Скованные одной цепью

Мы часто связываем начало нового календарного года с началом какой-то мнимой "новой" жизни. Кто-то дает себе обещание заниматься спортом в новом году, кто-то учить языки или больше путешествовать, но, порой, к настоящим изменениям в нашей жизни ведут не данные обещания, а нарушенные. Впервые в своей жизни, капитан Розенфельд запуталась. В одну ночь привычная ей парадигма обратилась в пепел, витающий в воздухе и затрудняющий дыхание. Влюбившись в Алексея Фомина, она нарушила первое обещание — никогда не связываться с криминалом, которое 10 лет назад дала себе юная девушка, одержимая идеей отомстить за смерть родителей. Вот почему она пошла служить в полицию. Вот почему, вопреки уговорам своего крестного помочь ей устроиться в прокуратуру или следственный комитет, она изнуряла себя тренировками чтобы стать лучшим опером и лично задерживать особо опасных преступников, в особенности, авторитетов и воров в законе. Второе обещание, данное ей полковнику ФСБ Александру Максимову, своему давнему другу, не раз выручавшего ее в жизни, и в службе, она нарушила тогда, когда попросила его продлить ее работу под прикрытием, пообещав сдать оборотня в погонах. Случайный импульс заставил ее бросить эту фразу, ведь поначалу она не имела ни малейшего представления о том, как ей добраться до Арсеньева. Лишь в новогоднюю ночь она осознала, что то был совсем не импульс, а страх, который она испытала от мысли об аресте Алексея Леонидовича.  Жизнь трещала по швам, но когда она заглядывала в его темно-карие и видела бушующую в них страсть, все остальное меркло.  Словно огонь и воздух, они - две стихии, встретившись, способные уничтожить все на своем пути. И если судьба существует, то она коварна. Создает идеально подходящих друг другу людей и сталкивает их при самых ужасных обстоятельствах, в самый неправильный момент.  Каждый день и каждую ночь, на протяжении двух недель, прошедших после той самой новогодней ночи, Алиса проводила рядом с авторитетом. Днем - деловые встречи, а по ночам она плавилась от его поцелуев. Но везде ее преследовало отвратительное чувство, словно жадно вгрызся зубами в острый перец - все органы сжигало изнутри. От мысли о признании все тело цепенело. Собственные желания и душевные порывы Алиса привыкла возводить на пьедестал, но ее связь с Фоминым затрагивала слишком много людей. И даже, если ее выбор сможет понять ее крестный — человек, который после гибели родителей окружил ее своей заботой и поддержкой, то примет ли ее настоящую сам Фомин — неизвестно. Это и пугало больше всего.  Полковник Максимов рвал и метал из-за отсутствия новых данных по Арсеньеву, но Алиса действительно делала все, что было в ее силах. Арсеньев метил на место начальника петербургского главка и мечтал собственноручно управлять городом по обе стороны закона и если мелкая городская братва была готова играть по его правилам, то с Фомой, ему определенно точно, договориться не удастся. Это и делало Фомина его главной целью и то, что Евгений Александрович не спешил предпринимать никаких действий в его сторону было особенно подозрительно. Значит, он что-то задумал. Розенфельд же своими расследованиями помогала не только ОСБ, но и самому авторитету, ведь его жизнь теперь волновала ее не меньше собственной. Отныне она знала о нем и его делах все, и даже больше, чем должна была изначально выяснить в рамках операции. Естественно, в доклады Максимову эту информацию она не включала, а когда, оставшись наедине без пристального взгляда охраны, она убедила Фомина временно перевести Тучкова из личного сопровождения на должность главы безопасности одной из фирм, вот тогда она окончательно выбрала сторону.  — Алис, ну не гони ты так, ребята же за нами не успевают, — сказал Алексей Леонидович, оглядываясь в заднее стекло автомобиля. — Лёш, спокойно. В случае нападения, первые пули мы с тобой пустим сами, охрана прибудет следом через несколько секунд. А от снайпера или взрыва нас никто не спасет, — четко проговорила Алиса, не отрывая своего взгляда от дороги. Сидеть за рулем своего новенького джипа ей, наверное, нравилось еще больше, чем ощущать на себе влюбленный взгляд авторитета. А когда это все происходило одновременно, она совсем теряла контроль, потому и радостно выжимала педаль газа, восторженно вздрагивая от рычания двигателя.  — А я ведь уже начинаю ревновать тебя к этой машине, — наблюдая счастливый блеск в глазах Алисы, он не смог удержать себя от этого насмешливого замечания. Сияющая на его лице улыбка выдавала несерьезность его слов. — Не переживай, с этим британцем, — она стукнула ладонями по рулю, — мы просто друзья. А вот с тобой у меня совсем иные отношения, — повернув голову направо, Алиса слегка прищурила глаза и ухмыльнулась. Она припарковала авто возле ресторана, в котором они собирались обедать, и зажав галстук Фомина в своей руке, притянула его к себе и нежно поцеловала. Авторитет запустил свою руку в ее волосы и углубил поцелуй, превращая его в более страстный.  Услышав звук остановившихся рядом геликов, они отстранились друг от друга и вышли из машины. Окруженные личной охраной, они направились ко входу в ресторан, но внезапно, их головы невольно повернулись на звук полицейской сирены. Через секунду, всем им скрутили за спиной руки бойцы спецназа. Оглядывая происходящее с дьявольской ухмылкой, из служебного автомобиля вышел полковник Арсеньев, сопровождаемый молодой девушкой следователем. — Алексей Леонидович, вы задержаны по подозрению в совершении преступления предусмотренного статьей 171 УК РФ, вам придется проехать с нами, — доложила девушка строго по форме и перевела свой взгляд на Алису, — А вы, я так полагаю, гражданка Розенфельд Алиса Константиновна? Вам придется проехать в следственный комитет для допроса. На авторитета, точно также как на Алису, надели на ручники и повели их по разным машинам, в этой суете они успели лишь обменяться обеспокоенными друг за друга взглядами. То что Фомина увезли в банк на обыск, Алиса догадалась. А вот куда на самом деле должны были доставить ее, она пока не понимала. Машина петляла по центру города, наворачивая круги, будто тянула время. Когда водитель свернул на Литейный проспект, все встало на свои места. С нее сняли наручники, провели внутрь управления и заперли в пустом кабинете. Спустя два часа томительного ожидания, к ней забежал разъяренный полковник Максимов. — Алиса, потрудись объяснить, почему при обыске в банке не было обнаружено денежных средств? Ведь если верить твоим последним данным, то именно там Фомин должен хранить весь городской общак. Где деньги, Алиса? — с презрением спросил полковник Максимов. — Фомин не дурак, он и без меня мог догадаться что хранить деньги в Пальмире это опрометчиво. Информацией куда он их перевез, я не обладаю, — строго парировала его допросам Алиса. — Да неужели? А вот с Васиных слов, мне известно, что вы с Фоминым стали слишком близки. Постель развязывает язык, Алиса, и я ни за что не поверю, что ты не в курсе всех его действий, — ядовитая улыбка заблестела на лице полковника, — Что, неужели Фомин так хорош, что смог покорить даже тебя? — этот вопрос он бросил ей в лицо то ли с завистью, то ли ненавистью в голосе.  — Если тебе и вправду так интересно, то да, он действительно чертовски хорош, — довольно ухмыльнулась она, — Но не тебе мне рассказывать что покорить меня невозможно, все решения я принимаю без чьего-либо влияния. И вот тебе одно из них — я ухожу из полиции. Вести двойную игру больше не было сил, точно также как и прятаться от своих желаний. В этом и заключалась вся ее необъятная внутренняя свобода. Она легко отрывала от себя те части, которые больше не приносили удовольствия. Жила по правилам, только если это откликалось собственному нутру, но когда душа требовала пойти наперекор всем прежним принципам, Алиса не могла противиться этим порывам. Саша Максимов, зная, что разбрасываться громкими словами попусту не входило в привычки Розенфельд, от этого заявления опешил и не смог выдавить из себя ни одного внятного вопроса.  — Я люблю Фомина и копать под него я больше не собираюсь, а вот посадить Арсеньева я тебе все равно помогу, в этом наши интересы схожи, — сухо произнесла Алиса, почувствовав необходимость хоть немного аргументировать свое решение. — Прошу тебя как друга, помоги мне его вытащить. Ты же понимаешь, что Арсеньев задержал его по беспределу. — Алис, ты совсем с ума сошла? Ты сейчас серьезно? — огрызнулся Максимов, — Погоди... Так это ты убрала Тучкова из охраны Фомина? — внезапно догадался он, на что Алиса лишь пожала плечами. — Прощай, Саша. А Васю Фомин уже вернул, пока Ежов в отпуске. Сдавать я его не буду. Но посадить Лёшу я тебе не дам, если будет нужно, лично обращусь к генералу Кондратьеву. Так что теперь сам думай, насколько целесообразным будет нахождение Тучкова рядом с нами, — Алиса развернулась и направилась к выходу из кабинета полковника, не обращая внимания на все колкости, которые потрясенный мужчина кричал ей вслед. Но одна фраза, все же заставила ее на секунду остановиться. — Не стоило тебе брать фамилию матери. Она, кажется, проклята. Громко хлопнув дверью, Алиса вышла из кабинета. Саша, сиюминутно пожалевший о сказанном, ударил кулаком по столу и набрал номер генерала Мельникова.  * * * Алексей Леонидович, когда ехал в полицейской машине, за себя ничуть не переживал, ведь благодаря Алисе и ее помощи не только как грамотного юриста и финансиста, но и ее природной мудрости — все свои секреты он надежно спрятал подальше от пристального взора правоохранительных органов. Потому, в этом аресте его волновал только сорванный обед, который он собирался провести в компании своей возлюбленной. К огромному несчастью для полковника Арсеньева, городской общак больше не хранился в банке. А когда ему лично позвонил генерал Любимов и приказал отпустить Фомина, вот тогда Евгений Александрович не на шутку вышел из себя. Человек он жесткий и принципиальный, не терпящий никаких преград на своем пути, а у таких, как водится, всегда имеется запасной план.  — Ну что, Евгений Александрович, какую статью в следующий раз будете на меня примерять? — горделиво насмехался авторитет.  — Придумаем, Алёша, ты не переживай, — ответил Арсеньев и вытащил из своей куртки папку с бумагами. — Ты не забудь сказать спасибо своей новой пассии. И будь аккуратнее, знаешь как говорят, что ум в красивой девушке это признак ее связи с дьяволом, — выдержав небольшую паузу, он добавил, — Или, с твоими врагами, закончив свою речь, он вложил папку в руки Алексея Леонидовича и приказал выпустить его из здания. Арсеньев разыграл свой последний козырь, теперь, ему оставалось только ждать.  Полученные от полковника документы, Фомин рискнул открыть только дома. Осознав, что речь шла об Алисе, эта странная папка вселяла в него ужас. Прогнав всю охрану из гостиной, он взял из бара графин виски и сделав внушительный глоток прямо из горлышка, он наконец, принялся за изучение. Первыми он увидел какие-то бумаги, но терпения на их внимательное чтение не хватило, следом лежали фотографии, от которых по телу пробежал леденящий холод и стало трудно дышать. Ослабив галстук на своей шее, Алексей Леонидович сделал еще один жадный глоток крепкого алкоголя. С фото ему улыбалась маленькая Алиса, на фоне богатых интерьеров и дорогих автомобилей, едва ли обеспечить свою дочь подобной роскошью могли простые военный и педагог. Следующее фото — молодая Алиса в форме академии МВД, на другом на ее плечах уже красуются лейтенантские погоды. Но два снимка привлекли внимание авторитета больше всего, на одном из них Алиса сидит за рулем его автомобиля, где-то на парковке торгового центра, а на пассажирском рядом с ней — полковник ФСБ, который не так давно допрашивал Фомина касаемо убийства Пахома.  В центре второго снимка двое мужчин, они сидят на диване, широкая счастливая улыбка озаряет лица обоих. За спинкой стоит Алиса, на вид ей около 14 лет, и обнимает мужчин за плечи. Одного мужчину Алексей Леонидович узнал сразу — первый заместитель министра МВД генерал-лейтенант Сергей Николаевич Кондратьев. Лицо второго ему тоже показалось знакомым, но понадобилось немного времени чтобы точно вспомнить. Вторым мужчиной на фото был Константин Громов, в криминальных кругах более известный как Костя Гром. Авторитет, прославившийся в 90-е годы, как человек правильный, умеющий отвечать за свои слова и, конечно, контролировать под собой большую часть Москвы. До самой смерти Гром являлся одним из самых уважаемых в стране бандитов. И до сих пор, знающие люди произносят его имя с честью и приводят в пример новому поколению. Пазл сложился. Алиса Константиновна. Алиса тем временем, забрала свою машину с парковки ресторана и летела в дом Фомина. В свой дом. Свободная от службы, она мечтала скорее оказаться в его объятиях. Признание вертелось на языке. Именно сегодня она должна ему все рассказать, иначе будет слишком поздно. Он обязательно ее поймет. Должен понять. Ведь она спасла его, пожертвовала своей карьерой. У ворот ее встретил Тучков, выглядел он напуганным, а выражение его лица было почти траурным. — Алис, тебе лучше уехать, — встревоженным шепотом произнес Вася и преградил ей путь, то и дело озираясь по сторонам. — Вась, что случилось? Мне доложили что все в порядке, Лёшу освободили и увезли домой. Дай мне пройти! — огрызнулась она, но сделать шаг вперед ей не позволили сильные руки мужчины. Спустя несколько минут спора, Вася поддался сопротивлению Алисы и отступил. — Ствол при тебе? — тихо спросил он и услышав положительный ответ, добавил, — Держи на готове. И будь осторожна. Напуганная словами Васи, Алиса быстрым шагом направилась в дом. Увидев ее, телохранители Фомина виновато опустили глаза в пол, хотя еще утром они с уважением здоровались с ней строгим кивком. Внутри царила тишина, как в то первое утро проведенное здесь. Погруженный в полумрак первый этаж особняка, за последнее время почти ставшего Алисе домом, внезапно показался ей декорацией к фильму ужасов. Охваченная паникой, она прошла в гостиную и увиденное заставило ее замереть.  Алексей Леонидович сидел на диване, откинувшись на спинку. В его левой руке была зажата пустая бутылка виски, в правой — пистолет, под ногами разбросаны какие-то бумаги. Он медленно поднял свой взгляд на девушку и она отшатнулась назад. Его янтарно-карие прежде глаза стали черными, в тусклом свете лампы они отливали темным рубиновым цветом. Глаза, в которых еще несколько часов назад Алиса наблюдала любовь, теперь смотрели на нее с убийственным холодом.  — Явилась... Лиса, — злобно пробормотал пьяный авторитет, — Точнее, змея. — Может объяснишь, что здесь происходит? — потребовала Алиса, после чего Фомин ногой отшвырнул в ее сторону несколько лежавших на полу снимков. Возмущенно нахмурив брови, она подняла фото и грудь прорезало болью. Откуда..?  — И долго ты собиралась играть этот спектакль? — шатаясь, Алексей Леонидович встал на ноги и приблизился к Алисе, словно лев, загнавший в угол свою добычу. Она не отступила. Сердце бешено колотилось, но показать страх означало проиграть. — А я ведь правда тебя полюбил, идиот, — продолжил он, голос дрожал от смеси ярости и алкоголя в его крови. Резким движением он приставил пистолет к ее сердцу, по телу Алисы пробежала ледяная волна, она оцепенела. — Может мне выстрелить? Чтобы ты поняла, какую боль ты мне причинила, капитан полиции Алиса... Громова, я полагаю? — Опусти пистолет и выслушай, — Алиса осторожно подняла голову и встретилась глазами с авторитетом, — Да. Константин Громов мой отец, думаю, тебе не стоит объяснять кто это. А генерал Кондратьев — мой крестный. Так же как и ты с Семеновым, они с детства были лучшими друзьями. О том, как погибли мои родители, думаю, ты тоже слышал — их машину взорвали. В СМИ тогда написали, что в машине находилось трое: криминальный авторитет Гром, его супруга и дочь. Но меня там не было. Об этом позаботился дядя Сережа, чтобы меня не искали и не требовали с меня отцовское наследство. Он же и забрал меня жить к себе, помог сменить фамилию и устроил сначала в академию, потом на службу. Я так злилась на весь мир, на отца, за то что из-за его деятельности их с мамой убили, и на всех кто был причастен к этому убийству. Поэтому пошла в полицию, ради мести. Бомбу заложили под капотом, а папа так торопился скорее увидеть меня и охрана успела проверить лишь дно автомобиля. Исполнителей нашли быстро, а вот на заказчика удалось выйти лишь два года назад. Им оказался один московский браток, в 90-х вел с отцом бизнес, потом его посадили, а отец остался не при делах. Так вот он весь срок маниакально растил в себе эту обиду. При задержании я лично пустила в него пулю. Он не был вооружен и не оказывал сопротивления, меня могли посадить за превышение, но дело замяли, — заметив проступающие на глазах Алисы слезы, Алексей Леонидович безмолвно положил пистолет на стол. Теперь он понял, почему при их первой встрече, когда Фомин сделал Алису свидетелем убийства, она даже не вздрогнула. Она видела смерть далеко не в первый раз.  — Тебе следует знать еще кое-что. В полиции я больше не служу. Я ушла. Ради тебя, ради нас, — вполголоса добавила она, когда увидела его волнение, — Вот теперь, если хочешь - стреляй. Молить о прощении я не буду, не в моем стиле. Но сначала позволь узнать, где ты это взял? — Алиса указала на разбросанные фотографии. — Арсеньев... — прорычал Фомин, присаживаясь обратно на диван. Опираясь локтями на свои колени, он уронил голову в ладони и громко выдохнул.  — Надеется, что ты меня пристрелишь. Ведь мое убийство тебе не простят, — вслух осознала она и сделала несколько мелких шагов к авторитету, — Лёш, я тебя не обманывала, — голос ее зазвучал так нежно, что сквозь тьму в его глазах вновь стало пробиваться золотое свечение, — Перед поступлением в академию я взяла фамилию мамы. И знаешь, наверное, она и вправду проклята. Точно как моя мама много лет назад влюбилась в бандита, я влюбилась в тебя, — слезы покатились по щекам, Алиса робко дотронулась до Фомина и погладила его по волосам, — Я люблю тебя. И никуда от тебя я теперь не уйду. Алиса думала, что усвоила урок еще в детстве — опасность, какой бы привлекательной и манящей она не была, всегда остается опасностью. Ведь даже самые искусные дрессировщики, зачастую бывают съедены собственноручно вскормленными хищниками. Но разве для львицы лев также опасен, как для ягненка? Алексей Леонидович без сомнений бы выстрелил ей в сердце, но Алиса так прочно въелась в его естество, что он не решился. А произнесенные ею слова любви, залечили все душевные раны и вселяли уверенность. Он бы с легкостью сжег дотла весь Санкт-Петербург за возможность вечно слушать ее бархатный голос и видеть как блестят ее изумрудные глаза. Обвив свои руки вокруг ее талии, он прижался лбом к ее животу. Ей и не нужно уходить, он не отпустит.  Возможно, им было бы лучше никогда не встречаться, не знать друг друга. Но она — единственная понимала его суть. Не требовала изменений, принимала всецело, а демонов его кормила с руки. Он — единственный кто смог превзойти ее мужество, только такому мужчине она могла доверить свое сердце. Невидимыми цепями судьба приковала их друг к другу, и разрубить эту связь под силу лишь зачарованному дамасскому клинку или смерти.