Океан Бурь

      На полу Большого зала остывало тело Тома Риддла, пока они трое — Гарри, Рон и Гермиона — сидели наверху, в Гриффиндорской башне. Они вжались друг в друга, содрогаясь от головокружительного чувства шока и облегчения. И впервые за долгие годы Гарри позволил себе заглянуть в будущее — поверить, что у него оно есть.       Но с рассветом настало время переносить тела, и всеобщее ликование угасло. Начались похороны. И каждый родственник погибшего хотел с Гарри поговорить, выразить благодарность и прикоснуться к нему. Им всем требовалось нечто большее — его внимание. Его утешение. Словно то, что он совершил, наделило его некой мудростью или силой, способной унять их горе. И Гарри, который не так уж и легко поддавался эмоциям, особенно с малознакомыми людьми, тратил все свои силы, пытаясь дать им необходимое. Он позволил умереть их близким — пришло время отплатить долг.       Он посещал похороны за похоронами. Родители, дети, друзья и близкие убитых втирали в его кожу собственное горе окропленными слезами пальцами, будто он был иконой. И тяжесть все давила и давила. Он твердил по кругу заученные слова соболезнования, смотрел им в глаза и отражал их боль. Нес их горе на своей спине. И если Тонкс, Люпин, Фред или кто-то еще всплывали в мыслях, он отталкивал эти образы прочь. Он не позволял себе помнить, как в затравленных черных глазах угасал блеск, пока они жадно вглядывались в зеленые. У него не было времени переживать свою боль: ему нужно было помочь справиться с ней остальным. Ведь это он был во всем виноват.       Но теперь… Теперь Гарри остался с ней один на один, и та обрушилась на него с утроенной силой. Обхватив колени руками, он стиснул зубы и плотно задвинул полог кровати, опоясав ее таким количеством чар, чтобы никто не услышал даже шороха. Слезы давались ему нелегко, нечасто, но внутри что-то надломилось, и поток эмоций хлынул наружу, как кровь из рваной раны в глубине души. Он чувствовал себя глупо. Нелепо, незрело. И все же никак не мог избавиться от жжения в глазах и дрожи в плечах. Он хотел к Джинни. Он хотел к Молли. И он не хотел обременять Рона и Гермиону необходимостью заботиться о себе вновь.       Он до боли сжал голени руками, пытаясь собрать осколки растерзанной психики. Как только Колин обронил имя Люпина, Гарри осознал, что увидит их всех. Так говорилось в книге Гермионы: целая деревня. Каждый житель. И где могла скрываться от чужих глаз толпа призраков? Там, куда никогда не заходят живые. Поэтому-то Почти Безголовый Ник устроил вечеринку именно в том месте.       Люпин и Тонкс. Фред.       И, разумеется, Снейп, их самопровозглашенный лидер. — Полагаю, вы не так глупы, как мне казалось, — произнес Снейп. — Хотя, быть может, вы здесь лишь благодаря счастливой случайности.       Весь кислород сгорел у него в груди вместе со словами: Гарри прижал руку к сердцу, колотившемуся так быстро, что сил на дыхание уже не оставалось. — Вам требуется минута, чтобы прийти в себя? — продолжил Снейп. — Оставь его в покое, Сев, — отозвался женский голос. К Снейпу подплыла Тонкс, чьи серебристые волосы сливались с оттенком призрачного тела. — Мы шокировали бедного ребенка.       Снейп скривил губы. — Можем ли мы еще раз обсудить факт твоего настойчивого желания именовать меня Севом, Нимфадора? Я думал, мы пришли к соглашению, и все же… — Ой, Северус, хлебни чуток успокаивающего бальзама, — она приблизилась к Гарри и, озабоченно нахмурившись, вгляделась в его лицо. — Ты в порядке, Гарри?       Тот кивнул и, сглотнув, понял, что к нему наконец-то вернулся дар речи. — Колин никогда не говорил мне… Он никогда не говорил, что… — Мы надеялись сохранить все в тайне, — объяснил Ремус, появившийся рядом с Тонкс. — Надеялись отыскать решение этой дилеммы, прежде чем нас обнаружат. — Но решение не нашлось, — добавил Фред, и Гарри вздрогнул от неожиданности. — Вот так мы и решаем дилеммы. Застряли, как жирные крысы в узкой трубе.       Гарри улыбнулся ему, чувствуя, как сердце переполняют эмоции, и Фред ответил тем же. Внезапно Гарри заметил серебристую кровь, струившуюся из глубокой раны на чужом виске. Улыбка тут же исчезла с его лица. — Подумать только, а ведь когда-то я считался красавчиком, — подмигнул Фред. — Но теперь меня обскакал даже одноухий Джордж. Не вздумай ему об этом сказать, иначе он лопнет от гордости.       Не в силах вздохнуть, Гарри наклонился вперед, упираясь руками в колени. — Помоги нам Мерлин, — вставил Снейп. — Перестань, Северус, — вмешался Ремус. — Мы застали Гарри врасплох, его реакция вполне естественна. — Все это время? — переспросил Гарри. Призраки затихли. — Вы были здесь все это время после битвы?       Он оглядел комнату. По его подсчетам, в ней собрались около сорока из пятидесяти погибших: какие-то лица были ему знакомы, какие-то — нет. Их всех убили, потому что они сражались за него. Гарри мысленно вернулся к той ночи, как делал уже бесконечное количество раз, и прокрутил в голове цепочку своих решений, пытаясь найти звено, которое мечтал изменить, исправить. Если бы он отправился к Волдеморту раньше, когда тот позвал. Конечно, Гарри не знал, к чему бы это привело, да и диадема на тот момент не была найдена. Но чувство неправильности его не оставляло. Почему они погибли, а он выжил?       Остальные призраки теснились маленькими группками позади Снейпа, разглядывая Гарри и перешептываясь между собой. Однако дальний угол, судя по всему, избегали все — лишь одинокая фигура металась туда-сюда, туда-сюда, а ее длинная копна спутанных волос развевалась за спиной. — Где он? — причитала она. — Вы видели? Я должна, я обязана его отыскать. Мой Лорд нуждается во мне. Я его самая верная, самая преданная… Куда же он ушел?       Лицо Ремуса помрачнело. — Найти бы способ ее заткнуть. — Я и при жизни-то его не нашел, — ответил Снейп. — Лишь ее усопший Лорд и господин мог подвинуть с пьедестала наслаждение, которое Беллатриса получала, слушая собственный голос. — Она тоже застряла с вами? — спросил Гарри. Голова полнилась мерцанием и шумом от долгого бодрствования. Возможно, он все-таки спал: настолько сильно сцена перед глазами походила на его сны. — Моя поехавшая тетка? — уточнила Тонкс. — Нет, мы думаем, она решила остаться. Она… другая.       Продолжая причитать, Беллатриса воздела руки к потолку.       Ближайшие к ней призраки, вздрогнув, разошлись в стороны. Гарри потер глаза кулаками и едва не потерял равновесие. — Мерлин, ты сейчас упадешь, — сказала Тонкс. Она протянула к нему руки, но тут же отдернула их с расстроенным видом. — Гарри, — обратился к нему Ремус. — Иди поспи немного.       Он кивнул, затем снова посмотрел на Снейпа. Тот в ответ уставился на Гарри, отчего-то пугая призрачным взглядом даже больше. В нем крылась проницательность, которой не хватало его портрету. Это был Снейп. Настоящий Снейп. Гарри вздрогнул. — Прислушайтесь к Люпину, — сказал он. — Вне всяких сомнений, мы никуда отсюда не денемся.       Знакомое желание дать ему отпор мгновенно вскинуло голову, но усталость победила.       Гарри развернулся и, спотыкаясь, вышел из комнаты, потерявшись в отчаянном желании лечь в постель и погрузиться в темноту.

***

      Беспокойный сон длился всего несколько часов. Гарри дождался, пока остальные уйдут завтракать, и только потом встал. В ванной он ополоснул водой посеревшее лицо, надеясь холодом снять отек. Зеркало уже приготовилось к очередной отповеди, но Гарри, сверкнув глазами, отрезал: — Знаю-знаю. Я выгляжу как задница межеумка.       Зеркало будто принюхалось, что выглядело странно, учитывая отсутствие у предмета носа. — И даже ее способны освежить чары.       Гарри вспомнил, как миссис Уизли использовала подобные чары на увядающих цветах. Пожав плечами, он наложил заклинание на лицо. Из глаз брызнули слезы, к щекам прилила кровь. — Спасибо.       В Большом зале Гарри выбрал место рядом с Луной, избегая вопросительных взглядов Рона и Гермионы. Он опустил глаза, и приглушенный гул бесед вокруг превратился в неразборчивый белый шум. От запаха яичницы с беконом его живот скрутило, и он потянулся к тостам. — Твой аврор тебя простит, Гарри, — сказала Луна. — Мне кажется, он все понял.       Пережевывая кусочек тоста, Гарри уставился на подругу, как всегда сбитый с толку ее проницательностью.       Со стола еще не исчезли опустевшие тарелки, а профессор Макгонагалл уже материализовалась за их спинами. — Вы трое, — сказала она, переведя взгляд с него на Рона и Гермиону. — Прошу пройти в мой кабинет. Вы тоже, Нотт.       Гарри удивленно обернулся. На лице Малфоя отразилось такое же недоумение. Он что-то прошептал Нотту. Тот, нахмурившись, покачал головой и встал из-за стола. Рон и Гермиона поравнялись с Гарри, но он ссутулился и повесил голову, надеясь избежать разговора. Пока он не понимал, сможет ли сообщить им о призраках. Слишком тяжело. Представив, как его губы формируют слова, он почувствовал, как влага вновь подступила к глазам. Он сделает это позже, когда выспится и наберется сил, которые помогут сохранить спокойствие. — Все будет нормально, — сказал Рон. — Брось, друг, на тебе просто ли… — Я в порядке! — оборвал он и сморщился. Он не хотел быть настолько резким. Но это сработало. Рон и Гермиона обменялись тем самым многозначительным взглядом, но больше не пытались заговорить, пока не дошли до кабинета Макгонагалл. Там их уже ждали Мейер, напарница Рона Хименес и два других аврора. Потупив взгляд, Гарри сел в одно из деревянных кресел, расставленных напротив стола Макгонагалл. Мейер приблизился и встал у него за спиной. Гарри взглянул на него снизу вверх, и Мейер слегка улыбнулся. Он сжал плечо Гарри, и тот почувствовал облегчение.       Выпрямившись, он прошептал Рону: — Извини. Я не выспался.       Рон ласково потрепал его по плечу.       Нотт вцепился в подлокотники кресла, словно был в центре невидимого урагана — он стиснул челюсти, окаменел. Гарри понимал, что единственная причина, по которой слизеринца пригласили вместе с ними, была продиктована необходимостью получить свидетельские показания. Гарри сердито на него уставился, желая поймать взгляд Нотта, но тот упрямо смотрел вперед. Портрет Снейпа притворялся спящим. Большой портрет за креслом директрисы, как обычно, пустовал. Макгонагалл села, и, когда Гарри увидел прорезанные усталостью морщинки вокруг ее глаз, он похолодел от стыда. — Простите, — выпалил он. — Это было глупо. Глупый поступок. Я не подумал как следует. Просто… Мы просто хотели… Люди были напуганы и расстроены, и мне казалось…       Макгонагалл подняла руку, и Гарри закрыл рот. — Я могу оценить благородство твоих намерений, Гарри, — сказала она, — но факт остается фактом: ты проигнорировал мою просьбу и решил сделать именно то, что я просила не делать. Тебе не приходило в голову, что, возглавляя группу необученных молодых людей, едва достигших совершеннолетия, ты подвергнешь их серьезной опасности, бросив в бой с могущественным темным волшебником?       Гарри скрестил на груди руки. — Я не просил их следовать за нами. Мы с Роном планировали идти только вдвоем, — несмотря на все приложенные усилия, ему не удалось сдержать свой нрав. — И, честно говоря, профессор, каждый из них сражался в Битве за Хогвартс. Может, мы и не получили должного образования, но про опыт так сказать нельзя. — Я это сделала, — заломив руки, вставила Гермиона. — Я организовала других, не Рон и не Гарри. Я не хотела отпускать их в лес одних. — Они выбрали пойти за нами, — присоединился Рон. — Они хотели сражаться. — Я понимаю, — сказала Макгонагалл, встретив взгляд каждого из них по очереди. — И после некоторых раздумий я решила, что проявила несправедливость, ожидая, что вы будете бездействовать, пока Хогвартсу угрожает опасность.       Выпрямившись, Гарри сказал: — Вы хотите сказать, что мы можем…       Макгонагалл, подняв руку, снова его прервала. — Позвольте мне внести ясность. Если вы подведёте мое доверие еще раз, я вас попрошу покинуть Хогвартс навсегда, какими бы благими ни были ваши намерения. — Да, — сказал Гарри. — Да, конечно. — И то же относится и к аврорам. Вы будете подчиняться их приказам, даже самым незначительным. Это понятно? — Полностью, на сто процентов, — заверил Гарри. — Очень хорошо. Достигшие совершеннолетия и желающие присоединиться к аврорам, могут пойти с ними в лес.       Гарри не смог сдержать улыбки. Макгонагалл вздохнула, но ее глаза искрились теплотой и чуточкой веселья. — Спасибо, профессор, — сказал Гарри. — Итак, а он что здесь делает? — кивнув на Нотта, спросил Рон. — Почему бы вам не объяснить, мистер Нотт? — предложила Макгонагалл.       Спрятав взгляд, Нотт с горечью сказал: — Мой отец довольно хорошо знал Долохова, — он сглотнул. — И я слушал их разговоры. Поэтому знаю… кое-что. Думаю, я могу быть полезен, — Нотт положил руки на колени и уставился на пальцы. — Откуда вы знаете, что ему можно доверять? — спросил Рон. — Вдруг он решит заманить нас в ловушку. — Мистер Уизли… — начала Макгонагалл. — Я готов связать себя кровными узами, — вскинув наконец голову, сказал Нотт, и его золотистые глаза сверкнули в тени. — Подойдет? А если и этого будет недостаточно, я дам Непреложный обет.       Рон чуть отпрянул назад, приподняв брови. — Нет, я просто… — Никаких кровных уз или Нерушимых обетов, — пресекла Макгонагалл. — Я беседовала с мистером Ноттом наедине и могу за него поручиться. Доверяете ли вы моему суждению, мистер Уизли?       Гарри кивнул, хотя на душе было по-прежнему неспокойно. Дамблдор не ошибался насчет Снейпа, напомнил он себе. Макгонагалл, вероятно, знала о Нотте нечто вселяющее в нее уверенность.       Тем не менее, когда они спускались по лестнице, Гарри догнал Нотта. Взглянув на него, тот вздохнул. — Почему? — спросил Гарри. — Твой отец — Пожиратель смерти. Как так вышло, что… Когда ты… — Когда я деградировал до никчемного предателя крови, отвернувшись от семьи и чистокровного наследия? — его голос вновь наполнился горечью, и Гарри задумался, не связана ли излишняя жесткость тона с тем, что Нотт повторял услышанное в собственный адрес. — Примерно в то время, когда мой замечательный чистокровный отец, выдающийся приверженец Священных двадцати восьми, начал возвращаться из рейдов в мантии, пропитанной магловской кровью.       Рядом с Гарри появился Рон, с другой стороны — Гермиона. — Сказать можно что угодно, — заметил он.       Нотт продолжил: — Он пытался заставить меня пойти вместе с ним. Присоединиться к нему. А когда я отказался, он назвал… Сказал, что я… — его голос сорвался, и он, побледнев, замолчал. — Если он больше не считает меня сыном, то я не считаю его своим отцом. Простая логика, — Нотт посмотрел на Гарри. — На суде я свидетельствовал против него. Я сообщил Министерству все, что увидел, все, чем он со мной поделился. Из-за меня он в Азкабане. По… Поэтому Макгонагалл мне доверяет, — он перевел взгляд на Рона. — Достаточно тебе, Уизли?       Сглотнув, Рон кивнул. — Да. Я… Да.       Некоторое время они все провели, тщательно рассматривая ботинки, и лишь Нотт, стиснув зубы, неподвижно застыл как струна.       Гермиона тихо нарушила неловкое молчание. — Должно быть, тебе пришлось нелегко, Тео. — То, что правильно, а не то, что легко, — вспомнил Нотт. — Разве не такой выбор предлагал Дамблдор?       На секунду Нотт пересекся взглядом с Гарри, затем снова опустил голову. Темные вьющиеся волосы упали ему на глаза, и он машинально откинул их назад. Словно он и не замечал, что пришла пора подстричься. Гарри вспомнил слухи, якобы его мать умерла, когда Нотт был ребенком. А теперь не стало и отца. И в груди у него что-то сжалось. — Спасибо, — сказал он. — За твое желание помочь. — Точно, — добавил Рон. — Ты вроде… Я думаю, ты хороший парень. — Как мило с твоей стороны, Уизли, — с ноткой сарказма отозвался Нотт. — Разве можно винить нас за осторожность? — парировал Рон. — Нет, — плечи Нотта поникли. — Конечно же, нельзя.       Они спустились по лестнице, сопровождаемые эхом, отдающимся от их шагов. В очередной раз Гарри удивился тому, как сильно преображалась опустевшая школа, как по-другому слышались привычные звуки. Зевнув, он потер глаза. — Ты вообще спал прошлой ночью? — спросила Гермиона. — Немного, — он обязан был им рассказать. Рону и Гермионе. О Ремусе, Тонкс и остальных. Рон должен был узнать о Фреде. Джинни тоже. Когда Гарри представил возможную реакцию друзей, горло опять сжалось. Еще нет. Он не мог этого сделать. Ему нужно было осмыслить все наедине с собой, утрясти это знание, пока оно не перестанет разрывать душу. И как сказать? Какие слова подобрать? В очередной раз он широко зевнул. — Пожалуй, стоит вздремнуть.

***

      Он проснулся свежим, с ясной головой, хотя обед уже давно прошел. Авроры их ждали только вечером, поэтому у Гарри появилась пара часов свободного времени. В сознание настойчиво врывались призраки, просачиваясь сквозь мысли, словно дым. Представляя их лица, он растирал бушующую в груди боль, пытаясь вернуть размеренное дыхание. Отвлечься. Ему необходимо было как-то отвлечься. Он поразмыслил, не помочь ли Симусу с кирпичной кладкой или Гермионе в библиотеке.       И отправился на поиски Малфоя. Перебирая варианты занятий, Гарри уже поднимался по лестнице в ванную. Однако размышлял он об альтернативах со всей серьезностью. И выбрал Малфоя осознанно, с чувством полного контроля ситуации. Но, когда он добрался до лестницы, ведущей на шестой этаж, его сердце бешено колотилось по причине, никак не связанной с быстрым подъемом.       В тот первый раз он даже не успел осознать. Подумать о последствиях. Заволноваться. Ухватившись за поручень, он закрыл глаза. Малфой. Высокий и остроносый. Ухмылка, светлые волосы. Длинные бледные пальцы и лицо, демонстрирующее больше, чем его обладатель, казалось, хотел бы. Дерзкий рот, способный воспламенить Гарри одним-единственным словом. И даже от воспоминания это пламя искрило и разгоралось все сильнее, а нервы переплетались с голодом и обидой. Он легко мог представить вещи, которые собирался сделать с Малфоем. Как выплавил бы его на свой лад, впиваясь пальцами и зубами в плоть, но реальность была далека от воображения. И Гарри, он хотел… Даже больше, чем хотя бы не опозориться, он хотел произвести на Малфоя впечатление. Нет, впечатление было неподходящим словом. Он хотел его низвергнуть. Победить.       Колеблясь на грани раздражения и волнения, он начал подниматься по последнему лестничному пролету, но замер, увидев вышедшего навстречу Малфоя, словно призванного мыслями Гарри. При виде Гарри тот тоже остановился. Они уставились друг на друга, и между ними повисло безмолвное напряжение.       Малфой расслабленно оперся на перила. — Хочешь поупражняться в чарах, Поттер?       Мерлин, он достаточно натерпелся. Этот саркастичный, вкрадчивый говор. Решив, что у него не было времени на игры, Гарри оборвал: — Нет, я пришел за тобой.       Ресницы Малфоя затрепетали, а голос предательски сорвался на тон выше, когда он ответил: — Неужели? — Мне повторить? — Гарри словно провоцировал ссору, а не пытался сделать определенное предложение. Но так было проще. Он прекрасно разбирался во всех оттенках борьбы. И знал, как сражаться с Малфоем, знал, что сможет победить.       Сморщив нос, Малфой заметил: — Нет, Поттер, я и с первого раза понял: ты не славишься тонкими намеками. — Так что? — спросил Гарри. — Поджал от страха хвост, да?       Малфой еще какое-то время цеплялся за перила. На лице застыла надменная маска, но Гарри видел натяжение его нервов в побелевших костяшках пальцев. И эта мысль отозвалась в сердце невероятным облегчением. Он помнил взгляд Рона, которым тот одаривал Гермиону перед их уединением. Под этим кричащим, интенсивным взглядом Гермиона розовела, улыбаясь. И Гарри его повторил.       Губы Малфоя приоткрылись. — Нет, — пискнул он. Откашлявшись, быстро добавил чуть громче: — Нет, я не поджал хвост. С чего бы мне тебя бояться, мистер Экспеллиармус? То же мне лев, так, ободранный бездомный кот, — он спустился по лестнице, направляясь к Гарри. — С приличным количеством шрамов. Но даже у беспризорных котов шкурка получше твоей, — продолжил он, словно ничего не мог с собой поделать. — Сколько лет ты носишь свою рубашку? Это случайно не то тряпье, которым домовые эльфы полируют мебель? — Мерлин, ты, может, заткнешься? — Гарри пригладил рукой волосы. Почему? Почему? Замок был переполнен людьми его возраста, но он все равно повелся на болтливого козла.       Ну почему его жизнь не могла подарить ему что-то приятное и простое? Поиски ответа на этот вопрос лишь усугубили бы ситуацию. Ему следовало уйти. Но сначала, наверное, он мог бы оттолкнуть Малфоя или еще чего.       Потом он вернулся бы в подземелье и закрылся бы у себя в спальне, и между ними никогда не произошло бы ничего из ряда вон выходящего.       Они оба уместились на лестничной площадке, вровень друг с другом. Модная мантия Малфоя была расстегнута, а верхние пуговицы рубашки обнажали острые ключицы, но Гарри так и не смог рассмотреть, остались ли на чужой груди шрамы. Ему хотелось сорвать с нее ткань и выяснить наверняка. Повалить Малфоя прямо на пол, прямо здесь, и наброситься на него.       Итак, еще раз. Гарри должен был сделать это еще один раз. Он попятился в соседний класс, и Малфой, словно загипнотизированный, последовал за ним. Взмахом палочки Гарри заблокировал дверь, и громкий щелчок эхом разнесся по опустевшим партам. За разбитыми окнами виднелось квиддичное поле. И хотя домашние эльфы старались как могли, протирая пыль, комната казалась заброшенной, будто о ее существовании не вспоминали годами.       Малфой неуверенно поглядывал на него еще пару секунд, но все-таки сказал: — Кажется, это не я тот, кто…       Гарри впечатал его в стену, чтобы наконец-то заткнуть. Ахнув, Малфой попытался оказать сопротивление, если под сопротивлением тот имел в виду «схватить Гарри и притянуть поближе». И каждое движение Малфоя, его извивающиеся конечности и тепло груди заводили Гарри еще больше. Он сжал его шею, удерживая на одном месте.       Их лица разделяли считанные дюймы нагретого воздуха. Розовые губы Малфоя. Гарри наклонился, но внезапное чувство дискомфорта заставило его прервать намечавшийся поцелуй. Это был Малфой. С чего бы ему целовать Малфоя?       Тот, нахмурившись, оторвал взгляд от губ Гарри и, моргнув, сказал: — У нас тут не романтика, Поттер.       Гарри фыркнул и вместо поцелуя уткнулся лицом ему в шею, проведя руками по спине. Малфой вцепился в его плечи и потерся бедрами о бедра Гарри. Без поцелуев было сложно решить, с чего начать. От обилия вариантов закружилась голова. Воображение подкидывало какие-то чуждые образы, сильно отличавшиеся от фантазий о девушках.       Малфой надавил ему на плечи, чему Гарри мгновенно воспротивился, и тот начал агрессивно толкать его вниз, вынуждая встать на колени. — Я понял, чего ты от меня ждешь, — сказал Гарри. — Отлично, — ответил Малфой. — Тогда займись делом, — и вновь попытался заставить Гарри опуститься на пол.       С трудом удерживаясь на ногах, Гарри задумался. Мысль об этом отвращения не вызвала. Наоборот, он представил, что почувствует, когда возьмет член в рот, как Малфой отреагирует, — и его прошило дрожью. Опустившись на колени у ног Малфоя, он посмотрел на него снизу вверх и оперся рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. До чего же странное противоречие: он в равной степени ненавидел и возбуждался, когда Малфой смаковал его неловкость, ставил в унизительное положение. Стыдился. Но все равно возбуждался так, что сил на сопротивление просто не оставалось. — Поттер… — жалобно произнес Малфой. — Нет, — сказал Гарри. Он… Он просто не мог. Малфой истек бы слюнями.       Тот еще крепче сжал его плечи, но перестал давить, вместо этого окинув Гарри оценивающим взглядом. Гарри вздохнул, осознавая, что, вне зависимости от слов, которые грозились сорваться с чужих губ, он, вероятно, поменяет свое мнение. Он ненавидел глубину понимания Малфоем его мыслей, особенно учитывая, что работа мозга Малфоя оставалась загадкой. Он мог бы просто сделать это, избавив их обоих от лишних хлопот, это было бы… — Я буду первым, — сказал Малфой.       Гарри широко раскрыл глаза. — Правда? — Да. Сначала я отсосу у тебя, а потом ты — у меня.       Гарри едва не рассмеялся. Потому что, да, именно этого и стоило ожидать от образцового слизеринца — попытки сыграть на чувстве справедливости и долга. И почему он все равно до крайности возбуждался? От манипуляций и уловок? Но если речь шла о Малфое, все было по-другому. И Гарри бессилен был себе помочь. — Тогда приступай, — сказал он. — Заставь меня, — бросил вызов Малфой, ехидно на него глянув.       Внутри Гарри забурлила рычащая ярость, но он, уже потянувшись к Малфою, замер. — Нет, — отрезал он. — Я не буду тебя заставлять. За кого ты меня принимаешь?       Раздраженно фыркнув, Малфой сказал: — Я не имел в виду по-настоящему заставить, я хотел… Салазар, ты… Я будто разговариваю с… — Может, тебе стоит умолкнуть? — прервал Гарри. Малфой решил все испортить своими оскорблениями и окончательно вывести его из себя, чтобы тот просто ушел, полыхая от гнева. А Гарри не хотел уходить. Он хотел получить от Малфоя обещанное. — Может, дело пойдет лучше, если ты начнешь следить за словами. — Не затыкай мне рот. Не хочешь выслушивать мои оскорбления — так не веди себя как невежеств…       Без лишних раздумий Гарри зажал рот Малфоя ладонью. Серые глаза мгновенно загорелись от ярости. Отдернув руку, он сильно толкнул Гарри. — Будь добр, не смей… — тут Гарри предпринял очередную попытку закрыть ему рот, поскольку первая принесла немало удовольствия, но Малфой перехватил его запястье, и они начали бороться, цепляясь друг за друга, пытаясь одержать верх.       Возбуждение придало Гарри сил. Всего пара мгновений, и он повалил его на пол, а спустя еще одно — прижал к полу. Малфой, раскрасневшийся и возмущенный, бился под ним, но Гарри видел, насколько показным и несерьезным было сопротивление. Сжав запястья Малфоя, он практически лег на его тело. Тот, ахнув, выгнулся, и это было так приятно, что Гарри резко отстранился, чтобы спасти себя от неприятных последствий. Они оба с трудом перевели дыхание. — Ты сделаешь то, о чем говорил? — спросил Гарри, поразившись тому, насколько низко и шероховато прозвучал его голос. — Убери руки, а там посмотрим, — заявил Малфой.       Выдержав паузу в несколько секунд, Гарри отодвинулся и сел, дожидаясь, пока тот разотрет запястья, гипнотизируя взглядом очертания его члена, твердеющего под джинсовой тканью. И тогда Гарри понял, что все случится взаправду. Голод в серых глазах опалил пламенем его покрасневшую кожу. Малфой подполз на коленях, оказавшись между его раздвинутых ног. — Ложись, — приказал он, толкнув Гарри в грудь.       Тот повиновался с трепещущим как снитч сердцем. Дрожащими руками Малфой начал расстегивать джинсы Гарри. Каждое прикосновение костяшек пальцев к его члену было подобно раю, и он не знал, переживет ли ощущение чужого рта.       С лихорадочным блеском в глазах Малфой стянул с Гарри джинсы, обнажив кожу. Тот выдохнул, преодолевая спровоцированную смущением волну жара. Его красный и толстый член, подрагивая, вытянулся на животе, и на лице Малфоя мелькнуло осознание, что именно он стал причиной состояния Гарри. Из горла Гарри вырвался стон. Малфой торжествующе ему улыбнулся и облизнул губы. «Только бы не кончить сразу, ну пожалуйста», — подумал Гарри. Он был на грани, а Малфой еще толком к нему не прикоснулся. И в то же мгновение тот наклонился, заглотив член почти целиком.       Шокирующее по интенсивности наслаждение заставило Гарри вскрикнуть. Тяжело дыша, он прикусил губу, отчаянно балансируя на грани самообладания. Это было… Это было… Мерлин. Влажный жар, мягкое скольжение губ и языка Малфоя, пульсирующее удовольствие от сосущих движений. Вид качающейся белокурой макушки, ввалившиеся щеки, зажмуренные глаза. Малфой делал это. Херов Драко Малфой. Гарри рефлекторно дернулся вверх, и тот, подавившись, смерил его предостерегающим взглядом. Не в силах вымолвить ни слова, Гарри просто мотнул головой, и Малфой снова начал сосать. Изо всех сил стараясь лежать неподвижно, он стиснул зубы и, весь дрожа, заскреб ногтями по полу. К счастью, ему удалось отсрочить оргазм, поскольку хотел продлить эти ощущения. Хоть до скончания веков. Всегда. Малфой мог бы сосать его член всю жизнь, и Гарри счел бы ее идеальной.       Но тот вдруг начал вытворять языком что-то невообразимое, и Гарри, беспомощно вскрикнув, едва не лишился рассудка. Еще пять секунд он цеплялся за край, будто спасая свою жизнь, но его смыло волной наслаждения. Малфой отстранился, неистово водя кулаком по пульсирующему члену, и Гарри, заскулив сквозь зубы, кончил. Горячий пот окропил его футболку. — Оу, — резко втянув воздух, он осознал, что не дышал все это время. — Ух ты.       Его сердце бешено колотилось. Удовольствие и тепло, похожее на солнечные лучи, растекались по всему телу. Мерлин, ничто не могло сравниться с этим чувством.       С донельзя самодовольным видом Малфой заявил: — Не спи, Поттер, теперь твоя очередь поработать.       Возможно, немного сна ему бы и не повредило, но перед встречей он как раз хорошо выспался, и его разум был ясным и бодрым. Зевнув, он потянулся, а затем нацепил джинсы. Стоило лишь приподняться, как мокрая футболка облепила тело, и Гарри, поискав волшебную палочку, привел себя в порядок.       Малфой встал на ноги, позволив мантии соскользнуть с плеч на пол. Ну и театральность. Гарри тоже начал вставать, но Малфой его остановил. — Стой там, — его губы дрогнули, словно стараясь сдержать улыбку, но та все-таки исказила лицо — яркая и злобная. — На коленях.       Гарри смерил его удивленным взглядом. — Не вздумай отказаться, — добавил Малфой. — У нас был уговор. — И я его не нарушу, — ответил Гарри. Малфой уставился на него сверху вниз горящими глазами. Его лицо полыхало. — Тебя это и вправду заводит, да? — Ты даже не представляешь, — сказал Малфой. — Вполне представляю.       Он решил было поддразнить Малфоя. Заявить, что передумал и уходит. Позлить немного. Но Гарри и сам этого хотел. Очень, очень сильно. Твердый член Малфоя выступал из-под черных льняных брюк. Он представил, как могло бы выглядеть его обнаженное тело, и, Мерлин, опять начал возбуждаться.       С восхитительной медлительностью Малфой начал расстегивать пуговицы на брюках — одну за другой, — длинными пальцами приоткрывая спрятанное под тканью. Хлопковые трусы кремового цвета с мокрым пятном на месте соприкосновения с членом. Малфой стянул брюки вместе с трусами.       Его член оказался прямо перед лицом Гарри, который тут же решил все подробно рассмотреть: к счастью, размер был ничуть не больше, но кожа была значительно бледнее. Немного изогнутая форма. И Гарри собирался сосать этот член. Он почувствовал, как рот наполнился слюной, и усилием воли подавил приступ волнения. Темно-русые вьющиеся волосы у основания члена и вокруг яиц. Мерлин. Яйца Малфоя. Член. С такого расстояния Гарри даже мог уловить мускусный, интимный запах. Подняв руку, он провел пальцем по шелковистой коже.       Малфой резко выдохнул. — Ждешь от него особых указаний?       Гарри удивленно вскинул брови.       Покачавшись взад-вперед, Малфой добавил нарочито тоненьким голосом: — Возьми меня в рот, Поттер. — А ты мастер портить настроение, — заметил Гарри. — И почему твой член пищит как домовой эльф? Что произойдет, если ты дашь ему одежду? — Заткнись, — подрагивающие пальцы Малфоя до странности нежно зарылись в его волосы. Гарри уже собирался стряхнуть чужие руки, но тут Малфой сжал их в кулаки, и перед глазами все поплыло, словно в густом тумане, — он почувствовал, как его дернули за волосы, почувствовал прикосновение твердых костяшек пальцев к коже головы, увидел жадный, оголодавший взгляд Малфоя. Пытаясь восстановить пошатнувшееся равновесие, Гарри ухватился за его бедра и глубоко вздохнул. Затем наклонился. Головка скользнула по губам. Раздвинув их, он высунул язык — Малфой на вкус был как секс и соль. Следя за выражением его лица, Гарри сомкнул губы и начал сосать. Малфой вздрогнул и, ахнув, выгнулся дугой. Гарри обхватил пальцами основание члена, чтобы дать себе больший контроль, скользя вверх-вниз, как это делал Малфой. Тот пробормотал что-то абсолютно нечленораздельное, и Гарри с усмешкой вернулся к делу. — Прикрой зубы, — напряженно, но уже более вразумительно посоветовал Малфой.       Испытывая отчаянное желание ответить на это укусом, Гарри все-таки подчинился. Весь член не помещался во рту, но, похоже, значения это и не имело. Он нашел устойчивый ритм и полностью ему отдался.       Руки Малфоя глубже зарылись в его волосы. — Бля, Поттер. Блядь, так хорошо. Это так хорошо. Продолжай, — сглотнув, Гарри на секунду замер, и слова полились из Малфоя рекой: — Остановишься, и я тебя убью, матерью клянусь, убью, — Гарри посмеялся и продолжил. — Хорошо. Невероятно.       Голос Малфоя сводил с ума. И его запах, и колотившая тело дрожь. Гарри вспомнил, как Малфой двигал рукой вместе со ртом, и попробовал это повторить. Чужой стон подстегнул его ускориться. Он добавил к скольжению то самое движение языком, и Малфой окончательно потерял дар речи. — Да, оо, давай, с-сделай так еще. Поттер. Вот так, именно так. О, я… Я сейчас… Я…       Сомневаясь, хочет ли он угоститься порцией спермы, Гарри поспешно отстранился. Малфой до боли вцепился в темные волосы и ахнул. Тогда-то Гарри понял, что, вероятно, совершил ошибку, и крепко зажмурился. Горячая жидкость брызнула ему в лицо. И снова. Малфой застонал.       Сперма потекла по губам, и еще часть — по линзам очков. Задыхаясь, Малфой уставился на него глазами человека, пережившего религиозный опыт. Нахмурившись, Гарри попытался дотянуться до палочки, чтобы очиститься, но Малфой за волосы удержал его на месте.       На одном дыхании он произнес: — Этот образ я запомню на всю оставшуюся жизнь.       Окинув лицо Гарри пристальным взглядом, он расплылся в полной восторга улыбке. И это его счастье от созерцания запачканного спермой лица разозлило Гарри в той же степени, что и возбудило. Отстранившись, он обтер кожу футболкой. — Знаешь, ты мог бы воспользоваться волшебной палочкой, — заметил Малфой, приводя себя в порядок с ленивым удовлетворением.       Как же Гарри его ненавидел.       И уже спрашивал себя, сколько должно было пройти времени, прежде чем они смогли бы это повторить.

***

— Что ж, ты ошибался, — сказала Гермиона.       Гарри, резко остановившись в дверях слизеринской гостиной, прикинул, не пойти ли ему куда-нибудь еще. Закутанная в пальто, шапку, шарф и варежки Гермиона сверлила взглядом Рона, лицо которого выражало чистое упрямство. — Я пришла, потому что не хотела отпускать тебя одного, а не потому, что одобряю твое решение, — продолжила Гермиона. — Мое мнение не изменилось, Рон. Тебе следует оставить Долохова профессиональным аврорам. — Макгонагалл нас поддержала, — возразил Рон. — Ты не разделяешь ее позицию? Думаешь, разбираешься в ситуации лучше нее?       Прищурившись, Гермиона сказала: — Ты прекрасно понимаешь, она дала разрешение потому, что знала: ты не успокоишься и продолжишь свои попытки. — Она дала разрешение потому, что хочет защитить Хогвартс, — опротестовал Рон. — Ее же собственные слова, — он повернулся к Гарри. — Скажи ей!       Отчаянно цепляясь за ускользающее ощущение расслабленности и удовлетворения, с которым он вернулся из пустого класса, Гарри поднял руки в воздух. — Вы оба знаете, на чьей я стороне, — ответил он, не решившись к ним приближаться. Запах Малфоя по-прежнему окутывал кожу, и он не хотел, чтобы они его уловили. — Неужели прошлой ночью вы не услышали ничего из сказанного мной? — слегка повысив голос, спросила Гермиона.       Гарри хотел было уйти, но, увидев неподдельный страх в глазах Гермионы, сумел остановиться. — С нами пойдут авроры, — произнес он. — Мейер хорош. По-настоящему. Он сможет нас защитить. И я обещаю, что мы будем держаться позади. Ладно? Все будет в порядке. — Никакие слова вас не удержат? — закусив губу, спросила она.       Все это время Рон стоял, прижав ладони к глазам. Наконец он опустил руки и, шагнув к ней, обнял за плечи. Гермиона напряженно застыла, но не отстранилась. — Миона, если… Если ты действительно… Я не хочу, чтобы ты плакала.       Гарри отошел в дальний конец помещения, занятый книжными шкафами. Все книги казались довольно древними, посвященными, по-видимому, истории и генеалогии. Чтобы отвлечься от ссоры друзей, он наугад вытащил из длинного ряда с наименованием «Известные магические семьи нашего времени». Вздохнув, он пролистал плотные страницы, пока не добрался до буквы П. Паттинсон. Пваффль. Подмор. Поттер. Волшебная семья Поттеров происходит от волшебника двенадцатого века Линфреда из Стинчкомба, известного в округе своей эксцентричностью, чье прозвище «Копуша» со временем исказилось до «Поттер». Гарри даже и не знал, что теперь делать с этой информацией.       Он скосил глаза на друзей, проверяя, не закончили ли они спор. Те обнимались, голова Гермиона покоилась на груди Рона. С плеч словно сняли тяжеленный камень, и Гарри, направившись в спальню, окликнул Рона: — Я только переоденусь.       Оставшись один, он снял футболку и, оглядевшись в поисках невидимых свидетелей, понюхал ее. В памяти сразу же всплыла четкая картина: голос Малфоя, вкус, каждое его слово. Это произошло на самом деле. С Малфоем. Он покачал головой, затем бросил футболку в корзину для белья, которую забирали эльфы. На мгновение Гарри проникся к ним острым сочувствием — им приходилось ежедневно прибираться за кучей подростков. Он потянулся к потолку, расправляя все еще гудевшие от удовольствия мышцы. Прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя таким свободным и расслабленным.       Но тут его грудь пронзил укол холода. — Откуда у тебя этот шрам? — спросил Колин, указывая на подаренный медальоном овал цвета розового мрамора.       Скрестив руки на груди, Гарри отступил на шаг. — Долгая история. — А у тебя много шрамов, верно? — Колин облетел его кругом, разглядывая обнаженную кожу.       Гарри рывком открыл свой чемодан, достал чистую футболку и натянул ее на себя. Он сел на кровать, а Колин устроился рядом с ним. Вот тебе и свобода и расслабленность. — Прости, что не рассказал тебе о других, — опустив голову, сказал Колин. — Он… — Я знаю, — прервал Гарри. — Снейп не хотел, чтобы кто-то узнал. Все в порядке, Колин, ты не сделал ничего плохого. — Держу пари, ты был шокирован. Когда увидел их всех. — Можно и так сказать.       Колин потеребил дыру на призрачной мантии. — Я рад, что ты теперь знаешь. А как Рон и Гермиона отреагировали?       Гарри прочистил горло. — Я…э… они пока не в курсе. — Ладно, — отозвался Колин. — Просто Снейп думает, чем дольше мы здесь остаемся, тем труднее будет двигаться дальше. Поэтому, наверное, лучше им рассказать. Хотя бы Гермионе. Она поможет найти решение. — Ты хочешь уйти? — кивнув, продолжил Гарри. — Немного страшно уходить в неизвестность. Но и вечно так жить я не могу. — Я просто не знаю, как сообщить Рону, — ответил Гарри. — О Фреде, я имею в виду. Он был… — Гарри вспомнил Рона в послевоенные дни. Тот метался между преувеличенным напускным ликованием, яростью и безмерным горем. Спасибо, боже, за Гермиону. Даже наблюдать за этим было невыносимо, и Гарри понятия не имел, как ему помочь. — Он только-только пришел в норму. Боюсь, если он увидит Фреда, все начнется сначала.       Колин кивнул. — Профессор Люпин говорил то же самое. Что я должен позволить Деннису… Если мы встретимся, ему станет еще тяжелее. — Он двигается вперед, — заверил Гарри. — На днях я видел его у озера со Сьюзен Боунс. Думаю, они встречаются. — Сьюзен Боунс? — ухмыльнулся Колин. — Девушка постарше. Браво, Деннис. — Совсем скоро мы это обсудим, — пообещал Гарри. — Даю слово. И тогда мы начнем продумывать план вашего спасения.

***

      Поначалу встреча с аврорами обернулась сплошным разочарованием, ведь никто из них не собирался устраивать охоту на Долохова. Вместо этого Хименес начала показывать серию защитных чар. Однако раздражение Гарри по поводу задержки растаяло, как только он приступил к отработке новых заклинаний. — Защита от Тёмных искусств не всегда сосредоточена на атаке, — объяснил Мейер. — Зачастую достаточно лишь сбить цель с толку, и у тебя уже появляется время, чтобы разоружить и задержать нападающего.       Гарри повторил круговые движения палочкой, которые продемонстрировала Хименес, затем махнул ею вверх, указав на Рона. — Реплика Иллюзио!       Рядом с Роном появился еще один Рон. Гарри направил палочку вправо и взмахнул, сотворив очередного двойника. Он продолжил колдовать, снова и снова, пока весь холм не наводнила толпа ухмылявшихся Ронов. — Словно та ночь, — заметил друг вместе со всеми своими копиями. Их слова эхом разнеслись над холмом, сливаясь в многоголосый хор. — Когда мы превратились в тебя? Семь Гарри. — Только вас тут раза в три больше, — не желая бередить память, возразил Гарри. — Гермиона была права, — добавил Рон. Каждый двойник оглядел других Ронов, облаченных в одинаковые ярко-оранжевые футболки с символикой Пушек. — Я в ней как бледная поганка, — он пожал плечами. — Но на что только не пойдешь ради любимой команды. — Разве это не основополагающее качество любого фаната Пушек? — спросил Нотт. — Готовность страдать?       Двадцать Ронов разом на него уставились. — А ты за кого болеешь? — Разумеется, за Нетопырей, — вздернув подбородок, заявил Нотт. — За них играет мой двоюродный брат. — Легко болеть за команду, если она побеждает, — пробормотал Рон. — Нет нужды в настоящей преданности. — Все, все, все! — хлопая в ладоши, подогнала их Хименес. — Продолжаем.       После еще пары часов практики они отправились обратно в замок. Мейер поравнялся с Гарри. — Ты доволен нашим новым планом? — Да, — сказал Гарри. — Он гениальный. — Я очень рад, — Мейер улыбнулся, и в уголках его голубых глаз прорезались морщинки. — Спасибо. За то, что не… — за то, что не возненавидел. — За еще один шанс, — закончил Гарри. — Каждый заслуживает второго шанса, — отозвался Мейер и взъерошил волосы Гарри. — Даже упрямые мальчишки, которые не любят получать приказы.       И хотя Гарри с разочарованием услышал, как его называют «мальчишкой», он, уклонившись, рассмеялся. Странные ощущения рождало в нем присутствие Мейера. Какое-то внутреннее сияние, желание быть замеченным. Но что смущало Гарри, так это чувство повторения, дежавю. Когда он испытывал подобные ощущения раньше? И почему они причиняли ему боль?

***

      Несмотря на дневной сон, поток событий немного утомил Гарри. До ужина оставался час. Желая побыть наедине с собой, он с радостью укрылся во мраке слизеринской гостиной, выбрал одно из кожаных кресел и развернул его к углу. Под нежным Люмосом он долистал книгу Билла до страницы, на которой остановился в прошлый раз. К нему подбежала кошка Астории и, мяукнув, уставилась на него снизу вверх. Гарри похлопал по колену, и та вскочила, с мурлыканьем устроившись на предложенном месте. Ее тепло впиталось в джинсы, и вместо чтения он начал почесывать ее затылок. — Да нет в этом никакого смысла, — голос вошедшего в гостиную Малфоя сочился презрением. — Они придут к нам, даже, вероятно, хорошо проведут время, но никогда по-настоящему нас не полюбят. Мы никогда не сможем стать друзьями. — Хм, — с ним была Астория. — Ты имеешь в виду гриффиндорцев? Или одного конкретного гриффиндорца? — они помолчали. — Не смотри так, дорогой. Тут нечего стыдиться. — Ты несешь полную чушь. Впрочем, как и всегда, — последовал злобный шепот. — Просто я помню, как ты вел себя с Эдрианом. — Эдриан! Вот тупица. Я сто лет про него не вспоминал. — Да, — с нежностью в голосе согласилась Астория. — Но только вот тогда ты… Ой, забудь про Эдриана. Он не имеет значения. Но ты не думал, Драко, что если ты хочешь кому-то понравиться, тебе необходимо стараться… понравиться. Так ты достигнешь большего успеха. — Ты добрее ангела. — Нокс, — прошептал Гарри и вжался в кресло. Один конкретный гриффиндорец. Она его имела в виду? Она не могла иметь в виду его. Гарри фыркнул про себя от смеха. Малфой с прибором клал на то, нравится он Гарри или нет. Но про кого тогда? Мерлин, голос Малфоя. Если Гарри будет так реагировать каждый раз, когда тот заговорит, это обернется настоящей проблемой. — Так ты решил продолжать в том же духе? — спросил Тео.       Гарри дернулся. Если гостиную заполонят слизеринцы, ему придется прятаться, пока они не уйдут. Лучше было бы выйти из убежища прямо сейчас, а не ждать, пока у тех сложится ощущение, что он подслушивает их целую вечность. Он кашлянул и, опустив кошку на пол, встал. — Блядь! — вскрикнул Малфой с куда большим удивлением, чем Гарри мог бы предположить. — Мы не знали, что ты здесь, Гарри, — взглянув на Малфоя, сказала Астория. — Прости, — отозвался Гарри. — Я… э-э… да. Поэтому подумал, что мне следует…       Под тусклым освещением бледная кожа Малфоя казалась почти белой. — Подслушиваешь, Поттер? Хочешь убедиться, что слизеринцы не замышляют ничего дурного? — А вы не замышляете? — улыбнулся Гарри, давая понять, что шутит, но Малфой все равно прожег его взглядом.       Тео прикрыл рот рукой. Гарри, не зная наверняка, предположил, что тот тайком прыснул. Что-то все-таки назревало. Чертовы слизеринцы с их секретами. Он хотел было спросить, какого гриффиндорца упоминала Астория, но Малфой явно нервничал, поэтому решил оставить эту тему. Малфой и так уже избегал его взгляда.       Гарри засунул руки в карманы. Сколько лет это уже тянется? Малфой сменил мантию, видимо, сразу после душа, сделал свои обычные штучки, которые помогали превратить светлые волосы в блестящий гладкий шелк. Гарри чуть качнулся на ногах. Ему захотелось уткнуться лицом под подбородок Малфоя, потереться об обнаженную кожу. Малфой, наконец, встретился с ним глазами. Гарри прикусил губу, сдерживая улыбку, но позволил ей отразиться во взгляде. Малфой не улыбнулся в ответ, но плечи его расслабились.       Гарри не мог быть этим конкретным гриффиндорцем, которому Малфой хотел понравиться. Он знал это.       Он на сто процентов знал это.

***

      Спустя неделю Гарри так и не придумал, как рассказать Рону о Фреде. И каждый день задержки добавлял веса к грузу вины, который он нес. Гермиона тоже ничего не говорила о решении проблемы с застрявшими призраками. Андомеда прислала ему сову с письмом о Тедди и фотографией, показывавшей, как малыш размахивал подаренным снитчем и с радостным угуканьем засовывал его в рот. Гарри и думать забыл про завтрак, изучая мельчайшие детали, пока перегнувшийся через стол Рон не забрал ее, чтобы посмотреть вместе с Гермионой. Им бы следовало навестить Андромеду в ближайшее время. Образ Ремуса и Тонкс окончательно убил желание есть яйца с тостами.       Внезапно Большой зал наполнился громким шелестом — в помещение влетела целая стая миниатюрных журавликов. — О, сработало! — захлопала в ладоши Астория.       Под пристальными взглядами учеников птички закружили над столами, плавно опускаясь все ниже и ниже. Наконец стая разделилась, и перед каждым учеником приземлился свой журавлик, медленно расправляя и складывая крылья. — Что происходит? — спросил Симус. Подозрительно глянув на птицу, он потянулся к пергаментным крыльям. — Аккуратно! — остановила Ханна. — Они могут быть прокляты! — Они не прокляты, — прервал Малфой. — Откройте их и прочитайте, что написано внутри. Похоже, нам следовало сначала отправить вам сов с инструкциями, но я недооценил вашу тупо… — Да помолчи ты хоть раз, — шикнул Нотт. — Ты все испортишь.       Стоило им начать разворачивать журавликов, как зал погрузился в какофонию звенящих, тоненьких голосов, певших вразнобой. Гарри потянулся закрыть уши, но его журавлик этому воспротивился, отчаянно пытаясь клюнуть в лицо. Для кусочка пергамента клюв был чрезвычайно острым. — Почему только мой на меня нападает? — Специально для тебя я снабдил его особыми инструкциями, — ответил Малфой.       Гарри показал ему средний палец и с трудом развернул лист. «Наш Слизерин древний, как вековой камень. Для вас он холодный, для нас — словно пламя. Спускайтесь к полуночи к нам на собранье. Здесь будут ждать игры, камина сияние, Согреют вас ром, одеяла, беседы. Не бойтесь, зайчишки, идите к нам смело. Змея не укусит, клянемся мы в этом. Во вторник и в полночь мы ждем вас с приветом». — Вечеринка, — восхитилась Луна. — Чудесно. — Твои стихи — отстой, Малфой, — заметил Рон.       Тот ответил насвистыванием песни «Уизли — наш король».       Гарри понял, что именно это слизеринцы обсуждали на прошлой неделе. Он посмотрел на Малфоя, быстро спрятавшего взгляд. Настроение в зале поднялось, все принялись обсуждать вечеринку. Сияющая Астория казалась счастливее, чем когда-либо на памяти Гарри. — Кажется, им понравилось, — сказала Дафна. — Очень миленько. — Это ты миленькая, — с похотливым жестом прокомментировал Симус. — Губу закатай, — отбрила Дафна.       Склонив друг к другу головы, когтевранцы о чем-то зашептались. В конце концов Энтони Голдстейн поднял руку. — С нас спиртное! — Они устроили винокурню в одной из свободных спален, — объяснила Ханна и тоже подняла руку. — С меня пирожные! — С меня пластинки, — поддержал Эрни Макмиллиан. — Ни за что, — отрезал Джастин. — Я не собираюсь слушать всю ночь "Котел, полный кипящей любви". — Крепкой, горячей любви, — возмутился Эрни. — И к твоему сведению, Селестина — музыкальный гений. — О, замечательно, — сказала Астория. — Все хотят присоединиться. Я на это и надеялась. — Как минимум, будет повод напиться, — вставил Малфой. — Напиться? — переспросил Гарри. — Поттер, — обратился к нему Тео. И впервые в жизни Гарри увидел на его лице выражение легкого веселья. — Поттер, ты просто обязан посмотреть на пьяного Драко. Ты обязан. Это само по себе незабываемый опыт.       А вот такое выражение на лице Малфоя было ему знакомо. На щеках — красные пятна, а в глазах — жажда убийства. — С нетерпением буду ждать, — ухмыльнулся Гарри. — Отъебитесь оба, — отозвался Малфой. — Смотри, как бы тебя не отъебали, — машинально ответил Гарри.       Малфоя бросило в краску, как и самого Гарри. Он тут же себя обругал, но, казалось, никто и не обратил внимания на его слова. Кроме, конечно же, Тео, хохотавшего так сильно, что едва не свалился со скамьи.

***

      Закончив пораньше свой обход с Мейером, Гарри вернулся в замок. Он направился в библиотеку, желая отыскать Гермиону, сопровождаемый мыслями о поведении Нотта во время завтрака. С того случая в пустом классе они с Малфоем дурачились еще пару раз: подрочили в кладовке для метел и, столкнувшись посреди ночи в гостиной, быстро и неистово потерлись друг о друга прямо через одежду. До Гарри дошло — Нотт все знал. Малфой ему рассказал. Ну разумеется. Наверняка, хвастался направо и налево, почему бы и нет? Покачнувшись, он замер и оперся рукой о стену. Он, вероятно, растрепал всем слизеринцам.       Еще до войны Малфой главенствовал за столом Слизерина, никогда не упуская шанса раскрутить унижающие Гарри байки.       Если бы Рон узнал… Гарри зажмурился. Если бы Рон узнал, то сразу высказал бы все. Нужно было обсудить это с Малфоем, заставить хранить в тайне их общие встречи.       Оказавшись в библиотеке, он заглянул за ряды высоких стопок книг. Гермиона склонилась над огромным фолиантом, который показывала им на прошлой неделе. Она собрала волосы в конский хвост, но несколько прядей выбились из прически, обрамляя завитками лоб. Ее глаза бегали по строчкам латыни вместе с танцующим по странице пятнышком белого света, помогающим ей не запутаться в полотне текста. Ее внимательное мрачное лицо казалось бледнее обычного. Под сокрушительной волной нежности Гарри застыл на месте.       Когда он проводил время с каждым из них по отдельности, ему было легче помнить, что его друзья по-прежнему были его. И как бы Гарри ни радовался их наконец-то завязавшемуся роману, зачастую он ощущал себя третьим лишним. Вел себя по-детски, он это прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать. Для него они были семьей — ни больше ни меньше, — и он понятия не имел, кем бы стал без них. И пусть разум твердил, что, уединяясь вдвоем, друзья его не бросали, грудь все равно сдавливало от паники.       Поэтому время от времени Гарри был счастлив урвать свои минуты наедине, минуты, посвященные только ему. Он прочистил горло.       Гермиона вскинула голову. Ее губы приоткрылись, а глаза заблестели. На секунду Гарри показалось, что она вот-вот заплачет. — Что? — спросил он, гадая, где Рон и чем сам может помочь. — Что случилось? — О, — выдохнула она, закрыв книгу с неожиданной для Гарри поспешностью, учитывая ее бережное к ней отношение. — Гарри! Я тебя не заметила, — она вытерла глаза и улыбнулась. — Все в порядке, я просто немного устала. — Ты нашла в книге подсказку? Потому расстроилась? — Нет, нет. Ну, может быть. У меня есть одна идея. Наверное, я чересчур долго читала. Глаза разболелись.       Что бы ее ни беспокоило, она не хотела это обсуждать, и Гарри с некоторым облегчением перевел тему, указав на книгу, лежавшую на краю стола. На обложке красовалась яркая иллюстрация с драконом. — Что за книга? — Сборник заклинаний о разведении волшебных существ, — тут же объяснила Гермиона. — Смотри, — схватив ее, она открыла разворот первой страницы. Четвертое имя в списке библиотечного листа было выведено грубыми каракулями — «Хагрид». — 1943 год. Ему было всего тринадцать. Можешь представить Хагрида в тринадцать лет? — Так я его видел. В одном из воспоминаний дневникового Риддла. — О, точно, — задумчиво протянула она. — Он был хорошеньким? — Огроменным. И с таким же гигантским пауком в коробке, — Гарри посмотрел на неряшливую подпись, блеклую из-за выцветших чернил. — Как думаешь, когда он уже вернется домой? — Помнишь, я пила с ним чай в прошлом месяце у него в хижине? Он сказал, что Грохх совсем скоро поправится, — положив на стол палочку, она развернулась к нему. — О чем ты хотел поговорить, Гарри? О призраках? Я почитала еще чуть-чуть и, кажется, нашла что-то полезное. Нам нужно создать дверь. Проложить для них путь. — Вроде Арки? — спросил Гарри. В животе похолодело. — Да, — подтвердила Гермиона. — Именно так. Только вот… Есть сложность. — Хорошо. И кстати. Насчет призраков… — он переступил с ноги на ногу. Но в голове был лишь белый шум, ни единого слова. Тогда Гарри решил ей показать.

***

      Гарри думал, что вид погибших подкосит Гермиону, но этого не случилось. Взглянув на них, она побелела, но быстро взяла себя в руки. Он позволил им уединиться. В комнате были незнакомые ему призраки и множество молодых учеников. Мысли потекли по проторенной колее. Если бы он раньше догадался, где искать диадему. Если бы он раньше отправился к Волдеморту. Если бы он нашел способ проникнуть в замок незамеченным… Гарри прижался спиной к стене, еще более холодной, чем камни гостиной Слизерина.       Он с тоской проследил взглядом за бормочущей Беллатрисой, которая металась туда-сюда по своему уединенному уголку. В одиночестве сидел еще один призрак. Гарри прищурился, вглядываясь в скрытую тенью массивную мужскую фигуру. И вздрогнул, осознав, что смотрит на Винсента Крэбба. Тот поднял голову и, заметив Гарри, нахмурился. Разрываясь между жалостью и неприязнью, Гарри нацепил на лицо какое-то подобие беспристрастности. Ему и в голову не приходило, что Крэбб мог бы быть с остальными, но в этом был определенный смысл, учитывая его гибель во время Битвы за Хогвартс. Гойл, которому годом ранее исполнилось семнадцать, отправился в тюрьму за неоднократное применение Круциатуса. Во время суда его мать заходилась от рыданий. И Гарри не казалось правильным запирать в мрачном Азкабане мальчика, едва ставшего совершеннолетним, но ему нечего было сказать в его защиту.       Снейп на пару с Гермионой, казалось, вели приглушенный спор. Он расслышал, как Гермиона сказала: «Мы должны хотя бы попытаться!» Тонкс, повесив голову, выглядела глубоко несчастной. Ремус обнимал ее за плечи. Фред пристально смотрел на Гарри: лицо не освещала привычная улыбка. Но, поймав взгляд Гарри, он ухмыльнулся и помахал рукой. Чувствуя все возрастающую тревогу, Гарри отзеркалил приветствие.       Наконец Гермиона вернулась, полумрак окрасил ее кожу мертвенно-белым цветом. Гарри последовал за ней из комнаты. — Что? — спросил он. — Мне нужно исследовать еще, — не глядя на него, ответила она. — Что сделал Снейп? Был засранцем? — Он со мной согласился. Мне нужно исследовать еще. — Со стороны я решил, что вы спорили. — Не то чтобы он располагает к дружелюбной манере речи.       Гарри фыркнул от смеха. — И не поспоришь.       Вздрогнув, Гермиона резко остановилась. — Что? — снова спросил Гарри.       Она не ответила, лишь крепко сжала его руку. — Что происходит? Скажи мне, даже если… — повысил голос Гарри. — Просто подумала, как же нам повезло, что мы не оказались вместе с ними, — объяснила она. — Вот и все.       Гарри сомневался в искренности слов Гермионы, но та, видимо, не планировала делиться с ним другими своими мыслями. Но до самой гостиной Слизерина она так и не отпустила его руку. — Я расскажу Рону, — пообещала она, обхватив себя руками.       Мимолетное облегчение сменилось отвращением к себе, и Гарри возразил: — Мы сделаем это вместе.       Гермиона подарила ему сияющий взгляд и с улыбкой смахнула прядь с его лба. — Как и всегда. — Я найду Джинни, — кивнул Гарри. — Подожди секунду, пойдем в Пуффендуй вместе. Возможно, в атмосфере гостеприимства нам всем будет легче.       С этими словами она исчезла в гриффиндорской спальне для мальчиков.       Прислонившись к стене, Гарри, чтобы скрасить время ожидания, принялся искать глазами кошку, но той нигде не было видно. Стайка сверкающих рыбок одна за другой мелькнули в круглых окнах. Огонь потрескивал в камине. Привыкнув к бесконечному холоду, он уже не считал слизеринскую гостиную настолько отталкивающим местом. По коридору разнесся смех Малфоя, от которого по спине Гарри невольно пробежал холодок возбуждения. Что раздражало. Затем в гостиную неторопливо вошел и сам виновник этих мыслей, сопровождаемый компанией Нотта. Он заметил Гарри, их взгляды пересеклись. Глаза Малфоя по-прежнему светились весельем, и пульс Гарри участился. Эта рефлекторная реакция окончательно вывела из себя. Опустив подбородок, он сердито взглянул на Малфоя исподлобья. Тот замолчал, приоткрыв рот. — Салазар, — сказал Нотт, качая головой. — Вы же не собираетесь…       К ним присоединились Рон и Гермиона, и, к облегчению Гарри, Нотт закрыл рот.       Малфой, все еще не сводивший с Гарри глаз, споткнулся о край ковра. Нотт схватил его за руку, удерживая на ногах. — Под ноги смотри, хорек, — бросил Рон. По его побледневшему лицу было понятно, что Гермиона уже все рассказала. — Ополосни лицо, Уизли, — парировал Малфой. — На нем пятна грязи. А, нет, постой, это же твоя кожа.       Вздохнув, Нотт поднял глаза к потолку.       К добру или к худу, многочисленные часы пристального наблюдения за Малфоем сделали Гарри весьма восприимчивым к его интонациям и жестам, поэтому он знал, что Малфой огрызнулся только от смущения.       А вот Рон не знал. — Мерлин, — сказал он, — я думал, вы, слизеринцы, решили быть дружелюбнее. — Да, только получается отнюдь не со всеми, — вздернув подбородок, он направился к выходу из гостиной. Иногда Малфой напускал себя невероятно чопорный вид, и отчего-то Гарри еще сильнее хотелось взъерошить его волосы и укусить за шею.       Не менее долгий период наблюдений за Роном подсказал Гарри, что тот вот-вот выйдет из себя. — Эй, давай-ка… — начал он, подойдя к нему. — Ты по-прежнему убежден, что лучше всех, верно? — обратился Рон к Малфою. — Не всех, — протянул Малфой. — Но по сравнению с любым из Уизли я, бесспорно, выигрываю. — Это не так, — напряженно отозвался Рон с холодком в голосе, стряхнув руку Гермионы, когда та попыталась его остановить. — Ты до самого конца его поддерживал, забыл? А отвернулся, лишь осознав, что он проиграет.       Малфой быстро глянул на Гарри, затем — на Рона. — Закрой рот, Уизли, ты ничего не знаешь о… — Может, твоему отцу и удалось выбраться из Азкабана, но он так и остался Пожирательским подонком, и ты не лучше, — он подтолкнул Гарри локтем. — Скажи ему. — Послушай, Уизли, — прервал Нотт. — Не переходи границы. — Но это правда, — развел руками Рон.       Гарри заколебался. Не то чтобы они с Малфоем стали друзьями: засранец внушал только ненависть, и этот факт не изменился ни на йоту. Вспомнив, как Малфой ухмылялся, глядя на него сверху вниз, он постарался не ерзать. Однако, учитывая подвижки в их отношениях, казалось немного неловким вот так ему противостоять. Даже если тот сам благополучно себя закапывал. И Малфой наблюдал за Гарри, застыв в напряжении, ожидая его ответных действий. — Он больше не Пожиратель смерти, — сказал он Рону.       Взглянув на Гарри, тот нахмурился. — Что? — У него просто язык без костей, — продолжил Гарри. — Но ты же слышал… — Гарри прав, — вмешалась Гермиона. — Он намеренно тебя доводит.       Повысив голос на октаву, Рон спросил: — Ты его защищаешь, Гарри? — Нет, — возразил тот. — Но нам нужно найти Джинни. — Пошли, — схватив Рона за руку, позвала Гермиона.       Рон уставился на Гарри с таким видом, будто пытался распознать признаки действия Оборотного зелья. — Хорошо, — сказал он и вышел из гостиной. Гермиона последовала за ним.       Побледневший Малфой молча стоял с пустым выражением лица, и Гарри сразу захотелось его встряхнуть. Он и не представлял, что делать с этой бурей противоречивых чувств, которую в нем вызвал Малфой. — Ты же знаешь, что он потерял брата? — уточнил он.       Малфой кивнул. — Тогда, наверное, лучше его не злить. — Как скажешь, Поттер.       Вздохнув, Гарри метнулся вдогонку за друзьями.

***

      Атмосфера гостеприимства Пуффендуя не облегчила их разговор. Джинни безмолвно уставилась на колени, по ее щекам катились слезы. Сидевшая рядом Гермиона обнимала ее за плечи. — Хорошо, — подал голос Рон. — Мы рассказали Джинни. Теперь говорите, где он, — сжав руки в кулаки, он пересек пуффендуйскую спальню и остановился на полпути к двери. — Говорите же. В какой части замка? — Рон, — сказала Гермиона. — Сядь, пожалуйста.       Гарри, плюхнувшийся на аккуратно застеленную кровать Парвати, прижал руку к желудку. — Ты говорила, подождем, пока не расскажем Джинни, — отозвался Рон. — Мы ей рассказали. Я хочу его увидеть. Мне нужно… Мне нужно… — он сглотнул. Еще раз. — Где он, Гарри? — Ты должен держать язык за зубами, — ответил тот. — Только представь масштабы катастрофы, если всплывет все это. — И ты мне еще указываешь? Он мой брат! А я думал, что он мертв. — Ох, Рон, — выдавила Гермиона. — Он мертв. Призраки не… — Не время для лекций, Миона, — Рон прикрыл лоб дрожащей рукой.       Она разрыдалась. И отчасти Гарри ей позавидовал: его ребра ныли — с такой силой ему приходилось сдерживать нахлынувшее горе. — Гарри, — Рон умоляюще простер к нему руки.       Заплетающимся языком Гарри наконец вымолвил: — Они в подземелье. В зале, где Почти Безголовый Ник отмечал День смерти. — Хорошо, — он глубоко вздохнул. — Пойдем, Джин.       Джинни не пошевелилась. — Пойдем, Джин, — повторил Рон, одарив ее дрожащей улыбкой. — Это Фред. Мы снова увидим Фреда. — Не пойду, — резко ответила Джинни. — Я не собираюсь с ним встречаться. — Что? — Рон потер лицо. — Все… Все сошли с ума, — он опустил руки. — Ты не пойдешь со мной?       Она покачала головой. — Я не могу. И не хочу. — Ради всего святого, Джинни!       Она вскочила на ноги. — Иди сам! Иди к нему, если тебе так нужно. Но я не могу. Он не вернулся к нам, не спасся. Он призрак! И скоро опять исчезнет. Я не хочу переживать это снова. Я не готова разбить сердце дважды.       Лицо Рона исказилось. — И не вздумай сказать маме, — предостерегла Джинни. — Никому не говори. — Джордж имеет право знать, — возразил Рон. — Нет, — Джинни решительно покачала головой. Ее глаза расширились. — Он не сможет с этим справиться. Он и так держится с трудом. Не смей ему говорить.       Рон отвернулся. — Рон! Пообещай, что не расскажешь. — Мне нужно подумать, — ответил он. — А прямо сейчас я не могу. Я должен встретиться с Фредом. — Пообещай хотя бы, что сначала обсудишь это со мной. — Хорошо, — согласился Рон и, развернувшись, ушел. Гермиона вскочила и бросилась за ним.       Тупо глядя перед собой, Джинни застыла без единого движения, слезы беззвучно текли по щекам. Гарри подошел и аккуратно ее обнял. Она уткнулась лбом ему в плечо, сотрясаясь от рыданий.

***

      И раз уж его лучший друг оказался на грани нервного срыва, поблизости ошивался Пожиратель смерти, а бесплотные напоминания о гнетущей вине Гарри устроили ночевку в подземельях, ему не слишком-то хотелось идти на вечеринку, организация которой теперь казалась ему довольно легкомысленной затеей. Однако Гермиона напомнила ему о значении праздников в темные времена: они наполняли жизнь светом. Служили доказательством, что они не сдавались. Кроме того, Гарри хотел посмотреть на пьяного Малфоя. Поэтому во вторник, когда часы пробили полночь, он присоединился к остальным в гостиной Слизерина.       Там уже собралась приличная толпа: большинство слизеринцев и гриффиндорцев, но то тут, то там мелькали пуффендуйцы с когтевранцами. Кто-то надел теплую одежду, кто-то накинул мягкие на вид одеяла. Луна принарядилась в вечернее блестящее платье, но длинное до такой степени, что подол волочился по полу словно шлейф. На небольшом свободном пространстве вокруг старомодного граммофона с огромным медным рупором танцевали парочки, двигаясь в такт песни Презираемых Колдунов. Джинни была в паре с Дином, нацепившим тот тяжелый рыбацкий свитер. Огненные волосы развевались при каждом движении, и Гарри с облегчением заметил на ее лице улыбку.       С одной стороны наколдованного бара выстроился ряд кружек, бурлил котел, наполненный, как предположил Гарри, горячим ромом с маслом. С другой стороны расположился Энтони Голдстейн, выглядевший весьма привлекательно в пестрой зеленой мантии, которая подчеркивала его темные вьющиеся волосы и оливковую кожу. Он как раз смешивал ярко-красный коктейль, по поверхности которого клубился золотистый пар. — Это «Гриффиндор», — заявил он, опуская в него мараскиновую вишенку. — Немного обожжет внутренности, но зато придаст храбрости.       Гарри с опаской взял напиток: тот пах сладко и пряно. Глотнув, Гарри сморщился. Огневиски в сравнении с этим казался лимонадом. Он решил пить его помедленнее. — Что в нём? — Красный ром, гренадин, имбирное пиво и капелька жидкого огня. — А в «Слизерине»? — спросил Гарри. — Абсент, ангостура, тоник, сахарный лед и серебряные хлопья. Охладит и добавит тебе хитрости. — Ты все продумал до мелочей, — похвалил Гарри.       Энтони просиял.       Гермиона и Астория болтали, уединившись около книжных полок. Гарри огляделся, но Рона не увидел. Отхлебнув из бокала, он подошёл к девушкам. — А у вас был телевизор? — восхищённо спросила Астория. — Был, — сказала Гермиона. — Истории в движущихся картинках, когда захочешь. Замечательно. Я всегда хотела увидеть что-то такое. Ты по ним скучаешь? — Нет, не особо. Магия намного интереснее. Мне кажется, и целой вечности не хватит на ее изучение. — Но ты все равно попытаешься, — ухмыльнулся Гарри.       Ответив улыбкой, Гермиона кивнула в сторону его напитка. — Поосторожнее с этим. — Они очень крепкие, — подтвердила Астория. — А где Рон?       Нахмурившись, Гермиона сообщила: — Сказал, придет попозже.       Гарри попытался отогнать прилив беспокойства. На Гермионе было красивое платье в цветочек, но она не надела ни шарф, ни пиджак. — Ты не взяла плед? — спросил он. — Астория — мастер Согревающих чар, — объяснила она. — Хочешь попробовать, Гарри? — предложила Астория.       Тот пожал плечами в знак согласия, и она с застенчивой улыбкой взмахнула палочкой. Его кожу омыла восхитительная волна тепла. — Спасибо, — сказал он.       До этого момента он, смирившись с вечной мерзлотой, и не подозревал, насколько соскучился по ощущению комфорта. И сейчас, окутанный теплым коконом, он посмотрел на гостиную Слизерина другими глазами. Резьба по дереву и мерцающее стекло подвесных светильников придавали ей мистическую красоту.       Осмотрев гостиную, он заметил, что собравшиеся, за некоторыми исключениями, разделились на четыре группы: слизеринцы заняли кресла и диваны у окон, пуффендуйцы собрались у камина, гриффиндорцы — возле танцпола, а когтевранцы — вокруг столиков с напитками.       Поразмыслив, Гарри вернулся к бару. — Пожалуй, я попробую «Слизерин», — обратился он к Энтони. — Но ты еще не выпил «Гриффиндор». — Это на будущее, — пояснил Гарри.       Он подошёл к слизеринцам и предложил напиток беседовавшему с кем-то Малфою. Малфой развалился на диване, скрестив ноги и закинув за спинку руки. На этот раз он был без мантии — надел только чёрные брюки и шелковую рубашку красного оттенка, три верхние пуговицы которой были расстёгнуты. На фоне рубашки его волосы и кожа словно светились. — Это для меня, Поттер? — протянул он. — Ага, — ответил Гарри. — Ведь цель вечеринки — межфакультетская дружба, нет? — Ты просто пытаешься меня напоить. — Отрицать не буду, — признался Гарри. — Я хочу проверить на практике совет Нотта.       Малфой прищурился, но напиток взял.       Соседнее кресло занимала Дафна, одетая в бледно-голубую мантию, её волосы — более темные, чем у Астории — были собраны в пучок на затылке. Нотт, тоже в чёрных рубашке и брюках, опирался на подлокотник дивана, поджав под себя ноги. Они вместе с Миллисентой и другими слизеринцами с нетерпением проследили, как Малфой отхлебнул напиток. — Не припомню, чтобы давал обещание тебя развлекать, — заявил Малфой. — Я к спиртному даже не притронусь.       Так дела не делались. — Понимаю, ты легко пьянеешь. Но не стоит этого стесняться, — произнес Гарри. Он щедро глотнул свой Гриффиндор, но был вынужден притормозить, поскольку, черт возьми, пряный коктейль был слишком крепким. — Вы, чистокровные, не умеете пить. Просто говорю факты.       Слизеринцы возмущённо зашумели, один лишь Нотт прыснул в кулак. — Твои познания о чистокровных можно уместить в половину напёрстка, — бросил Малфой.       Гарри пожал плечами: — Четверо моих лучших друзей — чистокровные. — Уизли не счита… Ай! — Малфой прожег гневным взглядом Нотта, растирая место, куда тот его пнул. — Короче, все это бред. Миллисента может перепить любого, кто сядет с ней за стол, будь то чистокровный или кем ты там себя считаешь, — он лениво махнул рукой в сторону Гарри. — Гарри, — отозвался он. — Я Гарри. — Ты Поттер, — произнес Малфой, выговаривая его имя так, будто оно было синонимом отброса общества, недостойного его драгоценного чистокровного произношения. Раздраженный тем, что счел это привлекательным, Гарри нахмурился. — Кто кого может перепить? — влез незаметно подкравшийся к Дафне Симус. — Миллисента, — ответил Нотт. — А что, думаешь, справишься с ней? — Ты бросаешь мне вызов лишь из-за моей национальности, — заметил Симус. — Будь добр, оставь стереотипы при себе. Что до меня, то на свете не сыщется человек, способный перепить вашего покорного слугу. — Поглядим, — пригрозила Миллисента.       Постепенно к ним подтянулись и остальные. Невилл с Ханной, Дин с Джинни, Чжоу и Майкл Корнер. Кресла все множились. Пуффендуец, на год старше Гарри, наколдовал несколько больших мягких кресел-мешков. Вскоре почти все нашли себе местечко неподалёку, смеясь и выпивая вместе.       Танцевальная музыка на фоне плавно сменилась какой-то мелодичной балладой. Гарри откинулся на спинку кресла, чувствуя себя счастливым и расслабленным. Где-то на краю сознания тревожно мерцала мысль, вопрошавшая, где и в каком состоянии сейчас был Рон, но, когда он допил коктейль до дна, даже это перестало беспокоить. Опустевший стакан внезапно заменили еще одним «Гриффиндором». Вскинув голову, он увидел Малфоя, который смотрел на него сверху вниз, демонстрируя искрящийся синий напиток. Зрелище мгновенно пробудило воспоминания. Гарри облизнул губы. — Это «Когтевран», — отсалютовав, объяснил Малфой. — Он шипучий, но, по словам Голдстейна, прояснит разум.       Малфой занял свое место на диване. Гарри не сомневался, что тот расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке. — А еще он сказал, что «Пуффендуй» сладковат, но сделает тебя общительным, — добавила Ханна.       По ходу вечеринки беседы становились все громче и хаотичнее. — Мы пережили войну, — сказал Эрни Макмиллан. — Вы об этом когда-нибудь задумывались? — Попробуй не думать, когда мы все восстанавливаем разрушенный войной замок, — ответил Нотт. В отличие от Эрни, его речь оставалась связной, а дикция — четкой. Очевидно, он не притронулся к спиртному. Нотт встал и подошёл к проигрывателю. Мгновение спустя заиграла песня Боггартов. На вкус Гарри, они были чуток визгливыми. — Не все выжили, — сказал Деннис, сидевший на коленях у Сьюзен Боунс. Она его обняла и поцеловала в макушку. — А вот мне интересно, — спросил Эрни, — как тебе удалось, Гарри? — Что? — напрягся тот. — Да, Гарри, как? — присоединился Симус. — Убедить его в своей смерти? Сморщенное змеиное яичко собственной персоной? — Боже мой, Финниган! — ахнула Дафна.       Десяток любопытных лиц повернулись к Гарри, ожидая ответа. Бросив взгляд на Гермиону, он увидел, что та по-прежнему увлеченно беседует с Асторией, и вжался в кресло. — Э…это… На самом деле я не… — А вы когда-нибудь задумывались, как нам повезло, что Поттер вообще дотянул до момента дуэли со Старой лысиной? — внезапно спросил Малфой. — Сколько раз еще до начала войны тебя почти убивала твоя собственная неуклюжесть?       Гарри удивленно прищурился, разглядывая слизеринца. Он что, намеренно перевел тему, заметив его нервное ерзание? Таких поступков можно было ожидать скорее от Рона. От выпивки щеки Малфоя раскраснелись, глаза — заблестели. Наверное, он просто напился. — Давайте посчитаем, — продолжил Малфой и развалился на освобожденном Ноттом месте, откинувшись назад и скрестив лодыжки. Его расслабленное тело выглядело подтянутым и рослым. Малфой поднял один палец. — На первом курсе твоя метла пыталась тебя сбросить, а потом ты чуть не подавился снитчем.       Нотт обернулся, одарив его свирепым взглядом, но Малфой лишь усмехнулся, и тому пришлось довольствоваться креслом-мешком. — После того как увел его прямиком у тебя из-под носа, — парировал Гарри.       Малфой поднял второй палец. — На втором курсе ты снова пропахал лицом землю во время квиддича, и профессор Златовласка испарил все твои кости. — Только кости руки, — поправил Гарри. — Не все.       Малфой пожал плечами. — Давайте дружно признаем: факт остается фактом — ты потерял пару костей. — Хорошо, — невольно улыбнувшись, согласился Гарри. — На втором курсе я потерял пару костей. — На третьем курсе ты опять свалился с метлы! — Ну а ты вырядился дементором, пытаясь меня испугать. Все сводится к тому, что ты завидуешь моим успехам в квиддиче, ведь я играю гораздо лучше, — возразил Гарри.       Малфой сморщил нос, отчего в груди Гарри что-то затрепетало. Мерлин, алкоголь и вправду туманил голову. Он глотнул еще, уже не чувствуя особого жжения. — Разумеется, Поттер, каждый имеет право на убогое мнение, но как игрок я лучше тебя, с какой стороны ни посмотри, — и это неоспоримый факт, — заявил Малфой. Джинни, Дин, Чжоу и некоторые другие поддержали Гарри, присоединившись к хору яростного отрицания. — Узрите точный образ Поттера, играющего в квиддич, — провозгласил Малфой. Немного поёрзав на диване, он скатился на пол и испустил драматичный стон.       Гарри посмотрел на Нотта, беззвучно ему прошептавшего: «Я же говорил». — А это образ твоей неспособности поймать снитч, — сказал Гарри. Он выудил вишню из своего бокала и бросил её в Малфоя. Она угодила ему прямо в лоб и упала на колени. Малфой спокойно встал и, подцепив вишню за черешок, поднял ее над головой. Та закачалась из стороны в сторону. — Поттер, — пьяно промурлыкал он. — Ты даришь мне свою созревшую ягодку? Гарри мысленно себя обругал. — И даже ее ты не смог поймать, — прошептал он.       Малфой приподнял бровь. Затем, поднеся вишню ко рту, он сорвал её зубами с черешка и тщательно разжевал, кадык шевелился с каждым движением длинной шеи. Крепко вцепившись в подлокотники кресла, Гарри едва удержался, чтобы не броситься на него. Жар поглотил все его тело. — Мерлин, Малфой, — выдохнул Невилл, бегая глазами между ним и Гарри.       Чья-то рука опустилась на плечо Гарри. Он почувствовал аромат цветов, а затем Джинни прошептала ему на ухо: — Ты пьян. — Я знаю, — отозвался он, не сводя взгляд с Малфоя, сиявшего торжествующей улыбкой. — Ты флиртуешь с Малфоем, — заметила Джинни. — Запусти в меня Аваду, — посоветовал Гарри. — Что ж, — вернувшись на диван, продолжил Малфой. — Магия заработала? Надеюсь, будет толк, раз этот сброд притащился в нашу гостиную, — под чужим вниманием он весь расцвел и засиял. — Хоть кто-то уже согрелся? Ну, полукровки и маглорожденные, дайте нам обратную связь. Проклятие Слизерина сломано? — Мне очень хорошо и уютно, — безмятежно улыбаясь, поделилась Луна. — Ты чистокровная, — вставила Гермиона, в какой-то момент присоединившаяся к ним. — Это не считается. — Просто подумала, что хочу вам рассказать, — сказала Луна. — Тут по-прежнему холоднее ведьминой сиськи, — произнес Симус и смерил Дафну пошлым взглядом. — Хотя у некоторых ведьм все тепленькое.       Дафна поправила прическу и выгнула спину. — Глаза подними, Финниган. — Подземелья древние, — заметила Астория. — Одна-единственная вечеринка их не изменит. Мы должны продолжать в том же духе. Думать о приятном постоянно, а не только сегодня. — Думать о приятном, — сухо повторил Нотт. — Только давайте не переусердствуем, — сказал Малфой, закатывая рукава. — А то мне уже жарковато.       Говоря это, он пристально смотрел на Гарри. Чувствуя острый взор Джинни, тот лишь прикусил губу.       Ханна разрыдалась.       Всего пара секунд, и разговоры стихли.       Спрятав лицо в руках, она поспешно встала. — Простите, мне так жаль. Это прекрасная вечеринка. Не хочу ее портить.       Подскочивший к ней Невилл заключил Ханну в объятия. — Что случилось? — спросила Астория, тоже готовая вот-вот расплакаться.       Ханна покачала головой, но глаза ее скользнули по обнаженному левому предплечью Малфоя. Все остальные проследили за ее взглядом. Метка была едва заметной — просто сероватый контур, — но различимой на белой коже.       Малфой уставился на нее наряду с остальными. Его прежнее сияние потухло. — Ее маму убили Пожиратели смерти, — объяснил Невилл. — Пойдем, Хан. — Мне очень жаль, — повторила Ханна. — Не извиняйся, дорогая, — сказала Астория. — Это не твоя вина.       Невилл увел Ханну из гостиной, и в комнате повисла мертвая тишина. Малфой выглядел, словно содрогался от рвотных позывов, прямо как в тот раз, когда он подслушал разговор Гарри и Рона. — Драко, не… — заговорил Нотт.       Малфой прервал его поднятой рукой. Он встал на ноги и, покачнувшись, выпрямился по струнке, вздернув подбородок. — Я знал, что случится катастрофа, — он оглядел толпу. — Никому из вас здесь не место. Вы другие. И ни одна вечеринка не способна этого изменить. — О, Драко, — сказала Астория. — Дело не в тебе. Ханна… — Пуффендуйцы в гостиной Слизерина. О чем мы только думали? И Эббот в придачу. Все они грязные предатели крови, что каждому известно…       Нотт вскочил: — Драко, заткнись! — Я буду говорить, что хочу. Это… — он взглянул на Гарри, но тот отвернулся. Малфой судорожно вздохнул. — А вы все можете уебывать отсюда прямо сейчас, — он дотянулся до палочки и, взмахнув ею, заставил кресла отскочить в сторону с его пути, а людей, сидевших в них, — вскрикнуть от ужаса. Прошествовав по созданному коридору, он исчез в спальнях. — Проклятье! — выругался Нотт. — Он не всерьез, — заверила Астория. — Драко через многое прошел. Он переборщил с выпивкой, расстроился… Он ничего такого не имел в виду.       Несмотря на ее старания, люди начали расходиться. — Все равно уже поздно, — заметила Чжоу. — Да и настроение не то, — добавил Эрни. — Замечательная вечеринка, — сказала Луна. — Я чудесно провела время. Ты молодец, Астория. Возможность еще представится. — Она права, — подтвердила Гермиона. — Мы не опустим руки.       Поколебавшись, она обняла Асторию.       Гарри не двинулся с места, сражаясь с нахлынувшими эмоциями. Он забыл. Он позволил себе забыть, кем на самом деле был Малфой. А был он нетерпимым, эгоцентричным засранцем, и Гарри окончательно потерял рассудок, раз продолжал искать с ним встречи. Он должен был остановиться. Покончить с этим. Он чувствовал, как погряз в Малфое до недопустимой глубины, но недавняя сцена напомнила, с кем он имел дело. Он встал, переждал головокружение и направился к спальням. Он скажет Малфою, что все кончено. Что им пора остановиться.       Выйдя в коридор, Гарри резко замер. Он узнал эти звуки. Слышал их раньше, на шестом курсе, и в итоге едва не убил Малфоя. Благодарный Мейеру за уроки бесшумной ходьбы, он подкрался к комнате, которую Малфой делил с Ноттом, и приложил ухо к двери.       Малфой плакал. Глухие сдавленные рыдания, будто он изо всех сил пытался их проглотить. Гарри ошеломленно застыл, прислушиваясь. Покидая гостиную, Малфой казался таким равнодушным. Гарри прижал ладонь к двери, не зная, что делать. Чужие всхлипывания отзывались мучительной болью. Он хотел, чтобы Малфой успокоился. Нет. Он хотел помочь ему успокоиться. На мгновение Гарри почти решился войти, даже взялся за дверную ручку. Но затем понял, что это была ужасная идея. В прошлый раз, когда он застал его плачущим в одиночестве, все закончилось сплошным кошмаром. Малфой не хотел демонстрировать Гарри свою уязвимость. Человечность, горько добавил про себя Гарри. И, если быть честным, желание утешить плачущего слизеринца пугало его до чертиков. Он знал, что все испортит.       Сунув руки в карманы, Гарри вернулся в гостиную и наклонился к Астории, шепча ей на ухо. Ее лицо исказилось от беспокойства. Она кивнула, встала и пошла за Малфоем. И как бы ему ни хотелось схватить мантию-невидимку и подслушать их разговор, он осознавал неправильность этого поступка.       Так что он поплелся в свою спальню. Кровать Рона пустовала. Тот все-таки проигнорировал вечеринку. Гарри упал на кровать лицом вниз и некоторое время просто лежал, рассеянно наблюдая, как в дальнем углу комнаты целовались Симус и Дафна. Симус зарылся пальцами в ее волосы, а Дафна пыталась сорвать с него рубашку. Через мгновенье Симус, заметив его, отстранился. — Все в порядке, Гарри? Как ты? — Запутался, — ответил Гарри. Он задернул чарами балдахин, чтобы обеспечить им уединение, а затем уставился на драпировку. — Я пиздец как запутался.

***

      Яркое золотое солнце катилось к горизонту, окрашивая окрестности Хогвартса нежным предвечерним светом. Деревья на опушке леса застыли как в меду, их листья едва шевелились. Гарри колотило от возбуждения. Они не практиковались: все было по-настоящему. Они искали Долохова.       Сильнейшее похмелье отступило, хотя голова по-прежнему трещала. Когда Гарри, отоспавшись наконец, сумел встать с кровати и спуститься на обед, он увидел Рона, накладывавшего себе в тарелку горошек. Он посмеивался над словами Нотта, с аппетитом уплетая куриный пирог, и казался счастливее, чем за весь последний год. Гарри переглянулся с Гермионой. Приятно было, конечно, смотреть на веселого Рона, но его сразу обеспокоили тревожные мысли о причинах такого поведения. Особенно когда Джинни попыталась заговорить с братом, а тот ее проигнорировал.       А сейчас, когда они стояли в выстроенном аврорами порядке, Рон не улыбался, а перекатывал палочку между пальцами — решительный и сосредоточенный. — Мы это сделаем, Гарри, — пообещал он. — Мы до него доберемся. Долохов сгниет в Азкабане, как и все они. Жду не дождусь, когда смогу рассказать Фреду и Люпину. И маме. Он убил ее братьев, ты знал? Гидеона и Фабиана.       Гарри кивнул, стараясь не выдать тревоги. — Мы его поймаем.       Рон стоял справа от Гарри, Тео — слева, Лаванда и Парвати — впереди. Девушки услышали о предстоящем задании — казалось, они всегда знали обо всем происходящем в замке — и смогли получить разрешение присоединиться. Мейер и Хименес шли впереди, в то время как четверо других авроров прикрывали фланги и замыкали их отряд. — Ладно, — начала Хименес. — На сегодня вы — почетные младшие авроры. И это значит, что вы все обязаны соблюдать субординацию. Если старший аврор отдает приказ, вы подчиняетесь немедленно и без вопросов. Понятно?       Гарри присоединился к хору утвердительных ответов. Мейер ему подмигнул, и Гарри кивнул. Если бы ему удалось самостоятельно найти Долохова, Мейер бы понял, на что он способен. Что он не просто ребенок. С другой стороны, он не хотел его подводить своим отказом подчиняться указаниям.       Они начали поиски с лагеря Долохова. Конечно, там уже никого не было. Костер давно не разводили. После заклинаний скрытности и слежения старшие авроры наложили невербальные чары Гоменум ревелио и двинулись вперед полукругом, уходя в лес все глубже и глубже. Такой способ прочесывания территории казался чересчур медленным — проще было бы разбиться на пары, ведь это позволило бы им значительно сократить время, — но их безопасность была в приоритете.       Кроны деревьев сгущались с каждым шагом, и идти в строю стало намного сложнее. Листва поглощала солнечный свет, холодок змеился по темной траве. Присутствие других отдалило Мейера от Гарри, и тот с тоской вспомнил ощущение сопричастности, которое они вдвоем делили. Бесплодные поиски длились уже час.       Приблизившись к холму, они начали карабкаться наверх, но на полпути земля вдруг ушла из-под ног Нотта, и он рухнул на колени. Парвати помогла ему подняться. Нотт кивнул в знак благодарности. Казалось, что-то значимое произошло секунду назад. Гарри с трудом вернул внимание на дорогу.       На вид Нотт был худым и не очень спортивным. Гарри сомневался, что из него выйдет приличный аврор. Конечно, на этой работе требовалась не только хорошая физическая подготовка, но и другие навыки. Возможно, Нотт мог стать блестящим стратегом или специалистом по контрзаклятиям. Гарри нравился этот парень. Он умел растворяться в тени, но когда говорил, то по делу и всегда что-то интересное. Удивительно, как Гарри сумел закончить обучение, так и не узнав никого из слизеринцев. На фоне самых громких — Малфоя и Паркинсон — меркли все остальные.       Малфой был ужасным человеком. Он обзывал Гермиону грязнокровкой, издевался над бедностью семьи Рона, насмехался над погибшими родителями Гарри. Эти воспоминания с трудом накладывались на образ рыдающего в своей спальне подростка. Словно Гарри был вынужден решать сложную математическую задачу, но решение так и не приходило.       Наутро после вечеринки Малфой не появился ни на завтраке, ни на обеде, ни даже в гостиной. Вероятно, он все еще приходил в себя. Тогда каждый до единого посмотрел на его Метку, и Гарри понимал, как это должно было быть страшно и унизительно. Осознав последствия служения Волдеморту, столкнувшись с ужасающей реальностью его царствования, Малфой перестал быть Пожирателем смерти, Гарри не сомневался. Но свидетельство его выбора навсегда изуродовало кожу выжженным отпечатком. Он провел пальцами по шраму. Он знал, каково это — нести бремя своего прошлого напоказ, знал, каково это — быть за него осуждённым. — Стоять! — выкрикнула Хименес. Авроры резко остановились, и Гарри налетел на взвизгнувшую Лаванду. — Прости, прости, — прошептал он. — Встать в оборонительную позицию, — скомандовала Хименес.       Выставив волшебные палочки, авроры развернулись полукругом. Гарри украдкой взглянул на Мейера, буквально искрящегося магической энергией, и повторил его позу. Затрещали ветки и послышались тяжелые шаги. Из леса вышли три кентавра с натянутыми луками. Лаванда и Парвати ахнули. По темной коже и растрепанной бороде Гарри узнал самого крупного из них. — Что привело людей в наш лес? — с высоты своего роста спросил Бэйн, как всегда свирепый и враждебный. — У нас есть разрешение Министерства, — ответила Хименес, крепко сжимая палочку. — Ваше человеческое Министерство здесь не указ. Это наша территория, и на ней действуют лишь наши законы. А вы на нее вторглись. — Отступи, Бэйн! — вмешался Гарри. — Мы преследуем сбежавшего Пожирателя смерти. Он угрожает как нам, так и твоему народу.       Хименес бросила на Гарри убийственный взгляд. Но Гарри проигнорировал ее настойчивый шепот и увещевания Мейера. Бэйн стиснул лук. — Ты же помнишь Пожирателей смерти, верно? — продолжил Гарри. — Они не жалуют нечеловеческих существ. И вы сражались с ними в Битве. — Если Пожиратель смерти и впрямь потерял рассудок, решив зайти в наши земли, мы найдем и покараем его сами. — Люди имеют право задерживать и наказывать других людей в установленном законом порядке, и я буду отстаивать это право, — возразила Хименес.       Бэйн смерил ее взглядом, презрительно фыркнул и переступил с ноги на ногу. Два других кентавра взмахнули хвостами. Один был белоснежным, с вплетёнными в гриву лозами, второй — коричневым. Гарри ни разу их не видел.       Бэйн опустил лук. — Закончите со своим делом быстро. Ваша война нанесла лесу огромный урон. Не усугубляйте его. — Мы сделаем все возможное, — пообещала Хименес.       Бейн торжественно кивнул. — Как там Флоренц? — мечтательно спросила Лаванда, сверкая расширившимися глазами.       Не удостоив её ответом, Бэйн развернулся и ускакал в сопровождении других кентавров, скрывшись между деревьями. — Впредь позволь мне вести переговоры, — обратилась Хименес к Гарри. — Хорошо, — Гарри скрестил руки на груди. — Просто он невероятно раздражающий. — Он великолепный, — вставила Парвати. — Такой величественный.       Хименес потерла глаза. — Начинает темнеть. Долохов, полагаю, углубился в чащу леса. Давайте отправим детей назад в замок. Придется вызвать подкрепление.       Гарри сразу ощетинился, но промолчал. — Полезное упражнение, даже если мы ничего не нашли, верно? — обратился к нему Мейер. — Конечно, — начал Гарри. — Но я хочу…       Внезапно лес погрузился в плотную тьму.       Лаванда тихонько вскрикнула, и Хименес приказала: — Ш-ш-ш! Стоять на месте! Никому не двигаться!       Сомкнувшаяся вокруг них темнота была гуще тумана. В воздухе повис стойкий запах гари и пепла, от которого разъедало глаза. Гарри крепко зажмурился, пережидая боль. — Люмос, — раздался голос Мейера. Другие авроры последовали его примеру. — Люмос!       Гарри приоткрыл веки, но увидел лишь плотную завесу тьмы. — Это порошок мгновенной тьмы! — крикнул Рон. — Кто-то использовал его! — Чёрт возьми! — выругалась Хименес. — Авроры, окружите детей! Спиной к ним! Протего!       Послышался крик и следом — удар чего-то тяжелого о землю.       Посыпались заклинания: «Ступефай! Протего! Ступефай!»       Вытащив палочку, Гарри безостановочно целился в разные стороны, пытаясь определить, откуда летят проклятия. — Ложись!       Это был голос Мейера, без сомнений. — Лож… А-а-а! — еще один глухой удар. — Нет! — Гарри рванул туда, где стоял Мейер, но столкнулся с чужим плечом и отлетел назад. Зацепившись ногой за что-то похожее на тело, он рухнул на землю. — Мейер!       Жар проклятия пронёсся рядом с ним. — Тихо, Поттер! — скомандовала Хименес.       Гарри зашарил руками по телу, пока не нащупал длинные волосы. Это был не Мейер, а одна из женщин-авроров. Он откинул волосы с ее шеи и начал искать пульс. Ничего, снова ничего, паника сдавила внутренности. Он передвинул руку выше, за ухо, и наконец-то зацепил пальцем этот звук: тук-тук-тук. Волна облегчения заставила его содрогнуться. — Гарри! — раздался хриплый шепот. — Рон! — Гарри отполз назад по грязи и вскочил на ноги. — Где ты? — Я здесь, прямо здесь, — ответил Рон.       Гарри протянул руку. Воздух наполнился треском проклятия, и он резко пригнулся. — Двигайтесь! — скомандовала Хименес. — Нужно выйти из зоны действия порошка. Схватите ближайшего человека и отступите!       Гарри поводил руками по воздуху, пока не наткнулся на костлявое запястье. — Р…       Стена пламени взорвалась перед ним, и он пошатнулся. Крепко схватив чужое запястье одной рукой, он прикрыл другой лицо и попытался спастись от обжигающего жара, продираясь сквозь невидимые во тьме деревья.       Шероховатая кора оцарапала его руки, низко висящая ветка ударила по лбу. Сердце бешено колотилось, перекачивая по жилам холодный поток адреналина. Он молился, чтобы никто не погиб. — Рон, ты цел? — Это не Рон, это я, — отозвался Нотт.       Развернувшись, Гарри попытался вернуться. — Включи сраные мозги! — воскликнул Нотт.       Совсем рядом послышались тяжелые шаги. — Рон!       Чужая рука шлепнула Гарри по лицу, а затем переместилась, закрыв ему рот. Он вырвался, но Нотт оттащил его прочь со словами: — Нужно выйти из темноты. Без зрения мы бесполезны. — Они там, в огне! Мы должны им помочь! — Мерлин, ты даже хуже, чем о тебе говорят. Если мы выбрались, то они, вероятно тоже.       Гарри отпустил чужое запястье и бросился к полыхавшему огню, однако Нотт ухватил его за рубашку. Они начали бороться: Гарри пытался вернуться, Нотт оттаскивал прочь. Гарри шагнул назад и, потеряв опору, полетел вниз по склону холма, на который они не так давно взобрались. Вскрикнув, Нотт упал вместе с ним. Ободрав кожу руки о землю, Гарри докатился до подножия холма и понял, что снова может видеть. Они покинули зону действия порошка.       Тяжело дыша, Нотт уставился на него широко раскрытыми глазами, его лицо местами было перепачкано грязью. Гарри откатился в сторону и поднялся на ноги. На руке запеклась кровь, а бок пульсировал обещанием грядущей мучительной боли. Нотт поднялся на колени и вдруг застыл. — Я возвращаюсь, — оповестил Гарри. — Ты никуда не пойдёшь, сынок, — тихо ответил ему кто-то.       Развернувшись, Гарри увидел причину окаменения Нотта. Посередине холма стоял Долохов. Его лицо искривилось в злобной усмешке. — Гарри Поттер. Тебя-то я и хотел встретить.       Гарри охватили гнев и разочарование. Почему всегда именно он? — Я тоже надеялся на эту встречу, — сказал он. — Как и авроры. Они приберегли в Азкабане камеру специально для тебя.       Долохов рассмеялся. — И как, по-твоему, они меня поймают? Ведь я их сжег дотла. — Ты врешь! — крикнул Гарри.       Тео встал и, направив палочку на Долохова, сосредоточил на нем все свое внимание. — Это неправда, — возразил он. — В противном случае мы бы услышали их крики. — Младший Нотт, — сказал Долохов. — По опыту судишь? Помнишь ту крошку из Девона? Визжала не хуже баньши. Никак не затыкалась. Пришлось добить ее старой доброй Авадой, чтобы не тревожить соседей. — Я помню, — спокойно ответил Нотт. — Тогда отойди, сынок. Мне нужен лишь Поттер. — Думаешь, убив меня, ты вернешь своего Темного лорда? — спросил Гарри. — Напрасные надежды. Он ушел навсегда. — И скатертью дорога этому глупцу. Пусть себе гниет. Мне он ни к чему, а вот то, что есть у тебя, — отнюдь. — У меня ничего нет! — голос Гарри задрожал. — Я просто ребёнок!       Ему нужно было узнать, в порядке ли Рон, Мейер и остальные. Спаслись ли девочки. Не погиб ли кто-нибудь. — Ты гораздо больше, и сам это знаешь, — ответил Долохов.       Смысл его слов ударил Гарри подобно молоту. — Нет, — произнёс он.       Плечи его затряслись, и он покачал головой. Палочка. Долохов говорил о Бузинной палочке. Гарри думал, что все осталось позади. Но нет. Даже теперь, после войны, он по-прежнему нес бремя павшего на него выбора, по-прежнему был невольной мишенью. — Я тебе не позволю. — Боюсь, я не буду спрашивать, — вновь рассмеявшись, Долохов поднял палочку.       Гарри собрался с духом, защитные заклинания галопом проносились в его голове. — Инсендио! — с наслаждением в голосе выговорил Долохов. — Протего! — Гарри бросился в сторону. — Глациус! — закричал Нотт.       Струя пламени, вырвавшаяся из палочки Долохова, замерзла и осыпалась на землю мелким синим льдом. — Все-таки внимательно слушал, да? — сказал Долохов Нотту. — Умный мальчик. Твой отец бы гордился. — Ты потерял хватку, Долохов, — заметил Нотт. — Твое Инсендио не способно даже согреть. — Мои заклинания сильны, как и прежде! Инсендио! — еще один поток пламени устремился к Гарри.       Гарри присоединился к Нотту и погасил огонь Глациусом. Он и понятия не имел, с какой целью Нотт подначивал Долохова. — Видишь? — продолжил Нотт. — Убожество. С тобой справится любой пятилетка.       Лицо Долохова исказилось от ярости. — Сейчас я тебе покажу, щенок. Инсендио!       Он наколдовал волну пламени, захлестнувшую окрестности будто цунами. Гарри отшатнулся от силы его магии, выкрикивая вместе с Ноттом безостановочные «Глациус!». Им с трудом удалось отразить нападение. Пот градом катился по лицу и шее Нотта. — Поигрались и хватит, — сказал Долохов. Его глаза остановились на Гарри, и по ним тот понял, какое проклятие будет следующим, понял, что не сможет противостоять этой атаке. Он отскочил в сторону, пытаясь вывести Нотта из зоны поражения, и, зная, что скорость — его единственный шанс, произнес: — Экспелли… — Авада Ке…       С вершины холма донесся голос, остановив его выкриком: — Ступефай!       Долохов пригнулся, не сумев наложить проклятие. — Ступефай! — повторила Хименес.       Долохов парировал ее магию. Они вновь метнули друг в друга проклятия, отчего деревья вокруг них разлетелись в щепки.       Гарри хотел было присоединиться к дуэли, но со словами: «Ради Мерлина, Поттер!» —Нотт схватил его за руку и потянул прочь. Ошеломленный раскрытой Долоховым целью, Гарри не сопротивлялся.       Продравшись сквозь деревья, они вышли на маленькую поляну в нескольких ярдах от холма. По предплечью Гарри стекала тонкая струйка крови, окроплявшая лесную траву. Он дрожал от адреналина.       Долохов и подобные ему будут преследовать Гарри вечно — всю оставшуюся жизнь. Любой, кто слышал, что он сказал перед тем, как обезоружить Волдеморта, мог бы догадаться, кто владел Бузинной палочкой. На Долохове дело не ограничится. Он зарылся пальцами в волосы. — Ты в порядке, Поттер? — спросил Нотт. Прислонившись к стволу дерева, он оглядел свою ногу. — Конечно, — сказал Гарри. — В полном. Издалека доносились крики вперемешку с треском и шипением заклинаний. К Хименес присоединились другие авроры. Они смогли бы отвлечь Долохова. — Давай вернемся к месту, где он рассыпал порошок, и посмотрим, не нужна ли кому-то помощь.       Ему не терпелось увидеть Рона, узнать, все ли с ним хорошо. — Да, пойдем, — согласился Нотт.       Они обогнули подножие холма и начали подниматься. Крики становились все громче, но бой, казалось, подходил к концу. — Они его поймали, — сказал Гарри. — Готов на это поспорить. — Наверное, — без особой уверенности в голосе отозвался Нотт.       Гарри ухватился за ветку, чтобы подтянуться. Нотт за ним не последовал. — Эй, — сказал Гарри. — Ты идешь или нет?       Обхвативший себя руками Нотт бледнел прямо на глазах. — Когда мы падали, я повредил колено. Вряд ли получится залезть наверх. — Поттер! Нотт! Оставайтесь на месте, мы идем к вам!       Это была Хименес. Они застыли на месте, внимательно прислушиваясь к звукам ломившихся через деревья авроров. Но, видимо, чувство направления подвело Гарри, ведь ему показалось, что те шли не с той стороны, откуда звала Хименес. Нет. Это был кто-то другой. Что-то другое, гораздо больше человека. Гарри вскинул палочку, осматривая стену леса. Нотт сделал то же самое.       До них донесся запах гниющего мяса. Переплетение полотна молодой листвы треснуло, и тонкие деревья повалились под толстыми, волосатыми лапами пробравшегося на поляну акромантула. — Что это? — закричал Нотт, отшатнувшись от паука. — Что это за тварь?       Существо проигнорировало его и метнулось прямо к Гарри. Тот выстрелил Бомбардой, но паук, завизжав и отступив на секунду, быстро оправился и целеустремленно полез к стволу дерева. Ухватившись за ветку, Гарри подтянулся и начал карабкаться наверх: руки заныли от усталости, а в душе осталась только надежда, что неповоротливость гигантского акромантула не позволит ему долго его преследовать. Когда он забрался настолько высоко, насколько мог, он посмотрел вниз. Паук встал на задние лапы, потянулся к нему, щелкая клешнями, но Гарри был вне пределов досягаемости. — Убирайся! — воскликнул Гарри. — Иначе за тобой явится Хагрид. Ты же знаешь, он ненавидит, когда вы пытаетесь нас съесть. — Ты с ним разговариваешь? — высоким и дрожащим голосом уточнил Нотт.       Наконец до поляны добралась тяжело дышавшая Хименес. Ее сопровождали два аврора. И Рон вместе с Лавандой и Парвати. Гарри судорожно вздохнул от облегчения. Они начали стрелять заклинаниями в паука, который завизжал и свернулся в клубок, подогнув гигантские лапы. — Вы поймали его? — крикнул Гарри с дерева. — Долохова? — Он сбежал, — ответила Хименес. — Скрылся с помощью Дезиллюминационного заклинания.       Гарри выругался, чувствуя, как в груди нарастает дикое отчаяние. Столько усилий — и все напрасно. — Мейер цел? — он задержал дыхание. — Он получил ранение, — сказала Хименес. — Рассел и Джейп отвезли его в больницу Святого Мунго. — Ты как, Рон? — спросил Гарри и начал спускаться с дерева.       Но широко раскрытые глаза позеленевшего Рона приковал к себе паук.       Акромантул дернулся. Внезапно он расправил лапы и с удивительной скоростью бросился в центр поляны. Рон завопил. Лаванда и Парвати вцепились друг за друга. Авроры усилили поток заклинаний. Но было слишком поздно. Нотт, стоявший прямо на пути существа, закричал и попытался убежать, но его колено подогнулось, и акромантул обрушился на него всем весом. И, прежде чем кто-либо успел вмешаться, паук схватил Нотта волосатыми лапами и утащил в лес.