Скованные одной цепью

Весна в Петербурге наступила парадоксально рано, снег почти сошел уже к середине марта, будто сама природа спешила скорее расправиться с мрачностью и серостью холодной зимы. Ведь, когда приходит весна, жизнь становится лучше? Но Алексей Леонидович на изменения в погоде внимания не обращал, это было последним в списке вещей, способных оказывать влияние на его жизнь. Бесспорно, получив место смотрящего за всем городом он получил власть, но вместе с тем, количество людей, желающих эту самую власть у него отнять увеличилось в разы. От постоянного страха угрозы ареста или убийства он постепенно сходил с ума, стал агрессивнее и слишком много нервничал. И все же, как и полагается настоящему королю, пусть и бандитского Петербурга, рядом с его королевой он снимал доспехи и обретал покой в ее любящих руках. Алису он простил, и даже несколько раз сам извинился за то что позволил себе усомниться в ее искренности. Даже самый холодный мужчина, каким всегда считал себя авторитет, однажды будет готов отдать всё, что у него есть, в том числе и свою душу, если в его жизни появится девушка, способная открыть ему светлый мир любви и нежности, которого он прежде не знал. Потому он доверил Алисе не только свое сердце, но и временно передал ей управление холдингом, пока сам был занят решением вопросов касающихся более теневых отраслей его бизнеса, а так же, разборок со всеми, кто так или иначе намеревался развалить его империю.  Есть женщины - не созданные оставаться в тени или прикрывать с тыла, уютное гнездышко не для них. Подобно древнегреческим гетерам, они созданы чтобы оставлять след в истории и мужских сердцах. Ценят свою свободу, меняют ход войны, и если любят - то глубоко и страстно. Именно такой Алиса виделась Фомину, сколько бы раз он не просил ее не лезть в его дела, дождаться дома, ради ее же безопасности, каждый раз эти попытки усмирить ее рассеивались, стоило ей только взмахнуть ресницами. А когда Алексей Леонидович внезапно остался без своего финансового консультанта Гартмана и Алиса вызвалась разобраться с оставшимся после него бардаком, уверенно заявив "Лёша, я наследница криминального авторитета, служившая в полиции. Поверь, я умею прятать деньги," вот тогда Фомин понял, что гораздо безопаснее будет всегда держать ее в поле собственного зрения, ибо что способна вытворить эта девушка оставшись без присмотра, наверное, неизвестно даже ни богу, ни дьяволу.  То что капитан Розенфельд внезапно оставила службу, никого из ее московских коллег ничуть не удивило. Впрочем, близких друзей в полиции она и не имела, потому никто и не хотел знать причины ее ухода. Более того, сам генерал Кондратьев ее выбор относительно карьеры и личной жизни, не то чтобы одобрил, но постарался принять, лишь по-отечески попросив быть осторожной и напомнив, что она всегда может обратиться к нему за помощью. Именно так, она и поступила. Сергея Николаевича едва ли можно назвать честным полицейским, свое кресло заместителя министра он совершенно точно получил не за одни лишь профессиональные заслуги. Как минимум то, что несмотря на разные жизненные пути, ему удалось сохранить крепкую дружбу с Константином Громовым уже делало его не самым преданным системе человеком. На первый взгляд, могло показаться что от Арсеньева он ничем не отличается, но если Евгений Александрович свои амбиции и жажду власти реализовывал используя грязные схемы - шантаж и угрозы, то генерал Кондратьев авторитет свой заработал способами более экологичными - хитростью и изощренными манипуляциями, играя необходимые роли, прибегая к методам, привычным своему питерскому коллеге только в самых крайних случаях. Но главным образом, Кондратьев отличался от Арсеньева тем, что на первом месте в его жизни стояла семья. В то время как Евгений Александрович без всякого стеснения заводил любовниц и щедро одаривал их роскошными подарками, пренебрегая безопасностью своей жены и сына, Сергей Николаевич вот уже четвертый десяток лет оставался верен своей любимой супруге, безумно любил родных сыновей и ничуть не меньше обожал свою крестницу. Для защиты своих близких, генерал был готов пойти на все,  даже пожертвовать своим положением, но если существовал вариант при этом свое место в министерстве все таки сохранить, он определенно им воспользуется. Главное управление МВД по Санкт-Петербургу потрясла новость о внезапном прибытии в город первого заместителя министра. Лица такого масштаба культурную столицу обычно посещали по двум поводам: очень хорошим, либо очень плохим. Особенно напрягся начальник главка - генерал Любимов, ведь его креслу медленно, но верно подпиливали ножки. Сначала собственный сын, умудрившийся ввязаться в историю с контрабандой, потом, начавшаяся после смерти Пахомова война между криминальными авторитетами крайне усилила шаткость его положения, и наконец, полковник Арсеньев, жаждущий поскорее отправить его на пенсию, заняв освободившуюся должность. В данной ситуации, несмотря на довольно теплые, приятельские отношения сложившиеся между двумя генералами за долгое время службы, личный звонок Кондратьева с просьбой о встрече Геннадия Петровича очень насторожил. Но итог этой встречи, не мог его не порадовать. Ранним мартовским утром, когда город еще не полностью был готов к встрече нового дня  и об этом ясно давали понять безлюдные улицы, наполненные лишь искрами отражавшегося в остатках снега золотистого рассвета на парковке еще закрытого для обычных посетителей ресторана стояли несколько автомобилей представительского класса, у входа - охрана в строгих костюмах. Внутри, в пугающей тишине, встретились двое взрослых мужчин, воздух почти гудел от напряжения, исходящего от обоих. Голоса неприятным эхом разносились по пустому залу, а светлый интерьер заведения, через большие окна освещаемый белым, еще холодным мартовским солнцем, напоминал операционную. Все вокруг казалось каким-то нелепым и странным сном. - "И чем же я обязан столь неожиданному вашему визиту, Сергей Николаевич?" наигранным удивленным тоном произнес мужчина, разведя руки в стороны, добавляя своей реплике театральности. - "Для тебя я товарищ первый заместитель министра, Женя..." сквозь зубы процедил генерал, присаживаясь напротив своего собеседника. "Сарказм свой оставь при себе, ты прекрасно знаешь зачем я здесь. Я ведь вчера с Любимовым встречался, так оказалось тебя в городе не особо уважают. Боятся - да, но уважают - вряд ли," строго заключил Кондратьев.  - "А вы по одним только словам Геннадия Петровича не судите, товарищ генерал. Вы людей поспрашивайте..." с вызовом хотел было начать спор Арсеньев, но жесткий голос генерала не дал ему продолжить. - "Хватит!" рявкнул он, "Ты вообще понимаешь что ты сделал? Мне все равно как тебе это удалось, но ты незаконно рассекретил документы из баз федеральной службы безопасности! А дальше что, Жень, государственная измена?" угрожающим тоном, но с невозмутимым спокойствием на лице говорил генерал. "Но что мне интересно, так это как ты узнал, в какую сторону копать?" - "Сергей Николаевич, вы что, забыли как два года назад меня к себе в Москву вызывали?" с надменной ухмылкой злого гения ответил Евгений Александрович, "Так вот у вас на столе в кабинете фотография - там сыновья ваши, а с ними девочка, уж очень похожая на одну балерину. А новая пассия Фомина, как ни странно, тоже на эту самую балерину то и похожа, если приглядеться. София Розенфельд, припоминаете такую? В Большом плясала, пока за бандита замуж не выскочила... За друга вашего покойного, кстати..." Выслушав монолог своего оппонента, генерал заметно занервничал. На том фото Алисе всего десять, он и подумать не мог что кто-то действительно будет способен узнать в той озорной девчонке взрослую ныне капитана Розенфельд. В детстве Алиса и вправду невероятно была похожа на свою маму - светловолосую, утонченную девушку с фарфорово-белоснежной кожей, подающую огромную надежду будущему российского балета. Вот только звездой Большого Театра ей довелось слыть совсем недолго, все ожидания, возложенные на нее педагогами и балетмейстерами, пророчества блестящей карьеры, юная София разрушила новостью о своем внезапном замужестве. Да и еще и с кем! С бандитом! За свадьбой последовала беременность, рождение дочери, а после - Константин Громов заботливо прятал своих близких от посторонних глаз за широкими плечами свиты охранников и лично контролировал отсутствие их имен в различных газетках и репортажах. Вот так, когда-то громче других звучавшее имя балерины Софии Марковны Розенфельд, затерялось в тумане времени и иных, более важных событий той эпохи. Вспомнилось после трагической смерти, но спустя пару дней, когда на первых полосах сияли уже совсем другие заголовки, снова забылось. Потому, едва ли кто-то, увидев Алису, смог бы узнать в ней мать, даже несмотря на одну фамилию, к тому же, по мере взросления, лицо ее все больше и больше становилось отцовским. Мамины слегка округлые щеки и плавные, нежные линии подбородка сменились на угловатые, хищные черты, присущие роду Громовых. Разве что, только изящный, заостренный на кончике нос и золотистый цвет волос, без сомнений, достались ей от матери.  - "Ну что же вы молчите, товарищ генерал? Мы тут, в Петербурге, тоже кое в чем осведомлены, новости смотрели, газеты читали. Да и я, знаете, в девяностых пару раз в Москву командировался... И про вашу дружбу с Громовым наслышан. Так что, не вам мне рассказывать о государственной измене. Разве это не вы свели Володю Каверина с вашим кумом, гнавшим тогда оружие в Чечню?" произнося эти слова с мерзким оскалом ликования, Арсеньев уже ощущал на кончике языка сладковатый вкус победы. Мысленно восхвалял свое умение налаживать связи, витиеватыми схемами добывать информацию и годами хранить ее в своей голове, чтобы разыграть в нужный момент. - "Ох, Женя, да кто же сейчас захочет ворошить эти события тридцатилетней давности," издевательски рассмеялся Кондратьев, осознав, что сидящий напротив него полковник был безоружен. Свою последнюю карту он разыграл, когда подсунул Фомину папку, разоблачающую Алису, но план его провалился, больше апеллировать ему было нечем. "К тому же, по официальным данным оперативных разработок, каналом, по которому шли поставки оружия, заведовал Белов, он же потом этот канал и слил. На меня у тебя ничего нет, а вот теперь, послушай-ка кое что..."  Сергей Николаевич запустил руку во внутренний карман своего пиджака и на столе появился редкий, по современным меркам, гаджет - плеер. После нажатия на кнопку проигрывания записи, из небольшого устройства послышались мужские голоса. Евгений Александрович сперва воспринял ситуацию со значительным скепсисом, но, чем дольше он слушал запись, тем больше капель пота проступало на его лице. Голоса, доносящиеся из плеера принадлежали ему самому и Байкалу. В тот день они встречались наедине, по близости не было ни одного человека охраны. В горле встал ком, а руки задрожали от перемешавшихся друг с другом страха и злости. 

"Такое предательство Фомин этой шлюхе не простит - прибьет сразу же. А вот убийство своей крестницы Кондратьев без внимания не оставит. Фомин сядет, а Любимова любезно попросят оставить пост начальника. Вот так, одним выстрелом, причем заметь, сделанным не нашими руками, мы и убьем сразу двух зайцев. Место Фомы - твое, а я, так уж и быть, займу кресло Геннадия Петровича. Ну и общак, соответственно - пополам."

- "Я конечно же понимаю, запись эта пока что никакой пользы не несет, ведь получена незаконным путем. Но Байкал готов сотрудничать и давать показания. Ну а дальше, думаю, ты и сам знаешь. Один заговорит - остальные подхватят. Да и объяснение записи найдется..." теперь уже, ликовал сам Кондратьев. Расслабленно откинувшись на спинку стула, он наблюдал за Арсеньевым, выражение лица которого понемногу начинало выдавать его отчаяние.  - "Чего вы хотите?" встревоженно спросил Арсеньев, не поднимая глаз на генерала. Он сам не раз шантажировал людей, ловил на крючок, впоследствии искусно манипулируя чужими свободами, но самому быть загнанным в угол ему совершенно не нравилось. Евгений Александрович несомненно, считал себя всемогущим, но в глубине его давно прогнившей жалкой душонки, всегда сидел маленький,  грызущий изнутри страх того, что рано или поздно, найдется рыба крупнее и злее его самого.  - "Ну, вариантов у тебя немного... Ты можешь сесть и очень надолго. К твоему счастью, ни мне, ни Геннадию Петровичу совсем не хочется раньше времени уходить на пенсию из-за такого урода, как ты. У тебя ведь припасены левые паспорта? Дарю тебе свободу, но не в этом городе и не в этой стране. Если согласен - звони жене, пусть собирает вещи. В аэропорт вас отвезут и купят билеты куда скажешь, но вернуться обратно я тебе не позволю," твердо заключил Кондратьев. Спустя несколько секунд сомнений, Евгений Александрович нерешительно набрал номер своей супруги и спокойным тоном, чтобы не напугать, попросил ее сделать все в соответствии с выдвинутым ему ультиматумом. К своему собственному удивлению, такой исход событий его даже обрадовал, особенно в сравнении с перспективой попасть за решетку. В последние годы ему самому уже претили все эти интриги, но мирно отойти от дел, оставаясь в Петербурге ему не позволяли то ли чрезмерная гордость, то ли страх потерять лицо и собственноручно обратить в прах репутацию, которую строил десятилетиями. Не желая однажды услышать ехидные смешки от людей, которые в случае его ухода в тень, определенно окрестили бы его трусом, Арсеньев продолжал желать большего и считал себя обязанным наложить свои лапы на все сферы, составляющие городскую власть, независимо от их законности. К тому же, состояние своего здоровья он уже давно не мог считать идеальным, годы брали свое, а вредные привычки и травмы, полученные по молодости во время работы в розыске ситуацию только усугубляли, да и врачи советовали не затягивать с выходом на пенсию. Ну а денег в запасе было столько, что даже в ссылке, вполне хватит на комфортное существование еще много лет. Успокоив по телефону жену, насколько это было возможным при данных обстоятельствах, Евгений Александрович поднялся со своего места и обреченно выдохнув через нос, проследовал к выходу из ресторана в сопровождении мужчин, прибывших на встречу с Кондратьевым.  Город к этому моменту уже оживился - наполнился бегущими по своим делам людьми, дороги заполонил транспорт. Солнце уже по-весеннему согревало и резко ослепило мужчин, когда после тусклого света в зале ресторана они оказались на улице. Евгений Александрович смиренно шел к уже приготовленному для его отбытия автомобилю, как вдруг дверь припаркованного рядом черного, наглухо тонированного брутального внедорожника открылась и из него вышел темноволосый мужчина. Строгий костюм, классическое черное пальто, темные авиаторы, прикрывающие глаза и чертовски злорадная ухмылка на лице. Он протянул руку и следом за ним из авто вышла девушка, светлые волосы объемным каскадом обрамляли ее лицо, на котором красовались узкие темные очки без оправы. Также одетая в широкое черное пальто, которое по размеру, скорее подошло бы ее спутнику, она просверлила Арсеньева свирепым взглядом хищной кошки, который он не мог не почувствовать на своем затылке. Обернувшись на звук хлопнувшей двери автомобиля, он заглянул ей прямо в глаза, сквозь затемненные линзы и непринужденно пожал плечами, как бы говоря "C'est La Vie", после чего - скрылся в салоне черного седана. - "Сергей Николаевич, вы уверены, что это правильное решение?" спросил Алексей Леонидович с сомнением в голосе, провожая задумчивым взглядом удаляющийся автомобиль. - "Знаешь, Алексей, нажать на курок или отдать такой приказ всегда успеется, а вот суметь решить проблему без крови - это истинный показатель мужества. Так Алискин отец всегда говорил... И был абсолютно прав," слегка похлопав мужчину по плечу, генерал посмотрел на Алису, уголки его губ приподнялись в улыбке, заключавшей в себе приятную ностальгию и боль от потери.  - "Спасибо," едва слышно, на выдохе сказала Алиса и бросилась с благодарными объятиями на своего крестного. От упоминания отца к глазам подступили слезы, в груди ноющей болью напомнила о себе рана, нанесенная смертью родителей.  - "Будь осторожна, прошу тебя!" бережно прижимая девушку к себе, прошептал ей на ухо Сергей Николаевич, погладил ладонью по волосам и по-отечески поцеловал в макушку. По правде говоря, Кондратьев пока не понимал, правильное ли решение он принял, потому-то заданный Фоминым вопрос его сильно озадачил. Вот только, гораздо больше, чем Арсеньев, Сергея Николаевича заботила судьба Алисы. Наблюдая, как его крестная дочь взяла за руку своего избранника его поглотили воспоминания. В доме Громовых он был частым гостем, потому и отношения Константина и Софии застал на всех стадиях их развития. Жизнь с криминальным авторитетом была непростой, тем более в 90-х, когда организованная преступность процветала во всю, а в газетах ежедневно печатались статьи о жестоких убийствах, многие из которых спустя тридцать лет так и остаются нераскрытыми. Для хрупкой юной девушки из интеллигентной семьи, оказавшейся в самом эпицентре всех самых грязных и ужасающих событий криминального мира, это стало шоком. Даже пережив это жуткое десятилетие, находясь под надежной защитой грозного мужа, до конца, с его "профессией" смириться она так и не смогла. Но она любила его невероятной, самозабвенной любовью, вопреки всему, поэтому, если и не смирилась, то уж точно приспособилась. Перебирая все свои воспоминания о маме Алисы, Сергей Николаевич понял, что при всех трудностях, София уж точно никогда не была несчастной, ведь Константин Громов любил ее, наверное, даже больше, чем она его и ни разу не давал своей любимой жене поводов сомневаться в его преданности.  Для самой глубокой и крепкой любви судьба всегда выбирает самых непохожих людей, и вероятно, родители Алисы были созданы друг для друга. Но сама Алиса, своим нутром уж очень сильно отличалась от матери, это и тревожило Сергея Николаевича. Характер она явно унаследовала от отца, вдобавок к этому - детство ее пришлось на годы, когда империя Громова находилась на пике своего влияния в Москве и каких только кошмаров она не насмотрелась с самых малых лет... При всем этом, росла она безусловно любимой дочерью, привыкшей что желания исполняются по щелчку пальцев, а после этого - злополучный взрыв, разделивший жизнь на "до" и "после", да и служба в розыске, где ей не раз приходилось спускать курок, отбирая жизни людей не могли не наложить определенный отпечаток на психику. Способна ли крестница так же стойко, как ее мать, пройти весь этот путь, Кондратьев сомневался. - "Береги ее, Алексей," строго приказал генерал, обращаясь к Фомину, "Если с ней что-то случится, я тебя лично придушу," голос его звучал иронично, но по суровому взгляду мужчины Алексей Леонидович понял, что намерения его серьезны. Хотя сам Кондратьев, осведомленный в степени своенравности и непредсказуемости Алисы, опасался скорее за то, как бы она сама этого прилизанного питерского бандита не пристрелила. * * * Казалось, враг в изгнании - можно ликовать, но Алексея Леонидовича не отпускало дурное предчувствие. За последние недели он довел себя до крайней степени паранойи, и хотя у него отлично получалось это скрывать - спасала приобретенная с годами маска хладнокровия, которую не удалось разглядеть даже Алисе с ее поразительной оперской проницательностью, но навязчивые мысли о плачевных исходах не покидали голову, они обжились там основательно и создавали какой-то незатихающий гул, превратившийся во вполне ощутимые физические боли в висках и затылке, из-за которого Фомин теперь всегда держал при себе пачку анальгетиков. Конечно, все дело было в ней... Сердце его было охвачено огнем любви к этой девушке, но разум, впервые столкнувшийся с всепоглощающим безумием из чувств, был напуган. Дикий страх потерять свою возлюбленную из-за его деятельности затмевал все вокруг и мешал жить спокойно.  - "Давай уедем," прошептал он на ухо Алисе, медленно покачиваясь в такт музыке. Она настояла на том, что после сопровождения ее родственника генерала в аэропорт, им стоило обязательно отметить победу над Арсеньевым и после долгих уговоров все же вытащила Фомина на ужин. Надела сверкающее платье на тонких бретелях и уложила волосы идеальными завитками, вдохновившись образами дам из фильмов про гангстеров тридцатых годов, посчитав это весьма символичным. В отличие от авторитета, Алиса явно пребывала в торжественном настроении, потому услышав этот вопрос она растерялась, подняла свой взгляд на Фомина, вопросительно выгнув одну бровь. - "Просто возьмем и уедем. Арсеньев хоть и покинул страну, но связи у него остались и целиться он будет в тебя и Кондратьева..." повторил Алексей, но перед глазами вновь промелькнула одна из ужасных сцен, которые в последние дни так часто преследовали его. Приложив усилия чтобы прекратить эти мысли, он продолжил, "Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Да и генерал мне этого не простит, ты же сама слышала," попытался пошутить он, но осознав неуместность юмора в эту минуту - снова вернул себе серьезный вид, прогоняя глупую улыбку с лица. Фомину было плевать, что ради получения обличающей полковника аудиозаписи, ему пришлось договориться с Байкалом, отдать ему половину своего бандитского "царства" и вручить на хранение весомую долю городского общака. Пусть забирает хоть все, если это станет гарантией, что с Алисой никогда и ничего не случится... - "Что?" удивленная таким бредовым предложением, Алиса отпрянула от авторитета и уперлась ладонями в его грудь. "Помогать Арсеньеву никто не станет. Его больше никто не боится, а друзей у него никогда и не было. С Байкалом мы разберемся - чуть позже, но мы все вернем, ты же сам говорил..." голос ее зазвучал на тон ниже обычного, приобретя твердую решительность и намерение всецело высказать все свое возмущение. Неисправимая эгоистка, азартная и безумно влюбленная в криминального авторитета. За какую сторону Алиса бы не играла, проигрывать ей совсем не хотелось, а побег - все равно что поражение.  Игривый взгляд ласковой кошки сменился пронзительным прищуром недовольной львицы, прежде так умело устрашающий всех бандитов и преступников, на которых она надевала наручники. Алексей Леонидович этих глаз не боялся, даже сквозь гнев мог разглядеть в них нежность или манящую страсть. Он до сих пор удивлялся ее противоречивости. Утонченный ангел с изысканными манерами и кольтом в сумочке, манипулирующий генералами и полковниками, словно пешками в этой партии ради спасения одного бандита. И хоть в последнем Фомин сомневался - уж слишком сильно Алису затянул водоворот преступного мира культурной столицы - зато он точно знал, что влюблен в нее саму и в каждый ее поступок, какого рода он ни был.  - "Ты права," выдохнул Алексей и притянул Алису в свои объятия, она положила голову ему на плечо. В эту секунду Фомин смог наконец расслабиться, ощутить аромат ее парфюма и тихий, живой блюз, исполняемый в ресторане, отпустить все свои страхи. Произнесенные ее губами слова отзывались внутри словно мантра. Мы разберемся... Никаких клятв или банальных речей о любви не звучало, в одном коротком местоимении заключалось намного больше. Любовь мужчины и женщины в своей высшей степени, когда двое являются зеркалом друг друга. По законам кинематографа в такой момент обычно пускают титры, оставляя зрителям пространство для фантазий о безмятежной жизни главных героев. Увы, но реальность это не мелодрама со счастливым концом. Три черных джипа плавно двигались по слабо освещенной трассе, на километры густо окруженной высокими соснами с двух сторон. На заднем сидении первого авто в колонне мужчина и женщина поддавались страсти заставшей их во время ужина, не стесняясь смущенных взглядов сидящих спереди телохранителей. Кортеж Фомина по встречной полосе обогнал внушительных размеров пикап. Внезапные выстрелы эхом раздались по пустой дороге, заставляя с громкими криками разлететься в стороны уже спящих на деревьях птиц. Автомобиль, в котором находились авторитет и его спутница стал неуправляем из-за простреленных шин и совершив неконтролируемый разворот остановился поперек проезжей части. Охрана тут же принялась совершать ответные выстрелы по машине нападавших, но их официально разрешенное короткоствольное оружие явно проигрывало в скорости стрельбы используемым против них винтовкам. Алексея Леонидовича и Алису застали врасплох во время огненного поцелуя, мысли обоих были спутаны, что мешало действовать четко. Никто из них не успел схватить собственные пушки до того, как дверь позади Алисы открылась и двое мужчин в масках выхватили ее прямо из объятий Фомина , бесчеловечно закинули в кузов внедорожника и скрылись, оставляя Алексея в компании тяжело раненных и мертвых сотрудников службы его безопасности.