Глава 6
20 апреля 2025 г., 20:29
В коридорах гудел тысячеликий рой безостановочно передвигающихся учеников. Гарри проталкивался сквозь толпу, двигаясь настолько быстро, насколько позволяли мельтешащие люди, и в нем зрело четкое понимание, что урок Зельеварения начался давным-давно и Снейп снимет сотню баллов за опоздание. Или на целый год запретит ему играть в квиддич, и Слизерин выиграет Кубок Хогвартса. Казалось, все остальные устремились потоком против него, напирая массой и не давая сделать шаг вперед.
— Привет, Гарри! — преградив ему путь, воскликнул Колин Криви. Подняв фотоаппарат, он сделал снимок, ослепив Гарри вспышкой света.
— Не надо, — потирая глаза, попросил тот. — Мне не нравится, когда все на меня смотрят.
— Но ты очень важен, — возразил Колин. — Эти фотографии напечатают в учебниках по истории.
Гарри попытался протиснуться мимо него, но безуспешно. Колин сделал еще один снимок.
— Отойди с дороги, — с этими словами он схватил Колина за плечо, и тот ощутимо напрягся. На месте их соприкосновения золотым цветком распустился луч света, волны которого разошлись по всему телу: вниз по груди и вверх по шее. Гарри отдернул руку, с ужасом наблюдая, как Колин превращался в золотую статую. По ее поверхности с оглушительным дребезжанием расползлась паутина трещин. Они углубились, кроша застывшую фигуру Колина, пока та не рухнула на пол грудой обломков.
— Нет, — затаив дыхание, выдавил Гарри. — Я не хотел.
Он обернулся, встретившись взглядом с изможденным, хмурым Ремусом.
— Помоги мне!
— Я не могу, Гарри, — ответил Ремус.
— Ты должен! — он хотел было встряхнуть его, но в тот момент, когда рука коснулась чужого плеча, Ремус тоже рассыпался золотым прахом.
— Гарри, — произнес Дамблдор. — Слушай профессора Снейпа. Только он знает контрзаклятие.
Гарри с ужасом отшатнулся, но было поздно: Дамблдор уже дотронулся до его лица, превращаясь в пыль прямо на глазах. Гарри сгорбился и обхватил себя руками, пытаясь не касаться людей. Но толпа все напирала, толкая его, и с каждым толчком кто-то раскалывался на куски. С криком Гарри рухнул на пол и скрючился, пытаясь стать как можно меньше.
— Нечего ныть, Поттер, — бросил Снейп, возвышаясь над ним. — Это ваша судьба. И она вас настигнет, хотите или нет.
И хотя Гарри его даже не касался, золотое проклятие охватило мантию Снейпа, руки и голову, пока все тело не затвердело и не рассыпалось.
— В тебе слишком много силы, Гарри, — торжественно провозгласила Гермиона, сцепив руки на талии.
— Не подходи ко мне, Гермиона! — Гарри отполз от нее подальше. Прах мертвых облепил колени и руки, окрасив их мерцающим золотом.
— Слишком поздно, — покачав головой, сказала Гермиона. — Ничем не могу помочь.
Потянувшись к нему пальцами, она обхватила его лоб.
— Нет! — воскликнул Гарри. — Не надо, прошу. Прошу!
Пыль завертелась плотным коконом, застилая взор. Фигура Гермионы растворилась в золотом облаке. Все вокруг растворилось в этой пыли, которая забилась в ноздри, осела на языке и слизистой горла, скрадывая дыхание. Он отчаянно пытался сделать вдох, но глотал лишь пепел.
Мечась по кровати, Гарри ударился одной ногой о столбик, и вспышка боли сотрясла тело. Он резко втянул воздух. Еще раз. Его одеяло запуталось вокруг талии. Дико колотилось сердце. Очередной кошмар. Он сел, дрожа, и прищурился в попытке добавить резкости в смазанные тени. Смысла ложиться обратно не было: не тогда, когда от адреналина кипела кровь.
Он отдернул штору и схватил очки. Накинув халат, он сунул ноги в тапочки, а палочку — в карман. Гарри, прислушавшись, с облегчением сделал вывод, что другие по-прежнему спали, что на этот раз он никого не разбудил.
Дрожь никак не унималась, и он пробрался в гостиную, направляясь к вечно трепещущему огню. Тусклые, ускользающие образы ночного кошмара бередили его разум, продлевая мучительную агонию. Он решил, что было бы неплохо пойти к Джинни, но возможность найти в ее постели Дина сделала эту идею не такой уж и привлекательной. Подойдя к любимому креслу с подлокотниками, он понял, что оно было занято. Малфой бросил на него затуманенный взгляд. Воспоминания об их полуночной встрече в гостиной отозвались покалыванием кожи, но он это проигнорировал, не в силах отпустить недавний сон.
— Поттер, — слабым от усталости голосом произнес Малфой.
— Малфой, — эхом отозвался Гарри.
Он свернулся во втором по удобству кресле и уставился на танец потрескивающих языков пламени, впитывая нагретый воздух каждой порой. Малфой молчал. Они увиделись впервые после вечеринки. Зевнув, Гарри вытянул ноги. Снял тапочки, разминая ступни в тепле огня.
— Избранные пяточки, — сказал Малфой.
Гарри хихикнул. Вряд ли бы у него хватило сил на грызню с Малфоем, но возвращаться в постель не хотелось. Любопытно было и то, как участились в последнее время их полуночные встречи. Ему стало интересно, мучают ли Малфоя ночные кошмары. Или, возможно, его тревожила судьба Тео. Мрачное предчувствие — отголосок сна — сдавило грудь.
— Прости за Тео, — сказал он и растер все еще холодные предплечья.
— С чего бы тебе извиняться? — Малфой взмахнул палочкой в сторону камина, заставив пламя разгореться сильнее.
— Ну, — протянул Гарри, — он был бы в порядке, если бы не я.
Малфой развернулся в кресле, встретив взгляд Гарри. Растрепанные после сна волосы упали ему на лицо, и он нетерпеливо их смахнул. Обкусанные до мяса пальцы крепко сжали деревянный подлокотник в форме змеи.
— Ты… на полном серьезе пытаешься взять на себя ответственность за то, что случилось с Тео? Ну и самомнение.
Гарри подумал, что слышать это из уст Малфоя было довольно забавно, но не нашел в себе силы уколоть его вслух.
— Если бы мы с Роном не уговорили Макгонагалл отпустить нас с аврорами, он бы не попал в лес.
— Значит, по-твоему, раз Тео сам решил сделать глупость, то твоя вина, что он… — Малфой поморщился, — в том, что с ним случилось, ведь именно ты додумался до этой глупости первым?
Гарри моргнул, с трудом разлепив тяжелые веки.
— Что?
— У тебя манеры тролля. Надо говорить «повтори, пожалуйста», а не «что».
Гарри хихикнул. Бывало, когда он особо сильно уставал, его сотрясал бесконтрольный смех.
Малфой нахмурился и продолжил:
— Тео сам сделал выбор. Ему же и отвечать.
— Вот как? — Гарри пристально посмотрел на лицо Малфоя, стараясь не опускать взгляд на левое предплечье.
— Да, — скрестив ноги, он отвернулся к камину. На нем была нежно-голубая шелковая пижама с монограммой. Тапочка с такой же монограммой болталась на ноге. Костлявые щиколотки. У Гарри вдруг возникло странное желание посмотреть на его стопы. Было в этом что-то неправильное: знать, как выглядят одни части тела человека, но не другие. На секунду Гарри воскресил в памяти кое-какие образы тела Малфоя и потер лицо.
— Авроры его найдут. С ним все будет в порядке.
Он повторял себе это снова и снова с тех пор, как паук унес Тео. Если он… Если авроры не отыщут его… Гарри с усилием подавил глубинное — почти на клеточном уровне — желание вернуться в лес и заняться поисками самому. Он знал, что только усложнит работу аврорам, но боль все равно подстегивала к действиям, словно нестерпимый зуд.
— Как скажешь, — пожал плечами Малфой.
— Да, именно так и скажу, — выражение лица Малфоя не изменилось, и Гарри повысил голос: — Они его найдут.
— Хорошо, Поттер, они его найдут, — Малфой скрестил на груди руки, и рукава пижамы обнажили краешек Метки.
И Гарри в очередной раз поразился контрасту между этим Малфоем — холодным и высокомерным — и мальчиком, рыдающим у себя в спальне. Когда тот поправил рукава, прикрыв тканью кожу, Гарри понял, что пялился на нее все это время. Отчасти потому, что его полусонный мозг отказывался фильтровать слова, и отчасти потому, что он должен был узнать, Гарри спросил:
— Ты ведь больше не веришь во всю ту чушь о чистокровных, правда?
Малфой едва заметно отшатнулся. Затем поджал губы.
— Я не стыжусь своего происхождения.
— Я про другое. Про то, как ты бросался словом грязнокровка и думал, что подобные Гермионе волшебники заслуживают смерти. Ты ведь перестал придерживаться этого мнения, да?
Он провел пальцами по волосам под неотрывным взглядом Малфоя. Волосы оказали героическое сопротивление попытке их пригладить.
Глаза Малфоя опустились, задержавшись на лице Гарри. Уголок его рта дернулся.
— Если скажу, что перестал, ты у меня отсосешь?
Гарри фыркнул от неожиданности.
— Я серьезно.
Он попытался напустить на лицо соответствующее его словам выражение, но отвлекся на ощущение незнакомого тепла, разлившегося в груди. Оно всегда появлялось, когда рядом был Малфой — приятное покалывание. Предвкушение удовольствия. Он закусил губу.
Презрительно фыркнув, Малфой спросил:
— Твое воображение нарисовало картинку, согласно которой мы прямо сейчас должны открыть друг другу наши сердца?
Он не собирался отвечать на вопрос. Гарри даже не знал, почему вдруг счел, что тот ответит. И Малфой не сказал «нет». Не утверждал, что изменился, передумал и планирует открыть благотворительный фонд для маглорожденных. Но он и не настаивал, говоря: «Конечно же, я не отказался от своих убеждений, и тебе бы лучше посмотреть на вещи с моей стороны, Поттер, поскольку я всегда прав, и если быть нетерпимым означает следовать фактам, то я с радостью готов нести титул самого нетерпимого среди людей».
Мерлин. Даже когда Малфой не открывал рот, Гарри все равно слышал его голос в своей голове.
Воспоминания о мальчике в спальне не померкли ни на йоту, и Гарри сомневался, что человек без сожалений будет захлебываться рыданиями. Природа этих сожалений оставалась для него не вполне ясной, но Малфой помог с организацией вечеринки. Он пригласил в гостиную Слизерина всех, невзирая на происхождение. И если бы он по-прежнему считал нечистокровных отбросами общества, то вряд ли соизволил бы ударить пальцем о палец.
Или, возможно, Гарри уговаривал сам себя, потому что действительно хотел ему отсосать.
Соскользнув с кресла, он опустился на колени у ног Малфоя. За спиной трещало пламя камина, кожу покалывало жаром возбуждения, а тучи, которыми заволокло его сознание после ночного кошмара, слегка просветлели. Малфой наклонил голову, и в приглушенном сиянии огня черты лица проступили особенно четко: одна сторона окрасилась теплым золотом, другая — скрылась в тени. Гарри дотянулся до чужого подбородка и, подцепив его, развернул к свету.
— Ты так и не признался, остались ли у тебя шрамы, — заметил он.
Малфой сморщил нос. Гарри коснулся верхней перламутровой пуговицы его рубашки. Расстегнув ее, он перешел к следующей. Малфой сидел не шелохнувшись. Гарри расправился с последней пуговицей и обнажил грудь Малфоя. У того перехватило дыхание.
Танцующие в темноте языки пламени создавали иллюзию, будто в замке остались только они вдвоем на фоне единственного источника света. Лишь дыхание и треск дров нарушали тишину, которая укрыла их плотным одеялом. Гарри провел кончиками пальцев по гладкой коже груди, по мягким золотистым волосам. Ему пришлось наклониться почти вплотную, чтобы разглядеть едва заметные белые линии, но они были там — оставленные им росчерки. Запах вспотевшей после сна кожи Малфоя смешался с дымом камина, проникая в сознание, как дурманящее зелье. Гарри проследил пальцем линию одного из серебристых шрамов — от плеча и до талии. Малфой вздрогнул.
Гарри поднял глаза, выбрав момент для извинений, но наткнулся на непроницаемую маску на лице Малфоя, серую, словно чистый пергамент.
— Ты закрылся, — сказал он. Наверное, он бы промолчал, не будь в его голове такого тумана.
— И что? — спросил Малфой.
— Почему? Чего тебе скрывать?
Губы Малфоя скривились.
— А ты всегда любил вынюхивать, верно?
Гарри раздраженно его ущипнул, пытаясь вырвать хоть какие-то слова. Ахнув, Малфой вцепился в его запястье, удерживая на месте. Напускная маска исчезла, разрушенная силой взгляда серых глаз, который заставил Гарри замереть. Хватка Малфоя усилилась, и под чужими пальцами пульс Гарри участился. Он попытался снова ущипнуть Малфоя, но уже левой рукой, однако успел лишь скользнуть по коже, прежде чем второе запястье тоже захватили в плен. Он дернул руками, не испытывая настоящего желания вырваться, лишь проверяя, позволят ли ему. Ему не позволили.
Сердце Гарри заколотилось с утроенной силой. Искра возбуждения разгорелась бушующим пламенем, прогнавшим даже воспоминания о холоде. Заметив его реакцию, Малфой расплылся в одной из своих высокомерных, жестоких улыбок. Ничего настоящего в ней не было — Гарри уже это знал. Малфой мог вести себя жестоко, но суть его была чужда жестокости. Не могло ее быть в человеке, который во время необходимости пытать других людей выглядел так, словно его выворачивало наизнанку. Малфой, вероятно, подражал своему отцу. Но, прекрасно все осознавая, Гарри никак не мог снизить градус накала.
Он вздохнул, стараясь подавить растущее возбуждение, вернуть пошатнувшийся контроль. Опустив веки, он бросил на Малфоя взгляд из-под ресниц, говоривший «Да? И?»
Уголки губ Малфоя поползли вверх, обнажив зубы. Он выдавил какой-то горловой звук и, толкнув Гарри на пол, навалился на него. Тот инстинктивно воспротивился, но быстро сдался под весом чужого тела. Малфой пригвоздил его запястья над головой, крепко их сжав. Все произошло так быстро, что у Гарри закружилась голова. И, прежде чем он успел сориентироваться, Малфой сунул руку ему под пижаму и обхватил ею член.
Выгнувшись, Гарри вскрикнул, его голос зазвенел в пустой гостиной. Он извернулся, но даже одной рукой Малфой сумел удержать его на месте. Хватка на запястье стала почти болезненной, но боль отступила на второй план перед ликом удовольствия.
Малфой наклонился ближе, глядя сияющими в свете огня глазами.
— Ш-ш-ш. Не разбуди их, — проговорил он низким, бархатным тоном, опалив дыханием лицо Гарри. — Вряд ли ты одобришь, если твои гриффиндорские товарищи увидят тебя таким, я прав, Поттер? С твердым членом и прямо под Пожирателем смерти?
— Не называй себя так, — дрожа, попросил Гарри. — Мне это не нравится.
— Сомневаюсь, — Малфой сжал его член.
Гарри хныкнул.
— Мне нравится это. Ты мне нравишься. Просто не называй… — осознав, что сказал секунду назад, он умолк.
— Ты никудышный лжец, Поттер, — отозвался Малфой.
В его глазах мелькнуло что-то еще, но Гарри не смог сообразить.
— Да, ну, вынужден признать, что в данный момент мне довольно сложно ясно мыслить, — он приподнял бедра, пытаясь сменить тему и сдвинуть разговор с мертвой точки. Его пальцы уже покалывало от пережатого кровотока. Воспользовавшись тем, что Малфой отвлекся, Гарри резко высвободил руки и стянул с него пижамные штаны. Малфой навис над ним, его член покачивался в воздухе, обнаженная кожа груди и бедер поблескивала в свете огня. Гарри заерзал.
— Малфой. Если я не кончу прямо сейчас, я умру, и в глазах всего мира ты станешь парнем, убившим Гарри Поттера. Чего ты не хочешь, да?
— Дай-ка подумать, — сказал Малфой, наконец-то начиная двигать рукой — медленно, очень медленно. — Я бы прославился. Мое имя красовалось бы в учебниках по истории. Имя того, кто обошел самого Темного Лорда. Если бы он только знал, что для убийства Избранного потребуется лишь чувство недотраха.
— Из-за тебя в моей голове появились кошмарные образы, — рассмеялся Гарри.
Малфой улыбнулся с сияющими глазами.
— Вот так, — Гарри обхватил член Малфоя рукой, вырвав из него удовлетворенное мурлыканье. — Теперь все по-честному.
Гарри старался не шуметь, пока они дрочили друг другу. Не хотелось попадаться. Но скольжение чужой руки приносило столько удовольствия, что как бы он ни старался подавить стоны, они все равно наполнили гостиную. Малфой не издал ни звука, лишь кончил со стоном, украсив очередную старую футболку Гарри. Мгновение спустя тот последовал за ним, задыхаясь и скуля.
Его кожа горела, внутри все пылало от удовольствия, и Гарри не сумел сдержать счастливого смеха. Покрытое влагой лицо Малфоя раскраснелось, волосы цвета бледно-кукурузного шелка растрепались, а приоткрытый рот жадно глотал воздух. Гарри коснулся его подбородка, охваченный пылким желанием, грохочущим как набат. Желанием отблагодарить за то, как ему было хорошо с Малфоем, и за то, что тот прогнал ночной кошмар. Не задумавшись ни на секунду, он наклонился и коснулся губами губ Малфоя. Чужое дыхание было горячим и сладким. Мягкая щетина приласкала подушечки пальцев Гарри.
И тут же отпрянул назад, плюхнувшись на пол. Малфой словно окаменел. Гарри сжался от смущения. Зачем он это сделал? Идиот. Идиотский поступок. Малфой уставился на него словно… Словно никаких слов бы не хватило, чтобы описать.
— Прости.
Малфой облизнул губы, будто собираясь что-то сказать, но промолчал. Прочистив горло, он дрожащим голосом произнес:
— Нет нужды в извинениях: знаю, передо мной невозможно устоять.
Гарри ухмыльнулся, подавив желание притянуть Малфоя к себе и поцеловать еще раз. На самом деле, ничего особенного в этом не было. Просто мимолетный порыв, который ни о чем не говорил. И Малфой это знал. Охваченный внезапным волнением, Гарри схватил его, перевернул на спину и прижал к себе. И почему-то сразу почувствовал себя спокойнее. Малфой не сопротивлялся. Лишь посмотрел на Гарри снизу вверх и снова закрылся.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — заметил Гарри.
— На какой? Ах да, — он вновь сморщил нос. — Салазар, да брось ты уже.
— Я знаю, что ты больше не веришь, — продолжил Гарри, — не веришь в эту чушь о чистокровных.
Малфой раздраженно покачал головой.
— Тогда смысл меня допрашивать?
— Хочу услышать от тебя.
— Давай слезай, Поттер, — сказал Малфой. — Я получил, что хотел. Больше рычагов давления не осталось.
— Какой же ты манипулятор, — отозвался Гарри и закусил губу, пытаясь подавить нечто очень близкое к привязанности. Что же с ним творилось? Малфой выдавал эти глупейшие, напыщенные фразочки, которые невероятно веселили Гарри. Скатившись с Малфоя, он поднялся на ноги. Магией он почистил футболку и халат, решив, что в последнее время довольно часто ходит, заляпанный спермой.
Малфой тоже встал, застегивая пуговицы пижамы. Приведя себя в порядок, они замолчали, и атмосфера мгновенно изменилась. Привычный холод пробрался под одежду, и Гарри завязал халат. С мыслями о грядущем сне к нему вернулось мрачное предчувствие. Он провел пальцами по волосам, помассировав кожу головы.
— Спокойной ночи, Малфой.
Тот ответил странным, неуверенным взглядом. Наверное, он просто устал.
— Спокойной ночи, Поттер, — наконец сказал он.
Внезапно кое-что вспомнив, Гарри поднял руку, остановив готовящегося уйти Малфоя. Ему потребовалась секунда, чтобы точно донести свою мысль правильно.
— Прости за шрамы, — сказал он, заставив себя посмотреть в серые глаза. — Правда, я никогда не хотел причинить тебе такую боль.
Гарри решил, что Малфой усмехнется или ответит сарказмом, морально к этому приготовился. Но тот лишь молча на него уставился. И Гарри вернулся в спальню, надеясь, что усталость возьмет свое и он уснет. Надеясь, что больше ему ничего не приснится.
***
Незадолго до полудня он проснулся от сильной головной боли. Завтрак уже прошел — Рон даже не попытался разбудить Гарри. Он сел и потер глаза. В голове всплыли воспоминания о прошлой ночи. Это было… по–другому — нечто большее, чем быстрый секс на почве ненависти. Нервная дрожь пробежала по телу, стоило об этом подумать. Он поцеловал Малфоя. Ему не следовало терять осторожность. «Установи границы», — сказала бы Гермиона. Интересно, что бы еще она сказала, узнай об их с Малфоем занятиях. Вряд ли пришла бы в восторг. И Рон. Гарри натянул джинсы, затем — футболку. Рон никогда бы не понял. Гарри и сам себя не понимал. Слишком многого стыдился — позволял Малфою контролировать себя, делал все по чужой указке. Но в то же время ему было так хорошо, что портить эти приятные ощущения вовсе не хотелось. Чувство расслабленности, когда он отдавался в руки Малфою, позволял ему принять решение, освобождало. Казалось, будто он открывал некую часть естества, запертую глубоко внутри, которую до этого было слишком небезопасно признавать. Он знал наверняка только одно: прикосновения Малфоя снимали тяжесть, которую он нес изо дня в день, — бремя вины и клеймо мальчика, который выжил, — оставляя лишь Гарри. Просто Гарри. Но разве найдутся слова, которые заставят Рона понять? С какой стороны ни посмотри, остаться с Джинни было бы намного проще для всех. В их отношениях царили безопасность и уют. А в Драко Малфое ничего подобного не наблюдалось. Как не наблюдалось и теплоты, и заботы. В этом-то и был весь смысл. Это был секс. Просто секс. Что само по себе казалось чудом. Он на долгое время лишился чего-то приятного, и какое-то жесткое и алчное существо скреблось изнутри, готовясь вцепиться в любого, кто попытался бы это чувство отнять. Поэтому Гарри не мог рассказать Рону и Гермионе, из-за чего ощущал себя ужасным другом, но другого выхода у него пока не было. Через полчаса он устало поплелся на обед, прошел через пустую гостиную и поднялся наверх, к вестибюлю. В центре помещения собралась группа авроров. Гарри поспешил к ним. — Мейер в порядке, — сообщила Хименес, прежде чем Гарри успел спросить. — Вернется через неделю или две. Узел в животе немного ослаб. — Спасибо. Есть новости о Тео? — Прости, друг, — сказала она. — Еще нет. Мы ищем посменно днем и ночью и не остановимся, пока не найдем. Гарри кивнул, отогнав вопросы о том, осталось ли что-нибудь, что можно было найти. — Он пришел за мной, — сказал он. — Акромантул. На моей памяти он дважды вел себя ненормально. Надо было позволить себя схватить, тогда Тео не угодил бы в его лапы. Вы уверены, что я ничего не могу… Хименес легонько похлопала его по плечу. — Мы работаем изо всех сил, Поттер. Ты не сделаешь ничего, чего бы мы уже не сделали. Гарри повторил это про себя. Он не сделает ничего, чего бы они уже не сделали. В лес по-прежнему неуклонно тянуло — искать самому. Но он не пойдет. В этот раз он не пойдет. — Ты видел Уизли? — спросила Хименес. — Вы про сегодня? Она кивнула. — Его не было на завтраке. Хотелось бы проверить, как он. Этот парень не любит паукообразных. Не к добру было это — пропустивший завтрак Рон. — Я передам, что вы его искали, — сказал Гарри. Хименес коротко отсалютовала ему двумя пальцами, а затем переключила внимание на других авроров. Отойдя на пару шагов, он притаился, почесывая затылок и глядя в потолок с таким невинным видом, будто не пытался подслушать, о чем они говорят. Однако шаги и болтовня прибывавших на обед людей заглушили их обсуждение. По Парадной лестнице спустилась Гермиона с донельзя сосредоточенным лицом. Ее волосы казались еще более спутанными, чем обычно. Гарри ей помахал, но та не заметила. — Привет, Гермиона, — позвал он, и она испуганно вскинула голову. Под мышкой у нее была огромная старинная книга из библиотеки. — Ты не видела Рона? — спросил Гарри. Она покачала головой. — Да где же он пропадает? — Я не покидала библиотеку все утро, но он… Полагаю, он снова захотел увидеть Фреда, — Гермиона слабо пожала плечами, опустив вес книги на бедро. Казалось, ей было сложно ее удержать, поэтому Гарри забрал книгу. — Спасибо, — она устало ему улыбнулась. Гарри вгляделся в филигранные буквы названия: «Историарум фасмагориа». — Сколько времени он там проводит? — Много. Думаю, ему страшно, что Фред исчезнет, если он на секунду отведет взгляд, — ответила Гермиона, постукивая пальцем по подбородку. — Хм. В Пророке писали, что на Косой аллее снова открыли кафе-мороженое, плюс мне нужны кое-какие ингредиенты для зелий. Давай сходим за Роном и выманим его мороженым. Вдруг ему помогут свежий воздух и смена обстановки. Гарри кивнул, тоже оценив идею выбраться из замка. Направившись в подземелья, они угодили в толпу пуффендуйцев, поднимавшихся по лестнице, и начали протискиваться вниз. — Вы идете не туда, — улыбнулась Джинни. — Мы пошли за Роном, — сообщила Гермиона. — Хочешь с нами на Косую аллею? — Неа, — ответила Джинни. — После обеда я буду бороться с Чжоу за снитч. — Я бы хотела пойти с вами, — нерешительно сказала Астория тихим голосом. — Если вы не против. Мне нужно заглянуть в аптеку. Гарри поднял глаза. Идущий рядом с Асторией Малфой, нервно проведя рукой по гладким волосам, резко остановился, словно кролик, сомневающийся, не угрожает ли ему опасность. Беспокойство, терзавшее Гарри прошлой ночью, нахлынуло вновь. Малфой вгляделся в его лицо, задавая немой вопрос, а он лишь хмуро уставился в пол. — Было бы чудесно, — сказала Гермиона. — Встретимся в вестибюле через десять минут? Гарри осмелился вновь посмотреть на Малфоя: застывшее камнем лицо демонстрировало лишь надменность, подбородок был высоко поднят. — В сторону, Поттер, твое огромное самомнение мешает пройти. И откуда оно вообще взялось — вопрос века, учитывая, что даже гоблинова задница привлекательнее тебя. — Драко! — вскрикнула Астория, хлопнув его по плечу. Итак, все вернулось на круги своя. Еще пару секунд Гарри пытался абстрагироваться от картинки, как бы могла выглядеть задница гоблина, а затем ответил: — Может, обойти попробуешь? Видимо, ты до сих пор не понял, что времена, когда перед Малфоями расступались, канули в небытие. По тому, как Малфой скривил губы, Гарри понял, что угодил прямо в цель, но удовлетворения не почувствовал. Все это было просто глупо. — Черт возьми, Малф… — Да будет тебе известно, — перебил тот, ткнув в него пальцем, — я… — Силенцио, — голос Малфоя оборвался, а Астория убрала палочку обратно в карман. — Прости, дорогой, — взяв его под руку и потащив вверх по лестнице, извинилась она, пока он беззвучно брызгал ядом. — Ты сам себе злейший враг. А я сегодня просто не в настроении. Обещаю вернуть тебе голос, если ты будешь им пользоваться только во благо. Помассировав виски, Гарри глянул на Джинни. Он подождал ее остроумных замечаний, от которых обычно хохотал до упаду, но вместо этого получил такой взгляд, что ему отчаянно захотелось стереть из ее памяти последние несколько секунд. Она стояла как вкопанная в толпе поднимавшихся людей. — Подожди секунду, — попросил Гарри Гермиону. К счастью, та была чересчур занята своими мыслями и не заметила то, что, как ей самой казалось, сумела разглядеть Джинни. Джинни дождалась, пока Гермиона спустится по лестнице и скроется за углом. — Ох, — широко раскрыв глаза, выдохнула она. — Гарри, что ты натворил? Опустив голову, Гарри прижал к груди книгу. Ему очень хотелось солгать. Хотя бы частично. Но Джинни бы не поверила. Тем не менее он решил рискнуть. — Ничего. Малфой просто прикопался как обычно. Никакой реакции. Покосившись на нее, он увидел, что та, приподняв бровь и уперев руки в бока, сверлит его пристальным взглядом. — Вы двое явно флиртовали на вечеринке. Ладно, ты был пьян, бывает, но сейчас он посмотрел на тебя, словно… Что-то произошло. Гарри пожал плечом. — Ты… Ты… Как…? — задохнулась она. — Тебе дать детальное описание? — Черт возьми, — покачала головой Джинни, прислонившись к стене. — Малфой, Гарри. Из всех людей. Приподняв колено, Гарри опустил на него вес книги, чтобы удобней было держать. — Да ерунда все это. Ни о чем. Просто дурачились, — честно сказал он, поскольку пути назад уже не было. И, с удивлением осознав, как стало легко после признания, ухмыльнулся. — А ну не ухмыляйся тут, — отрезала Джинни и, шагнув ближе к нему, прищурилась. Тяжесть книги оттягивала гудящие руки. — Мне ее надо куда-то положить. Если она сейчас упадет, Гермиона убьет меня. Джинни фыркнула и забрала книгу, а Гарри поспешил вниз по лестнице. Джинни следовала за ним по пятам. — Я только возьму чуть золота, — бросил он. Когда они проходили через гостиную Слизерина, Джинни швырнула книгу на стол, и звук падения разнесся по подземелью гулким эхом. Подпрыгнув от неожиданности, Гарри оглянулся через плечо, проверяя, не услышала ли Гермиона и не собирается ли она их отругать. — Аккуратнее! — Я не хотела ее бросать, — сопроводив его в спальню, ответила Джинни. — Малфой выглядел расстроенным. Гарри порылся в сундуке и, отыскав горсть монет, сунул их в карман. — Он всегда расстроен. — Ты отшил его? — Джинни… — ощетинился Гарри. — Это же сраный Малфой, Мерлин знает, о чем он думал. — А ты о чем думал? Если ему удастся найти Рона и Гермиону, то Джинни от него отвяжется. Он поспешил обратно и, проскочив гостиную, рывком открыл каменную дверь. — А мне вот кажется, — не отставая, добавила Джинни. — Даже когда мы с тобой встречались, твое внимание всегда было приковано к нему. Вплоть до одержимости. — Да я о нем вообще не думал в этом смысле, когда был с тобой! — взорвался Гарри и тут же зажал рот рукой. — Нет, — смягчилась Джинни. — Я не это имела в виду. — Я им не одержим, — выйдя в коридор, он едва не врезался в Рона. — Кем одержим? — спросил тот. Озадаченная Гермиона стояла в шаге от него. Гарри сунул руку в карман, но потом вспомнил, что избежать неудобных вопросов посредством поспешной аппарации не выйдет, ведь на территории Хогвартса она была невозможна. До чего бесящее правило, в самом-то деле. Может, просто швырнуть в себя Ступефай? — Долоховым, — ответила Джинни. — Тогда перестань его донимать, — сказал Рон. — Не на пустом месте эта одержимость. И тебе самой бы следовало обеспокоиться. — Она меня не донимает, — возразил Гарри, восхитившись скоростью, с которой Джинни смогла придумать правдоподобную ложь. — Я просто не хочу, чтобы он пострадал, — не спуская с него глаз, ответила она.***
Гадая, привыкнет ли он когда-нибудь к этим взглядам, Гарри решил, что вряд ли. Оставалась лишь надежда на то, что со временем людской интерес немного поутихнет. Но посреди переполненной народом Косой аллеи под лучами яркого солнца Гарри пожалел, что не додумался изменить внешность. Ссутулившись, он опустил голову, желая сделаться как можно более незаметным. По большей части эта поза удерживала людей от попыток подойти, вынудить его натянуто улыбаться и требовать все, что взбредет им в головы. Но запретить им пялиться он не мог. Гарри чувствовал их взгляды своей кожей. Кто-то прошептал его имя, заставив дернуться и рефлекторно оглянуться. Две ведьмы возле недавно открывшегося кафе-мороженого резко замолчали, когда наткнулись на его взгляд. Одна ему помахала. Гарри поднял руку в ответ. Другая, уставившись на него, застыла, пока её мороженое таяло, капая с рожка на запястье. Рон положил руку на плечо Гарри. — Такова цена славы. Ведьмы глаз от тебя оторвать не могут. Давай зайдем за мороженым попозже, когда народ рассосется. — Мне нужно во «Флориш и Блоттс», — заявила Гермиона, выразительно глянув на Рона. — Хочу посмотреть книги по спектрологии. — У тебя никогда не было брата, — отозвался Рон. — Ты не понимаешь. — Я понимаю, что ты себя убиваешь, — парировала Гермиона. — За последние несколько дней ты вышел на улицу только один раз — сегодня. Гарри громко прочистил горло, напомнив им о свидетелях. — Ты интересуешься спектрологией? — спросила Астория у Гермионы. — В нашем особняке в Суррее живут призраки. В основном они дружелюбные, но во время гроз Тобиас превращается в брюзгу. — Так он же умер от удара молнией, — сказала Дафна, которая, узнав о предстоящей прогулке сестры, решила присоединиться. — Нельзя винить беднягу. — Дафна питает слабость к Тобиасу, — с озорной улыбкой сообщила Астория. — Слабость к призраку! — воскликнула Дафна. — Как нелепо. Просто Тобиас — прекрасный слушатель. — Ты никогда не признавалась, что влюблена, — сказала Астория. — Даже сейчас… Гарри перестал их слушать, когда они поравнялись с магазином «Все для квиддича». Новая метла под названием «Перегрин» красовалась на почетном месте витрины. Ее черная лакированная рукоять блестела, как полированный мрамор. Прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз по-настоящему играл в квиддич. Он с тоской посмотрел на чистое, ясное небо, мечтая оказаться посреди него, почувствовать кожей дуновение ветра. Выискивать снитч, остерегаться бладжеров, придумывать способы обхитрить Малфоя. Он скучал по тому чувству, которое испытывал, когда отбивал снитч у Малфоя. — Дух захватывает, да? — тихим от благоговения голосом сказал Рон. Вздрогнув, Гарри вернулся к настоящему. Метла. Рон говорил о метле. — Да. Мне как раз нужна новая, — он потерял Молнию во время побега от Дурслей. — Если вы двое планируете стоять и пускать слюни на метлы, то я, пожалуй, подожду вас во «Флориш и Блоттс», — вставила Гермиона. — Я тоже, — согласилась Астория. — Сначала мы зайдем в аптеку, — возразила Дафна. — Если мама узнает, что у тебя закончились зелья, она сразу заберет тебя домой. — У меня от них голова кругом, — вздохнула Астория. — И со мной все будет хорошо. — До тех пор, пока эффект не выветрится. Сначала зелья, потом книги. И не спорь со мной. — Ладно-ладно. Только перестань ворчать, — она повернулась к Гермионе: — Увидимся в книжном через пять минут. — Зачем ей нужны зелья? — спросил Рон, когда сестры отошли достаточно далеко. — Какие именно? — Никому не говори, — ответила Гермиона, — но у нее болезнь крови. По-видимому, от древнего семейного проклятия. Но ей не нравится видеть жалость в глазах людей. — Как же ее не пожалеть, — сказал Рон, повторяя мысли Гарри. — Она такая милая. Никогда бы не сказал такого о слизеринке. — Просто держи это при себе, — отозвалась Гермиона. Рон кивнул, затем выпрямился. — Ну, Гарри, ты покупаешь метлу или нет?***
Купив необходимое, они пообедали, взяли на десерт мороженое и прогулялись по аллее. Гарри не терпелось вернуться в Хогвартс и опробовать Перегрин. Он гадал, удастся ли ему заманить на игру Малфоя или тот по-прежнему будет зол. Когда они проходили мимо Гринготтса, по ступенькам спустилась темноволосая девушка в шёлковой мантии и золотом ожерелье, сверкавшем на солнце. Ахнув, Дафна вскрикнула: — Пэнс! Пэнс! — она перебежала дорогу и бросилась в объятия девушки, взвизгнувшей в ответ. Они расцеловали друг друга в щеки. — Угх, — выразила свое мнение Гермиона. — Я думала, Паркинсоны переехали во Францию. — Все верно, — ответила Астория. — Они купили особняк на Лазурном берегу. Ее отец сколотил состояние на финансировании компании «Замок на замок». — Замок на замок? — переспросил Гарри. — Ну, знаешь… Их сотрудники приходят к тебе домой и устанавливают там защитные чары и всякие штучки. Во время войны они стали очень популярны. — Я про них читала, — добавила Гермиона. — Поразительно, как некоторым людям всегда удается нажиться на трагедии. — Папа — соучредитель компании, — сказала Астория. — О, — взволнованно выдавила Гермиона. — Ну… — Все в порядке, — успокоила Астория. — Мы с ним сильно расходимся во взглядах, — вдруг ее глаза расширились. — О нет, что творит Дафна? Склонив головы, болтая о чем-то своем, две девушки подошли к ним. И Рон с Гермионой тут же оказались по обе стороны от Гарри. Гермиона вытащила волшебную палочку. Словно уловив напряжение в воздухе, Панси подняла взгляд и резко побледнела. Бесконечно долгое мгновение они смотрели друг на друга. — Стори, посмотри, кто тут! — не заметив накала атмосферы, воскликнула Дафна и, когда никто не ответил, нахмурилась. Пэнси приподняла подбородок в неком подобии кивка, потеребила золотое ожерелье и, тряхнув блестящими волосами, растянула губы в улыбке. — Героическое трио во плоти. Прошу простить мой экстаз. Не каждый день удается пообщаться со знаменитостями. — Не проси автограф, — бросил Рон. — На тебя не стоит тратить даже чернил. — Какая грубость, — с расширившимися от шока глазами, поразилась Дафна. Схватив сестру за руку, Астория яростно ей что-то зашептала. — Не вижу в этом ничего справедливого, — ответила Дафна и, выдернув руку, встала рядом с Пэнси. — Пойдем, — позвал Гарри. — Просто пойдем уже. Он в этом не нуждался. Ему было все равно. В устремившемся на Гарри взгляде Паркинсон сверкнула неприязнь. Нет. Он знал, как выглядит неприязнь: видел ее каждый день на лице Малфоя. Но то была чистая, ледяная ненависть. Подавив инстинктивное желание отпрянуть, он уставился в ответ. Ничего не сказал, просто смотрел и смотрел, пока она, моргнув, не отвела глаза. — Что Драко в тебе нашел — выше моего понимания, — сказала Паркинсон. — Ты же уродливее взрывопотама. Гарри пару раз прокрутил ее слова в голове. — Ну и ну, Поттер, — продолжила она. — Ты не знал? Салазар, ты и впрямь не способен заметить очевидного. — Замолчи, Пэнси, — отрезала Астория. Встряхнувшись, Гарри отвернулся и зашагал прочь, крепко сжимая новую метлу. Гермиона поспешила за ним, в то время как Рон на мгновение задержался, чтобы крикнуть: — Возвращайся во Францию, Паркинсон, здесь тебе не рады. Остановились они лишь у задней двери Дырявого котла. — Ну, это было весьма неприятно, — заметила Гермиона. — Она никогда не была милашкой, но теперь, полагаю, просто донельзя озлобилась. Гарри прислонился к кирпичной стене, пытаясь найти утраченную опору. — Озлобилась? — переспросил Рон. — Никто из ее семьи не погиб, а отец так и вообще неплохо нажился. — Но они превратились в изгоев. Пророк публиковал осуждающие статьи про бизнес отца, и в них, конечно, упоминалось и ее поведение во время Битвы. — Что посеешь, — ответил Рон. — Вот и все. Гермиона вздохнула, и Рон обнял ее за плечи. Гарри отковырнул кусочек упаковочной бумаги, которая прятала Перегрин. — Эй, — ухмыльнулся Рон. — На что она намекала, когда упомянула Малфоя? — он передразнил тоненьким голосом. — Что Драко в тебе нашел — выше моего понимания. Гарри, как думаешь, Малфой в тебя втюрился? Это многое бы объяснило. — Не неси чушь, Рон, — вмешалась Гермиона. — Она могла говорить о чем угодно. — Не знаю, — сказал Гарри, сверля взглядом разорванную упаковку. — Понятия не имею.***
Что задумал Малфой? Сначала «Один конкретный гриффиндорец», потом «Если ты хочешь кому-то понравиться», а теперь… «Что Драко в тебе нашел». Вернувшись в Хогвартс, Гарри подкупил Рона, позволив ему первым прокатиться на Перегрине, и тот вместо возвращения к призракам присоединился к нему на квиддичном поле. Он прикрыл глаза от солнца, наблюдая за стремительным полетом друга. Взвизгнув, Джинни ушла от столкновения, кувыркнувшись на метле. Перегрин был быстрым. Охрененно быстрым. Драко его ненавидел. Всегда ненавидел. Выполненный Роном разворот, казалось, противоречил всем законам природы. Чжоу зааплодировала, пока Гарри нервно прошелся взад-вперед, разглаживая волосы. — Чур я следующая! — крикнула Джинни. — Это моя метла! — возмутился Гарри. — Я следующий! Даже если Малфой стремился ему понравиться, это вовсе не означало, что сам он испытывал к Гарри подобные чувства. Гарри его не привлекал. И он об этом сообщил. И наглядно продемонстрировал. У них был… уговор. Вот и все. Вероятно, он намеревался подыскать инструмент для манипуляций — привязанность. Пэнси могла просто пускать пыль в глаза. Ведь только сегодня утром Малфой назвал Гарри уродом. И все же… Что бы ни творилось между ними, именно Малфой начал это. Предложил… уговор. Он хотел Гарри. Лицо Гарри вспыхнуло. Если Малфой воспринимал это не просто как секс — его охватило странное смущение от одной только мысли, — то все было гораздо сложнее, чем он предполагал. Взъерошенный и запыхавшийся Рон приземлился с глухим ударом, улыбаясь до ушей. Увидев его счастливое лицо, Гарри почувствовал такое облегчение, что не удержался и ударил друга по плечу. Рон со смехом покачнулся, а затем протянул метлу. — Гарри, давай, это гребаное чудо! Клянусь, она читает мысли. Мне даже не пришлось управлять, она сама летела, куда я хотел! — Впечатляет, — произнес Гарри. Он схватил метлу и, вскочив на нее, взмыл вверх. Даже не осознав невесомость полета, он уже оказался под самым куполом неба. Он выровнял метлу, перевел дыхание и откинул с глаз волосы. Сместился влево, затем вправо, проверяя скорость реакции метлы. Рон не ошибся — казалось, она подчиняется одним лишь мыслям, но Гарри решил, что она просто невероятно отзывчива. — Вперед, Гарри! — крикнула Джинни, помахав снитчем, а затем резко его отпустила. Золотой шар завис в воздухе, метнулся вправо, опустился на фут, а затем сорвался с места с неуловимой для глаза скоростью. Улыбнувшись, Гарри сжал метлу покрепче, наклонился вперед и полетел. Охота за снитчем дарила особое блаженство. Она требовала предельной концентрации, и в сочетании с азартом полета все остальное растворялось блеклым фоном. Здесь, среди ветра и солнца, он мог бы жить. Хогвартс, далекие горы, лес, озеро — все это могло бы уместиться у него на ладони. Издалека замок выглядел целым. Неповрежденным. Внимательно изучая окрестности, Гарри прочертил восьмерку над полем. Казалось бы, в условиях отсутствия проносящихся мимо бладжеров и агрессивных загонщиков он должен был найти снитч на раз-два, но почему-то это не помогало. Джинни смотрела вверх, Чжоу летела концентрическими кругами, Гарри выискивал отблеск золота. Но вместо золота на глаза попалось блестящее серебро волос Малфоя, идущего вдалеке. Он поднимался на холм, удаляясь от озера по направлению к замку. Его путь как раз пролегал через квиддичное поле. И именно в тот момент, когда мысли Гарри снова потекли куда-то не туда, он увидел снитч — тот легонько парил у самой земли. Медленно, стараясь не привлечь внимание девушек резким движением, Гарри поднял голову. Ни одна из них не заметила снитч. И его метла уже наклонилась вниз. Он плавно опустился с нарочитой непринужденностью — ничего особенного, просто поищу чуть ниже. И тут что–то мелькнуло в поле его зрения — Джинни, — и Гарри нырнул. Снитч завис в нескольких дюймах от земли. Была возможность спешиться и попытаться его схватить, но Гарри рисковал потерять драгоценные секунды и уступить победу Джинни. В противном случае он мог бы разбиться, возможно, с серьезными последствиями. Перегрин устремился вниз, словно уже знал о решении хозяина. Крепко схватившись за древко, Гарри отпустил себя, ветер хлестал по лицу, трепал футболку. Он хотел поймать снитч. И он его поймает. Похуй на риск. Метла дала ему необходимое преимущество, и, когда зеленая трава поглотила все поле зрения, он вытянул руку, сфокусировавшись на своей цели. В тот же миг, когда теплый металл коснулся его ладони, он рванул вверх, и его на мощной силе инерции протащило по траве и грязи. Ругаясь как матрос, Джинни упала рядом с ним с глухим шлепком. Гарри улыбнулся. Его футболка порвалась, а рука была разодрана до крови, но оно того стоило. Сев, он выплюнул пучок травы и поднял снитч над головой с торжествующим криком. Кто-то захлопал в ладоши. — Браво, Поттер, грациозен как и всегда. Продолжай в том же духе, и садовник останется без работы. Даже не притормозив, Малфой продолжил идти по тропинке, но походка его стала скованной и нарочито четкой. Сморщившись от боли в ноге, Гарри с трудом поднялся на ноги, понимая, что на следующий день станет обладателем милейшего синяка. Волосы Малфоя поблескивали не хуже снитча. — Малфой! — Что? — огрызнулся тот. Гарри и не знал, отчего решил его окликнуть. — Не «что», а «слушаю». Разве твои родители не научили тебя правилам приличия? Закатив глаза, Малфой изо всех сил поджал губы — те даже побелели, — хотя Гарри видел, что тот изо всех сих сдерживает смех. — Ладно. Что тебе нужно? У меня впереди еще работа с зеркалами, раз уж ты решил самоустраниться. Гарри забыл про зеркала. Он затылком чувствовал любопытный взгляд Джинни. Чжоу приземлилась в метре от них. — Хороший улов, Гарри. — Спасибо, — он переложил метлу с одного плеча на другое и стер грязь с лица. — Это Перегрин? — спросил Малфой, будто не смог удержаться. — Ага, — ответил Гарри. Малфой фыркнул. — На вид довольно мощная. Разумеется, я возьму из ограниченного выпуска. Планируется продать всего тринадцать метел, но отец знаком с производителем, и один экземпляр зарезервирован за мной. В щетину вплетены настоящие перья сапсана, а еще чары ловкости и подвижности, которые… — Гарри все равно тебя побьет, — вмешалась Джинни. — Талант не купить. — Тебе ли не знать, — ответил Драко. — Сколько лет Нимбусу, на котором ты летаешь? — Способный летчик преуспеет на любой метле, — заметила Чжоу. — Но даже идеальная метла бесполезна, если у тебя нет навыков. — У Малфоя есть навыки, — вставил Гарри. Брови Малфоя поползли наверх. Джинни закусила губу. Чжоу моргнула. Гарри перевел взгляд с одного на другого, понимая, что их всех объединяет. Неужели его как-то подсознательно тянуло на ловцов? — Правда? — тихо спросил Малфой. — Расскажи-ка о моих навыках, Поттер. — Просто считаю, что ты умеешь обращаться с метлой, — отозвался Гарри и, заворожённый отблеском пожара в глазах Малфоя, сделал шаг вперед, но, вспомнив о девушках, остановился. Джинни прикрыла рот рукой. — Дождись моего Перегрина, — сказал Малфой. — И я тебе покажу, что могу сделать с метлой. — Это что, какой-то спор? — озадаченно уточнила у Джинни Чжоу. — Да Мерлин его знает, — ответила та. Малфой ткнул в нее пальцем. — Не суй сюда свой нос. — Не разговаривай с ней так! — осадил Гарри. Малфой оскалился. — Чего ты хочешь, Поттер? — ветерок ласково потрепал волосы Малфоя. Пожар медленно угасал. — Чего ты… хочешь? От едва уловимой дрожи в его голосе нервы Гарри скрутились узлом, будто подхваченные водоворотом. Он скрестил руки на груди. — А ты чего хочешь? — в тон спросил Гарри. Встретить серые глаза было мукой, но муки он не боялся. Малфой отвернулся. Мгновение пожевав губу, он сказал: — Хочу вырезать тебя из моей жизни. В желудке Гарри похолодело. — Вот как? Малфой больше на него не смотрел. — Желаю тебе отлично поиграть со своей метлой, — бросил он, а затем направился к замку. Джинни потянулась было взять его руку, но Гарри отпрянул. На лице Чжоу застыло непонимание. — Пойду приму душ, — сообщил Гарри. Он выбрал максимально длинный путь, через озеро, чтобы уменьшить вероятность встречи с Малфоем в гостиной. Только вернувшись в замок, он понял, что Рон исчез еще до приземления Гарри.***
И раз уж Мейер лечился в больнице Святого Мунго, а Малфой, как Гарри подозревал, запустил бы в него проклятием при первом же появлении на пороге ванной, следующие несколько дней он работал в башне Когтеврана на пару с Симусом. Под завалами устрашающей груды камней оказалась треть гостиной: часть из развалин еще можно было восстановить, но что-то нуждалось в окончательной утилизации. Время от времени к ним присоединялись профессиональные строители, которые очищали пространство от полностью разрушенных камней, левитируя их прочь. Добровольцы, включая Эрни Макмиллана, Джастина Финч-Флетчли, Малькольма Бэддока и Милисенту Булстроуд, были заняты ремонтом трещин и сколов. Эрни, казалось, решил взять на себя бремя руководителя. — И все-таки ты оставляешь слишком много выбоин, Малькольм. В таком духе камень утратит необходимую надежность и прочность. Постарайся сконцентрироваться, а в конце повернуть палочкой, а не сделать петлю. — Спасибо за совет, — бодро отозвался Малькольм. — Я прямо вдохновился. Эрни по-отечески ему кивнул, даже не заметив, как Малькольм с помощью невербального заклинания перекрасил его волосы в розовый цвет. Гарри поймал взгляд Симуса и усмехнулся. — Слушай, Гарри. Я рад, что ты к нам присоединился. Уверен, тебе это очень понравится — чинить все своими руками, — поделился Джастин и сотворил чары, соединившие куски треснувшего камня воедино. На нем была магловская одежда, а рукава дорогой на вид рубашки были закатаны выше локтей. — Твой вклад в перестройку кажется более реальным. И до Гарри вдруг дошло, что он и не знал, где бывшие однокурсники проводили будни. Осмотрев группу, он увидел несколько незнакомых людей. — А где остальные когтевранцы? — Энтони и Майкл помогают восстанавливать разрушенные чары, — сказал Эрни. — Луна ухаживает за питомцами Хагрида. — А слизеринцы? — спросил Гарри. — Малфой, я знаю, восстанавливает зеркала. — Астория помогает мадам Помфри в больничном крыле, — ответил Симус. — А Дафна занимается сбором средств. Посылает сов, ведет переговоры по камину. Она умеет подбирать слова, наша Дафна. А какие чудеса она творит язычком… Милисента бросила на него сердитый взгляд. — Просто говорю, — ухмыльнулся Симус. — Не переступай с ней черту, — произнесла Милисента. — Если ее отец узнает, то твою голову насадят на пику. — Щепотка риска никого не убьет. — Не зарекайся, — пожала плечами Милисента. После того как Симус научил его необходимым заклинаниям, Гарри приступил к восстановлению разбитых камней. Джастин был прав: Гарри почувствовал глубокое удовлетворение, наблюдая, как замок восстанавливается прямо на его глазах. Он работал с таким остервенением, что впервые за несколько месяцев проспал от усталости всю ночь, не просыпаясь от кошмаров. Они с Малфоем тоже перестали видеться во время ночных бдений. Малфой источал ледяную враждебность, где бы их пути ни пересекались. И это было хорошо. Все и без того чересчур запуталось. Однако его беспокойство, вызываемое мыслями о слизеринце, почему-то не утихало, а лишь усиливалось. Как-то раз во время завтрака он зациклился на наблюдении за Малфоем: просто смотрел, как тот ест яичницу с беконом, демонстрируя — разумеется — безупречные манеры. Даже делая обыденные вещи, вроде утренней рутины, он казался грациозным и элегантным. И от того, как двигалась его челюсть, пережевывающая яйца, внутренности Гарри скручивались узлом. Заостренная, тонкая линия подбородка, гладкая и бледная кожа. Розовые губы, обхватывающие зубья вилки. Малфой замер, так и не вынув вилку изо рта, и на его щеках расцвел румянец. Серые глаза метнулись к Гарри, затем — в сторону. В голову Гарри что-то врезалось. Булочка. Вскинув взгляд, он увидел сидящую на другой стороне стола Джинни. Она приподняла брови, и Гарри нахмурился. Сразу захотелось встать и уйти, но переглядки с Малфоем приковали к месту некоторыми физиологическими последствиями. Он вонзил нож в яичницу, сунул кусок сосиски в рот и принялся агрессивно жевать. Как только возможность публичного унижения перестала маячить на горизонте, он тут же вскочил, намереваясь спрятаться в спальне и привести себя в порядок, иначе у него просто не получилось бы сосредоточиться на грядущем ремонте камней. На полпути в подземелья появился заламывающий руки Колин, который безостановочно метался из стороны в сторону прямо перед глазами Гарри, отчего у того сразу же закружилась голова. Он оперся рукой о холодную каменную стену, чтобы не споткнуться. — Может, ты уже выберешь сторону, Колин? Я сейчас свалюсь с лестницы. — Ооо, Гарри, — протянул Колин. — Мне, наверное, не следует вмешиваться, но Рон очень расстроился. — Что? — Гарри настолько сосредоточился на показном игнорировании со стороны Малфоя, что перестал искать Рона. Стыд сдавил его шею. — Он расстроился? — Фред ушел, — кивнул Колин. — Ушел? То есть исчез? — Он улетел, — объяснил Колин. — На днях они поссорились, и, когда Рон отлучился, Фред пролетел сквозь стену. С тех пор мы его не видели. Глубоко вздохнув, Гарри прикрыл глаза рукой. — Хорошо, Колин. Спасибо. Он поспешил вниз по лестнице, направляясь к подземелью призраков. И услышал Рона еще до того, как увидел его. Голос друга эхом разносился по всему коридору: — Он ушел из-за тебя, сальный ты ублюдок! Гарри побежал. — Понял? — продолжил Рон, даже не заметив ворвавшегося в комнату Гарри. Красный от гнева, он стоял и орал на Снейпа, который, скрестив на груди руки, невозмутимо его слушал. — Теперь я могу говорить все, что думаю, понял? И что ты сделаешь? Назначишь мне отработку? Снимешь баллы? Стоявшие в стороне Ремус и Тонкс обнимали друг друга. По их позе казалось, что они попытались помочь, но сдались, осознав безнадежность этого дела. Некоторые призраки, включая Крэбба, с интересом наблюдали за происходящим, другие демонстративно отвернулись. Услышав вкрадчивый шепот Колина, решившего поведать о том, что произошло, Гарри, вздрогнув от неожиданности, почти подпрыгнул. — Снейп сказал Фреду, будто Рон слишком много времени проводит здесь, хотя мог бы заниматься поиском решения, обвинил его, что тот потакает брату, и Фред велел Рону больше не приходить. Рон сказал, что Фред ведет себя как мудак, совсем как при жизни, и зарыдал. Потом он убежал, а Фред улетел. А теперь Рон вернулся, и он злится на Снейпа, поскольку тот… — Я все понял, — ответил Гарри. — Спасибо, Колин. — Все верно, Уизли, — произнес Снейп. — Увы, я больше не в состоянии применять дисциплинарные меры, только давать советы, которые вы упорно игнорируете. Ваши постоянные визиты обернулись настоящей помехой. Нужно было что-то предпринять. — С хуя ли это твое дело?! — взорвался Рон. — Рон, — сказал Гарри и пронзил Снейпа гневным взглядом. — Пришли забрать его, Поттер? — спросил тот. — Поторопитесь. Или мне готовиться к еще одному раунду утомительных воплей? Рон посмотрел на Гарри больными глазами. Плечи его обмякли. — Этот полный придурок прогнал Фреда, — выдавил он, указывая на Снейпа. — Фред ушел. Я не знаю, куда… — Я понял, — отозвался Гарри и, взяв друга за руку, повел его прочь, с трудом сдерживая потребность показать Снейпу средний палец. — Колин мне уже рассказал. Добравшись до стены, Рон сполз по ней на пол и уткнулся лицом в колени. Гарри сел рядом, притянув его в объятия. Рон затрясся от беззвучных рыданий, и острая боль сдавила сердце Гарри. Он прижал друга к себе покрепче. — Я вел себя как идиот, — прошептал Рон. — Джинни была права, я не могу его отпустить. Я только все испортил. — Он твой брат, — ответил Гарри. — Это несправедливо. Я знаю, что веду себя как эгоистичный козел. Я не единственный, кто… — Рон посмотрел на Тонкс и Ремуса, которые почтительно держались другой части комнаты. — Андромеда потеряла мужа и дочь. Тедди потерял родителей. А ты… Гарри не хотел, чтобы Рон начал перечислять всех, кто оставил его самого. — Неважно. Никто не ведет счет страданиям. Подняв голову, Рон вытер нос и лицо рукавом, затем прислонился спиной к стене. — Слава Мерлину, я не сказал маме. Или Джорджу, — покачал головой он. Какое-то время они сидели молча. Затем Гарри произнес: — Ты помнишь Зеркало Еиналеж? — Ага, — фыркнул Рон. — А ведь когда-то я больше всего на свете хотел быть старостой и капитаном сборной по квиддичу, только представь. — Я видел маму и папу, — сказал Гарри. Рон кивнул. — Я встретил Дамблдора, когда в третий раз пришел на них посмотреть. Не знаю, помнишь ли ты, но он предупредил меня… предупредил, что люди теряли себя, глядя на это Зеркало. Что лучше его не искать. И мне кажется, Фред — та же история для тебя. — Ладно. Понял, — глубоко вздохнув, Рон поднялся, протянул Гарри руку и помог ему встать. — Спасибо, друг, — он вновь промокнул глаза. — Пойду искать Гермиону. — Хорошая идея. Хлопнув Гарри по плечу, Рон поплелся к выходу. Гарри двинулся было за ним, но остановился, услышав тихий смешок, и повернулся на звук. Скрестив руки на груди, Снейп сверлил его взглядом, излучая жестокое веселье. Гарри захотелось что-нибудь в него швырнуть. — Казалось бы, вы могли бы отнестись к нему с большим сочувствием. — Отчего же так? Гарри посмотрел в его холодные, темные глаза, увидел неприятную кривую ухмылку. И нечто злое забурлило внутри: — Потому что вы знаете, каково это — потерять любимого человека. И хотя привидение не могло побледнеть, но по виду Снейпа так не казалось. Преисполненный триумфа и чего-то гораздо менее приятного, Гарри, отвернувшись, выбежал из комнаты. Ему было противно испытывать эти до крайности привычные эмоции: неприязнь и очарование в одном флаконе. Тревогу от непонимания, что именно он должен чувствовать. Не так-то и легко было искоренить почти семь лет оправданной ненависти. И, даже если в глубине его истории было сокрыто больше, чем понимал Гарри — Снейпа или Драко, неважно, — воспоминания о насмешках и унижениях не блекли на этом фоне. Как и удовольствие в глазах людей, которые пытались причинить Гарри боль. Рон, вероятно, отправился за Гермионой в спальни Пуффендуя, поскольку в гостиной Слизерина его не было. А вот Малфой был. Один. Гарри остановился, и отголоски лихорадки, вызванной стычкой со Снейпом, омыли кожу волной жара и злости. Заметив Гарри, Малфой поднял локоть в защитном жесте и отступил на шаг. Гарри подумал, что хотел бы по привычке выплеснуть на него раздражение, но Малфой просто уставился в ответ, игнорируя назревавшую потасовку. Он надел дорожный плащ, а за спиной его плыл чемодан, легонько покачиваясь в воздухе. — Зачем ты вытащил свой чемодан? — спросил Гарри. Малфой выглядел так, будто его застали врасплох. Не сводя с Гарри внимательного взгляда, он поднял палочку, дирижируя чарами левитации. Гарри сунул руки в карманы, подавив инстинктивное желание вытащить в ответ на это свою палочку. — Они капризничают, если не выгуливать раз в неделю, — объяснил Малфой. — Правда? — Гарри никогда не выводил чемодан на про… — Конечно, нет, полный ты кретин. Какие еще могут быть причины? Я возвращаюсь домой. — На выходные? — удивленно моргнул Гарри. — Навсегда, — презрительно фыркнул он. — Что смог — я сделал, пора жить своей жизнью. «Но ты мой, — подумал Гарри, — ты не можешь уйти». Лицо похолодело. Эта внезапная мысль осветила его сознание, будто насмешка. Он в панике схватился за грудь. — Ты хлопаешь ртом как золотая рыбка, — услужливо подметил Малфой и в сопровождении чемодана проскользнул мимо Гарри. Тот промедлил всего секунду, а затем вышел вместе с ним в коридоры подземелья. — Ты починил зеркала? — Пусть кто-нибудь другой подхватит мою работу. — Это не слишком-то… ответственно. — Мои глубочайшие страхи оправдались. Гарри Поттер считает меня безответственным, — он ускорил шаг. — Иди в другое место. Он быстро развернул чемодан, блокируя проход по коридору, и Гарри отпрыгнул, чтобы не попасть под удар. — Ты уходишь из-за меня? — спросил Гарри, захлебываясь в подступившей волне отчаяния. — Конечно, из-за тебя, Поттер. Даже солнце встает из-за тебя. Добравшись до лестницы, они начали по ней подниматься. Все дело в сексе, твердил себе Гарри. Он не хотел отказываться от секса. В противном случае его ждала смерть. Очевидно, Малфой не разделял его нужду, и что-то острое пронзило сердце насквозь. Малфой торопливо шагал вперед, демонстрируя эту дурацкую позерскую осанку и элегантный черный кожаный чемодан, на котором серебром было выгравировано его имя. Гарри пнул чемодан, отчего тот резко рванулся вперед, ударив хозяина по ногам. Пошатнувшись, Малфой в ярости обернулся. Гарри не знал, что сказать. «Я не хочу, чтобы ты уходил». Он не мог произнести эти слова. Поэтому просто сердито глянул в ответ, чувствуя себя по-детски и глупо. Малфой покачал головой и, отвернувшись, продолжил подниматься по лестнице. — Найди для дрочки кого-нибудь еще: много времени это не займет. «Но я хочу тебя». Коридор пустовал: они остались вдвоем. Бросившись за Малфоем, Гарри схватил его за руку. Тот резко обернулся — чемодан с грохотом ударился о пол — и приставил палочку к горлу Гарри. Гарри вздернул подбородок, но не дрогнул, лишь крепче сжал чужое запястье и пристально вгляделся в серые глаза. — Тебя, наверное, от этого блевать тянет, — процедил Малфой. Гарри весь подобрался в ожидании страшных слов. — Ты вернулся за мной, — тихо продолжил Малфой понимающим тоном. — Спас мою жизнь, но позволил умереть куда более достойным людям. — Не надо, — выдохнул Гарри, чувствуя, как под его пальцами бьется пульс Малфоя. — Не согласен? — Я ведь уже говорил: конечно, блядь, я не согласен. Малфой облизнул губы: — Как думаешь, Уизли простил тебя от чистого сердца за то, что ты позволил его брату умереть? Кулак Гарри сам собой взлетел к лицу Малфоя прежде, чем он успел осознать, что двигается. Но он сумел себя сдержать. Сопротивление порыву причинило физическую боль — так сильно ему хотелось ударить Малфоя, повалить на пол и избить до полусмерти. — Гарри Поттер, — прошипел Малфой. — Гарри-ебаный-Поттер! Ты испортил всю мою жизнь нахрен. Все проебал! Ярость плеснула кипятком по коже. — Ты сам всегда меня доставал! — ощетинился Гарри. Малфой вскричал ему в лицо: — А ты с первой же встречи решил, что слишком для меня хорош! — Ты оскорбил моего единственного друга! Называл его дикарем! — А он и есть дикарь! Бросившись вперед, Гарри навалился на него, и палочка Малфоя, дрогнув, покатилась по полу. Тот истерично рассмеялся, когда Гарри попытался заломить ему руки за спину, и, вывернувшись, вцепился в черные волосы. Подавив желание обмякнуть и подчиниться, Гарри тряхнул головой, но не смог освободиться. Жадно глотая воздух, они застыли в объятиях друг друга. — Как же легко тебя задеть, Поттер, — выдохнул Малфой. — Стоит только оскорбить твоих друзей, заговорить о войне. Надави чуток — и ты взорвешься. — Так вот в чем дело, — ответил Гарри. — Хочешь вызвать у меня реакцию? Малфой оскалил зубы, и Гарри вздрогнул. Их объятия были столь крепкими, что он мог почувствовать пульсацию чужого сердца, увидеть каждую черточку его лица: ярость, плескавшуюся в серых глазах, заливший щеки румянец. Острые линии подбородка, волосы, падающие на лоб. Мягкий изгиб его губ. Гарри крепче прижался к разделявшему их барьеру, к невидимой черте, которую он еще не переступил. Которую он никогда не собирался переступать. Малфой, яркий и хрупкий, тянул его, словно песня сирены, твердившая: «Вот оно. Или это, или ничего». Была возможность его оттолкнуть. В противном случае Гарри мог бы разбиться, возможно, с серьезными последствиями. Его пальцы сомкнулись на шее Малфоя, словно уже знали о решении хозяина. Крепко сжав чужую плоть, он отпустил себя, принятое решение колотило сердце азартом и страхом. Он хочет Малфоя. И он его получит. Похуй на риск. Он притянул Малфоя к себе и поцеловал. По телу Малфоя пробежала дрожь, из груди вырвался звук, похожий на всхлип. Схватив Гарри за плечи, он поцеловал его в ответ. Гарри застонал, чувствуя, как что-то яростное и необузданное хлынуло из него потоком, сметая последние барьеры. Он отдался обжигающему прикосновению губ Малфоя — горячих и твердых под его собственными. Поцелуй за поцелуем погружали в пьянящее, искрящееся напряжением удовольствие. Их смешанное дыхание поглощало ругательства, которые бормотал Малфой. Пошатываясь и спотыкаясь, они цеплялись друг за друга, словно на краю пропасти. Гарри нужно было… Нужно было отвести Малфоя в укромное место. Он хотел его съесть, поглотить целиком. Сунув руку между застежками чужой мантии, он ее расстегнул и сжал в кулаке ткань рубашки. Где-то рядом был чулан для метел. Он потащил Малфоя к нему. — Эй! — резкий и властный женский голос эхом разнесся по вестибюлю. Гарри и Малфой замерли, тяжело дыша. — Отставить телесные манипуляции, — приказала Хименес. Расцепив объятия, они отскочили друг от друга. Хименес придержала дверь, пропустив вперед двух авроров, которые помогали идти изможденному, хромавшему человеку. — У нас проблема, — объявила она. Это был Тео — похудевший, с грязными спутанными волосами, весь в ссадинах и синяках. Живой. От волны облегчения у Гарри даже закружилась голова. Малфой рванул через весь вестибюль к своему другу. — Эй-эй, поосторожнее, — остановила его Хименес. — Он ранен. Обогнув ее, Малфой приблизился к Тео. Тот выдавил кривую улыбку, хотя выглядел так, словно рухнет на пол, если авроры перестанут его поддерживать. — Привет, Драко, — прошептал он. Драко задушенно всхлипнул и, схватив друга, крепко его обнял. Сморщившись от боли, Тео обмяк в его руках. — Ты не слышал, что я сказала? — Хименес оттолкнула Малфоя в сторону. — Все хорошо, я могу стоять, — успокоил Тео. — Как… как ты? — выдавил Малфой. — Я думал… Я думал… — Уже списал меня со счетов, да? Думал, что к этому времени я уже стал паучьей начинкой? Малфой дрожал всем телом. Затем выпрямился и резко повернулся к Хименес: — Почему вы ничего не делаете, женщина? Нам нужен целитель! — Позовите Чунг, — распорядилась Хименес. Один из авроров, сосредоточившись, вызвал Патронуса — продолговатое чешуйчатое существо, похожее на аллигатора. Оно вылетело через парадную дверь. Гарри подбежал ближе. Нотт перевел на него взгляд, моргнул, приоткрыл губы. Гарри тоже его внимательно осмотрел, пытаясь оценить тяжесть ран. — Ты сбежал, — широко улыбнулся он, почти обезумев от облегчения. — Как тебе удалось? Нотт не ответил. Нахмурившись, он вглядывался в Гарри все напряженнее и напряженнее. Плечи его слегка подрагивали. — Да где же целитель? — нетерпеливо спросил Малфой. Испустив стон, Нотт затрясся. Встревоженная Хименес оттолкнула Малфоя в сторону и аккуратно уложила Нотта на пол. — Поттер, — прохрипел тот. — Тебе лучше уйти отсюда, Поттер. Он перевернулся на бок, подтянув к груди ноги. В зал вбежала темноволосая женщина в аврорской форме и опустилась рядом с ним на колени. Вытащив палочку, она сотворила одно за другим несколько заклинаний. Гарри не сводил глаз с Малфоя, а тот — с Нотта. — У него обезвоживание и истощение, — сообщила аврор Чунг. — Обширные магические повреждения. Отнесем его в больничное крыло. Отправьте сову в Святого Мунго, надо узнать, смогут ли они прислать нам целителя. Кто-нибудь видел Поппи Помфри? Нотта уложили на зачарованные носилки, приподнявшиеся над землей и поплывшие к парадной лестнице. Малфой шел рядом, не отходя от Нотта ни на шаг. Они уже начали подниматься, как Гарри окликнул: — Малфой! Остановившись, тот повернулся к нему с бесстрастным лицом. Гарри переступил с ноги на ногу: — Я отнесу чемодан к тебе в спальню. Он ждал ответа, впившись ногтями в ладони. Его по-прежнему переполняла радость от недавнего поцелуя, горячила бурлящим потоком кровь. Гарри широко улыбнулся. Малфой схватился за перила, крепко их сжал и, закрыв глаза, покачал головой. — Ну? — продолжил Гарри. — Я пошел относить. Да? Тот кивнул, и улыбка Гарри стала еще ярче. Секунду Малфой просто смотрел, а затем со смиренной беспомощностью, от которой сердце Гарри защемило, улыбнулся в ответ.
