Приказ короля принёс их семье небывалую славу, такую, о которой они даже не мечтали. Родители гордились Юлианом, им гордилась вся семья. «Сынок, ты — счастливая звезда нашей семьи», — восхищённо говорил папа после приёма у графа Геста. «Твоё рождение — это самое удачное событие, которое случилось в нашей семье», — удовлетворённо кивнул отец после того, как его приняли в тайный совет. Восхваляя Юлиана, они не замечали, что приносят его в жертву ради собственного тщеславие. Нежного, доброго и такого ранимого. Дейл называл его своей птицей в клетке — своей горлинкой. Несмотря на это, ради брата Дейл был готов пойти на всё, лишь бы улыбка на лице старшего никогда не исчезала. И это знала вся семья. *** Дверь неприятно скрипнула, пропуская незваного гостя внутрь комнаты. Подняв глаза, первое, на что Дейл обратил внимание, было нетронутое постельное бельё. Медленно направляясь к своей цели, он присел на кровать, бережно поднимая фарфоровую куклу. Прекрасная кукла, как будто купленная ещё вчера, нарядная, в розовом шёлковом кринолине, пышно украшенном кремовыми кружевными оборками, смотрела на него своими голубыми глазами. Дейл уже не ребёнок — ему шестнадцать, и благодаря почестям, свалившимся на их семью, он являлся одним из завидных женихов этого сезона. Но это не мешало ему приходить в комнату брата и любоваться своим подарком. Малышка Ториэль была прекрасна, и Дейл никак не мог налюбоваться её изысканной и такой хрупкой фарфоровой красотой. Одна мысль о том, что Юлиан оставит его подарок и уедет далеко на Север, вызывала у него горечь во рту. Дейл уютно скрестил ноги, осторожно усадил куклу к себе на колени и не сводил с неё глаз. Так его и заметил вошедший в комнату Юлиан. Тот удивлённо приподнял брови, но не выдал себя и уселся рядом. Заботливо погладив куклу по голове, Дейл осторожно поинтересовался: — Когда лорд Эльбе планирует отправиться в путь? Дейл и сам знал ответ на свой вопрос, но хотел услышать его прямо из уст своего брата. Юлиан склонил голову, сжимая в руках неизвестную ему брошь. Дейл удивлённо ахнул, заметив, как блестит украшение. Без сапфировых камней — знака герцогского дома — это украшение не было подарком лорда. — Завтра, после полудня, — сухо пробормотал Юлиан, и Дейл судорожно втянул воздух. — Я… Я буду скучать. Это было правдой. Самой настоящей. Дейл с той же любовью продолжал гладить куклу по голове, смотря на Юлиана в ожидании ответа. Тот молчал, лишь изредка переводя взгляд с куклы на него. Лицо Юлиана слегка изменилось, и в нём Дейл мог разглядеть нотки смятения и… вины? «О чём же ты подумал?.. Почему смотришь на меня с таким лицом? Неужели ты что-то натворил, моя горлинка…» — пронеслось в его туманной голове. Дейл провёл ладонью по складкам ярко-розового платья и осторожно поставил куклу на место. У малышки Ториэль золотистые волосы были высоко зачёсаны и украшены жемчужинами, открывая вид на прелестную шею и фарфоровое личико, так похожее на лицо Юлиана. Точь-в-точь. Те же удивительные, блестящие голубые глаза и плечи, выступающие из пены кружева. Единственное их отличие — Юлиан был живым человеком, а малышка Ториэль — куклой. Но это никогда не мешало ему сравнивать их, так же как и десять лет назад. Когда, ещё будучи десятилетним, Дейл, гуляя по чудесным улицам их городка вместе со своей семьёй, заметил красавицу-куклу и назвал её своей малышкой. — Я тоже буду скучать. Сильно, очень сильно, — Юлиан протянул руку, заключая его в объятия. Что-то в словах старшего его насторожило, но Дейл решил не зацикливаться на этом и обнял брата за плечи. Что бы ни случилось, он всегда будет на стороне Юлиана. — Ты заслуживаешь любви, какой бы она ни была, — прошептал Дейл. Глаза Юлиана заблестели от слёз. **** — Просыпайтесь, мой господин! Беда, огромная беда, — Дейл проснулся от тревожного прикосновения к своим плечам. Перед его взором появилось обеспокоенное, старческое лицо Теодора — его бета-няни. Дейл с трудом разлепил сонные глаза и вяло моргнул. Стоило ему подняться с кровати, как рядом тут же появились слуги со всеми необходимыми вещами. Он тупо моргнул, переводя взгляд от одного к другому. Всё происходящее лишь теперь заиграло мрачными красками. На слуг и, особенно, на Теодора было трудно смотреть: старый бета был не похож на самого себя. В уголках его глаз блестели слёзы, а морщинистые руки дрожали. — Что случилось, Тео? — с волнением спросил он. Старый бета промолчал, осторожно усадив его на стул. Так и не получив ответ на свой вопрос, Дейл вертелся среди слуг, надевая свой скромный наряд. Его ожидала вся семья, и такая поспешность вызывала тревогу. Теодор с волнением осмотрел его облик и кивнул: — Поторопитесь, мы и так задержались. Наверное, ваш отец уже зол. Кабинет отца — самая запретная территория их особняка — находился не в этом крыле. Им пришлось спуститься вниз, пройти через холл и пересечь гостиную, чтобы подняться на второй этаж. На нужном этаже Теодор впустил его в комнату и закрыл за ним дверь. Атмосфера в комнате была ужасающей. Лицо графа Беркли, его отца, можно было сравнить с одним из самых жутких образов на свете. В то же время, бледный Брайан не отходил ни на шаг от горько плачущего папы. — Ты пришел, — в голосе отца слышалось отчаяние. Для полной картины под названием «Страдания семьи Беркли» не хватало лишь одного члена семьи — Юлиана. Сердце Дейла бешено заколотилось, сжимаясь от предчувствия надвигающейся беды. — Отец, где Юлиан…? Как только он произнес эти слова, на него обрушилось осознание всей тяжести ситуации. Это было словно вспышка. Не веря в происходящее, Дейл выбежал из комнаты и бросился наверх, в комнату брата. В его груди теплилась надежда, что все это — лишь сон. Но пустая комната обрезали последние нити этой надежды. Вслед за ним в комнату вошел испуганный Теодор. — Ох, Дейл, мальчик мой… — Присев на край кровати, старый бета осторожно дотронулся до его плеча. — Юлиан, он… — Её нет. — Кого нет, Дейл? — Он забрал куклу, — облегчённо вздохнул Дейл. — Он действительно забрал её, мою малышку Ториэль! Тео, он сдержал своё обещание… *** Моя дорогая семья. Мой дорогие родители.. Если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет рядом. Я знаю, что мой поступок причинит вам боль. Я знаю, что вы рассчитывали на меня, что судьба нашего рода зависит от моего брака. И всё же я не могу исполнить свой долг ценой собственной жизни. Я ухожу не потому, что не люблю вас, а потому, что люблю его. Его, кого вы никогда бы не приняли. Его, чьё имя, возможно, вы даже не захотите услышать. Он — простолюдин, человек без титула, без земель, без имени, значимого для общества, но с сердцем, которое я не могу предать. Я не прошу вашего благословения, потому что не смею. Но я прошу вас: не ищите меня. Позвольте мне исчезнуть, как будто меня никогда не было. Пусть мой позор останется только на мне, а не на вас. Дейл, Брайан... Вы всегда были моими братьями, и останетесь ими, где бы я ни был. Дейл, ты всегда защищал меня, и, быть может, теперь тебе снова придётся это делать, но уже без меня. Прости меня за это. Брайан, я не успел сказать тебе многого, но знай: я гордился тобой, даже если редко говорил об этом вслух. Я надеюсь, что однажды вы сможете простить меня. Вечно ваш.. Юлиан.