Чтобы не случилось ,я навсегда твой.

Как только Пабло открыл глаза на следующее утро, ему тут же пришлось зажмуриться со стоном — яркий свет, пробивающийся сквозь окна, оказался слишком резким. Несколько секунд он не мог понять, где находится, — его сознание всё ещё плуталось где-то между сном и реальностью. Но потом, будто щелчком, всё вернулось. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули разом — тёплые, сбивчивые, до дрожи настоящие. Он резко сел, сон как рукой сняло. Вокруг — знакомая обстановка, мягкий диван под ним, уютная небрежность... Конечно. Он был в гостиной Педри. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Подумал он, протирая глаза. Некоторые воспоминания оставались размытыми, словно покрытыми лёгкой дымкой, но другие врезались в память с пугающей чёткостью. Клуб. Алкоголь. Поцелуи с незнакомцами... Всё это всплывало в голове беспорядочной мозаикой вспышек и обрывков — настолько неловкой, что Пабло почти предпочёл бы не вспоминать вовсе. Та часть ночи казалась абсолютным хаосом. С одной стороны, он был благодарен алкоголю за то, что тот помог затушить боль и стер грань между мыслями и чувствами. Но с другой — ненавидел себя за то, что так легко позволил себе утонуть в этом забытьи. Он знал, что поступил безответственно. Кто-то мог видеть, как он бродит по улицам в слезах… или, что ещё хуже, целуется с парнем посреди толпы. Он и правда мог сильно облажаться. Он смутно помнил холод улицы, дрожащие пальцы на экране телефона, звонок Педри — и слёзы, тихо стекавшие по щекам. Но больше всего его мучило то, что он не мог точно вспомнить, что именно сказал тогда. Его собственные слова ускользали, растворяясь в тумане растерянности и боли. Зато всё, что случилось после — с того момента, как он сел в машину Педри — было выжжено в памяти с пугающей ясностью. Ни один алкоголь мира не мог стереть эти моменты. Он помнил, как Педри смотрел на него — мягко, внимательно, будто боялся ранить ещё больше. Помнил, как бережно держал его за руку, как говорил тихо, почти шепотом. Помнил его ревность… след от поцелуя на шее… и всё, что он сам произнёс, всё, чем выдал себя. Он помнил свои руки, дрожащие, но жадные до прикосновений, помнил, как гладил, прижимал, обнимал — будто боялся отпустить. А больше всего… больше всего он помнил поцелуй, которым они поделились. Искренний. Слишком честный. Слишком настоящий. Он чувствовал себя слабым, жалким. Он был трусом, просившим у Педри то, чего, как он знал, не имел права просить. Ему было стыдно — за то, что так обнажил душу, несмотря на все стены, которые выстраивал раньше. Он не мог поверить, что сказал всё это. Что спросил, любит ли Педри его по-прежнему. Что просил поцеловать. Что хотел большего. Что чуть не позволил себе потеряться в этом — полностью. Он не мог до конца раскаяться, потому что часть его всё ещё жаждала этого тепла… Но он знал, что этим только всё усложнил. Что теперь будет ещё больнее. Его сердце путалось с разумом, и ни одно из них не знало, куда двигаться дальше. А всё потому, что он был идиотом. И не умел справляться с собственными чувствами. Он услышал шум на кухне, и всё его тело напряглось. Значит, либо Фер уже вернулся, либо Педри проснулся. Мысль о том, чтобы встать и пойти проверить, казалась непосильной. Он замер, прижавшись к подушке, будто мог спрятаться в ней от реальности. Разговор, который предстоял им — он знал, что он будет — пугал до озноба. Они не могли просто стереть прошлую ночь, не могли сделать вид, будто ничего не произошло. Всё зашло слишком далеко. Страх сжимал внутри что-то тёплое и уязвимое. Он почти всерьёз подумывал просто уйти. Тихо. Не прощаясь. Исчезнуть до того, как Педри выйдет из кухни и заглянет в гостиную. До того, как их взгляды встретятся и мир окончательно изменится. Он всё же не ушёл. Он не мог быть настолько трусливым. Но желание сбежать, раствориться, исчезнуть без следа было почти невыносимым. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь, и наклонился за телефоном, который каким-то образом оказался на ковре рядом с диваном. Экран мигнул — почти час дня. Он выругался под нос и быстро набрал сообщение маме, короткое и виноватое: извинился, что не предупредил, что остался ночевать, пообещал всё объяснить, когда вернётся. Ему казалось, что буквы дрожат под пальцами — или, может, это он сам дрожал. С тяжёлым вздохом он провёл рукой по волосам и заставил себя встать. Хотелось снова рухнуть на подушку и притвориться, что ничего не было. Но реальность уже стояла на кухне и наливала себе кофе. Он знал: чем скорее всё произойдёт — тем скорее он сможет уйти… и вернуться к привычному страданию. Потому что ясно было одно: как бы ни пошёл этот разговор — боль неизбежна. Было несколько возможных сценариев, и каждый хуже предыдущего. Педри может быть зол. Может вообще не захотеть его видеть. Или — и, пожалуй, это было бы хуже всего — сделать вид, будто ничего не произошло. Улыбнуться натянуто и продолжить игнорировать чувства, как раньше. Или сказать, что это была ошибка. Что это был просто момент слабости. Или жалости. Слишком много вариантов. И ни один из них он не хотел слышать. Он больше не мог тянуть. Натянул на себя одежду как попало, провёл дрожащими пальцами по спутанным волосам, тщетно пытаясь привести их в порядок. Сердце билось слишком громко, шаги казались слишком лёгкими, почти неслышимыми, как будто он надеялся, что не разбудит само время. Дверь на кухню была закрыта. Он остановился перед ней, вдыхая глубоко, будто собирался нырнуть под воду. И, когда почувствовал, что всё-таки может — открыл её медленно, осторожно. Это был не Фер. Он понял это сразу. Педри стоял у кухонной стойки, и хотя тот не слышал шагов, он сразу повернулся к нему. Их взгляды встретились. Он сглотнул. Сделал ещё несколько неуверенных шагов вперёд, словно боялся, что земля под ногами внезапно исчезнет. Вошёл в кухню — несмело, почти извиняясь за своё существование. Педри выглядел так же напряжённо, как и он сам. Они стояли в одном помещении, дышали одним воздухом — и всё-таки между ними была ночь, которую уже невозможно было вычеркнуть. -Доброе утро, — пробормотал Пабло, и сам вздрогнул от того, как хрипло прозвучал его голос. Он тут же прочистил горло, словно это могло стереть неловкость. Но она уже висела в воздухе — плотная, густая, как туман. Он стоял на месте, не зная, что делать: подойти ближе, сесть за стол, остаться там, где был… или просто развернуться и уйти, пока ещё не поздно. В груди щемило. Руки дрожали так, что он поспешно спрятал их в рукавах своей старой толстовки, словно это могло скрыть всё, что творилось внутри. Он украдкой посмотрел на Педри, надеясь — и одновременно боясь — увидеть, что тот чувствует. Молчание между ними было почти невыносимым. -Добрый день… почти, — тихо ответил он, улыбнувшись немного сквозь робкое напряжение. Эта небольшая улыбка, хоть и скованная, была для Пабло словно глоток свежего воздуха — достаточно, чтобы он почувствовал облегчение и немного расслабился. Хотя слова были немногими, именно этого ему и хватало: понять, что Педри не злится на него. -Ты давно не спишь? — спросил он, не зная, что еще сказать. -От недовно, — слегка покачал головой он. Но это была ложь. Педри почти не спал — всего каких-то четыре часа, и всё утро провёл, крутясь в постели и возвращаясь мыслями к той ночи. Он не собирался делиться этим с Пабло — зачем усугублять и без того неловкую атмосферу? Педри понимал, что правда только усугубит его состояние и заставит Пабло чувствовать себя ещё хуже. Чтобы отвлечься и занять руки, он снова заговорил, указывая большим пальцем на холодильник:-Ты чего-нибудь хочешь? -Воды, пожалуйста, — робко пробормотал он. Он ненавидел, как все было неловко; он никогда не был таким с Педри раньше. С тех пор, как они встретились, все текло так гладко; он не мог вспомнить ни одного момента, столь же напряженного и неловкого, как этот. -Как твое похмелье? — спросил он, повернувшись, чтобы взять бутылку воды из холодильника и вынуть стакан. -Ну, — вздохнул он, пожав плечами, — голова немного болит, но в целом все в порядке. -Ты можешь сесть, если хочешь, — сказал он, открывая другой ящик, чтобы достать ибупрофен. Пабло сразу последовал его примеру — стоять было уже как-то неловко. Он сел на один из стульев, окружавших стол, и посмотрел на Педри, который подошёл и аккуратно поставил перед ним таблетку, стакан с водой и маленькую бутылочку. Между ними повисла лёгкая пауза — не совсем удобная, но уже менее напряжённая. -Спасибо, — тихо сказал он, уставившись на свои руки, пока наливал воду, будто ему нужно было сосредоточиться, чтобы выполнить столь простое действие. Они сидели в молчании несколько минут, пока Пабло не допил стакан. Ни один из них не знал, как разрядить это напряжение, которое висело между ними, словно тяжёлая завеса. Пока оно не стало настолько ощутимым, что они оба одновременно попытались пробить этот лед словами. -Пабло... - прошептал канарец, стоя рядом со столом. -Педри, я... — сказал он одновременно, подняв глаза, и они оба слабо рассмеялись, осознав это. Пабло поднял руку в жесте, как будто давая ему возможность говорить, и добавил: -Скажи ты.  -Нет, э-э… лучше скажи первим, — быстро ответил он, даже не до конца понимая, что собирается сказать, когда назвал его имя. Он знал лишь одно: тишина стала невыносимой, и ему отчаянно нужно было, чтобы Пабло перестал выглядеть как нервная развалина. Севилец вздохнул, прикусил губу и задумался на несколько секунд, прежде чем набрался смелости и заговорил. -Извини за вчерашнее, — наконец выпалил он, нервно теребя крышку бутылки. -Я не знаю, что еще сказать... -Ты помнишь все? — спросил он почти бессознательно. Его сводило с ума то, что он не знал, помнит ли Пабло все, что он сказал прошлой ночью, помнит ли он поцелуй. -Большинство, — вздохнул он, поднимая голову, чтобы взглянуть на него. Это было почти неуловимо — меньше секунды, но Педри заметил, как его взгляд скользнул по его губам. И этого было достаточно. Этого мимолётного жеста хватило, чтобы развеять последние сомнения. Он помнил поцелуй. И не мог точно объяснить почему, но осознание того, что Пабло тоже помнит, стало для него огромным облегчением. -Не извиняйся, — сказал он, наконец усаживаясь в кресло напротив севильца. -Я думаю... не знаю, я рад, что ты мне позвонил. -Правда? — спросил он с облегчением, давление в груди немного ослабло. -Да, — кивнул он с легкой улыбкой. Он знал, что они оба избегают говорить о поцелуе, но не чувствовал себя готовым поднять эту тему. Он посмотрел Пабло в глаза и сказал то, что было ближе всего к правде, не выдавая слишком многого. -Я ненавижу быть с тобой в плохих отношениях. -Я тоже, — ответил он, слегка нахмурившись. Те месяцы были адом для них обоих, и хотя это был не самый лучший разговор в мире, просто разговор делал их тела более легкими. -Я бы хотел... — начал Педри, глядя на свои руки, не зная, как сказать, что он хочет. -Я не знаю, если... -Педри, — сказал он с легкой улыбкой, видя, как канарец колеблется, и желая узнать, что у него на уме. -Что бы это ни было, ты можешь мне сказать. -Я знаю, ты можешь послать меня к чёрту, но… — начал он и тут же замолчал, выдыхая и опуская взгляд. На мгновение всё внутри него замерло, мысли спутались в привычный утренний хаос. Он знал, что хотел сказать — прокручивал это снова и снова с самого пробуждения. Это была далеко не идеальная ситуация, и он даже не был уверен, сможет ли... но должен был попытаться. Потому что Пабло ему был нужен. Просто нужен. И если единственный способ удержать его рядом — это любить молча, быть просто рядом,он согласился бы.— …Как думаешь, мы могли бы попробовать стать друзьями? -Друзья? — переспросил Пабло, нахмурившись от удивления. Он не ожидал этого. Даже не рассматривал такой вариант. Он уже давно не видел в Педри просто друга — это слово казалось слишком маленьким, слишком пустым для того, что он к нему чувствовал. Дружба? Это звучало неправдоподобно. Искусственно. Словно кто-то пытался запихнуть океан в рюмку и притвориться, что этого достаточно. Но всё же... это было хоть что-то. Не то, чего он хотел. Не то, о чём мечтал ночами и чего жаждало его разбитое сердце. Но если выбор стоял между "ничего" и "дружбой", он выбрал бы второе. Потому что жить без Педри — вот что действительно было невыносимо. Он знал, что попытка быть рядом как друг, возможно, только разобьёт его ещё сильнее. Что это плохая идея с самого начала. Что это не закончится ничем хорошим. Но, чёрт возьми, он всё равно хотел попробовать. Потому что если у него есть хоть малейший шанс удержать Педри в своей жизни — пусть даже так — он возьмёт это. С закрытыми глазами и без колебаний. -Если ты не хочешь, я пойму. Нечестно просить тебя о чём-то подобном, — снова заговорил Педри, неловко ёрзая на стуле в тишине, которая повисла между ними. Он бросил на Пабло взгляд — открытый, уязвимый, полон боли. -Но я устал… — продолжил он тише. -Устал игнорировать тебя. Устал делать вид, будто тебя нет. Это… это разрывает меня изнутри.- он опустил глаза, голос чуть дрогнул. -Я знаю, что всё это дерьмо. Я знаю, что ты заслуживаешь куда большего… но, чёрт, я скучаю. Я скучаю по тебе.- пауза. Один глубокий вдох. И откровение:— Я скучаю по своему лучшему другу. С самого начала, ты знаешь, меня больше всего пугала мысль, что я могу потерять тебя не как… кого-то большего. А как друга.- он сжал руки, словно цепляясь за них, чтобы не раскиснуть окончательно. -Я не могу обещать, что это будет просто. Я не могу даже пообещать, что не напортачу снова. Но я хочу попробовать. -Я тоже, — выпалил он, даже не дав себе времени подумать. Решение пришло легко, слишком легко — потому что другого он всё равно бы не принял. -Педри… я тоже скучаю по своему лучшему другу, — сказал Пабло, голос его дрогнул, но взгляд оставался твёрдым. Он на мгновение опустил глаза, сжав губы, словно всё ещё сомневался, но потом снова посмотрел на Педри. -Я не знаю, получится ли. Не знаю, как это будет... — он сделал короткую паузу, — ...но мы можем попробовать. -Правда? — спросил он с искренним удивлением, вглядываясь в лицо Пабло так, будто не мог поверить своим ушам. Он был готов к отказу, к холодному "извини", к боли, которую уже почти принял как должное. Но не к этому. И когда севилец кивнул, мягко и честно улыбнувшись, сердце Педри едва не выскочило из груди. Он глубоко выдохнул — будто сбросил с плеч груз, который носил уже слишком долго. -Блядь, слава богу, — пробормотал он с полуулыбкой, не сдержавшись. В этот момент он был настолько близок к счастью, насколько вообще позволяла эта запутанная, сломанная, но по-своему красивая ситуация. Пабло тихо рассмеялся и, будто наощупь, провёл рукой по столу в поисках его ладони. Педри не колебался ни секунды — он сразу вложил свою руку в его.Он накрыл её своей — тёплой, осторожной, уверенной — и мягко сжал, глядя Пабло прямо в глаза, с лёгкой, почти растерянной улыбкой на губах. Он был потерян. Если простое прикосновение вызывало в нём такую бурю, то как, чёрт возьми, он собирался быть рядом с ним просто как друг?Он знал, что когда-нибудь пожалеет об этом. Что это — только начало неизбежной боли. Но всё равно… оно стоило того. Стоило ради того, чтобы видеть, как глаза Пабло вновь светятся — пусть немного, пусть сдержанно, но светятся. Стоило ради того, как всё тело отзывалось на это прикосновение — на то, как большой палец Пабло медленно, почти невесомо провёл по костяшкам его пальцев. Секунда. Ещё секунда. И всё это перестало быть просто жестом между друзьями. Это становилось чем-то большим. Слишком близким. Слишком личным. Он почувствовал это раньше, чем осознал — сердце стучало громче, чем мысли. И всё же, через мгновение, он выдохнул, чуть наклонив голову, и в последний раз мягко сжал руку Пабло — прежде чем отпустить. -Мне пора домой, у моей матери, наверное, истерика, — сказал севилец, тоже убирая руку и вставая со стула. -Разве ты не говорил, что останешься здесь? — спросил он, подняв брови и вставая, как и он. -Э-э... — пробормотал он, почесав затылок и поморщившись. -Пабло! — сказал канарец, закатив глаза и не в силах сдержать улыбку, увидев, что младший все такой же неряшливый, как всегда. -Я забыл! — запротестовал он, пожимая плечами и хмурясь. -Я написал , как только проснулся. -Хочеш, подвезу? — тут же спросил он, и Пабло его за это обожал. -Нет, не волнуйся, я возьму такси, — сказал Пабло, мягко улыбнувшись и покачав головой. Он развернулся и вышел из кухни, чувствуя за спиной тихие шаги Педри. В гостиной он остановился, чтобы накинуть тапочки, и на мгновение замер, оглядываясь в растерянности. -А где моё пальто? — пробормотал он, больше себе, чем кому-то ещё, и взгляд метнулся по комнате, как будто пальто могло появиться само, стоило только пожелать. -Ты вчера сказал мне, что потерял его, — ответил Педри, смеясь над тем, насколько он был дезориентирован. -Блядь, это так, — фыркнул Пабло, направляясь вслед за Педри к входной двери. Он не хотел уходить — совсем не хотел. Но знал, что ему нужно побыть одному, чтобы переварить всё, что произошло между ними за последние часы. Ему нужно было отдышаться, собрать мысли… поговорить с матерью. Или с Ансу — с кем-то, кто сможет убедить его, что он не теряет рассудок. Что его чувства ещё поддаются объяснению. Они стояли перед дверью, не спеша открывать её, и просто смотрели друг на друга — молча, напряжённо, будто в этих взглядах можно было найти ответы на всё. Несколько долгих секунд — и никто из них не знал, что делать. Как прощаются друзья, если однажды они уже переступили черту? Если бы всё было, как раньше, до того, как они были вместе, Пабло без колебаний обнял бы его, поцеловал в щёку — это было бы естественно. Но теперь… это казалось слишком. Слишком близко. Слишком рано. Может, позже. Когда-то потом, когда они вернут утраченное доверие. Когда боль уляжется, а их связь снова станет чем-то безопасным. Педри пошевелился первым. Медленно, будто опасаясь нарушить хрупкое равновесие, он сделал шаг вперёд и робко положил руку Пабло на плечо. Его ладонь была тёплой, почти неощутимой, но достаточно реальной, чтобы сердце севильца дрогнуло. -Увидимся завтра, — сказал он с легкой улыбкой, нежно сжимая его плечо. Это было неудобно, это было напряженно, но это было что-то. -Увидимся завтра, Педри, — кивнул он, улыбаясь в ответ, и наконец открыл дверь. Завтра тренировка, Педри, друзья. Его разум был в полном хаосе, когда он покидал дом канарца. Педри смотрел, как уходит младший парень, и когда Пабло обернулся, чтобы помахать ему на прощание, не смог сдержать улыбку. В груди разлилось горько-сладкое ощущение — часть Пабло вернулась, но он знал, что этого недостаточно. Он понимал, что будет пыткой — притворяться другом, вести себя так, словно между ними нет ничего больше. Он даже не знал, как быть рядом с ним, не выдавая своими жестами и взглядами, что любит его всем сердцем. Это будет трудно. Очень трудно. Но он пообещал себе попытаться. Потому что Пабло улыбнулся ему, позволил немного пошутить и просто поговорить. И это уже было больше, чем он когда-либо надеялся вернуть. Если бы ему пришлось заглатывать свои чувства, чтобы сохранить его рядом — он сделал бы это без колебаний. Они пойдут дальше шаг за шагом, медленно научатся быть друзьями вновь. Им просто нужно это чертовое время.

***

-ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? — воскликнул Ансу, сидя за своим столом и глядя на Гави широко раскрытыми глазами. -Не кричи на меня, — пробормотал Пабло, лёжа лицом вниз на кровати у Ансу и уткнувшись головой в подушку. Как только он вышел из дома Педри, он сразу пошёл к Ансу — ему нужен был кто-то, чтобы выплеснуть всё, что накопилось внутри. Он знал, что мама отчитает его, когда он вернётся, поэтому откладывал этот разговор как можно дольше. -Гави, давай-ка разберёмся... — вздохнул его друг, пытаясь сохранить спокойствие. -Ты только что сказал, что вчера, будучи пьяным, звонил Педри, что поцеловал его и теперь вы… друзья? Ты не мог бы объяснить мне это? Потому что я, честно говоря, уже схожу с ума. Пабло фыркнул, перевернулся на другой бок и на несколько секунд уставился в потолок, словно собираясь с мыслями. Потом, наконец, начал рассказывать другу всё, что помнил — от того, как пришёл в клуб, до утра, когда уходил из дома Педри. Ансу слушал терпеливо, сдерживая любые комментарии, чтобы не перебивать. Когда Пабло закончил, внутри него словно немного полегчало — выплеснуть всё это наружу оказалось куда легче, чем он думал. -Я идиот, не так ли? — сказал он, глядя на Ансу с гримасой. -Ты не идиот, Паблито, — ответил его друг, вставая со стула и бросаясь на кровать рядом с ним, прислонившись спиной к изголовью. -Я никогда не был в твоем положении, но я понимаю, насколько это должно быть трудно. -Какая была ночь... — вздохнул он, проводя рукой по лицу. -Я до сих пор не могу поверить в половину того, что произошло. -Можем немного поговорить о том, как ты связался с другим парнем? — спросил он, всё ещё в лёгком шоке от того, что только что услышал от Пабло. — Я думал, ты был геем только из-за Педри... -Ансу! — рассмеялся он, ударив его по ноге. -Что? Это правда, — ответил он, рассмеявшись и пожав плечами. -Не знаю, брат, — фыркнул он, покачав головой. — Честно говоря, сам не понимаю, зачем это сделал. Было ужасно, клянусь. Я пытался забыть его, а в итоге только больше думал о нем. -Еще рано, Гави, — сказал его друг. -Если с Педри не сложится, ты найдешь кого-нибудь. Мальчика, девочку или кого захочешь. -Я хочу Педри, — пробормотал он. Одна лишь мысль о том, чтобы снова попытаться быть с кем-то другим, заставила его желудок сжаться. -Я знаю, — вздохнул он с грустной улыбкой, поднося руку к голове севильца и ласково взъерошив ему волосы. -Ты думаешь, мне стоит попробовать стать ему другом? — тихо спросил он, чувствуя облегчение от того, что Ансу рядом и можно поговорить о таких вещах. -Неважно, что я думаю, — ответил он. — Важно то, чего ты хочешь. -Мне все равно, — сказал он, нахмурившись и посмотрев на своего друга. -Скажи мне свое мнение. -Я не знаю, Гави, просто...- он пожал плечами с гримасой и посмотрел на него с чем-то, напоминающим сострадание в глазах. -Педри и ты никогда не были просто друзьями. -Сначала да, — пробормотал он, вспоминая первые месяцы своей дружбы с канарцем. -Правда? — удивлённо спросил он, приподняв брови. Но в глубине души Пабло понимал — это была ложь. Им потребовались годы, чтобы это осознать, но он был уверен: между ними всегда было нечто большее. -Не знаю, мужик... — разочарованно вздохнул он. — Просто... сегодня мы говорили, он мне улыбнулся, и я почувствовал себя счастливее, чем за последние месяцы. Это мало, отстой даже, но я не могу отказаться от попытки стать его другом. Чёрт, Ансу, что мне теперь делать? -Будь осторожен, — ответил он. — Я знаю, что ты попытаешься забыть всё, что чувствуешь к нему, чтобы просто стать его другом. Я знаю тебя. Ты никогда не мог так долго обходиться без Педри. И я понимаю, что тебе нужно попытаться, но будь осторожен. Я не хочу снова видеть, как ты плачешь, как в те первые несколько дней. -Хорошо,так и будет, — уверенно сказал он, кивая, но зная, что на самом деле не сможет. Он не мог быть осторожным, когда сердце, казалось, подпрыгивало от радости каждый раз, когда он был рядом с Педри. Ему просто нужно было научиться это игнорировать, другого выхода не было. — Спасибо, Ансу. -Не благодари меня, идиот, — улыбнулся он, взъерошив ему волосы и вставая с кровати. — Пойдем, останься на обед, а потом я тебя домой отвезу. -Моя мама меня убьет, — фыркнул он со смехом, но встал, чтобы последовать за своим другом.