моя домашняя белка

      3 месяца спустя.       Минхо с Ханом довольно хорошо сдружились. За последние три месяца они побывали в разных местах и выкручивались из различных ситуаций, в общем, пытались жить на полную катушку.       Но…       Помните, что Хан испытывал к Минхо? Это была зарождающаяся симпатия, которая позже переросла в привязанность, а затем — в любовь.       Это всё происходило постепенно. Сначала сердце начинало трепетать от сообщений. Каждое сообщение, отправленное Джисону, заставляло внутри скручивать живот от приятных слов и ощущения, что ты нужен, что тобой дорожат и не хотят прекращать общение. Что человеку от тебя не противно.       В детстве, когда кто-то из друзей Хана узнавал, что тот может становиться белкой, они в ужасе бежали домой или начинали насмехаться и всячески оскорблять маленького мальчика, который думал, что если расскажет это другим ребятам, им наоборот заинтересуются, а не будут бежать от него, а тем более обижать.       Из-за этого почти всё своё детство Хан провёл в одиночестве. Во дворе каждый знал про его секрет, и поэтому дружить никто с ним не хотел.       Лишь только в школе у Джисона появились друзья, и теперь он ни за что не рассказывал свой секрет. На то он и секрет.       У Лино тоже картина была не лучше. Как только тот увидел белку в своём человеческом обличии, что-то под грудью ёкнуло. Минхо поначалу пытался это отрицать, но когда ты видишь эти накаченные руки, пухлые щёчки, мягкие на вид губки, которые так и хочется чмокнуть... Всякий раз, когда Джисон на их совместных посиделках клал голову на плечо старшему или, пока тот что-то делал, подходил тихонько и клался подбородком на плечо, прижимался всем телом к старшему, а руки умещал где-то в районе талии. Минхо не знал, как на это реагировать, да и надо ли вообще как-то реагировать. Ведь в эти моменты было хорошо, просто чертовски хорошо. Хотелось простоять так целую вечность. Низ живота нещадно сводило в приятном тягучем состоянии, будто там собрались тысячи мелких бабочек, которые порхали так легко и аккуратно, что только от этого можно было поехать крышей. Вообще, Хан был очень тактильным человеком, не то чтобы Минхо это не нравилось, просто он к этому не привык. Со всеми его другими знакомыми или партнёрами такого ощущения никогда не было. Только с ним.       Вечер. Сейчас уже почти апрель, а это значит, что до сессии осталось недолго. Минхо с Джисоном прогуливались по какому-то скверу в центре Сеула, везде горели фонари, ездили машины, а люди куда-то спешили. В конце марта было уже достаточно тепло, чтобы расхаживать по улице в одних шортах и накинутой на плечи кофтой.       — Тебе не холодно? — поинтересовался Джи.       Сам он был одет в джинсы и какую-то толстовку. На голове красовалась тонкая шапка.       — Не-а, а тебе? — отозвался старший, выходя из своих раздумий.       — Мне тоже не холодно.       Вдалеке виднелась большая детская площадка, которая сейчас полностью пустовала.       — Хо, давай, может, на качелях покачаемся? — повернувшись к старшему, спросил Джи. Он знал, что Минхо разрешит, но просто взять его и повести не мог.       — Конечно, давай, зачем спрашиваешь? — взяв Хана под локоть, старший вместе с ним пошёл в сторону качелей. Качели были довольно большими, и друзья без проблем уселись на них. Минхо начал аккуратно раскачивать их, то вверх, то вниз. Атмосфера была совершенно расслабленной. Джисон по обыкновенной своей привычке уместил свою голову на плече старшего.       — Слушай, Минхо, — начал было Хан. — А ты когда-нибудь влюблялся в парней? — вопрос будто прошёлся остриём по сердцу для обоих.       — Да… Открою тебе секрет, Хани, я до сих пор в него влюблён, но боюсь это ему сказать. — Лицо Минхо чуть потускнело, взгляд смотрел куда-то мимо.       — Оу… Трудно, наверное, с этим жить, — в словах Хана была доля его переживаний.       — Есть такое. Но труднее, Хани, когда этот человек постоянно мелькает у тебя рядом.       Оба тяжело вздохнули. Вести такой, довольно откровенный разговор трудно, особенно когда говоришь об человеке, что лежит головой на твоём плече.       — А тебе кто нравится? — Минхо не ждал, что Хан скажет о нём. Он уже рад, что дружит с этой белкой.       — Мне? — чуть потерянно, полуголосом повторил для самого себя Хан. — Мне нравишься ты.       Джисон привстал с плеча старшего и уставился на него своим пытливо-надеждным взглядом. Старший сидел и пытался понять, это его мозг придумал или это на самом деле.       — Повтори, что ты сказал.       Младший встал, а потом сел Минхо на бедра.       — Ты. Мне. Нравишься, — по словам проговорил Хан.       — Ты мне тоже… Очень. — Старший не мог подобрать слов.       Он не думал, что признание будет сказано именно так.       — Можно я тебя поцелую? — вдруг спросил Хан.       — Теперь ты можешь всё.       После этих слов у Хана все тормоза сошли на нет. Он аккуратно взял лицо Минхо в свои руки, немного притягивая к себе. Между их губами оставалось всего несколько миллиметров. Минхо обвил руками талию Джисона и начал поцелуй первым. Их губы сомкнулись, Минхо начал аккуратно покусывать и втягивать нижнюю губу Хана. От таких желанных действий у обоих внизу живота сладко тянуло, и бабочки метались из стороны в сторону. Джисон пытался отвечать Минхо, он сминал его губы, покусывал их, немного вбирал в себя. Минхо первым протолкнул язык. Юркий язычок начал изучать всю полость рта, проходился по ряду зубов, сплетался с хановским языком, заходил за щёки, своими зубами чуть кусал верхнюю губу Хана. Хан под всем этим просто плавился. Блуждающие руки на его талии, бедра Минхо, на которых он хорошо устроился... Всё казалось нереальным, будто это настолько реалистичный сон, что от реальности отличить нельзя. Когда воздух в лёгких уже был на исходе, Минхо с причмоком оторвался от губ. Джисон приобнял его и уткнулся носом в шею Минхо.       — Я люблю тебя. Очень-очень, — тихим голосом произнёс Хан.       — Я тоже. Пойдём ко мне домой? — предложил Минхо.       — И что мы там будем делать?       — Могу предложить поцелуи и долгие обнимания, или хочешь чего-то большего? — На лице Минхо взыграла небольшая ухмылка.       — Заманчивое предложение, но я, пожалуй, пока откажусь от чего-то большего. Мне от поцелуев-то плохо.       — Хорошо, тогда пошли, я заобнимаю тебя до смерти. — Минхо взял Джисона на руки и направился к себе домой, теперь уже со своей белкой.       На следующий день у Феликса.       Феликс — друг Джисона ещё со школы.       — ЛИКС, ЛИ-И-ИКС, ФЕЛИКС, ЕПТ, НАЛЕВО! Ты где? — начал кричать Джи, как только переступил порог квартиры друга.       — Блять, Ликс, ты не представляешь, что вчера произошло.       — Давай, удиви меня.       — Я вчера признался Минхо в любви, и мы поцеловались.       — ЧЕГО НАХЕР! — Феликс поперхнулся чаем, который пил.       — Ну что ж, я вас поздравляю. Когда свадьба, там, дети? — Феликс начал играть бровями и улыбаться, как-то слишком радостно.       — ЭЙ, до свадьбы ещё пока рано, да и дети тоже. Он ведь ещё учится.       — Ладно, ладно. Расскажешь, как целовались?       — Нетушки, тебе такое знать не обязательно.       — Вообще-то обязательно.       — Нет.       — Да.       — Нет, и точка. Всё, я пошёл, пока. — Джисон выскочил из квартиры друга, услышав, как вслед тот орал, что он всё равно у него узнает. Ничего он не узнает, дурак.       Джисон шёл к университету Минхо, чтобы встретить его и вместе пойти домой, а может, потом и поцелуй получить. Теперь Джисон — самый счастливый анимаг на свете, у которого есть свой личный ветеринар и по совместительству парень, что иногда кличет его белкой, но Джисон на это не обижается, а лишь фыркает и выбивает из Минхо небольшой тихий смешок. Всё-таки не зря он тогда остался в доме Минхо, где жили три кота и один похожий на кота человек, что теперь для Джисона самый важный в мире.