Арсенал

      Он оставил директора согласовывать с Поттером последние детали сотрудничества, чтобы быстро сделать обход: сегодня профессору Риддлу досталась территория Астрономической башни — одна из самых больших зон для патрулирования.       Это дало лорду Волдеморту время все тщательно обдумать и переварить. А было что! В кои-то веки он насладился ролью простого наблюдателя: битва воль между директором Диппетом и Сэром Гарри была великолепна.       Поттер преподнес им всем сюрприз, пока только непонятно, приятный ли. Лорд Волдеморт ожидал увидеть эталонного гриффиндорца, рыцаря без страха и упрека (в буквальном смысле рыцаря Короны, подумать только!), а не тонкого манипулятора.       И в какой-то степени он был прав изначально: представления Сэра Гарри о манипуляции больше походили на завоевание. Он намеренно позволил заманить себя в ловушку на враждебную территорию и точными ударами перевернул ситуацию в свою пользу. Затем, вынудив Диппета играть по своим правилам под страхом потерять лицо перед студентами, Поттер решительно смел любую оборону, не чураясь ударов ниже пояса.       И в конце он великодушно отступил, дав Диппету шанс на «добровольную» капитуляцию.       Великолепно, просто великолепно.       Опасно, очень опасно.       Мужчина определенно не из тех, с кем можно позволить себе враждовать. Гарри Поттера необходимо либо склонить на свою сторону, либо уничтожить, пока это еще возможно.       И в очередной раз решение отделить личину профессора Риддла от Лорда Волдеморта доказало свою правоту. Ведь, известный своей жгучей ненавистью к герру Гриндевальду, Поттер из принципа восстанет против любого намека на сочувствие «фашистским» идеям… Которым в узких кругах широко известен Лорд Волдеморт.       Но, о, в интеллигентном, неравнодушном, новаторском и в то же время чтящем традиции профессоре Риддле… ему будет так легко найти единомышленника.       Однако же, кто бы мог подумать, что такой ярый противник риторики о превосходстве чистоты крови окажется столь же ярым традиционалистом! Кровное усыновление, подумать только.       Погрузившись в мысли о противоречивой фигуре Гарри Поттера, он сам не заметил, как закончил первый круг патрулирования. А под раскидистым деревом во дворе Трансфигурации уже стоял и курил герой его размышлений.       Формально посетителям не разрешено бродить по территории школы без сопровождения сотрудников или, на крайний случай, Старост… Но Армандо Диппет уже доказал, что не способен в чем-либо отказать Гарри Поттеру.       Удивительно скорее не это, а то, что Сэр Гарри смог самостоятельно найти двор Трансфигурации. Насколько ему известно, этот конкретный Поттер никогда не учился в Хогвартсе. Возможно, кто-то из призраков указал путь?..       Профессор Риддл подошел к мужчине с подветренной стороны. Тот его, несомненно, заметил, но внешне не отреагировал.       — Не делайте такое лицо, профессор, это назначение врача, — Сэр Гарри сделал глубокую затяжку, задержал дыхание на два такта и выдохнул через нос.       — В таком случае я рекомендую вам сменить целителя.       Желательно на того, кому известно о пагубном влиянии табака на организм…       Мужчина тихо рассмеялся. У него оказался приятный грудной смех с придыханием.       — Это не табак. Заунывники, немного полыни, лаванда…       — «Утешение души», — похолодел профессор Риддл.       Подходящее название для смеси благовоний, служащей последним утешением для жертв самой страшной и Темной магии. Говорящее название для лучшего по соотношению вреда и пользы антидепрессанта, антиконвульсанта и анальгетика в одном флаконе.       Рецепт Утешения души малоизвестен, но для знающего человека этих трех ингредиентов достаточно, чтобы узнать его. По пальцам одной руки можно посчитать варианты безопасного применения заунывников, а сочетание с полынью и вовсе не оставляет простора для фантазии.       — В яблочко, — Поттер взмахнул запястьем, имитируя бросок дротика в то самое «яблочко».       Стряхнув пепел с сигары, он обхватил губами ее головку и снова затянулся, втягивая щеки. По какой-то причине, он не мог отвести взгляда от тонких губ, кольцом обхвативших пергамент.       — Я предполагал, этот сбор следует воскуривать, а не курить?       Тем более так явно, так беззастенчиво, так нагло!.. Словно признание в необходимости лекарств не обнажает его величайшую уязвимость.       Либо Поттер наивно верит, что никто не станет использовать эту информацию против него, либо уверен, что никто не сможет ее использовать.       — Когда ваш пациент смирно отдыхает в уютных палатах Мунго, — мужчина пожал плечами, выпуская облако дыма изо рта, — да. Но это крайне неудобно, когда пациент — силовик широкого профиля на активной службе.       — Помнится, вы отказались от приглашения Аврората.       — Подловили, профессор! — Поттер удобнее перехватил двумя пальцами почти выкуренную сигару. — Тогда вот: «отставной силовик широкого профиля и активного образа жизни».       — Признайтесь, Сэр Гарри — у вас просто аллергия на безделье.       Он рисковал — осознанно и целенаправленно.       Подобная шутка выходила далеко за рамки отношений педагог-родитель, а Поттер довольно жестко пресек фамильярность со стороны директора. Вот только Диппет позволил себе опустить рыцарский титул в обращении к мужчине, что легко расценить как намеренное пренебрежение, а его шпилька в адрес Сэра Гарри, наоборот, подразумевала комплимент.       Вопрос в том, как Поттер это воспримет.       — О, ну это уже не честно! Вы видите меня насквозь, профессор!       Профессор Риддл скромно улыбнулся и промолчал.       Как он и рассчитывал, Поттер не терпит грубость, но хорошо реагирует на легкую дерзость. Весьма гриффиндорская черта… Хотя ему на удивление к лицу.       Затянувшись в последний раз, мужчина погасил окурок большим пальцем и убрал обратно в портсигар.       Лорд Волдеморт тщательно запечатлел в своей памяти оттиск на серебряной крышке и отложил этот образ на потом. Эстетические предпочтения могут многое сказать о человеке, а портсигар сам по себе знаковая и значимая вещь.       — Что ж, не буду вас задерживать, профессор. Полагаю, у вас и помимо меня работы по горло.       Ах, какое коварство. Согласись он, что да, работы еще много, профессор Риддл был бы откровенно груб… А начни отрицать — обесценил бы самого себя, выставив бездельником.       — И все же позвольте мне вас проводить. В противном случае, боюсь, беспокойство не даст мне сосредоточиться, — покаялся профессор.       Поттер усмехнулся.       — Ну, этого мы не можем допустить.       Профессор Риддл пропустил мужчину вперед и ненавязчиво пристроился справа, чтобы тот мог его видеть. Зная повадки некоторых более опытных авроров, он логично предположил, что Сэр Гарри оценит этот жест.       Маловероятно, что ветеран, нуждающийся в воскуривании Утешения души, свободен от боевой усталости. А где боевая усталость, там и паранойя, которую ему нет никакой выгоды провоцировать. Наоборот, в интересах профессора Риддла сейчас по кирпичикам закладывать фундамент для доверительных отношений. И тогда однажды в будущем Поттер сам доверит ему прикрывать себя со стороны незрячего глаза… Начнет полагаться на него…       Да. Да, именно так.       — Вы очень хорошо ориентируетесь в школе, — вскользь заметил профессор Риддл.       «Даже слишком хорошо для человека, который никогда здесь не учился», — подумал про себя он.       — Конечно, вы не ожидаете, что я отпущу своих детей куда-либо без разведки.       — Ах, так вы уже бывали здесь? Странно, что я вас не видел.       Гарри Поттер обворожительно улыбнулся.       — Мало кто видел.       И снова формулировка, на которую нет верного ответа. Действительно ли мужчина почти прямым текстом признается в незаконном проникновении, или это ловушка?       Зачем ему это? Чтобы ослабить бдительность профессора Риддла, преподнеся компромат на блюдечке… Или чтобы поставить его в неловкое положение?       Единственный шанс выяснить — расследовать. Но при любом раскладе Поттер добьется своего, и, о, как это изящно.       — Что ж… вскоре это изменится, не так ли?       Что-то игристое вспыхнуло в воздухе между ними, щипая его язык как пузырьки шампанского, когда Гарри Поттер усмехнулся.       — Вы можете спросить прямо, профессор, нет нужды пробовать воду. И, отвечая на ваш незаданный вопрос, — да, мы с директором Диппетом смогли договориться.       — Ах, есть тонкая грань между прямолинейностью и бестактностью, Сэр Гарри. Я не хотел бы вас оскорбить.       — Каюсь, но между бестактностью и изворотливостью я скорее предпочту первое. Издержки воспитания, — самокритично пожал плечами мужчина и усмехнулся, словно делясь какой-то внутренней шуткой, которую профессор Риддл должен был понять.       Для протокола: он не понял. Это не помешало ему вцепиться клыками в краткую вспышку близости.       — Искренне надеюсь, что это правда, потому что, — профессор Риддл вдохнул полной грудью и еще сильнее выпрямился, сцепив руки в замок за спиной, — я собираюсь задать вам в высшей степени бестактный вопрос и могу только надеяться на вашу снисходительность.       — Дерзайте профессор! Не могу обещать, что отвечу, но обещаю не обижаться.       — Почему вы отпустили своих подопечных в Хогвартс?       Лорд Волдеморт на самом деле не хотел получить ответ. Люди лгут, а «честные» люди лгут в первую очередь самим себе. Важно знать, в чем именно они лгут — там-то и кроются точки давления, которые они так отчаянно пытаются скрыть.       Итак, он не нуждался в ответе, не рассчитывал его получить — словами так уж точно. Чего он хотел, так это спровоцировать мужчину.       Что, если задуматься, может быть чревато…       Что это говорит о нем, если Гарри Поттер так часто толкает его на нехарактерный риск безо всяких гарантий? И все только для того, чтобы проникнуть мужчине под кожу и вызвать реакцию — не важно, позитивную или негативную, главное честную.       А ведь не прошло еще и трех часов с их первой встречи.       — Что ж, это действительно было нелегкое решение, но все птенцы рано или поздно должны вылететь из родительского гнезда, — развел руками Сэр Гарри и совсем тихо добавил. — Я, конечно, предпочел бы «поздно»…       А где реакция? Где острый прищур, где скрытое напряжение в тугих мышцах, где вспышка пряного возмущения в его запахе, в конце-то концов?! Не мог же он на самом деле полностью проигнорировать подтекст?..       Невыносимый человек!       Он не упустил иронии в том, как часто Гарри Поттер уходит от ответа для человека, якобы предпочитающего прямоту. Это должно бесить. Должно!       — На самом деле, — сверкнула хулиганская ухмылка, — на самом деле вы хотите знать, почему я отпустил своих явно склонных к насилию мальчиков в школу, полную гражданских детей.       Профессор Риддл распахнул глаза и покраснел под воротником. Лорд Волдеморт крепко вцепился в слова «гражданские дети», к которым Поттер не отнес свой выводок.       Он впервые в жизни искренне оторопел. Нет, разведка, конечно, предупреждала, что этот Сэр Гарри любит удивлять… Удивлять, а не полностью рушить все мыслимые и немыслимые социальные нормы!       Кто вскрывает манипуляцию вот так, в лоб?! Да никто! Никто так не делает.       — Не волнуйтесь, профессор, — смягчил тон мужчина, на глазах пряча все свои острые углы, — на самом деле этот инцидент только подтвердил мою правоту — мальчики более чем заслуживают доверия. Осечки случаются, но это просто осечки.       Абсурдная манера Гарри Поттера превращать неприятную правду из уязвимости в оружие не поддавалась никаким прогнозам.       Как и его странное милосердие.       Все это вызвало в нем противоречивые ощущения: как будто то, что он всегда держал под контролем, внезапно вырвалось из его рук и помчалось в странном направлении, оставив в замешательстве. Но вместо ожидаемой фрустрации, он чувствовал, как внутри разгораются волнение и азарт.       Поттер остановился у кованых ворот и обернулся. Пришло время прощаться, и он поймал себя на странном нежелании.       Сняв перчатку, Сэр Гарри протянул профессору Риддлу обнаженную руку. Казалось бы, ничего такого, но он увидел в этом жесте целенаправленный шаг навстречу, безмолвный вотум доверия и возможность, которую нельзя упускать… И все же на мгновение он замешкался.       У мужчины была крепкая мозолистая ладонь, с рельефными венами на тыльной стороне и длинными пальцами — в целом, весьма привлекательный образчик мужественности с аристократическим костяком. Но.       Пальцы странно изгибались в некоторых местах и на всех, кроме большого, ногти были толстыми, ребристыми, как раковина моллюска, и в той или иной мере деформированными. Все признаки того, что их не так давно сорвали и они отрасли с нуля. А, учитывая военное прошлое Гарри Поттера, это вряд ли было несчастным случаем.       Помедлив, профессор Риддл пожал протянутую руку — ровно с той силой и так долго, как того диктует этикет. Поттер кивнул на прощание, сверкнул белыми зубами, достал из рукава мотоцикл и, не теряя времени даром, оседлал его. Взмыв в небо с басовитым гулом магии, мужчина скоро исчез в облаках, ни разу и не обернувшись.       Длинные тонкие пальцы слегка сжались, все еще ощущая тепло чужого прикосновения.       Риддл резко тряхнул кистью, отворачиваясь от затянутого тяжелыми облаками неба. Будто у него других дел нет, кроме как провожать взглядом отдаляющийся силуэт Поттера!       Ему еще директора умасливать после того, что выкинул Сэр Гарри. Армандо Диппету давно никто не осмеливался так бросать вызов — и побеждать. Старик, должно быть, рвет и мечет.       Профессор Риддл вздохнул, повел плечами, снимая напряжение, и направился в замок. Мгновение — и черты его лица застыли в отточено-располагающей маске.       Миновав обширный двор Трансфигурации, он через каменную арку вышел в галерею с высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые лился последний свет уходящего дня. Гул замка, доносившийся из глубины коридоров, отдавался эхом в его пульсирующих висках, где медленно набирала обороты мигрень.       Не день, а головная боль! В прямом смысле.       Кабинет директора погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием камина и отдаленным воем ветра за витражными окнами. Армандо Диппет откинулся в своем массивном кресле, рассеянно глядя в огонь. Стоило Тому Риддлу войти в кабинет, старчески прозрачные глаза устремились на него. Директор позволил молчанию повиснуть, наслаждаясь редким зрелищем, — замешательством своего протеже.       — Что ж, — наконец прозвучал голос Диппета, мягкий, но отчетливый в тишине. — Как тебе Гарри Поттер?       Он не отрывал взгляда от профиля Риддла, ловя малейшую реакцию. Тот медленно подошел к камину. Прекрасное, как античная статуя, лицо оставалось безупречно спокойным, но в глубине темных глаз клубился хаос.       — Не знаю, что и думать, — ответил он честно, и эта нехарактерная откровенность сама по себе стала оружием. Никто не упрекнет Тома Риддла в том, что он недостаточно быстрый ученик.       Диппет улыбнулся, будто услышал именно то, что хотел.       — Подумай над местом для свидания.       Профессор Риддл замер. Его мыслительный процесс рухнул с грохотом поезда, сошедшего с рельсов прямиком в обрыв. Он медленно, очень медленно, повернулся к директору всем телом.       — Что?! — голос молодого профессора прозвучал на октаву выше обычного, выдав потрясение. Он тут же взял себя в руки, но было поздно. Диппет уже успел оценить его реакцию.       И эта реакция была только отчасти наигранной.       — Такой лакомый кусочек упустит только дурак, а ты ведь не дурак, верно, Том? — из старика посыпались легкие сухие смешки, но в насмешке легко читалось одобрение.       Он наклонил лицо немного в сторону, используя отблески пламени и танцующие тени, чтобы скрыть бушующую бурю внутри, не отворачиваясь слишком явно при этом. Образ Гарри Поттера — острый терпкий запах его магии, укрытый тяжелой взвесью «Утешения души», как саваном, следы пыток на руках, тот пронзительный взгляд единственного живого глаза — вспыхнул перед ним. Дикая, неприрученная тварь, опасность и соблазн в идеальной пропорции.       Как сладко будет его ломать.       — Я… — профессор Риддл сделал паузу, выравнивая дыхание, — сомневаюсь, что Сэр Гарри на данный момент заинтересован в поисках спутника жизни.       — Так заинтересуй. Ты умеешь, — легко отмахнулся Диппет. Дав этой мысли укорениться, старик наклонился вперед через стол и почти по-отечески добавил. — Поверь, я желаю тебе только лучшего, Том… И партии лучше Гарри Поттера ты не найдешь.       Вопрос, что именно подразумевает старик: «партии лучше ты не найдешь» или «партии лучше ты не найдешь»?       И все же директор добился своего. В его разум закрался холодок интереса, заглушив первоначальный шок. Идея политического брака была не нова, и все же Том Риддл давно решил, что ни один из доступных на сегодняшний день вариантов ему не подходит.       Но Гарри Поттер…       — Слепой на один глаз отец-одиночка с тяжелой боевой усталостью? — повторил профессор с легкой иронией, но уже без прежнего отторжения.       Скрытый в тени, он ловил каждое слово директора.       — А еще орденом Мерлина, рыцарским титулом, личным мэнором и удивительным политическим чутьем, да, — парировал Диппет, не моргнув глазом. — И, что немаловажно, харизмой, способной сломить волю старого упрямца вроде меня. Не притворяйся, что не заметил.       Зрачки темных глаз дрогнули, на мгновение вытянувшись в щелочки.       Слова «политическое чутье» прозвенели набатом. От Армандо Диппета, воочию наблюдавшего все взлеты и падения внутренней и внешней политики Магической Британии с самого становления ее автономии, это была чрезвычайно лестная оценка.       — Каюсь, — посетовал профессор Риддл, — я еще не успел сложить собственное впечатление об отношении Сэра Гарри к нынешней политической обстановке. Он мастер уклоняться от прямых высказываний. А полагаться в этом отношении на слухи может быть ненадежно.       Он не стал упоминать о своем собственном осторожном зондировании во время их прогулки. В глубине души директор Диппет оставался учителем, и редко мог отказать себе в удовольствии просветить алчущие знаний юные умы.       Вот и сейчас старик кивнул, приняв задумчивую позу.       — Именно поэтому его фигура так интересна. Он не вписывается в существующие лагеря, Том. Ни в эти новомодные либеральные иллюзии, ни в… — Диппет едва заметно задержал взгляд на Риддле, — …более радикальные консервативные течения. Перед нами потенциальный лидер абсолютно новой… Или, скорее, чрезвычайно старой и уже давно канувшей в Лету фракции.       Директор отхлебнул чай, который появился на его столе после пары легких ударов костяшками пальцев по столу.       — Прагматичный гуманизм, — он подчеркнул эти слова, — может привлечь на свою сторону сомневающихся как со стороны магглофилов и нейтралов, так и, представь себе, со стороны поборников чистоты крови. Гарри Поттер — живое доказательство того, что сила не обязана идти рука об руку с фанатизмом, а прогресс — угрожать традициям.       Он слушал в тревожной неподвижности. Слова Диппета падали на благодатную почву его собственных наблюдений. Сэр Гарри был ходячим парадоксом, который мог стать ключом в правильных руках.       — Невыносимый человек, — добавил старик почти с теплотой, эхом его собственных мыслей. — Я будто снова вижу Лайонела в его лучшие годы.       За этот день Том Риддл слышал имя вдовствующего лорда Поттера чаще, чем за предыдущие десять лет. Не удивительно, учитывая его отшельнический образ жизни…       Непростительно, если он хотя бы вполовину такой впечатляющий, как Диппет преподносит. Впрочем, ремарка про «лучшие годы» намекает, что беспокоиться о нем не стоит.       Больше не стоит.       Очередное доказательство, что сантименты — конец величия. Мужчина воспринял убийство мужа и сына слишком болезненно.       — Ах, и последнее напоминание, — Диппет с усилием встал из-за стола, — из личного опыта. Поттеры имеют склонность очень решительно настаивать на сентиментальности. Это тот редкий случай, когда путь к альянсу лежит исключительно через личное расположение.       С этим напутствием директор сложил руки за спиной и замолк, давая понять, что разговор окончен. Только отблески огня играли в его затянутых старческой пеленой глазах.       Профессор Риддл с вежливым полупоклоном ушел. В прохладе каменного коридора его пальцы непроизвольно сжались, ошпаренные воспоминанием о тепле той обнаженной для него ладони.       «Заинтересуй».       Оглядываясь назад, подобного совета стоило ожидать. Будь у него время и пространство для вдумчивого анализа ситуации, Лорд Волдеморт и сам пришел бы к той же мысли — среди прочих вариантов.       Брачные союзы издревле служили мостом между династиями, позволяли укреплять власть и достигать новых ее высот.       Для титулованных чистокровных в этом нет ничего личного — такое же оружие, как все прочее. Он и сам рассматривал этот путь, но пришел к выводу, что игра не стоит свеч.       Возможно, есть резон пересмотреть свое мнение в свете… Гарри Поттера.       И именно дети станут ключом к этой неприступной крепости. Драгоценные «маленькие Ужасы» Поттера, которых он о, так старается раскрепостить!       Благородно. Наивно. Уязвимо.       В своем гуманизме он самолично указал Лорду Волдеморту путь. Там, где мальчики привыкли к холоду и жесткости, если не жестокости, Поттер окружил их теплом и безусловным принятием, что, безусловно, приятно, но пугает своей непредсказуемостью.       Эту нишу профессор Риддл и заполнит — даст им то, чего Сэр Гарри, в своей роли исцеляющего отца, дать не может или не хочет: строгость. Не жестокость, нет, хотя так и было бы намного проще.       Холодную, безупречную, предсказуемую строгость. Порядок, четкие границы дозволенного и неумолимые последствия их нарушения. Твердую руку, которая, парадоксальным образом, даст им чувство безопасности иного рода — уверенности в стабильности структуры.       Сосредоточившись на планировании дальнейшей стратегии, он миновал Зал Трофеев и чудом избежал встречи с дамой Еленой у подножия башни Рейвенкло. Короткая галерея-переход, соединяющая башни, вывела его в Центральный зал, где он как бы невзначай остановился.       Лицо профессора Риддла приобрело выражение человека крайне занятого, который находится именно там, где ему и должно быть — по причинам чрезвычайной важности!       Проклятые лестницы…       Хм, стоит ли приправить строгость требовательностью? Одобрение тем ценней, чем тяжелее его заслужить.       Да, пожалуй… с Хельго и Пасэре определенно. А вот Серджу сам себе самый придирчивый критик, к нему нужен иной подход.       Дитя с такой высокой, но хрупкой самооценкой несомненно мечтает о беспристрастной объективности от авторитетной персоны. И поддерживающий отец слишком поддерживающий, чтобы закрыть эту его потребность.       Какая жалость.       И как же неслыханно повезло Гарри Поттеру встретить молодого, безупречно привлекательного и, по общему признанию, талантливого профессора Риддла, который не только разделяет высокие идеалы мужчины, но и так естественно дополняет его методы воспитания.       Высокие сводчатые потолки Центрального зала создавали потрясающую акустику, благодаря которой даже его мягкие шаги доносились до самых укромных закутков.       Если не накладывать заглушающие чары, конечно. Чего он намеренно не стал делать, чтобы любые потенциальные нарушители точно успели убраться с его пути.       Терпение Лорда Волдеморта не безгранично… и подверглось более чем достаточным испытаниям за этот день. Цепочка досадных событий, казалось, намерено сплелась «чуткими» руками Судьбы, чтобы проверить его выдержку.       И, что ж, — что ж, — это испытание он лишь чудом не провалил.              Студенческая драка? Бесконечное разбирательство причин и виновников? Истерия администрации? Допустим.       Издержки профессии — утомительно, но в рамках ожидаемого.       Гарри Поттер во всей своей… красе?       Менее ожидаемо, — сильно менее ожидаемо, — потенциально опасно, и все же по-своему освежающе.              Нет, что заставило его кровь вскипеть, а слюну наполниться ядовитой сладостью от давно забытого чувства подлинного унижения, так это его собственный провал.       — Не делайте такое лицо, профессор, это назначение врача.       — В таком случае я рекомендую вам сменить целителя.       Всего лишь оплошность. Быстро развеянная ошибка в суждениях, которую позабавленный Поттер легко и шутя простил профессору Риддлу.       Лорд Волдеморт не простил.       Ни себе, ни, тем более, тому, кто поставил его в такое положение. И вот пришел час расплаты: позор, который он не позволил себе почувствовать в пылу момента, требовал возмездия.       Более десяти лет он строил свою сеть контактов, налаживал связи во всех ключевых государственных структурах и распространял влияние Ордена Вальпургиевых Рыцарей — явно не для того, чтобы выставлять себя на посмешище!       Еще предстоит выяснить, было ли это преступной халатностью, некомпетентностью или саботажем, — но, независимо от причин, виновник заплатит сполна.