Бьющееся сердце слуги..

Как же больно... Аспид попытался открыть глаза но ослепительная, белоснежная вспышка впивалась в сетчатку, как раскалённая спица от чего змею пришлось зажмуриться. Следом подкрался холод — липкий, пронизывающий до костей. Он пробрался под одежду, заставив тело содрогнуться в мурашках, а зубы выбивать предательскую дробь. — Холодно... — выдохнул он. – Как же чертовски холодно... Аспид с трудом заставил себя открыть глаза. Вторая попытка обернулась пульсирующей атакой в виски, и он вновь инстинктивно зажмурился, по щеке скатилась слеза. Казалось, он никогда в жизни не видел столь безжалостного света — он резал, даже сквозь веки. Он попробовал снова, медленно, будто приподнимая тяжёлую плиту. Приоткрыв веки на миллиметр, давая зрению привыкнуть. Свет всё так же слепил, но теперь в этой ослепительной белизне начали проступать смутные очертания — размытые тени, будто пятна на солнце. — Где я, чёрт побери?.. — его собственный голос прозвучал хрипло и разбито. — И почему всё так болит?.. Он с усилием приподнялся на локтях. Мир поплыл и закружился, голова раскалывалась на части. Каждое движение отзывалось внутри черепа новым ударом молота. Он попытался вспомнить. Что было до этого? Память откликнулась чёрной, бездонной дырой, из которой на поверхность выползало лишь одно — смутное, но настойчивое чувство тревоги.. И тогда обрывки начали возвращаться, как обломки разбитого зеркала — каждый острый и болезненный. Мёртвое тело Кощея... Клякса Тьмы, оставшаяся после Чернобога... И его собственная жертва. Добровольная. Истинная цена, которую он заплатил, оказалась неподъёмной. Она лежала в груди свинцовым холодом. — Неужели это.. и есть небытие?.. — тихо прошептал Аспид. — Я теперь обречён вечно быть здесь? В этой... белой пустоте? Совершенно один? Холодный ужас, на мгновение сжал его сердце в ледяных тисках. Но он с силой отшвырнул это чувство. Внутри, сквозь боль и отчаяние, пробилась горькая, но спокойная мысль. «А может... так даже лучше? Кощей жив. Он дышит. Ходит по своей Нави, правит, чувствует... Он нужен ей..Куда больше, чем я.. Справился бы я с его долгой, вечной ношей так же хорошо? Вряд ли..» Собрав волю в кулак, он подавив стон, поднялся на ноги. Мир снова закачался..Сделав первый шаг, он почувствовал, как холодный «пол» будто прилипает к подошвам. Второй шаг дался чуть легче. И вот он уже брёл вперёд, вглубь бесконечной белизны, не зная цели, но отказываясь просто лечь и исчезнуть. Вокруг замелькали тени. Мельтешащие, неясные, они проносились на периферии зрения, словно кадры чужого кино. И в одной из них... он узнал Кощея. — Кощей! — сорвалось с губ Аспида прежде, чем он осознал это. Он рванулся вперёд, пытаясь нагнать ускользающий силуэт, схватиться за край чёрного, развевающегося плаща. Но пальцы, сомкнувшись, прошли сквозь ткань, словно сквозь дым. Тень даже не обернулась. Она лишь дрогнула, как отражение на воде, и растворилась, оставив в воздухе лишь ощущение ледяного сквозняка. Аспид замер, тяжело дыша. Боль в висках пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Он понял. Эти тени были не душами, не призраками. Это были эхо. Вырванные из его собственной памяти силой этого места. Или... её память? В отчаянии он закрыл глаза, пытаясь заглушить всепоглощающий свет. И тогда услышал. Вернее, почувствовал. Не звук, а вибрацию, пронизывающую само пространство. Тихий, настойчивый шёпот, сплетённый из тысячи безликих голосов, говоривших в унисон. —Один... один... ты всегда один... и теперь навсегда... Аспид резко обернулся. – Кто здесь?! — попытался крикнуть он, но лишь беззвучно пошевелил пересохшими губами. Но белизна ответила. Прямо перед ним, в двух шагах, пустота сгустилась, приняла форму. Это не была тень. Это была фигура, слепленная из самого ослепительного света, чёткая и невыносимая для взгляда. Существо подняло руку. Из раскрытой ладони, медленно и неотвратимо, как ядовитый бутон, начала вырастать тёмная, клубящаяся нить которая соединяла руку существа и грудь змея. Аспид инстинктивно отшатнулся. Голос прозвучал уже не шёпотом, а ясно и холодно, как удар ледяного клинка прямо в сознание: – Ты принёс себя в жертву. Добровольную. Полную. Ты — подношение, оставшееся без алтаря. Твоя боль, твоё одиночество, твоя память... Всё это теперь моё. Я — то, что поглощает забвение. И ты уже начал мне принадлежать. Слишком долго ты сидел в клетке Чернобога, привыкая быть чьей-то собственностью... Тёмная нить засветилась выходя из его груди. Не из кожи — а глубже, из самого сердца, того клубка жертвенной любви, отчаяния и ярости, что бился внутри. Острая боль сменилась леденящим оцепенением, а за ним поползло обманчивое чувство... покоя. –Стань частью этой пустоты..забудь боль...забудь его. Здесь нет ни любви, ни потерь. Только тишина. Только покой небытия... Мысль о Кощее — живом, дышащем, возможно, в этот момент идущем по своим чертогам — вспыхнула в Аспиде последним, яростным угольком. Нет. Не ради этого он шёл на смерть. Не для того, чтобы его любовь, его боль, вся его суть стали просто топливом для этой бесчувственной пустоты! С нечеловеческим усилием воли он оторвал взгляд от безликого существа, посмотрел на свои руки. Они начинали терять чёткость, просвечивать. Страх сменился чистой, белой яростью. Он крикнул, вкладывая в этот беззвучный крик всё: всю накопленную боль, всю ярость, всё отчаяние и ту единственную силу, которую это место не могло понять, — неутолённую, жертвенную любовь. — Я НЕ ТВОЙ! Я не вещь! Меня всю жизнь делили, решали, кому я должен принадлежать! Вы все ошибались! Я никогда никому не принадлежал! Даже Кощею! Он был очарован мной не меньше, чем я им! А значит... он тоже был в моей власти! Я наконец вспомнил... Всё, что было! Все что стер во мне... Чернобог! Всё! И случилось невозможное. Из его груди, из самого сердца, куда впивалась тёмная нить, вырвалась вспышка, яркая и мощная.. Это была вспышка его тоски..Искренняя, беззащитная улыбка умирающего возлюбленного. Суровое, но полное безмолвной заботы выражение его глаз. Звуки смеха в мрачных чертогах, эмоции, краски, запахи — всё, что он впитал за века жизни среди смерти, всё, что было связано не с забвением, а с чувством, выплеснулось наружу дикой, неконтролируемой волной живого, пёстрого, хаотичного цвета. Существо из чистого света дрогнуло. Безупречная белизна вокруг них на миг покрылась паутиной трещин, будто лёд под ударом, и в этих трещинах мелькнули отблески чужих судеб, чужих слёз, чужих восторгов. Монотонный шёпот тысяч голосов превратился в диссонирующий, сбитый с толку гул. Тёмная нить на мгновение ослабла. Этого мига хватило. Аспид, собрав в комок последние силы, не побежал от. Он рванулся вперёд — не на существо, а сквозь него, прямо в ту самую треснувшую белизну, за которой бурлила чужая жизнь. Это был прыжок в никуда. Отчаянная ставка, где на кону стояло либо уничтожение, либо свобода. Мир взорвался. Какофония света, тьмы, цвета и звука поглотила его. Последнее, что он успел услышать, прежде чем сознание потонуло в вихре, был голос Кощея: –Наконец то я тебя нашел.. Его руки, нежные, но властные, обхватили родное тело, заключая Аспида в нежные объятия. Змей, измученный и обессиленный, замер, ощущая долгожданное тепло.. единственное в этом холодном аду. – Всё хорошо, – прозвучал над самой головой низкий, бархатный голос, полный такой непоколебимой уверенности, что ей нельзя было не верить. – Теперь я никогда не оставлю тебя.. Существо, сквозь которое лишь миг назад прошел Аспид, издало нечеловеческий вопль, хватаясь руками за то, что когда-то было лицом. Его форма дымилась и расползалась по краям, как проклятый пергамент в огне. – Ты… чёртов недоносок! Я сотру тебя в порошок! – прохрипело оно, и в его бешеном взгляде, устремлённом на Аспида в руках Кощея, пылала вся ненависть развоплощённой души. Князь Тьмы даже не удостоил угрозы взглядом. Он лишь притянул змея ближе, словно самое драгоценное сокровище, и спокойно, почти бесстрастно, молвил: – Не дождешься. Пальцы Кощея описали в воздухе сложную дугу. Пространство перед ними вздулось, затем разорвалось, открыв проход в густую, непроглядную тьму. Это были врата в Навь, в его заповедное царство, куда не ступала нога живых и куда не могло проникнуть ничего чуждого. – Домой..– просто сказал Кощей, шагая в пустоту, ведя за собой того кто не колеблясь шел..того кто не когда совнивался в нем. Портал захлопнулся за ними..Те шли держась за руки по мирам но единственный мир в который мечтал вернуться Аспид была Навь. Наконец-то к нему вернулась память. Он вспомнил всё.. то, что был создан самим Чернобогом как орудие хаоса то, как, будучи ребёнком, наивно потянулся к свету то, как после разочарования вновь призвал к себе злобную силу бога тьмы. Именно он, Аспид, даровал людям яблоко познания, и благодаря этому плоду человеческий род совершил свои первые грехи. И в этом не было бы большой беды, ведь грех — это и есть тьма, его истинная природа и начало. Однако вместе с тьмой люди неожиданно познали и истину. Именно Аспид открыл им, что Чернобог — это божество разрушения и горя, в то время как Белобог дарует счастье и покой. Узнав это, люди отвернулись от тёмного бога, и лишь единицы продолжили ему поклоняться Аспид мог бы сам стать божеством, но его путь к власти был прерван. Разгневанный Чернобог «подрезал ему крылья», изгнав змея-искусителя в мир людей. Так могущественное создание превратилось в обычного сироту, вынужденного влачить жалкое существование. Впоследствии его тёмная, зловещая природа, с которой он не мог совладать, вырвалась наружу. В минуту помутнения рассудка он лишил жизни несколько человек. Когда же к нему вернулось сознание, было уже поздно. Его схватили и предали огню. Пламя костра не смогло уничтожить его полностью, но выжгло в душе ещё больше ненависти и горечи. Он стал изгоем, которого не принимала ни сторона света, ни сторона тьмы. И лишь Кощей Бессмертный, такой же вечный изгнанник, протянул ему руку. – Коща… – едва слышно выдохнул Аспид, его пальцы судорожно впились в руку возлюбленного. – Мм? Что такое, любовь моя? – голос Кощея был мягким, полным тревожного внимания. – Посмотри на меня.. – Кощей остановился и встретился с ним взглядом. В глазах Аспида плескалась буря – боль, укор, бесконечная усталость. Он собрался что-то сказать, но не успел. Черноволосый властно, но безмерно нежно заключил его в объятия. Они были такими же, как и всегда – крепкими, тёплыми, единственным убежищем во всех мирах. – Я думал, что больше никогда не увижу тебя..Дурак..Какой же ты безнадёжный дурак! – голос Кощея сорвался на крик. Аспид, прижавшись щекой к его груди, к его мёртвому сердцу.. которые хранило тепло для него одного, а после неожиданно всхлипнул. Неужели он плакал? Эти скупые, горькие слезы, которых не было даже в самый страшный час? Кощей, не разжимая объятий, принялся гладить его по волосам – медленно, успокаивающе, сам не замечая, как по его собственным щекам уже катятся беззвучные, жгучие дорожки. – Я..у меня не было выхода.. Я не мог смотреть, как ты лежишь бездыханный..Я просто не мог.. – А я разве мог?! – вырвалось у Кощея, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, дикая мука. – Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда увидел..этот пустой взгляд? Когда понял, что ты совершил?! Это было хуже любой пытки, любого конца света! – Прости..– прошептал Аспид, вцепившись в плащ Кощея. – Только не бросай меня больше.. Никогда! Слышишь?! – Тогда и ты меня не бросай, – тихо, но с железной твердостью проговорил Кощей, прижимая его ещё сильнее, будто боясь, что ветер заберёт эту хрупкую, выстраданную секунду. – Никогда. Они стояли на самой границе, в хрупком промежутке между мирами, где время текло иначе. И их слёзы, солёные и очищающие, падали вниз, превращаясь в печальный дождь в мире Нави, омывая холодные камни и наполняя тишину немым эхом их боли и безграничного облегчения. Они нашли друг друга. Среди пепла и отчаяния. И этого сейчас было достаточно. Неизвестно, сколько времени прошло — мгновение или вечность, — но горечь покинула их сердца. Держась за руки, они предстали перед миром Нави как новые повелители. Теперь Кощей стал богом, а Аспид — не просто его любовником. Отныне он был его будущим супругом, возлюбленым и тем, кто будет править подле него, тем, кого он возведет в божественный сан, сдерав равным себе. И тогда вся Навь склонила перед ними головы. Холодный дождь, не прекращавшийся с их прихода, продолжал лить, отчего темные волосы мужчин давно намокли и тяжело падали на плечи. Но сейчас это не имело никакого значения. Важно было лишь одно — отныне они будут вместе. Навсегда. — Я устал.. Безумно хочу спать..— прошептал Аспид возлюбленному, смотря на суету подданных, на жителей Нави, что безмолвно клонили перед ними головы. — Пошли, — спокойно молвил Кощей. — А как же подданные? — Переживут. Через мгновение они растворились во тьме, чтобы проявиться в своих личных покоях. Кощей бережно уложил прародителя змей на широкую постель и начал снимать с него тяжёлые, пропитанные влагой дождя одежды, заменяя их на лёгкие домашние. — Ты ведь поспишь со мной?.. — тихо, уже почти во сне, спросил змей. — Конечно, — так же тихо ответил ему владыка, продолжая свою заботливую работу. Когда тёмный князь закончил, он заметил, что Аспид уже уснул. Его дыхание было ровным и глубоким. Кощей слегка улыбнулся,и поцеловал любимого в лоб, а после лег рядом, обняв его, и вскоре тоже погрузился в сон. За стенами их убежища мерно стучал по камням дождь, но здесь было тихо, безопасно и тепло. Примечание от автора: Вот такая глава получилась, я хотела описать эпическую битву но увы у меня не хватает скилла, как думаете кем было то существо которое хотело «Вырвать из Аспида нить»? Это тоже мифологический персонаж, который владел нитями судьбы до Марены.