НЕКСУС

Или «Мир Граффити», как его ещё называют… Комната Мадоцуки казалась крошечной капсулой, в которой время остановилось. Тусклый свет лампы едва освещал простую кровать, деревянный письменный стол и старенький телевизор с запылённым экраном. Все предметы мебели занимали свои постоянные места, будто боялись сдвинуться хоть на миллиметр. Но даже в этой неподвижности чувствовалась едва уловимая перемена. Мадоцуки сидела на кровати, слегка сгорбившись, как будто её тянуло вниз тяжёлое воспоминание. Она знала эту комнату до мельчайших деталей. Каждый угол, каждый скрипящий половица под ногами были ей знакомы. Это место было её убежищем, её тюрьмой, её домом. Но теперь, глядя на комнату, она не могла отделаться от ощущения, что видит её впервые. — Я уже делала это… — думала она, водя пальцем по краю покрывала. Но с каждой новой мыслью её охватывало странное чувство свежести, будто бы повторение было не досадной неизбежностью, а новой возможностью. На этот раз всё будет иначе. Она встала, решительно подошла к двери и погасила свет. В комнате воцарилась темнота, освещённая только мерцанием её снов Нексус встречал её, как старый знакомый. Пространство, где реальность теряла границы, простиралось перед Мадоцуки, будто бескрайняя картина, нарисованная безумным художником. Круг из дверей, ведущих в самые неожиданные и порой пугающие миры, окружал её. Каждый проход излучал своё едва заметное сияние — то приглушённое, то яркое, как дыхание далёких звёзд. Она замерла, глядя на двери. Все они разные, но каждая знакома. Пурпурно-сиреневая дверь с нарисованными граффити сразу привлекла её внимание. На ней были изображены небрежные каракули, хаотично намалёванные однотипными красками. Среди мазков можно было различить нечто вроде улыбающегося лица и буквы, складывающиеся в незаконченные слова. Она сделала шаг к двери и замерла на мгновение, чувствуя, как её сердце замедлило ритм. — Мир граффити. — пробормотала она — Там велосипед. Слабый запах краски и влажности просочился через щель под дверью. Она протянула руку, коснулась холодной металлической поверхности ручки и на секунду закрыла глаза. Мир за этой дверью звал её, обещая что-то новое — или повторение старого, обёрнутое в иллюзию новизны. На этот раз я найду его быстрее. Мадоцуки повернула ручку, и дверь мягко приоткрылась, выпуская приглушённый свет, напоминающий отблески неона. Мир граффити распахнул перед ней свои хаотичные объятия, готовый вновь принять её в своё странное, таинственное окно, окно в мир. Мадоцуки шагнула через порог, и мир сразу изменился. Её ноги, привычно ощущавшие твёрдый пол Нексуса, теперь соприкасались с прохладной, слегка влажной поверхностью тропинки, выложенной из раковин и мелких, ровно отполированных камней. Всё вокруг заполнилось мягким голубоватым свечением, как будто свет падал через толщу воды, но дышать здесь было так же легко, как в её комнате. На фоне парили акулы-молоты, двигаясь медленно, но непрерывно, их движения образовывали странные круги. В этом гипнотическом танце можно было разглядеть что-то, напоминающее символ инь-янь, словно эти существа были воплощением скрытого равновесия этого мира. Позади них, далеко внизу, едва угадывалось дно, затянутое полупрозрачным туманом. Летающие рыбы порхали вокруг, как причудливые бабочки, их плавники разрезали пространство с изящной грацией. Однако, стоило Мадоцуки подойти ближе, как они моментально отплывали в сторону, будто избегали её присутствия. Она лишь хмыкнула, наблюдая, как их разноцветные тела исчезают в глубине, словно растворяясь в водной дымке. Кораллы, ветвистые, как деревья, высились повсюду, переливаясь яркими оттенками зелёного, розового и оранжевого. В их густых переплетениях прятались мелкие существа — они лишь изредка показывались, а затем вновь скрывались среди коралловых «ветвей». Вдали громоздились тёмные силуэты затопленных кораблей, их мачты торчали из воды, как скелеты забытых гигантов. Некоторые из них были раскрашены ржавчиной, другие казались почти новыми, но всё равно выглядели заброшенными. Рядом с одним из кораблей прыгали морские ежи, их колючие тела ловко перекатывались по песку. Мадоцуки шагала вперёд, чувствуя, как её ботинки мягко касаются тропинки. Пройдя несколько шагов, она заметила Морского Конька. Существо, почти вдвое больше неё, застыло неподвижно, словно статуя, его переливающаяся чешуя напоминала бриллианты. Конёк охранял сундук, почти полностью покрытый кораллами и водорослями. Но сундук явно выделялся, его металлические края сверкали, как будто на него падал невидимый солнечный свет. Мадоцуки приблизилась, но Морской Конёк повернул к ней свою изогнутую голову и замер, будто оценивая её. Его глаза мерцали странным голубым светом, а вокруг тела плавали крохотные пузырьки, создавая эффект того, что он дышал или говорил на языке, который она не могла понять. На мгновение ей показалось, что он требует пароль или ритуальное действие, но когда она сделала ещё шаг, конёк отошёл в сторону. Она потянулась к сундуку, чувствуя лёгкое волнение. Подняв крышку, Мадоцуки увидела небольшую игрушечную копию велосипеда. Она была выполнена так тщательно, что казалась настоящей, только уменьшенной в десятки раз. — Вот и эффект. — сказала она себе, взяв велосипед. Игрушка мигнула, и перед ней возникла настоящая версия велосипеда. Она улыбнулась: — Так искать эффекты будет быстрее!..