Арсенал

      За свою жизнь лорд Волдеморт столкнулся с рядом событий, которые четко разделили ее на «до» и «после». Все они, так или иначе, были связаны с Хогвартсом.       В тот день, когда он вернулся в замок со свежими результатами ЖАБА, рассчитывая получить работу преподавателя Защиты от Темных Искусств, его магическое ядро дрожало, как у несдержанно юнца на грани спонтанного выброса. Все в нем тогда кричало: от результатов этой встречи зависит его Судьба. Но он даже сам не подозревал, насколько.       Мечтать об этой должности юный Том Риддл начал чуть ли не с первого курса. Увы, но годы шли, и его шансы получить ее таяли по мере того, как Армандо Диппет, готовясь к пенсии, передавал все больше административной власти и закулисного влияния своему заместителю.       Как вдруг возложенная на последнего Международной Конфедерацией Магов «великая миссия во имя всеобщего блага» поставила точку в цветущей преподавательской карьере Альбуса Дамблдора. Как выяснилось, совместить работу в Хогвартсе с проживанием в Нурменгарде не по силам даже «Великому Светлому».       О, какой злобный восторг испытал Волдеморт, когда одним прекрасным августовским днем 1943 года стало известно решение МКМ по делу над Геллертом Гриндевальдом! Как низко пали великие — от профессора до прославленного надсмотрщика!       Герр Гриндевальд ничуть не лучше. Пасть от руки юнца, годящегося тебе в сыновья, если не внуки… После чего быть заточенным в своем собственном замке, когда-то бывшим оплотом силы, а ставшим тюрьмой, — что можно вообразить унизительнее?       Вынужденная отставка бывшего профессора Дамблдора создала вакуум власти в руководстве Хогвартса, который директору Диппету срочно пришлось заполнять. Это привело к изменениям в преподавательском штате, и создало возможность для молодого и талантливого Тома Риддла, создавшего себе безукоризненную репутацию в глазах всех ключевых педагогов.       Он не упустил этого шанса. Еще на шестом курсе, едва из кабинета Трансфигурации исчезли все личные черты его прежнего владельца, Риддл начал закладывать основу для своего будущего восхождения. Должность Префекта очень в этом пригодилась.       Прежде всего он стал активно ассистировать профессору Меригольд, якобы для того, чтобы «облегчить ее резко возросшую нагрузку». Незаметно, постепенно, он взял на себя обязанности по проверке домашнего задания младшекурсников, потом подготовку лекционных материалов, следом заполнение отчетностей…       В начале мая того учебного года профессор Слагхорн преподнес ему величайший подарок, когда с понимающим видом сообщил, что добился для Тома поистине уникальной возможности досрочно сдать все непрофильные предметы за седьмой курс, если тот сумеет.       Конечно, он сумел. Это стоило ему полного отказа от сна и некоторых его побочных проектов, но он сумел. И в сентябре седьмого курса он получил в руки не только свое расписание, но и расписание занятий Защиты От Темных Искусств первых трех курсов, которые Армандо Диппет доверил ему вести под руководством профессора Меригольд.       Год спустя, уже официально в должности ассистента преподавателя, он вел занятия у всех курсов, кроме пятого и седьмого, которых Меригольд самолично готовила к экзаменам. А еще через три года она ушла на пенсию, передав «своему многообещающему протеже» заветную мантию профессора Защиты От Темных Искусств.       И все это благодаря Гарри Джеймсу Поттеру.       Мальчишка — одногодка Тома, между прочим, — внезапно возник в Румынии в начале сорок третьего года, вскоре после того, как был тайно вывезен Юстафом Крамом из концентрационного лагеря для советских военнопленных. Как прямой потомок Решительного Дома Поттеров оказался в фашистском плену, действительно ли он служил в составе Красной Армии или оказался там «случайно», — все еще не до конца ясно. Доподлинно известно одно: оказавшись в Румынии, этот «просто Гарри» использовал весь свой подозрительный талант к подрывной деятельности и организовал партизанское движение, показавшее себя в разы эффективнее пресловутого Ордена Феникса. Едва освободившись от заботы колдомедиков, он и сам присоединился к полевой работе и летом сорок третьего напрямую бросил вызов Геллерту Гриндевальду.       И победил.       Воцарившийся в Европе хаос не описать словами. Мир перевернулся, погребя под обломками одних, а других — вознеся на вершину. Древнейшие волшебные Дома Европы, открыто поддерживавшие движение Гриндевальда, оказались на грани разорения из-за репараций, в то время как грязнокровка без имени стала «голосом эпохи», создав на базе маггловского радио самую масштабную сеть обмена разведданными среди подпольных ячеек сопротивления.       Лорд Септимус Уизли и вовсе успел под конец войны настолько разочаровать Атрибут своей родовой Магии, что та отвернулась от него! И передал бы он клеймо Предателей Крови всем потомкам Дома Уизли, единой с ним крови, — а это вся главная ветвь семьи, — если бы не нарек Наследником взявшегося из ниоткуда бастарда.       Рональд Вернейший! В любой другой момент времени появление ублюдка с личным Атрибутом, тем более таким, стало бы падением Вернейшего Дома Уизли, но вместо этого стало их спасением. Благодаря вкладу Рональда Уизли в Сопротивление, — как стало называть себя все это объединенное радиосетью Грейнджер антивоенное движение, — Вернейший Дом даже освободили от значительной части репараций! И это при том, что Септимус десятилетиями поддерживал Гриндевальда и был одним из его ближайших сторонников, пока не переметнулся, напуганный масштабами войны.       Себя Лорд Волдеморт, конечно, относит к тем, кто сумел оседлать волну изменений и вознестись к вершине.       Хотя его побочный проект по поискам диадемы Ровены Райвенкло пока не увенчался успехом из-за ограниченной возможности путешествовать, должность преподавателя Защиты От Темных Искусств стала достаточной компенсацией.       Помимо уникального доступа к самой обширной и древней библиотеке Европы и всем секретам замка, Лорд Волдеморт в особенности ценил в занимаемой должности то влияние на умы подрастающего поколения, которое она могла бы дать. Неочевидная истина, за понимание которой он должен выразить благодарность уже-не-профессору Дамблдору и теперь-уже-коллеге-профессору Слизнорту — политическая агитация и пропаганда тем результативней, чем раньше ее начинают.       Формирование правильных взглядов среди молодежи стало особенно актуально со взлетом влияния Ордена Вальпургиевых Рыцарей, получивших признание и популярность в глазах определенных слоев общества как «мирное и законопослушное оппозиционное движение, ратующее за сохранение магического культурного наследия», в противовес повсеместно обсуждаемой теперь «радикальной террористической группировки» Герра Гриндевальда.       Это на поверхности. Не деле же Темному Лорду Волдеморту, Наследнику Слизерина, пришлось обрести свое собственное вырезанное в металле лицо и уничтожить все связи с личностью Тома Риддла, слишком юного и грязнокровного, чтобы привлечь на свою сторону избежавших преследования сторонников павшего Гриндевальда. Взамен он получил колоссальное количество ресурсов, как материальных, так и человеческих, и, самое главное, ту власть, о которой всегда мечтал.       Однажды придет день, когда он сможет снять маску и, стоя на недосягаемой высоте, открыть истину о личности блестящего, талантливого, но, о, такого плебейского профессора Риддла! А до тех пор он будет играть роль харизматичного вербовщика, попавшего во Внутренний круг Вальпургиевых Рыцарей исключительно благодаря удачным школьным знакомствам.       Если бы только у него оставалось время на вербовку! Эссе, зачеты, лекции, семинары, отчеты по проводимым лекциям и семинарам, календарно-тематическое планирование образовательного процесса… У профессора Риддла не было времени спать, нет, мечтать о сне, не то, что вести какую-либо агитационную деятельность!       Конечно, Лорд Волдеморт давно избавился от столь низменных потребностей смертного организма, как деуринация, дефекация и, конечно, сон. Необходимость потреблять пищу и жидкость ему также удалось значительно уменьшить, хотя полностью изжить пока, к сожалению, нет.       Тем не менее, хотя Лорд Волдеморт не нуждался в отдыхе как таковом, он наслаждался возможностью распоряжаться своим временем по собственному усмотрению. Как обычным людям, не прошедшим через многочисленные модификации тела и разума, подобно Лорду Волдеморту, удается соответствующим образом справляться со всеми сферами преподавательских обязанностей?       Уважение профессора Риддла к коллегам росло день ото дня.       Лорд Волдеморт же с каждым днем все сильнее злился на бесполезную трату самого драгоценного ресурса — времени. На данный момент в достижении поставленных им целей не наблюдалось ни малейшего прогресса. Но как доказал опыт прошлых трех лет, наплыв бумажной работы — явление временное, неизбежное для начала учебного года, и Лорд Волдеморт знал, что со свойственной ему организованностью он вскорости оптимизирует процесс оценивания ученических работ до приемлемых сроков, тем самым освободив время для желанных исследований. А вот в воспитательной стороне преподавания он с каждым днем разочаровывался все больше.       Влияние на умы подрастающего поколения? Забудьте, что он когда-то это говорил! Вдобавок к безумной рабочей нагрузке, эти исчадия ада не ставили преподавателей ни во что.       В его время студенты себе подобного не позволяли! Профессор Риддл уверял, что причина в отмене физических наказаний, несомненно. Если бы директор Диппет, в качестве последней уступки Альбусу Дамблдору, не запретил бить студентов розгами, подобное девиантное поведение пресекалось бы на корню, как и положено!       В особенности нуждались в порке эти отродья-близнецы с первого курса и их хмурый самопровозглашенный страж, из-за которых профессор Риддл вынужден был отменить свои планы на долгожданные выходные. Вместо этого он уже два долгих дня разгребал последствия самой масштабной студенческой драки в Хогвартсе со времен Войны Алой и Белой розы.       Лорду Волдеморту придется сильно переоценить все, что он знает о хаффлпаффцах. Если подобная свирепость для барсуков — негласное правило, а не исключение, он мог бы это использовать. Дома Эббот, Боунс, Макмиллан… Уважаемые чистокровные семьи волшебников с немалым политическим весом, они никогда не привлекали его внимания из-за своей пассивности и инертности, характерной для потомственных хаффлпаффцах… Как он думал. А потом Хельго Поттер ввязался в свою первую драку из-за неспособности старшего Минтэа читать комнату, и вместо того, чтобы изолировать бешеного мальчишку и научить его правилам подобающего для факультета поведения, барсуки сплотились вокруг него в явно покровительственной манере!       Профессор Риддл собственными глазами видел, как этот тюфяк Прис, непонятно как получивший значок старосты, батистовым платком с вышитыми по краю лютиками как ни в чем не бывало вытирал брызги крови с лица Поттера-младшего! Брызги крови, которые оказались там потому, что мальчишка едва не отгрыз руку, которую пятикурсник с Рейвенкло осмелился поднять на Серджу Минтэа.       И теперь профессор Риддл направлялся в кабинет директора Диппета, чтобы иметь дело с родителями (трех студентов Рейвенкло) и Сэром Гарри гребаным Поттером, кавалером Ордена Мерлина первой степени!       В то время Лорд Волдеморт был слишком зол, взволнован и скомпрометирован, чтобы заметить, как тиски Магии сжимают вокруг него свои кольца, в преддверии последней и самой важной развилки на пути его Судьбы.       Гарри Поттер не заставил себя ждать. Едва профессор Риддл вышел из замка, накладывая на себя невербальные согревающие чары, в небе показалась темная точка. По мере приближения точка приобретала все более четкие очертания, пока не превратилась в летающий мотоцикл темно-серого цвета. О, как юный Том Риддл ненавидел это шумные, дурно пахнущие чудовища, на которых магловские солдаты доставляли в приют еженедельные военные пайки.       С тех пор прошло три года, но всего один знакомый образ окунул его в воспоминания тех дней, как в чан с отходами. Невольно он обратился в слух, с замиранием сердца ожидая услышать грохот двигателей немецких самолетов и свист падающих бомб.       За одно только это Лорд Волдеморт заочно возненавидел Гарри Поттера.       Но, надо отдать ему должное, вкус у мужчины был не настолько ужасен. По крайней мере, он убрал мерзкий шум и вонь, присущие магловским двигателям. С этими модификациями аппарат выглядел почти привлекательно, с его массивным сидением и обтекаемыми формами. Определенно надежнее тонкого древка метлы./       Приземлившись прямо у ворот, Гарри Поттер первым делом снял кожаный шлем и защитные очки, заменив их другой парой в круглой оправе. Он молча устремил нечитаемый взгляд на Тома Риддла и возвышающийся позади того замок, наклонившись вперед и опираясь на руль. Открыв ворота и подойдя вплотную к мотоциклу, профессор Риддл смог прочитать на топливном баке надпись «Zündapp».       Значит, трофей. Что ж, это Лорд Волдеморт мог бы уважать. Время покажет, заслуживает ли мужчина уважения в целом.       Внешность может многое сказать о человеке, если правильно смотреть. Склонность к определённым эмоциональным реакциям можно определить по мимическим морщинам, фамильный темперамент — по костной структуре лица, жизненный опыт — по состоянию кожи и волос.       Гарри Джеймс Поттер, победитель Гриндевальда, оказался невысоким мужчиной крепкого телосложения, с трехдневной щетиной, отросшей стрижкой военного образца и ранней сединой. От природы он был наделен конвенциональной красотой с острыми фамильными чертами Поттеров, но жизнь внесла свои коррективы, которые не каждый нашел бы привлекательными.       Во-первых, он выглядел старше своих лет. Вдобавок, высокий лоб венчал большой ветвистый шрам атрофического типа, формой напоминающий разряд молнии. Хвост молнии пересекал бровь и тянулся к белесому правому глазу. На контрасте, зрячий левый глаз горел зеленью болотных огней.       Опасный. Прекрасный.       Что?       Это… нехарактерная для Тома Риддла мысль.       Он обратился к внешним границам своего разума, прощупывая ментальную защиту в поисках слабого места. Но она была как всегда безукоризненна, без малейших признаков внешнего влияния.       Итак, он потянулся внутрь, к источнику этого странного, за неимением другого слова, чувства. Перебирая свои эмоции, словно нити в на ткацком станке, он почти случайно задел незнакомую струну, тянущуюся из самой глубины его сути… Прямо к Гарри Поттеру.       Неоперившаяся, дрожащая связь соединяла их. Нелепо, невозможно, немыслимо!       Лорд Волдеморт на пробу коснулся разумом протянувшейся между ними струны. Нахлынувшая на него в ответ жажда крови была густой, вязкой и липкой, словно под легкомысленным намерением убить скрывалось какое-то неизвестное желание, которое бурно разрасталось, как сорняк.       Волдеморт ещё не понял что это за желание, более насущное, чем жажда крови, но он взял за правило ни в чем себе не отказывать, когда это не мешает достижению его целей. Итак, он не стал выдирать эту двусмысленную тягу с корнем, а только заблокировал ее до поры. Позже будет время исследовать ее природу.       — Итак, будьте добры, профессор Риддл, объясните мне толком, что произошло. Боюсь, письмо директора Диппета было скорее эмоциональным, чем содержательным.       Лорд Волдеморт привычным уже жестом выдвинул «Тома Риддла» на первый план сознания. Профессор Риддл сочувственно поморщился, признавая антипатию Армандо Диппета к конструктивности.       — Произошла, как вы уже поняли, драка. Инициатором которой стал Пасэре Минтэа, а поводом — оскорбления в адрес его брата со стороны двух старшекурсников Рейвенкло. Конечно, не обошлось и без вашего сына Хельго — он до крови укусил одного из обидчиков.       — Постойте: «укусил»? Не перегрыз горло, не разорвал сухожилия, даже ни одной вены не прокусил? Просто укусил?       Возмутительная небрежность со стороны Антонина — ни разу не упомянуть об увечье Гарри Поттера. Риддл не был готов к тому, насколько шрамы и частичная слепота затруднят чтение выражения лица мужчины.       Но судя по облаку замешательства, исходящему от него, Гарри Поттер не шутил.       — Да? — профессор Риддл не знал, как реагировать. Лорд Волдеморт пребывал в таком же замешательстве.       — Это… прогресс, — одобрительно кивнул мужчина, преодолевая удивление. Что?! — Хорошо, я понимаю. Далее: в каком состоянии пострадавшие?       Ему придется очень, очень тщательно пересмотреть свои представления о хаффлпаффцах. Похоже, это тот самый тихий омут, который слишком долго оставался без внимания.       Но какой примечательный выбор формулировки: отстраненное «пострадавшие» вместо «дети» или даже «драчуны». Лексика, вбитая на подкорку аврорам и полевым колдомедикам.       — В основном обошлись ушибами и ссадинами, к счастью. Тех немногих, в кого попали заклинаниями, уже расколдовали, а еще один студент неудачно упал и подвернул лодыжку.       — А ожоги? — деловито осведомился Поттер.       — Какие ожоги?       — Серьезные, насколько я знаю своего подопечного. Вы сказали, драку начал Пасэре. Значит должны быть ожоги.       Профессор Риддл остановился в замешательстве, пытаясь переварить мысль, что Пасэре Минтэа, — крохотный и нескладный, как еще неоперившийся птенец, первокурсник Гриффиндора, — очевидно, склонен поджигать людей.       Просто что не такс детьми этого человека?! Почему Поттер так готов к проявлению крайнего насилия со стороны одиннадцатилетних мальчишек?! И, главное, говорит об этом совершенно спокойно, как ни в чем не бывало!       Его рука дрожала от усилий не потянуться к палочке.       Профессор Риддл был шокирован самой идеей о массовых ожогах, сбит с толку запоздалым облегчением от того, что удалось избежать катастрофы, о возможности которой он даже не знал. Волдеморт? О, Волдеморт был в ярости.       Нет, он не завидовал. Лорд Волдеморт не завидует.       — То есть ожогов нет, так? Тогда, прошу прощения, что я здесь делаю? — Поттер процедил пассивно-агрессивное «прошу прощения» как настоящий англичанин. Очевидно, у мужчины вызвало недовольство то, что он воспринял как чрезмерные меры наказания.       Профессор Риддл не мог с ним не согласиться, будь ситуация хоть чуточку иной. Армандо Диппет любит находить удобных козлов отпущения и не вдаваться излишне в подробности. Когда-то Тому это сыграло на руку. Во внезапном и очень своевременном озарении на него снизошла четкая мысль: «добром это не кончится».       — Директор Диппет твердо уверен, что, дабы не допустить повторения подобной ситуации, необходимо обратиться к истокам конфликта и решить проблему раз и навсегда, — самое главное, успеть предупредить об этом самого директора Диппета, прежде чем он попытается надавить на молодого отца.       — А проблема — это мои мальчики?       — Абсолютно нет! Приношу свои извинения, мистер Поттер, я некорректно выразился.       — Вы очень точно выразились, — отчеканил Поттер в пока еще тихой ярости. — В противном случае, не было бы необходимости вызывать меня в школу, не так ли? Администрация имеет право самостоятельно выбирать меры пресечения для студентов, без необходимости привлечения к этому родителей… За исключением самых вопиющих случаев. И все же я здесь.       Поттер, будь он проклят, видел насквозь все попытки профессора Риддла спасти положение и прикрыть ошибочное решение начальства. Волдеморт мрачно ликовал. После всей головной боли, которую Диппет устроил всему учительскому составу своим избеганием реального решения проблем, он заслужил небесную кару в лице пышущего защитной яростью Поттера.       Уж с победителем Гриндевальда и Кавалера Ордена Мерлина I степени даже Армандо Диппету придется считаться. И впервые эта мысль не вызвала у Лорда Волдеморта зависти.       — Ситуация действительно необычная, и именно поэтому директор Диппет пожелал привлечь вас к ее решению, — и последний штрих, чтобы гарантировать взрыв, — Как вы знаете, ваши… мальчики… нуждаются в особом подходе.       Результат не заставил себя ждать.       — Да, — абсолютно ледяным голосом процедил Поттер, надвигаясь на Риддла с неотвратимостью лавины. Удивительно, как ему удавалось угрожающе нависать над профессором, несмотря на свой меньший рост. — Я действительно знаю — мои мальчики не подарок. А с чего бы им быть другими? Эти трое — сироты, усыновленные из зоны боевых действий. Естественно, они будут чуть жестче, чем ваши тепличные цветочки! Я предупреждал об этом. И директор лично меня заверил, что Хогвартс более чем способен адаптироваться к их потребностям! А теперь на Сер… Серджу кто-то напал и ушел после этого живой, без единого ожога и только слегка покусанный, и вместо того, чтобы похвалить мальчиков за чу-де-са выдержки, вы хотите их наказать? Да какого хрена, извините меня?!       Восхитительно.       Совершенно восхитительно, насколько легко им управлять.       — Я понимаю ваше беспокойство…       — Нет, не понимаете, профессор, — огрызнулся Поттер. Огрызнулся! О, Волдеморт это запомнит, — Мне было 20 лет, когда эти дети стали моими детьми. Трое восьмилетних детей-солдат свалились мне на голову волею Судьбы и я просто… Не смог их отпустить. Было ли это разумно?       Гарри Поттер горько рассмеялся и тяжело вздохнул.              — Я делаю для них все, что в моих силах и каждый день живу в страхе, что однажды этого окажется недостаточно.       Мужчина закрыл глаза, слегка ссутулившись, будто ответственность была вполне ощутимым грузом на его плечах. И вот так вся эта буря праведной ярости просто… Выдохлась? Какая жалость.       Хотя то, как Поттер смягчил нанесенное оскорбление доверительным проявлением уязвимости… Это было поучительно. Будь Том Риддл кем-то другим, это несомненно сработало бы. Надо взять на заметку.       Тут Поттер повел плечами и снял очки, чтобы методично протереть платком, по волшебству возникшем в его руке.       — Будет чрезвычайно жаль, если весь мой труд пойдет насмарку благодаря закостенелости администрации британской Школы Чародейства и Волшебства, не так ли, профессор?       Без преграды стекол его единственный зрячий глаз сверкал Авадой.       Ах… Буря не выдохлась, нет. Но была взята под контроль и посажена на цепь, — быстро и безжалостно. Вероятно, чтобы позже быть прицельно спущенной с цепи на того, кто ее вызвал.       Это становится по-настоящему интересным.       Но на данный момент Том получил, что хотел — увидел проблеск той силы, которая свергла Гриндевальда с его пьедестала. Больше нет смысла подогревать обстановку.       — Несомненно. Уверяю вас, в Хогвартсе мы все стремимся помочь студентам раскрыть свой потенциал, а не загнать его в узкие рамки. И в данном случае проблема не столько в самой драке, сколько в ее масштабах.       Профессор Риддл жестом пригласил мистера Поттера вперед, направляя его к нужной лестнице, и продолжил:       — Изначально конфликт возник между Серджу Минтэа и двумя старшекурсниками, это правда. Пасэре остро отреагировал на нелицеприятные высказывания в адрес брата и ответил тем же. Когда мистер Пинс исчерпал аргументы и попытался применить силу, вмешался мистер Поттер, из-за чего товарищ мистера Пинса попытался сравнять шансы и достал палочку. Именно в этот момент проходящие мимо студенты 5 курса с Хаффлпаффа возмутились и встали на защиту первокурсников. Отсюда… все стремительно обострилось. По последним подсчетам, в драке приняли участие 174 студента.       — Сколько?!       — Да, — убитым голосом подтвердил профессор Риддл. Лорда Волдеморта самого напугала его искренность. — Это порядка трети учащихся.       Поттер преодолел шок со сноровкой опытного бойца и сосредоточился на главном. В его понимании главного.       — Конечно, директор Диппет не собирается возлагать ответственность за действия почти двух сотен студентов на трех первокурсников? К слову, как давно был последний квиддичный матч?..       Том Риддл усмехнулся, внутренне скривившись. Действительно, квиддич и его поклонники. Так не цивилизованно.       — Нет, как бы директор Диппет ни был возмущен, он не винит в случившемся исключительно ваших подопечных. Считаясь с их возрастом и жизненными обстоятельствами, он склоняется к тому, чтобы обойтись выговором и отработками. Именно для этого необходимо ваше присутствие — чтобы придать дополнительный вес воспитательной беседе, а также для того, чтобы мистер Пинс и мистер Арагон могли принести официальные извинения дому Поттеров за прозвучавшие оскорбления.       Ни мистер Пинс, ни мистер Арагон об этом, конечно, еще не знают, но они действительно так умны, как гласит репутация Рейвенкло, то юноши быстро догадаются. Если нет, он поможет.       — Благодарю, профессор Риддл. Вы меня очень успокоили. Возможно, я даже не стану кричать на господина директора, — пошутил мужчина.       — Очень на это надеюсь, мистер Поттер, — Том Риддл улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.       Легкий румянец на щеках Гарри Поттера и ответная улыбка сразу сделали его моложе и мягче. Удивительно, как легко было забыть, что этот закаленный решительный мужчина и заботливый отец — всего лишь 23-летний юноша.       Профессор Риддл заставил себя отвести взгляд. Каменная горгулья на страже директорского кабинета уже в третий раз требовала пароль.       — Innocens vincet!       Горгулья со скрежетом отступила. Риддл шагнул вперед, правильно предположив, что мистер Поттер предпочтет не подставлять спину без пяти минут незнакомцу, будь тот хоть трижды профессор.       Лорд незаметно усмехнулся. Очень скоро Поттер и его многообещающий выводок будут есть у него с рук. Даже Голиафа можно сразить, всего лишь надо выбрать правильное оружие. В у Тома Риддла в арсенале припасено немало сюрпризов.